Контра Люз

— Я думаю, нам пора зарыть топор войны.

— Ты имеешь в виду, не в спине друг у друга?

Сериал «Скарлетт»

💎

Италия, Катандзаро

Признаться честно, Намджун ещё никогда не видел такого Сокджина. Они пробыли в компании друг друга несколько лет, много ссорились, в частности по инициативе Намджуна, чьё, порой, вызывающее и слишком самоуверенное поведение не нравилось педантичному Джину. Потом мирились, но альфа не припомнит, чтобы когда-то омега вёл себя так. Не нужно было догадок. По суровым чертам лица и задумчиво сведённым к переносице бровям становилось понятно, что Сокджин не просто зол. Он в бешенстве. Поэтому, наученный горьким опытом в прошлом, Намджун предпочитал держать с ним дистанцию, подавляя желание разбавить мрачную атмосферу какой-нибудь дурацкой шуткой и вызвать у омеги хотя бы улыбку. Потому что сделай он это, и, вероятно всего, получит кулаком по лицу. Омега не разговаривал с Намджуном с того самого дня, как узнал, что Тэхён у Аида. Сокджину хватило одной фразы, чтобы из тихого и обычно сохраняющего холодное спокойствие человека превратиться в разъярённую фурию, готовую вцепиться клыками в горло. Дайте только повод. Сокджин обязательно им воспользуется. Намджун не сомневался в этом. Потому-то и купил билеты на ближайший рейс в Италию, сразу после того как обо всём узнал от Марко, который, оказывается, был в курсе, что профессор Ким Тэхён уехал вовсе не в командировку. Времени на разбирательства не было, хотя чертовски хотелось. Сокджин уже рвал и метал, услышав первым эту новость, когда Намджун приехал к нему, чтобы рассказать о неприятности. — Персефона с Аидом. Он нашёл омегу быстрее нас. Предполагаем, что он увёз Тэхёна в Италию, поскольку вырос в этой стране, судя по записям в его личном деле из университета. Мы отправляемся туда. Так Сокджину сказал Чон Хосок, человек, которого омега нашёл, чтобы приглядывать за Тэхёном. Вернее, Чон его нашёл, когда они столкнулись на одной из выставок современного искусства, проходившей в художественной галерее. Они сразу узнали друг друга и обменялись контактами. В конце концов, их связывала одна цель: уберечь Тэхёна. Когда Намджун впервые столкнулся с Тэхёном в музее, то сразу же сообщил об этом Джину, а он, в свою очередь, написал Хосоку. По счастливой случайности муж Хосока и Тэхён оказались лучшими друзьями, ещё и работают вместе преподавателями в Афинском университете. Удача была на его стороне. Всё шло так, как и планировалось, чтобы не напугать Тэхёна и не обрушить на него правду одним резким взмахом. Сокджин хотел подружиться с ним, пригласить пообедать как-нибудь в ресторан, провести пару лекций для его студентов, но… — Ненавижу тебя! — наконец-то заговаривает с Намджуном омега после трёхдневного молчания. — Ты во всём виноват. — Они час назад прилетели в Италию, в Катандза́ро. Выбор пал именно на этот небольшой городок, находившийся в двадцати километрах от острова Сицилия, а не Рим или Милан. Они слишком большие. Аид наверняка спрятал Тэхёна в каком-нибудь тихом и укромном месте, чтобы сбить с толку. Это в его стиле: выбрать такое убежище, чтобы невозможно было подступиться — у чёрта на рогах буквально. — Ты и твой Марко Карлос. Он врал тебе, а ты, сидя в кресле и потягивая виски, верил. Если бы изначально послушал меня, то мы бы не оказались в таком плачевном состоянии. — Не такое оно уж плачевное, — пожимает плечами Намджун, хотя защищаться ему нечем. Сокджин прав во всём. Это его вина. Если хочешь сделать что-то хорошо, то всегда нужно делать это самому. Правду говорят: если тебя нет за праздничным столом, то ты в меню. Вот и Аид «празднует», вновь обойдя его. — Ты ведь у меня такая умница, всё предусмотрел, — решает попытаться сгладить углы альфа, прибегая к лести. — Твои ребята умнее оказались, чем мои. — На твоё счастье, что я не имею столько денег на счёте, как ты, а иначе, Ким Намджун, ты бы давно был мёртв, — рычит Сокджин, продолжая кропотливо сворачивать в стопочки вещи из чемодана. Это хоть немного успокаивало. Ему неважно, что они заселились не в самый удачный отель, неважно, что комнату придётся делить с альфой, как и то, что за окном льёт дождь. Все его мысли поглощены Тэхёном, которого, Джин не сомневается, Аид науськает как надо, чтобы возненавидеть его. Вернее, не Аид. Чонгук. Так теперь его зовут. Сокджин уже наизусть выучил его личное дело, когда Хосок прислал его на почту. Стоило только увидеть фотографию, омега сразу всё понял. Тот мальчишка, который привлёк его внимание в музее… Он действительно оказался Аидом. Да, он младше их всех, да, как говорил Намджун, его сложно представить в роли властителя подземного царства, но сейчас это уже неважно. Потому что именно он нашёл Тэхёна первым и сделал всё, чтобы никто не смог к нему подступиться. Сокджин изначально был категорически против их брака. Это глупо и безрассудно — отдавать замуж ещё совсем юную дочь за бога мёртвых. Взрослого мужчину, во́йна, грубого и жёсткого по своей натуре. Кто знал, для чего он берёт в жёны девчушку, которой только недавно исполнилось восемнадцать. Вдруг для потехи ради, вдруг для издевательств или ещё чего-нибудь гнусного? Гостей в мире мёртвых никто не жаловал, да и сами боги не спешили спускаться вниз, где всем заправлял Аид. Никто не смог бы помочь, стань они свидетелями чего-то скверного. Аид бы просто не отпустил их, сгноив в темнице или отдав на