За пределами

Жанр: юмор, флафф, романтика, ER Рейтинг: PG-13 Таймлайн: пост-канон, 1-2 года после выпуска Предупреждение: нецензурная лексика. — Ты опять здесь? Такое ощущение, что ты здесь живёшь, — Каминари хохотнул и для верности ткнул в Мину, застывшую с зубной щёткой во рту, пальцем. Мина покосилась на Бакугоу, и впервые с окончания Юу Эй Каминари испугался, что друг всерьёз решит приложить его обо что-нибудь солидное. Стена дома бы вполне подошла для этих целей, но тут можно было не опасаться: стена нового дома Бакугоу была свежевыкрашенная, и Катсуки ни за что бы не испортил ремонт отпечатком рожи Денки. Ему бы ведь потом пришлось с этим жить, а он вряд ли жаждал лицезреть дебилов на стенах — в общежитии хватило. Каминари казалось, что хватило. — У меня нагреватель сломался, — пожала плечами Мина, дыхнув мятной пастой, развернулась спиной и удалилась в ванную, оставив пожаловавшегося в гости Денки наедине с хозяином дома. Каминари, как обычно, явился без приглашения, притащил с собой видеоигру и коробку пива, чтобы отпраздновать переезд Бакугоу. Он так торопился, что никак не ожидал, что будет вторым, кто поздравит друга с переездом — он не ожидал встретить здесь Мину. Ему стоило знать лучше: Ашидо всегда была самой ушлой из всей их компании. Во всяком случае, ничего удивительного в таком совпадении не было. Мина являлась сборником всех возможных бед, случайностей и недоразумений — едва ли кому-нибудь пришло бы в голову удивляться, что у неё сломался нагреватель. Денки расстроился немного, что всё его тщательное планирование отправилось псу под хвост, потому что Ашидо успела первой, даже зубную щётку себе отхватила и, наверное, место в гостевой спальне. Но долго печалиться он не умел. — Слушай, Бакугоу, где у тебя сковородка? Я принёс курицу, надо разогреть, — Каминари тем временем переместился на кухню. — Вторая дверца слева, — ответила ему Ашидо вместо порядком озадаченного Бакугоу, который, наверняка, пытался вспомнить, где у него теперь лежит посуда. — Что? — отозвалась Мина на удивлённый взгляд Денки. — У меня часто ломается нагреватель. Каминари не удивился и этому: Мина жила в ужасном районе с неудобным транспортным узлом. Она частенько опаздывала на работу и при каждом удобном случае оставалась на ночь у друзей с более удобно расположенными квартирами. Он сам держал для неё лишний футон, а Серо даже подарил ей на день рождения красивую пижаму, которую Ашидо так и оставила у него в квартире. «Чтобы не таскать с собой запасную одежду», — беззаботно пояснила она и раздала каждому из компании по простой футболке, велела положить на полку и ждать её следующей ночёвки. Бакугоу швырнул доставшуюся ему футболку в мусорку и обещал, что если она припрётся к нему домой посреди ночи, до собственной квартиры будет лететь пинком. Каминари впервые теперь задумался, что Мина давно не просилась в гости, и решил при случае выяснить, у кого она теперь ночует. — Эх, Ашидо, повезло тебе, что все твои друзья холостые! — вздохнул он и зачем-то кивнул на Бакугоу, словно они все были не одинаково свободные и Катсуки был самым холостым из всех них. Каминари выбрал друга для демонстрации, потому что свято верил, что с таким характером у Бакугоу куда меньше шансов быстрее завести подружку. — Вот заведу девушку, тогда точно не пущу на ночь, — Денки угрожал ей уже второй год. Как только выпустился из Юу Эй, тут же начал. С девушкой пока что особо не вязалось, да и Мине бы он помог в любое время дня и ночи — угрозы его были не самыми пугающими. — Ага, ужасно повезло, — согласилась Ашидо и от души хлопнула Бакугоу по колену. Он рыкнул что-то невнятное и опрокинул в себя банку пива. — Можно я тоже сегодня на ночь останусь? — попросился Каминари, заранее зная ответ. Хотя на словах Катсуки относился к нему гораздо лучше чем к Ашидо, — Ашидо всегда жутко доставалось, все нелестные комментарии и ужасные эпитеты с третьего курса Юу Эй улетали ей одной, — на деле Бакугоу был одинаково неблагосклонен ко всем своим друзьям. Те редкие поблажки, которые Бакугоу делал Мине, Денки списывал на крайнюю надоедливость и нечеловеческую хитрость последней. — Будешь ныть, выставлю на хуй прямо сейчас, — огрызнулся Катсуки, глянув на просительное выражение лица Каминари. — Извини, солнышко, эта ночь уже за мной, — хохотнула Мина. — Совсем охуели? Вам здесь что, гостиница с бронью?! — от ора Бакугоу Каминари чуть не пролил пиво. Впрочем, когда он уходил (и по указке хозяина прихватил с собой мусор), Мине было оказано милосердие остаться.