съедение Церберу. Будь это тот же Посейдон или Арес, Джин бы не так переживал. Но подземный мир, где нет ни света, ни тепла, ни цветов, которые так любила Персефона… Нет. Как родитель, который любит своё дитя, Сокджин не мог этого допустить. Да, он заставил Зевса изменить решение, когда устроил засуху в мире людей, обрекая их на голод, но и на этот раз Аид оказался хитрее, дав перед уходом Персефоне съесть зёрна граната. Всего восемь месяцев омега могла проводить время рядом с Деметрой, а в оставшиеся четыре возвращалась к мужу. Сокджину пришлось смириться. Он заставил себя это сделать. Но после выходки Аида он больше не мог терпеть. Персефону нужно было спасать из лап этого зверя. Перерождаясь вновь и вновь, Джин всегда хотел только одного: чтобы его ребёнок был в безопасности. Ему не было дела до соперничества между Аидом и Зевсом, оскорблённого до глубины души, когда его брат отказался ему подчиняться, и на общем совете богов плюнул ему в лицо со словами: — Омега принадлежит мне. Так будет с каждым, если кто-то ещё решится на такую глупость. Это касается и тебя, Зевс. Тогда же Аид получил клеймо позора и шквал оскорбительных слов. Зевс отрёкся от него, назвав чудовищем, проклиная и приказывая посадить в самую дальнюю темницу Тартара, заковав в цепи. И лишиться этих «цепей» Аид сможет только тогда, когда извинится перед братом, признав свою неправоту. А поскольку Аид тот ещё упрямец, их соперничество растянулось на долгие столетия. Зевс, являясь верховным богом, желал, чтобы даже братья подчинялись ему, признавали его силу и считались с его словами, не перечили, а Аид… Ему было плевать. Он сам по себе. Он не хотел повиноваться. Готов был, возможно, встать рядом и править вместе, как и положено, ведь они — семья, но такой расклад совершенно не устраивал Зевса. Вот такой замкнутый круг. Один хочет подчинять, другой — не намерен подчиняться. Один Посейдон оставался в стороне, чему всегда удивлялся Сокджин. Словно ему не было дела до своих братьев. Его спокойному, как океан, нраву можно только позавидовать. — Не гневайся, солнышко, — садится рядом с омегой на идеально заправленную кровать Намджун, зачёсывая пятерней свои тёмные волосы. — Я всё исправлю. Найду Тэхёна и отдам тебе, как и договаривались. С Аидом я разделаюсь сам. — Каким образом? — фыркает Джин. — Натравлю на него полицию, — дёргает плечами Намджун, улыбаясь уголками губ. — Он — преступник. Он украл человека и насильно держит его в плену. Конечно, вызвать его на дуэль и сразиться на мечах, или применить магические способности, было бы куда проще. Но поскольку мы всего этого лишены, а на дворе двадцать первый век, а не тринадцатый, будем полагаться на местную власть и мои, как ты сказал, деньги. — Чтобы посадить твоего брата за решётку, нужно хотя бы заявление. И оно должно быть написано Тэхёном, а не каким-то посторонним человеком, вроде меня или тебя. Или же его матерью. — Не будем трогать госпожу Ким. Втягивать её в наши разборки нет смысла. Тэхён сам напишет это заявление. Вернее, он уже как будто его написал, только подпись осталось поставить. Нужно лишь выяснить, где этот Чонгук его прячет, — пробует на вкус новое имя брата Намджун. Горько… — Ты расскажешь мне свой план? — выжидающе смотрит на него Сокджин. — Пока всё, что ты наговорил, мало похоже на правду. Есть множество способов избежать полиции, и что-то мне подсказывает, Чонгук тоже осведомлён о них. Тэхён может послать тебя к чёрту и ничего подписывать не будет. — Давай каждый из нас будет делать то, что он умеет. Ты занимайся Тэхёном, а я — всем остальным. — Что входит в понятие «остальным»? — не унимается Джин. — Говори конкретнее. Я не собираюсь в очередной раз подчищать за тобой. Ты уже говорил мне, что всё под контролем, когда Аид увёл у нас из-под носа Персефону. Ещё раз хочешь? — Хорошо, — сцепляет руки в замок альфа, заиграв желваками на лице. Этот удар он принимает. — Вспомни, кто всегда был верен Аиду, несмотря на мои запреты? Кто помогал ему всё это время? Находил его, растил? — Богини… судьбы? Мойры? — неуверенно проговаривает Джин. — Именно. Они точно знают, где прячется их хозяин. Не будем полагаться только на Хосока и Чимина. Начнём сами поиски. — Они ведь тоже переродились и наверняка сменили облик. Уйдёт вечность на то, чтобы найти хотя бы одну из них. К этому времени с Тэхёном уже может что-то случиться. — А мы попросим помощи, — хитро щурится альфа, нагло кладя ладонь на талию омеги, и двигает его резко к себе. Джин охает, роняя на пол рубашку, которую до этого пытался свернуть, но не вырывается. Намджун глубоко втягивает носом насыщенный вишнёвый аромат омеги, что так самозабвенно переплетается с его знойным петрикором. Кажется, у кого-то скоро течка. Альфа от этой мысли улыбается ещё шире, укладывая подбородок ему на плечо. Всё-таки лучше Сокджина ему никто не встречался. Пусть и, порой, он дико бесит своими заумными рассуждениями. — У кого? — замирает омега, сам не понимая, почему не торопится высвободиться. Нет сил? Не хочет? Потому что устал бегать от чувств, которые сам себе запретил испытывать к этому альфе?.. — У моего второго брата. Посейдона. Вернее, Мин Юнги. Так его сейчас зовут. Уж он-то знает, где прячутся мойры. — С чего ты взял, что он согласится помогать? — У него нет выбора. Если он всё ещё хочет узнать, где находится его любимая жена Амфитрита, то не посмеет нам отказать.

*

Италия, Сиракузы

Когда несколько лет назад Чимин собирал вещи, утешая бабушку, что растила его, когда родителей не стало, он ещё не знал, чем этот переезд обернётся. Покидая Сеул, он был уверен, что Греция не станет ему домом, и что после, как он окончит университет, обязательно вернётся в Южную Корею, устроится в какую-нибудь языковую школу и будет преподавать греческий язык, которым увлекался ещё со школы. Не получилось. Сначала из-за Тэхёна, омеги, что сам подсел к нему на семинаре по ботанике, предлагая попробовать испечённое им имбирное печенье в виде рыбок, а потом и Хосока. Его альфы, в котором он нашёл свой новый дом. Воспоминания о прошлых жизнях не сразу к нему вернулись. Они обрушивались на Чимина постепенно, сводя порой с ума. В такие моменты, когда перед глазами в очередной раз танцевали картинки прошлого, Чимин и впрямь подумывал, что впору обратиться за помощью к психиатру. Всё встало на свои места после встречи с Хосоком, с которым его познакомил Тэхён. Альфа помог ему вспомнить, помог свыкнуться с тем, что когда-то Чимин являлся богом войны — Аресом, и что именно он — злейший враг не только Аида, но и Персефоны. Тэхёна. Его лучшего друга, которого он считал своим, пусть и не родным, братом. Они так хорошо сдружились, пропадая вместе на вечеринках, если, конечно, Тэхён соглашался пойти на них, ведь у него на первом месте всегда была учёба. Вместе плакали над конспектами, которые нужно вызубрить к экзамену по латыни, вместе ходили по магазинам, тратя стипендию на безделушки. В студенческие годы Чимин часто учил Тэхёна готовить самые простые блюда, вроде салата или варки супа, чтобы его ленивый друг, если вдруг госпоже Ким будет некогда, не умер с голоду. Они стали неназванными соулмейтами, половинками одного целого. Даже размер обуви и одежды совпадал. И как после всего этого признаться, что они не должны дружить? Чимин знал правду. И одновременно не хотел знать. Ему было страшно открыться Тэхёну. Он бы не поверил. Конечно, прошло несколько сотен лет, но рисковать Чимин никогда не любил. Особенно близкими людьми. Хорошо, что Хосок не давал ему раскисать в такие моменты, когда совесть грызла его изнутри. Он умел поддержать, умел подбирать такие слова, после которых дышалось легче. Хосок красив не только телом, но и душой, будто в груди у него билось не сердце, а настоящее солнце, поэтому рядом с ним было так тепло и уютно. Истинная Афродита. После очередного дня самобичевания Чимин решил для себя, что эта никому ненужная правда так и останется неозвученной. К чёрту её. Чимин искупит свой грех только в том случае, если Тэхён ничего не узнает, и он сможет и дальше заботиться о нём, любить и оберегать. Однако все его планы рушатся, когда в их мир врывается Чон Чонгук, сметая всю уверенность Чимина напрочь. Омеге уже не кажется, что нужно и дальше молчать. Он пытается предупредить Тэхёна, но это не помогает. А когда Хосок сообщает, что встречался с Деметрой, то становится ясно, что Чимин ошибся. И главная его ошибка в том, что он ничего не рассказал Тэхёну раньше. Пусть они бы поссорились, но зато Тэхён был бы готов к приходу Аида. Чимин не верил ни в искренность Деметры, ни в Зевса, что тенью стоял за ними, ни в любовь Аида. Он верил себе и своим инстинктам, что кричали о том, что Тэхёна нужно огородить буквально от всех. Поэтому он соглашается якобы работать на Сокджина, когда тот просит Хосока о помощи. Узнать, куда именно увёз Чонгук Тэхёна, не составляет труда. Он рос в Италии, значит, туда и направится. Так Чимин знакомится с Юнги, другом своего мужа, с которым они раньше учились. Втроём они придумывают план, как забрать Тэхёна и посетить заброшенный город Крако, который, как рассказал Юнги, очень похож на подземное царство Аида. Возможно, они смогут отыскать останки статуи Тесея и Пирифоя именно там. Всё шло чётко по плану, если бы не одно «но». Тэхён. Он наотрез отказался куда-то уезжать без Чонгука. К такому исходу событий Чимин не был готов. И даже сейчас, когда он, Хосок и Юнги проходят в большой и светлый зал дома и садятся на мягкий диван напротив Чонгука и Тэхёна, Чимин не знает, чего ожидать от этого разговора. Но не только он испытывает нарастающую волнами тревогу. Тэхён тоже её чувствует. Лежащие рядом с ним доберманы тоже не внушали уверенности. Словно действительно должно что-то произойти. Хотя Чонгук перед этим ему пообещал, что всё пройдёт хорошо. А вот что — всё — Тэхён не уточнил. Ему не до этого было. Все мысли из головы сразу улетучились, когда Чонгук подхватил его на руки, сажая на стол, заставляя лечь на него спиной, и снимая с омеги нижнее белье, намереваясь сделать то, о чём мечтал всё утро. Они не ограничились одним разом минувшей ночью. Тэхён проснулся, когда на небе ещё вовсю светила луна, залив всё пространство комнаты белоснежным светом. Чонгука рядом не было. Омега тогда зябко поёжился, закутываясь лучше в тонкое одеяло и садясь на постели. Взгляд наконец проясняется, а в голове уже танцевали картинки, как альфа жмёт его к себе, как раздевает, целует. И как входит в него, вынуждая задыхаться под собой. Щеки опять начинают пылать, отчего Тэхён прячет лицо в коленях. Низ живота приятно покалывает от жарких воспоминаний, вынуждая омегу шумно выдохнуть. Чёрт побери! Это всё-таки случилось. Тэхён позволил Чонгуку взять себя, и от этой мысли теперь сердце стрекочет как ненормальное. Он почему-то так смущён, словно это был первый секс в его жизни. Не первый, нет, но с Чонгуком… Как было с ним — не было ни с кем. Не было такого безумного желания обнимать, касаться, целовать. Омега думал, что умрёт от переизбытка эмоций, когда они с альфой достигли кульминации. Кстати говоря… Тэхён не помнит, пребывая в этот момент в сплошной эйфории, позволил ли он Чонгуку излиться в него, или он всё же успел выйти? Если нет, то… Попытку вспомнить прервал Чонгук, отворив дверь в комнату, моментально приковывая к себе взгляд Тэхёна. Омега давится воздухом, широко распахивая глаза. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но не может, потому что все слова сбились в липкий комок. Альфа. Этот бесстыжий мальчишка. Он полностью обнажён! Тэхён знать не знает, куда он ходил в таком виде, не удосужившись надеть хотя бы бельё, а спросить у него явно сейчас не получится. А если бы его кто-нибудь увидел? Та же Халиса. О чём он только думал?! — Т-ты… ты… — запинается омега, хватая воздух ртом. Теперь у него горели не только щёки, но и всё тело окатило жаром, собираясь узлом в районе паха. — Ты что… — собирается всё-таки духом Тэхён, мотая головой. — Почему ты… такой? — хватает только на это. — Какой? — растягивает губы в плутовской улыбке Чонгук, скептически поднимая одну бровь вверх. Он спокойно закрывает дверь и проходит в комнату, давая молочным лучам луны обрисовать его крепкое и сильное тело. Плечи, шею, руки, талию, ноги… Ох, чёрт! Тэхён закусывает нижнюю губу, натягивая одеяло чуть ли не до самого носа. Хочется выдохнуть пресловутое «ты прекрасен», но что-то подсказывает омеге, что альфа и без того осведомлён о своей красоте. Чем нагло сейчас пользуется. — Такой, — повторяет Тэхён, прерывисто вздохнув. Скрывать нет смысла. Тэхён возбудился, чувствуя, как простынь под ним вновь становится влажной, как это уже было пару часов назад. Меж тем его цветочный аромат тоже усиливается, что, конечно же, не уходит от внимания Чонгука. Его взгляд меняется за секунду, став более вязким и острым, не предвещающим ничего святого. Тэхён никогда, похоже, не привыкнет к этой двойственности. Уже и не нужно. Ведь такой Чонгук тоже принадлежит только ему. Тэхён не сопротивляется, стоит альфе сделать пару шагов и сесть на постель рядом с ним. Он мягко забирает у него одеяло, что до этого служило защитой, не сводя плотоядного взгляда с пылающего лица омеги. Тэхён не успевает сделать вдох, не то чтобы что-то сказать, когда Чонгук цепко обхватывает пальцами его подбородок и напористо впивается в губы, властно толкаясь языком в рот. Тэхён слабо мычит в поцелуй, отчего-то не зная, куда деть свои трясущиеся от перевозбуждения руки. Он пытается поспевать за губами Чонгука, что словно съесть его хочет, целуясь мокро, немного грязно. Лишь вдоволь насытившись сладостью омежьих губ, альфа даёт Тэхёну сделать вдох, и между их губами образуется ниточка слюны. Это отключает рассудок бесповоротно. Тэхён сам тянется к губам Чонгука, пылко обхватывая его за шею руками. Он не намерен больше ждать. Он слишком хочет почувствовать его горячие ладони на спине, а затем и возбуждённый член альфы глубоко в себе, уже сочившийся смазкой. У Чона давно крепко стоит, ещё с тех пор, как он только вошёл в комнату и увидел неспящего, так по-очаровательному прикрывающего свою прелестную наготу, Тэхёна. Альфа с готовностью принимает омегу в свои объятия, повалив на постель, и коленом раздвигает его ноги в стороны. Он входит в Тэхёна плавно, сходя с ума по мере того, как заполняет его. Тэхён принимает член полностью, обхватывая своими мягкими стеночками, мурлыкая в губы Чонгука бархатные стоны. Чонгук не позволяет выскользнуть Тэхёну из своих рук ровно до того момента, пока омега не начал едва ли не скулить под ним, умоляя дать ему кончить, когда альфа перехватывает его член ладонью, зажимая пальцем отверстие. Кончают они одновременно: омега в ладонь Чонгука, слыша в этот момент только свой безумный пульс, а Чонгук на живот Тэхёна, заляпывая немного грудь. Одна капелька спермы попадает аккурат на розовый сосок, и Чонгук, нависая над Тэхёном, тут же слизывает её, вызывая у омеги неконтролируемый приступ дрожи по всему телу. Их губы встречаются в ленивом поцелуе, и Тэхён уверен: они совершенно точно сошли с ума. А на утро Тэхён просыпается в окружении лепестков амариллиса, которыми была устлана вся постель. Омега на миг даже пугается, не веря своим глазам, когда приподнимается на локтях, но увидев сидящего на краю кровати улыбающегося Чонгука, его страх исчезает. Ярко-красные и нежно-розовые лепестки источали настолько сладкий аромат, что он заполнил собой всю комнату. Пожалуй, так омеге ещё не приходилось просыпаться. — На языке цветов амариллис означает «восхищение красотой», — говорит Чонгук, смотря на Тэхёна с непередаваемой нежностью. — Вот и я восхищаюсь тобой. С добрым утром, моя красивая любовь, — оставляет поцелуй на щеке омеги альфа, что всё ещё был поражён до глубины души таким «пробуждением». После душа, стоя возле раковины и суша волосы феном, Тэхён с удивлением обнаруживает, что не может перестать улыбаться. Ему уже, по идее, должно скулы свести, ведь невозможно, чтобы человек был настолько счастлив. «Возможно», — думает Тэхён, когда спускается на первый этаж, приветствуя Халису. Та уже накрыла завтрак на террасе. — «Ещё как возможно», — глаза Тэхёна сияют, в них плещется безграничная любовь, когда Чонгук, перестав подкармливать со стола своих псов, видит его, даря ослепительную улыбку. Тэхён не может иначе. Он чувствует себя совершенно счастливым, когда подходит к Чонгуку и порывисто обнимает его. Тэхён жаждал этих обжигающих чувств, мечтал их испытать хотя бы один раз в своей жизни. Ему казалось, что после Николаса в нём умерло всё, что способно хоть кого-то мало-мальски полюбить. Чонгук ворвался в его жизнь внезапно, сметая все стены и препятствия. Он никогда не боялся любить Тэхёна, и поэтому омега тоже не будет. Каков бы ни был исход, Тэхён альфу не оставит. Даже если звёзды упадут с небес, а весь мир будет против них. Прежде чем сесть завтракать, Чонгук, по просьбе