***

— Что! — голос на том конце линии явно был не очень довольным. Киришима поёжился, представив выражение лица Бакугоу, и на всякий случай глянул на часы: было 20:43, и едва ли он умудрился разбудить Катсуки, у которого завтра, к тому же, был выходной. — Здаров, Бакугоу, это Эйджиро, — напомнил Киришима на тот случай, если за все четыре года их знакомства Катсуки так и не удосужился записать его номер и не привык узнавать голос. На том конце сдавленно вздохнули, в момент обесценив все года тесного общения: либо Бакугоу был не очень рад его слышать, либо пожалел, что взял трубку. — Я не вовремя? — на всякий случай уточнил Эйджиро. — Чё хотел? — вместо ответа грубо осведомился Бакугоу, и Киришима был готов поклясться, выдохнул что-то вроде «ах, блядь», только очень тихо, на грани слуха. В трубке зашуршало, как будто Бакугоу уронил телефон и динамик царапнул по ковру или ткани. — Эй, бро, ты там норм? — долгие четыре секунды ему не отвечали, тихая возня на том конце стала более отчётливой, раздался треск и какие-то невнятные звуки, как будто ещё женский голос мелькнул на мгновение, но поразмыслить Киришиме не дал громкий и недовольный возглас Бакугоу. — Говори уже, блядь! — гаркнул Катсуки в трубку, и что-то глухо стукнуло, будто кто-то споткнулся и рухнул на паркет. Тяжёлое дыхание навело на мысли, что собеседник бежал. Эйджиро решил не озадачиваться и последовал совету. — Я просто знаю, что у тебя завтра выходной. Я нашёл крутейшее додзё, там старый друг Аизавы-сенсея работает, не хочешь заценить? — Да! — разнеслось в трубке на рваном выдохе. Столько энтузиазма Киришма от друга в жизни не слышал. Поэтому на всякий случай, будучи не в силах поверить, что это ему, уточнил: — Да? — Что да? — после перерыва в несколько секунд сипло задал встречный вопрос Катсуки. — Так додзё… — А, нет, я завтра занят, ох-твою-мать! Завязывай, Аш… Слышь, Киришима, я перезвоню, — что-то коротко тренькнуло и звуки на том конце провода стали глуше, но не прекратились, словно собеседник забыл завершить звонок. — Ну всё, двинутая, ты нарвалась. Что это за фокусы злоебучие? Сюда иди! Следом в не отключённой трубке раздался довольный визг. Киришима, на секунду потерявший нить повествования, срочно завершил звонок, заставляя себя думать, что Бакугоу разбирается с каким-нибудь выбесившим его злодеем. А не те мысли, которые пришли ему в голову перво-наперво. Потому что, ну, это же Бакугоу, такого просто быть не могло! С ним — точно. Киришима отвлёк себя от этой мысли другими размышлениями, выбирая, кого позвать на совместный выходной вместо Бакугоу. Через пару минут Эйджиро набрал номер Ашидо. — Это Мина, мои сладенькие. Если у вас ко мне зашибенно-крутецкое дело, выкладывайте. Я перезвоню, как только закончу с предыдущим невпупенно-офигительным. Люблю вас. Если, конечно, вы не Бакугоу. Эйджиро хмыкнул: подколки Ашидо в адрес Катсуки не прекращались с первого курса. Наверное, она так выражала расположение, но до конца Киришима никогда не был уверен. Пару часов спустя Мина ответила на приглашение простой смс-кой: «Извини, звёздочка, на завтра другие планы. Люблю тебя». Эйджиро никогда не верил «люблю тебя» от Мины: он слишком хорошо её знал, чтобы предположить, что она серьёзно.