Тэхёна, знакомит его с доберманами, которые охотно реагируют на ласку, стоит только омеге погладить их по голове. Не такие уж они и большие, какими показались в первый раз Тэхёну. Но если разозлить, явно могут покалечить. — Отныне будете защищать не только меня, но и мою голубку, — обращается к собакам Чонгук. — Что бы ни случилось, не дайте никому его обидеть. — Перестань, — пихает его в плечо омега, отчего-то покрываясь неприятными мурашками. Всё-таки забывать о том, что они теперь уязвимы после вчерашнего, не стоило. Слишком много людей знает, что Персефона с Аидом. За завтраком Чонгук рассказывает, как вообще решился поехать в Грецию, как выбрал университет, хотя ему предлагали даже Оксфорд. Как попросил Маркуса — своего домработника поехать с ним, чтобы тот смог сыграть роль его отца, если вдруг кто-то пожелает познакомиться с его семьёй. С ними также поехал ещё один работник этого дома — Луи. Именно Луи и Маркус помогли Чонгуку выкрасть Тэхёна из его собственной квартиры. Дом альфа выбрал как можно дальше от университета, ведь планировал изначально там жить с Тэхёном, пока не встретился с Марко и не понял, что за омегой уже следят. Пришлось быстро менять план. — А деньги? Откуда такие средства? Перелёт, как и оформление заграничного паспорта, стоят недёшево, — осторожно спрашивает Тэхён, помня о том, что ему рассказал Юнги. — Каждую прожитую жизнь, если получалось, я просил богинь судьбы делать сбережения, на тот случай, если они понадобятся. Я не сразу додумался до этого. Поэтому иногда приходилось выкручиваться. Как это было в Англии. — Тебя ведь тогда казнили, — вспоминает свой сон омега. — Откуда ты знаешь? — Мне приснилось. Было жутко. Но я тебя узнал. А что случилось? Опять твои братья? — Нет, — качает головой Чонгук. — Ты был замужним омегой, знатью. А я — простой конюх. Это была наша первая встреча после трёх пережитых впустую жизней. Так что, когда я тебя увидел, мне буквально сорвало крышу. Я поцеловал тебя без твоего разрешения, это увидели слуги. Ну и, в качестве примера для таких же бедняков как я, меня повесили, чтобы впредь было неповадно заглядываться на омег королевских кровей. — Боже, — сипло выдыхает Тэхён, закрывая лицо ладонями. — Мне так обидно из-за того, что я ничего не помню. Но и одновременно меня злит, что нам вообще пришлось пережить это из-за твоего эгоистичного брата. Ненавижу его! Клянусь, если когда-нибудь встречу его, то с удовольствием сломаю нос. — Голубка, успокойся, — хрипло смеётся Чонгук, поднимаясь на ноги. В груди, после слов Тэхёна, так тепло сразу стало. — Честно говоря, я бы не хотел, чтобы ты это помнил. У нас с тобой есть множество других хороших воспоминаний. Так что давай сосредоточимся на них, — альфа берёт его за руки, заставляя тоже подняться. — А насчёт Зевса, — он касается щеки омеги, оглаживая её большим пальцем. — Я не дам ему победить. Ты останешься со мной. — А Арес и остальные? Они ведь тоже про нас знают. Я не хочу воевать с лучшим другом, кем бы он ни был в прошлом, поэтому, может… — Тэхён запинается. — Я подумал, может, всё-таки дать им шанс высказаться. И твоему брату, и моим друзьям. Я не сомневаюсь в том, что ты делаешь, но может, будет правильнее кого-то из врагов сделать… другом? — аккуратно подбирает слова омега. — Я не привык кому-то доверять. Ты же знаешь. Они могут предать. А я не хочу оступиться. Хотя готов признать, что сражаться в одиночку всегда сложно. Я устал всё время отбиваться. Скорее всего, нам придётся переехать в другое место. Прости, что не смог защитить тебя. — Во-первых, ты теперь не один. У тебя есть я, — твёрдо заключает Тэхён, обнимая его за шею и оставляя короткий поцелуй на губах. — Во-вторых, не смей извиняться! Иначе рискуешь нарваться на хорошую взбучку, — ещё раз целует его омега. — В-третьих, Чимин и Хосок — мои лучшие друзья. И до сих пор они не сделали ничего плохого со мной. Вчера они сказали, что на моей стороне. Деметра и Зевс не знают, что они обманывают их. Мы ведь можем их выслушать, а уже потом принимать какое-то решение относительно них? А собрать вещи и уехать мы всегда успеем. Чонгук молчит, наверное, с минуту, разглядывая омегу перед собой и просто любуясь им. Его смелостью, его мягкостью, его решительностью. Он не просит слепо довериться. Он просит проявить немного терпения и послушать, что так упорно ему хотят сказать остальные. Есть ли смысл доверять тем, кто всегда нападал? Чонгук не знает. Но, смотря на Тэхёна, ему хочется довериться. Не потому что он сдаётся и принимает тот факт, что ничего не может в одиночку, а потому что знает, что настоящая сила наступает тогда, когда ты выходишь из рамок возможного, переступая через свои принципы. Потому что вместе они способны на гораздо большее. И раз для этого ему придётся сотрудничать с врагами, то хорошо, он уступит. Ради Тэхёна Чонгук готов рискнуть. — Хорошо, — соглашается Чонгук. Тэхён солнечно улыбается, радуясь, что смог его убедить. — Пусть будет так, как ты скажешь, голубка. Я позвоню Юнги, чтобы он приехал вместе со своими «друзьями», — гнусавит последнее слово альфа. — Только без драк, ладно? И всяких дротиков со снотворным. Передай это, пожалуйста, Юнги, когда будешь звонить. Я ещё заставлю их извиниться за то, что они вчера устроили. — Не переживай. На этот раз всё пройдёт хорошо, что бы они ни задумали, — оттесняет Тэхёна к столу Чонгук, опустив ладони ему на поясницу. — Эй, что ты делаешь? — шепчет Тэхён, когда альфа сначала носом утыкается ему в шею, глубоко и шумно задышав, а потом целует её, подбираясь к ключицам, так соблазнительно выглядывающим из-под атласной рубашки жемчужного цвета. — Перестань, — слабо сопротивляется напору Чонгука Тэхён, рисующего поцелуями на его шее обжигающие узоры. — Не хочу, — откликается потяжелевшим голосом альфа. У Тэхёна вмиг подкашиваются ноги. — Мне просто необходимо ещё раз убедиться, что ты реален, а не снишься мне. Ты так красиво показываешь, что любишь меня, — он поднимает голову, заглядывая в глаза омеги. — Любишь же? — как-то глупо звучит вопрос, но Чонгуку очень хочется услышать эти заветные слова. До трясущихся рук и сбитого дыхания хочется. — Ты такой ещё ребёнок, — беззлобно говорит Тэхён, зарываясь пальцами в серебристые волосы Чонгука на затылке. — Конечно, люблю. Очень. — Ребёнок? — цепляется только за это слово Чонгук, отзеркаливая задорную улыбку омеги, хотя ответ его более чем устраивает. — Ребёнок, значит? — Тэхён тихо вскрикивает, когда Чонгук сажает его на стол. — Ладно, профессор Ким. Тогда скажите, ребёнок может делать так? — он кладёт руку на член омеги, легонько сжимая сквозь одежду, получая в ответ сдавленный вздох. — Или так? — Чонгук звонко целует его, кусая за нижнюю губу. — Хотя нет. Вероятно, так будет правильнее, — Тэхён пропускает момент, когда альфа стягивает с него брюки, а затем и бельё. Он одним махом расчищает место для Тэхёна, чтобы тому было удобнее лечь на стол, и садится перед ним на колени, разводя пошире его ноги в стороны. Призывно сжимающаяся и чуть повлажневшая дырочка уже ждёт его, требуя ласки. Чонгук даёт её сполна, вылизывая Тэхёна со вкусом, с будоражащими кровь звуками, до жалобного скулёжа омеги, пытающегося подавить рвущиеся из горла стоны, прикрывая рот ладонью. Стыдно до ужаса, ведь на террасу может кто-то зайти из домработников, но это так распаляет. Страх быть пойманным только усиливает возбуждение, а альфа перед ним выглядит как чёртово божество, а омега — лишь жертвоприношение. Тэхён клянётся, что никуда Чонгука от себя не отпустит. Никуда и никому. Сделает всё, чтобы никто их не разлучил. Он без него пропадёт, зачахнет, как цветок. Он ему жизненно необходим теперь, как кислород. Как-то, без чего жизнь больше не имеет смысла. Юнги, Чимин и Хосок приезжают к обеду, как и попросил их Чонгук. К этому времени Тэхён уже успел привести себя в порядок, как, собственно, и альфа, которого Тэхён зажал в душе, сделав минет, отомстив тем самым за выходку на террасе. Но почему-то никто из них не спешит начать разговор. Напряжение между ними видно невооружённым глазом. Им можно ноги отсекать, вот настолько оно кажется острым. — Я поражён, брат, — всё-таки нарушает затянувшееся молчание Юнги. — Когда мы плыли сюда, мне казалось, что нас ждёт какое-нибудь наказание, в виде ножа в спину, а ты так радушно нас принял. — Я же не ты, чтобы как крыса поступать, — парирует ему Чонгук, сверкнув обсидианом глаз. Тэхён поднимает голову с его колен, а затем встаёт сам, перестав гладить одного из доберманов, опускаясь на диван рядом с Чонгуком. На всякий случай. Юнги на слова брата только хмыкает. — Зачем ты позвал нас? О чём хотел поговорить? — вклинивается в разговор Чимин. — А разве это не вы хотели со мной поговорить, когда вчера вломились в мой дом? — смиряет его взглядом Чонгук. — Послушай, Аид, — прочищает горло Хосок. — Не будем растягивать наш разговор. Всё просто. Мы хотим защитить не только Тэхёна от Зевса и Деметры, но и тебя. — Зачем ему нужен я? Что он хочет? — спрашивает Тэхён. — На самом деле ты для Зевса лишь предлог, чтобы добраться до Аида. Ты как инструмент в его руках, чтобы управлять братом. А Деметре… Просто нужно, чтобы ты был рядом, — объясняет Юнги. — Мы ведь живём не в эпоху Олимпийских богов. Зачем Зевсу управлять Чонгуком? — не понимает Тэхён. — Насколько я знаю, у него какой-то подпольный бизнес в Китае, связанный с наркотиками. Чонгук может стать одним из тех, кто будет доставлять товар в другие страны, в ту же Италию или Грецию, — делает предположение Юнги, ловя на себе нечитаемый взгляд Чонгука. Альфе такой расклад совершенно не нравится. Зная Зевса, он определённо точно заставит его заниматься этим дерьмом, не взирая на то, что ему девятнадцать лет и он ещё учится. Так даже легче. Среди студентов можно с лёгкостью найти покупателей. — Серьёзно?! — выдыхает изумлённо Тэхён. — В его мире это называется зарабатыванием денег, — невесело подмечает Чимин. — А власть и деньги, особенно такие, обычно портят людей. — Как его зовут? Вы знаете его новое имя? — нетерпеливо спрашивает Чонгук. — Ким Намджун. А Деметру — Ким Сокджин. — Что? — встрепенулся Тэхён. Он знает этих людей. Встречался и с тем, и с другим. Намджун показался ему очень тяжёлым человеком, сразу не внушающим особого доверия, а вот Сокджин… Он совсем не выглядел злобно. Наоборот был очень милым и дружелюбным. — С Намджуном я не встречался, а вот Сокджин… Это тот, кто вёл экскурсию в музее, верно? — уточняет Чонгук, на что получает утвердительный кивок от Чимина. — Чёрт! — ругается альфа. Он лихорадочно зачёсывает волосы пятерней назад, толкая язык за щёку. И как он только не узнал его?! — Как же близко они подобрались. — Не ближе, чем мы, — подмечает тихо Хосок, за что получает локтём от Юнги в бок. — В любом случае, они не знают, что мы на вашей стороне. Вопрос лишь в том, готов ли ты сотрудничать? У тебя ведь есть план, так? — Есть. Но до сегодняшнего дня вы в него не входили. — Чонгук, — мягко обращается к своему альфе Тэхён, взяв его ладонь в свою. — Всё хорошо, скажи им. — Ты хочешь найти статуи Тесея и Пирифоя, верно? — вынуждает посмотреть на себя Юнги. — Я могу помочь в организации раскопок. Мои люди в исследовательском центре могут приступить к работе хоть завтра. — Да. Да, хочу, — кивает Чонгук, поджав губы в тонкую полоску. В горле всё свело от того, как не хотелось посвящать этих троих в свои планы. — Хочу провести ритуал, которому меня научили мойры, и отпустить их души. Так проклятие Фурий перестанет действовать. Ни вам, ни