***

— Ну Бакугоу, ну пожалуйста, ну давай сходим! — Ашидо ныла уже добрых сорок минут, пытаясь уговорить Катсуки присоединиться к ней и Серо в кинотеатре на сеансе «паршивой слезливой херни для говноголовых», по выражению самого Бакугоу, разумеется. — Ну что тебе сделается? В крайнем случае — поспишь. Катсуки уговариваться не желал, сказал, что лучше потратит время с пользой, и Мина с Ханта пропустили уже два возможных сеанса. Серо предложил пойти вдвоём, оставив Бакугоу заниматься более важными делами, но Ашидо заупрямилась, видимо, из принципа. Ещё Серо предложил не идти вовсе, но тут случилась та же самая история: когда Мина и Катсуки сталкивались лбами, страдала вся компания. Эти двое были необычайно упрямы, и если в нормальном состоянии у Ашидо было не так уж много жёстких принципов, то в споре с Бакугоу у неё появлялась неожиданно твёрдая позиция. Они редко когда были способны договориться, стоя на своём до последнего. Поэтому и в очередной спор Ханта, будучи разумным человеком и не будучи рисковым сорвиголовой, вмешиваться не спешил. Было жаль тратить выходной на пререкания, но он знал, на что шёл, когда пригласил обоих бывших одноклассников на прогулку. — Отвяжись, сахарная бошка. Сказал же, что не буду смотреть это дерьмо! На такую херню вечно парочки таскаются, обжимаются у всех на виду. Чёрта с два я туда сунусь! В словах Бакугоу, конечно, был резон, но Серо прекрасно знал, что Мина любит душевные мелодрамы и низкопробную романтику. И ради Ашидо он был готов уступить: у Мины было много положительных качеств, перекрывающий её любовь к ширпотребу и дурной в общем-то вкус. К тому же, это было просто кино, а не как в прошлый раз — какой-то неубедительный мужик со слащавыми комплиментами, приведший Ашидо в восторг, а остальных четверых из компании — в тихий ужас. Тихий, конечно, в случае Киришимы и самого Серо: Каминари комментировал своё неодобрение весь вечер, который новый ухажёр Мины провел в компании школьных друзей, а Бакугоу, до жути молчаливый, под конец не выдержал и разразился такой бранной тирадой, больше в адрес Ашидо, чем её визави, что в итоге их всех выставили из закусочной. В общем, в случае с фильмом дурной вкус Мины был куда терпимее, чем в случае с романтическими увлечениями. Денки шутил, что в тот день, когда подруга найдёт себе терпимого ухажёра, Бакугоу перестанет бомбить. «Но это же никогда не произойдёт!» — возмутилась Мина, и Каминари кивнул с мудростью восьмидесятилетнего буддистского монаха. — Оу, — только и ответила Ашидо на тираду Бакугоу. И сдалась как-то слишком скоро, чтобы это не было подозрительным. — Ладно, никаких ромкомов сегодня. Ханто глянул на неё вопросительно, но Мина полностью проигнорировала друга — причина, по которой она отступила, так и осталась для Серо загадкой. Но на его памяти это был первый раз, когда спор Бакугоу и Ашидо закончился чьей-то однозначной победой без рукоприкладства. Он был рад мирному решению вопроса, но теперь они оказались без плана на выходной. — Тут развлекательный центр недалеко открылся, игровые автоматы, лазертаг, даже пейнтбольный зал есть. Сходим? — ему всегда удавалось отыскать альтернативу. Пожалуй, среди всех пятерых он был самым гибким. — Ага, чтобы Бакугоу меня подстрелил? Ему же только дай в руки оружие! — коварная, зловещая ухмылка во весь рот, расцветшая на губах Катсуки, была Мине ответом. Кого-нибудь другого это молчаливое обещание, возможно, напугало бы — Ашидо только раззадорилась. — Ну ладно! Оба будете у меня все в пятнах ходить. Показывай дорогу, котик, — Ашидо закинула руку Серо на плечо, и они бодро потопали к развлекательному центру. Бакугоу шёл за ними и что-то комментировал вполголоса. Это было страшно и удивительно: относительно тихий Бакугоу. Ещё удивительнее было то, что Мине каким-то образом удалось выполнить обещание: она подстрелила каждого по разу. Серо удалось задеть её дважды. Бакугоу же обещание не сдержал: по каким-то неясным причинам он целился только в друга, и к концу игры Ханто замучился считать количество красных пятен на форме.