Тэхёну ничего не будет угрожать рядом со мной. — Отлично. Значит, осталось только разобраться с Зевсом и найти твоё царство, — улыбается Хосок. — Так уж сложилось, что мы, возможно, знаем, где нужно искать. Город Крако тебе ни о чём не говорит?.. — Стойте! — перебивает мужа Чимин, не дав ответить Чонгуку. — Не так быстро. Где гарантия, что после того, как он обо всём узнает, не избавится от нас? — Чимин, ты спятил? Что за чушь? — нападает на друга Тэхён, буравя взглядом. — Пусть докажет, — упрямо заявляет Чимин, поднимаясь на ноги, не сводя глаз с Чонгука, и не замечая удивлённых лиц Хосока и Юнги за собой. — Пусть докажет, что мы можем ему доверять, что не тронет нас, если всё узнает. Пусть докажет, что достоин того, чтобы держать свою омегу за руку, — чеканит громко Чимин. — И только после этого мы объединимся. Я никогда не считал тебя честным или праведным человеком, пусть ты и кричишь о том, что любишь всем сердцем Персефону. А у тебя оно есть, после того, что ты сделал с Тесеем и Пирифоем? Так докажи, что на самом деле любишь его. На несколько минут в зале повисает гробовое молчание. Замирают все. Хосок в немом шоке уставился на Чимина, абсолютно не понимая его выходки, а Юнги только усмехается такой бравой речи, но ничего не говорит. Тэхёну же хочется встать и хорошенько встряхнуть друга, что ведёт себя… как вчера. Как Арес, которого он вспоминает в эту самую минуту. Его упрямство, его хамство, его резкость. Тэхёну это никогда не нравилось в нём. Именно оно всегда отталкивало. Сказать что-то в ответ Тэхён не успевает, потому что Чонгук, держащий до этого его за руку, медленно, как в фильме ужасов, встаёт и подходит к Чимину, поравнявшись с ним. Чимин хоть и омега, но никогда не был трусом и не позволял считать себя слабее альф. — Что ты предлагаешь? — голосом, пропитанным сталью, хрипит Чонгук. Он принимает этот вызов. А то, что перед ним омега, его не остановит, потому что такой омега может дать отпор любому альфе, учитывая, кем он был в прошлом. — Поединок на мечах. Уверен, у тебя завалялась парочка в кладовой. Когда-то на Олимпе мы часто сражались ради веселья, особенно на празднествах. Почему бы не сделать это снова? — предлагает Чимин, а Хосок за ним поражённо давится воздухом. — Как пожелаешь, Арес, — выделяет имя голосом Чонгук, игнорируя глухие удары своего сердца. — Вы рехнулись?! — вскакивает с дивана Тэхён, подходя к ним и расталкивая в стороны. Да. Рехнулись. И уже ровно через двадцать минут они стоят посреди большого зала, в котором ещё Тэхёну не доводилось бывать, словно он специально построен как раз для таких вот случаев. Здесь нет мебели, только большое зеркало вдоль стены, как в танцевальных залах. Каменный пол и потолок, увешанный старинными люстрами. Окон тоже не было, а от любого шороха шло эхо по всему пространству. Маркус, по просьбе альфы, приносит откуда-то два стальных меча с резной рукоятью, отдав их Чимину и Чонгуку, и сразу же удаляясь. Юнги же выбрали судьёй, потому что Хосок и Тэхён — заинтересованные лица. Тэхён же до сих пор не верит, что это всё происходит взаправду. Он такое только по телевизору видел. Он считал это дурацкой затеей, на которую зачем-то напросился Чимин. Да, ему хотелось убедиться, что Чонгук достоин быть альфой Тэхёна, но неужели нет других лояльных способов, а не сражение на мечах? Они же не в прошлом веке живут! Спасибо, что не пистолеты выбрали. — Нужно остановить их. Хосок усмехнулся, покачав головой. — Легче звезду с неба достать, чем переубедить Чимина. Ты знаешь это лучше меня. — Предлагаешь просто стоять и смотреть?! — раздражённо шипит Тэхён, награждая альфу испепеляющим взглядом. Какого чёрта он так спокоен? — Ну почему стоять? Можем сесть. Если хочешь. — Хосок! — пихает его в плечо Тэхён, вспыхивая от негодования. — Они могут покалечить друг друга. Тебе совсем не страшно? — Я думаю, бояться нужно Чону, ведь Чимин каждый четверг ездит на уроки фехтования. — То есть ты поддерживаешь своего мужа в этой безумной идее? — Если они и способны работать вместе, то только после этой схватки. Кто-то из них точно должен сдаться, чтобы другой видел в нём силу. Понимаешь, к чему клоню? — вкрадчиво объясняет Хосок. Тэхён замолкает, не сумев почему-то придумать ответ. — Ты готов? — закатав рукава рубашки, спрашивает Чимин у Чонгука, покрепче обхватывая рукоять меча. Он, конечно, тяжелее шпаги, но Чимин знает, как с ним обращаться. Лёгкой победы не будет. — Всегда, — скинув кожаную куртку на пол, оставшись в одной чёрной футболке, отвечает Чонгук, встав напротив омеги. Если Чимин думал, что его слова его заденут, то да, у него это получилось. Чонгук не станет искать предлогов, чтобы увильнуть от боя. Но и поддаваться Чимину он не собирается. — Не буду говорить, что дерётесь вы до первой крови, поэтому победу одержит тот, кто обезоружит противника, — оповещает Юнги, и от его низкого голоса Тэхён мурашками покрывается с ног до головы, приковывая свой взгляд к Чонгуку. Только бы эта затея не обернулась чем-то страшным, из-за чего Тэхён ещё долго будет корить себя за то, что не остановил их. Вряд ли он смог бы это сделать. Чонгука было уже не остановить, когда Чимин взял его на слабо. Подлый приём, но для вспыльчивого Чона самое то, чтобы он не смог отказаться. Омега уже мечтает, чтобы поскорее всё закончилось, и никто из этих болванов не пострадал. Тэхён не дышит, когда Чимин начинает двигаться в сторону Чонгука. Его движения плавные, напоминающие танец. Чонгук же стоял неподвижно, как скала неогибаемая, не сводя внимательных глаз с омеги. Когда клинки впервые встречаются, Тэхёну кажется, что у него остановилось сердце. Чимин снова атакует, описывая мечом дугу в воздухе, но Чонгук ловко парирует, защищаясь, переходя сразу в атаку. Ладно, каждый из них умеет держать меч в руке, но чёрт возьми! Этот лязг клинков, что эхом идёт по всему залу, а затем и вибрацией по напряжённому телу Тэхёна, был настолько громким, что невольно хотелось закрыться руками. Хосок стоял неподвижно рядом, его лицо не выражало никаких эмоций. Юнги же следовал по пятам за Чимином и Чонгуком, готовый в любую минуту подскочить и оторвать их друг от друга, если кто-то из них начнёт сильно увлекаться. Прежде всего, это — игра. А не реальный бой, устроенный в честь Тэхёна. Но удары, которые наносил Чимин, заставляли сомневаться в этом. — Помнишь, как ты смеялся надо мной, когда меня посадили в подземелье? — между лязгом мечей слышится голос Чонгука. — Помнишь, что я обещал тебе, когда выберусь? — Ты не сдержал слово. Мы так и не встретились. А когда это случилось, ты был слишком слаб, — отвечает порывисто Чимин, шумно выдыхая. Всё-таки альфа дерётся хорошо, его удары куда сильнее, чем омега ожидал. — Намерен сдержать сейчас? Не можешь простить? — Я давно всех простил, устав жить с болью. Я лишь хочу быть счастливым со своим омегой. Это единственное, чего я всегда желал. — Врёшь! — делает выпад в его сторону омега. — Ты всегда жаждал власти. Тесей и Пирифой были лишь первой ступенькой на пути к ней. Но тебя вовремя остановили. — Моё царство процветало. Мёртвых больше, чем живых. Мне не нужен был Олимп, а уж тем более людской мир. Зевс всегда завидовал мне. Завидовал, что я самый старший из троицы, завидовал, что Персефона сумела полюбить меня, хотя её отдали мне против воли. Зевсу всегда всего было мало. Он боялся, что однажды я приду и потребую его трон, ведь я старше. Хотя мне он никогда не был нужен. — Тогда зачем ты превратил в статуи невинных? Почему не отпустил их? — Зевс специально отправил их ко мне, чтобы унизить. Сказал Пирифою, что не против, если он женится на Персефоне. Как я должен был отреагировать на такое? — Что? — Чимин даже останавливается после услышанного, нахмурившись. — Но Зевс сказал нам, что отправил этих двоих к тебе с обычным визитом, а ты просто был в очередной раз не в духе, вот они и попали под горячую руку. — Зевс солгал вам. Всем двенадцати богам. И ни один из вас не решился узнать правду. Не веришь мне, спроси Тэхёна. Он тоже всё вспомнил. Чонгук пользуется тем, что Чимин отвлекается, делая резкий шаг вперёд, встречаясь с мечом омеги, который тот выставляет против него слишком поздно, попытавшись отбить. Оружие альфы совершает полукруг, выворачивая меч омеги по траектории руки Чонгука. Чимин попытался было удержать меч, но, неправильно поставив ноги и сместив центр тяжести, он валится с грохотом из его рук. Уже в следующее мгновение он становится безоружным, а клинок Чонгука направлен на него. — На этом всё, — разводит руки в стороны Юнги. Не нужно лишних слов. И так всё понятно. Чонгук победил. — Ладно, не в этот раз значит, — весело басит Хосок, пытаясь подбодрить Чимина, что всё ещё стоял на месте. Словно прирос к полу. Он не был готов к такой правде. А признавать свою ошибку всегда сложно. Что же они натворили? Все двенадцать. Что же натворили… Тэхён же не мог вымолвить и слова, с открытым ртом смотря на своего альфу с плохо скрываемым восхищением. Как он двигался, как держал меч, как рассекал им воздух и парировал атаки Чимина, что тоже, конечно же, достойны похвалы. — Что скажешь, Арес? — опускает меч Чонгук. — Теперь ты встанешь на одну сторону со мной и поможешь одолеть истинного врага? Чимин не думает над ответом. Он сам рвётся наружу, подобно птице. — Да. — Он признаёт его силу. Признаёт правоту. — И готов попросить прощение за всё, что совершил. Не только у тебя, но и у Персефоны, — Чимин бросает быстрый взгляд на Тэхёна, что чуть ли уже не кричал в голос, насколько любит этих двоих, что у него на глазах становились наконец союзниками. — У нас есть ещё дела. Успеешь извиниться позже. Иначе я всерьёз подумаю, что ты хороший, — кривится Чонгук. — А разве мы только что это не выяснили? — бурчит Хосок, сложив руки на груди. Тэхён на его ворчания только смеётся, вновь возвращаясь глазами к Чонгуку, что подмигивает ему. У них есть ещё дела. Но они справятся. Их теперь больше, и они куда сильнее, чем Зевс себе представляет. Они выиграют эту схватку. Обязательно выиграют.

*

Домой Юнги возвращается один. Хосок и Чимин остались в особняке Чонгука, решив обсудить, как они попадут в город Крако и с чего начнут поиски. Юнги же присоединится к ним позже, когда Чонгук точно сможет подтвердить, что это именно то место, которое им нужно. Однако горящий свет в гостиной и отчего-то открытая дверь, хотя ещё утром Юнги запер её на ключ, не предвещали ничего хорошего, вынуждая альфу заметно напрячься. Это явно не грабители, а соседям и в голову не пришло ломиться к нему в квартиру. Тогда… — Здравствуй, Посейдон, — приветствует его с довольной улыбкой Зевс, вальяжно рассевшись в кресле. — Давно не виделись. Как поживаешь? — До сегодняшнего дня хорошо, — ничуть не пугается такому гостю Юнги, хотя внутри у него неприятно ёкнуло. Всё-таки когда-нибудь они должны были пересечься. Правда, Юнги не рассчитывал на такую скорую встречу. — Что ты забыл в Сицилии? — Ищу кое-кого. И ты мне можешь в этом помочь, — и хотя в его словах не было ничего странного, они словно незримо содержали в себе угрозу. — Ты ведь знаком с мойрами? Только не ври. Это некрасиво. Особенно родному брату. — Мойры? — складывает руки на груди Юнги, притворно удивившись. — Давненько ничего о них не слышал. Но у меня другой вопрос. С чего ты взял, что я буду тебе помогать? — Но ты ведь хочешь узнать, где сейчас живёт твоя милая Амфитрита? — растягивает губы в издевательской усмешке Намджун, с наслаждением наблюдая, как в глазах брата всколыхнулась боль. — Что?..