***

— Фух, всё, это последняя коробка. Та-дам, переезд официально закончен! — Ашидо отодрала от пальца налипший скотч и торжественно запустила картонку в воздух. Затем оттёрла пот со лба и потянулась. Все вещи наконец-то лежали на своих местах, и даже горы её хлама (изрядно поредевшие под пристальным руководством Катсуки) изящно уместились в шкафчики, тумбочки и чулан. Пространство выглядело прилично минималистичным и довлеюще чистым, а, значит, Мина справилась с боевой задачей «сделай так, Ашидо, чтобы я не жил в балагане!» Впрочем, внимательный наблюдатель без труда мог различить следы присутствия Мины в доме: слишком яркий ковёр, полотенца со звериным принтом, флуоресцентная подсветка в хозяйской спальне, кислотные картины в коридоре, выбивающиеся из светлого и неброского пространства дома. — Я больше никогда не хочу упаковывать вещи, — задумчиво заметила молодая женщина, посматривая, как Бакугоу утрамбовывает последнюю коробку в ящик для переработки. Катсуки задрал голову и беззлобно хмыкнул: — Хорошо. Когда я выставлю тебя за дверь, я, так и быть, лично соберу тебе чемодан. — Эй, чего это ты собрался меня за дверь выставлять?! — в свете того, что они только переехали, это было крайне нелюбезное замечание. Другого от Бакугоу ждать не приходилось, но Мина почему-то решила, что сегодня он сделает исключение и не будет таким отчаянным паршивцем. — Потому что однажды ты неизбежно налажаешь, сахарная голова, — отозвался Катсуки, и Мина, до тревожного проницательная, уловила в его ответе нотки безотчётной грусти. Бакугоу не был пессимистом, но, наверное, просто считал, что знает её достаточно хорошо. Его утверждение могло бы быть правдой, если бы Ашидо не верила в силу человеческих желаний. А она точно знала, чего хочет. — Ничего не знаю, пирожочек, тебе придётся меня простить: я лично красила стены, значит, я отсюда ни ногой, — игривым, полусерьёзным тоном прокомментировала Мина, чтобы Бакугоу даже при всём желании не смог найти в этой фразе обещание. Точнее, чтобы он, конечно, расслышал, но не мог при случае обвинить её ни в какой открытой привязанности. Она никогда не давала слов — всё случалось само собой. — Лучше бы тебе это запомнить, — он всё равно проголосовал за ответственность и оскалился как-то даже опасно. Хотя запомнить стоило бы ему: это его выбесили её постоянные ночёвки в надёжных, конечно, но совершенно не устраивающих Катсуки местах до такой степени, что он потащил её искать совместное жильё. Ашидо просто поставили перед фактом. Но она легкомысленно простила Бакугоу тоталитаризм, когда он швырнул ей в руки одну из тех футболок, которые она разбросала по друзьям после выпуска, и мрачно спросил: «Тебе одной мало, что ли?» Ей одной было в самый раз. Мина решила перевести тему, пока они не начали имена детям выбирать. Впрочем, можно подумать, её мнения в этом вопросе кто-нибудь бы спросил. — Как думаешь, Денки понял, что я здесь тоже живу? Шанс был не очень высокий: за почти полтора года, что Бакугоу и Мина находились в отношениях, их так и не раскрыли. С такими друзьями можно было пожениться, носить одинаковые кольца и всё равно соблюдать флёр тайны. Ашидо нравилась тайна. Бакугоу не нравились комментарии. Никто из них не принимал меры, чтобы что-то скрыть — с Киришмой, Каминари и Серо никаких мер не требовалось особо. Бакугоу, справедливо сомневающийся в интеллекте друга, коротко хохотнул в ответ.

***

— Сюда иди! Ашидо, стой, сказал, — Бакугоу удалось-таки дотянуться до её оголённого плеча, перехватить, повернуться, уложить на паркет и нависнуть сверху мрачной тенью. — Я разговаривал с Киришимой, идиотка! — прорычал Бакугоу, пока Мина невинно хлопала глазами в ответ. Глядела на него снизу без признаков вины и не ощущала ни стыда, ни смущения — её выходка была совершенно обычной в мире Ашидо; тот факт, что она лежала сейчас в одних шортах, больше похожих на трусы, был совершенно нормален в мире Ашидо. Бакугоу ещё не до конца привык к этому долбаному миру и использовал каждую доступную возможность, чтобы отбиться от её пагубного влияния. С каждым новым днём он обнаруживал в себе всё меньше желания отбиваться и всё больше ленивого удовольствия. Даже отвратительное прозвище «пирожочек» (Бакугоу бы никогда и никому не рассказал, как его получил, даже под пытками) бесило всё меньше. У него не было ответа на вопрос, почему Мине приспичило потрахаться (это была достойная попытка соблазнения, даже если ей обыкновенно не нужно было пытаться особо) именно в тот момент, когда раздался звонок. Впрочем, был: Ашидо была совсем того. Катсуки, может, отчаянно не желал признавать это, но не потому, что не понимал, а потому, что его это полностью устраивало. Скандалил Бакугоу по привычке. — Я в курсе, — бесстрашно ответила Мина и равнодушно пожала плечами. Мысль, что ей, обожающей тайны и куртуазную романтику, наконец-то надоело прятаться, приятно стрельнула в мозгу, но не задержалась — руки Ашидо скользнули под майку, и Бакугоу, её стараниями давно уже готовый, просто немного поменял положение. Жёсткость пола никого из них особо не смущала. — Ты, кстати, завтра тоже занята, — решил Катстуки, пока ещё мог что-то решать. — А то я не поняла. На завтра у меня уже давно в календаре стоит операция «любить Бакугоу весь выходной». Нет, ты сам посмотри, если не веришь, там так и записано… — Да заткнись ты уже! — гаркнул Бакугоу в ответ на совершенно идиотскую шутку, угрожавшую и на его злобную рожу нацепить подобие счастливой улыбки. Любому виду «люблю тебя» от Ашидо он давно уже привык верить.

***

— Ты мне поддался! — пожаловалась Мина, стоило только дверям вагона захлопнуться перед носом. Серо помахал им с перрона, и Ашидо от души пихнула Бакугоу локтём. — Не было такого, — Катсуки всё отрицал. В милосердии его подозревать мог только последний идиот. Но Мина подозревала его в фаворитизме. — Я просто в тебя не стрелял. Это разные вещи. — Потому что считаешь, что я слабенькая? — надулась Ашидо. Бакугоу скривился и уставился в окно. — Да брось, мы оба знаем, что я тебе не ровня, самый молодой герой № 12. Может, ты и влюбился-то в меня потому, что я никогда не претендовала. Я же милая сахарная Мина, которую надо жизни учить, а ты большой и разумный Бакугоу, — Ашидо оттеснила его к дальней стене, и в словах её не было злости. Она не скандалила и не предъявляла претензию, просто устанавливала истину. Просто Мина умела даже истину сделать похожей на провокацию. Ей нравилась острота и неоднозначность их с Бакугоу отношений, ей нравилось быть на грани и в то же время всегда оставаться внутренне уверенной в Катстуки. Она бы могла любой трюк выкинуть, любой номер отколоть — Бакугоу был умнее и почему-то взрослее, Бакугоу в нехарактерной для себя манере терпел её идиотские выходки, даже когда она опасно расходилась. — Попробовал бы ты к Очако или к Момо подкатить, я бы посмотрела на тебя, царь горы. Нашёл себе женщину, которая тешит твоё эго и отказываешься в неё стрелять теперь! «Господи, до чего идиотская претензия. Ещё и люди вокруг», — Ашидо мысленно хохотнула, глаза её блеснули, предвкушая реакцию собеседника. — Это ты так эго моё тешишь? — уточнил Бакугоу подозрительно спокойный. Такой спокойный, что даже не повеселиться. Мина фыркнула: мальчишку с первого курса она, может, любила меньше, но он был смешнее. — Всё, сахарная бошка, ты преодолела свой лимит идиотизма. Однажды Бакугоу сказал, что Ашидо выплёвывает правду так же часто, как и глупость. Мине всегда казалось, что он любит её сразу за оба плевка. Впрочем, в правдорубстве и нетактичности Катсуки от неё недалеко ушёл. Он всегда говорил то, что думает, и Ашидо никогда бы не заподозрила, что он щадит чьи-то чувства. Поэтому в её обвинениях не было и половины истины. От того всё это было так забавно; что Бакугоу решил ей полноценно ответить, было забавно. — Тебе не быть такой неебически крутой, как я, это бесспорно. Но я в тебя не стреляю не потому, что считаю хилой, а потому что без твоего идиотизма и вечно довольной рожи я крут на 99 процентов, усекла? Впрочем, такого даже всезнающая Мина никак не могла ожидать. Она открыла рот и на секунду растеряла и слова, и дерзость, и нить повествования. Признания Бакугоу всегда давались так себе: например, что у них полноценные, эксклюзивные отношения Мина узнала только тогда, когда её очередному ухажёру достались кулак в зубы и горстка матов. А тут он взял и просто так признался, что нуждается в ком-то. «Непостижимый, невыносимый, сумасбродный мальчишка». Ашидо точно знала, как на это следует отреагировать: самое мудрое — признать истинность, но не заострять внимание. — О, целый процент. Вау, Бакугоу отдал мне один процент, все слышали? — Заткнись. Инцидент был исчерпан. Ашидо заткнулась, привычно повиснув на шее Катсуки с совершенно идиотской беспричинной улыбкой. И пожалела только о том, что не сказала ему: «Я знаю, почему ты так не хотел идти в кино». Мина искренне считала, что всё не из-за её дурного вкуса, а потому лишь, что Бакугоу хотел пойти только с ней. Чтобы быть таким же, как и все остальные парочки, слюняво обжимающиеся под душераздирающую мелодраму. Бедный Серо этого зрелища явно бы не пережил. Бакугоу просто пощадил его нервы. А вот Ашидо, планирующая рассказать друзьям при встрече страшную и неприлично затянувшуюся тайну, никого щадить не планировала.