За пределами

Если бы Бакугоу всерьёз вздумал давать любовные советы, можно было бы и собственную практику открыть: люди вокруг него преступно медлительные, ничего не догоняют. Катсуки искренне не понимает, какого хрена все предпочитают тянуть кота за яйца и ходить вокруг да около со своими симпатиями. Не хватало ему Киришимы, пускающего слюни на Ашидо и достающего его каждый божий день своими рассказами про тайную страсть (такую тайную, что даже Айзава в курсе), так ещё и парочка богатых деток взяли за моду втягивать его в свои дела. С тех пор, как с Тодороки его определили в напарники на предстоящем экзамене, а с Яойорозу он взялся делать выпускной проект (потому что, положа руку на сердце, Хвостатая в тысячу раз терпимее остальных идиотов в его классе), эти двое томно дышат ему в разные уши признания в любви. В адрес друг друга, разумеется, а не по его душу. Бакугоу без понятия, почему достаётся именно ему и почему два тормоза не способны банально коммуницировать, но взрывать вещи при каждом упоминании Тодороки от Яойорозу он уже откровенно подустал. Поэтому делает вид, что слушает. Благо хоть, что второй тормоз не слишком разговорчив, но его томные вздохи и искорки в глазах (даже в том, что ледышка) вызывают у Бакугоу что-то вроде затянувшейся панической атаки. Как и когда он умудрился стать местным экспертом по отношениям, Катсуки анализировать побаивается. Сдаётся ему, что произошло это в тот момент, когда Ашидо разболтала всем про его бывшую (единственную и неповторимую, дай Бог ей здоровья, пусть земля ей будет пухом), которую Бакугоу завёл совершенно случайно и совсем ненамеренно. Просто потому, что любил быть первым, а никто в его классе и не помышлял об отношениях. Он помыслил, прикинул, сходил с девицей на парочку свиданий и по достоинству оценил опцию «не быть девственником». Через два месяца «отношений» он выбился из графика тренировок, проигнорировал несколько входящих звонков от своей визави, и мадам сделала ему ручкой. Катсуки так обрадовался свободе, что проиграл тренировочный забег Двумордому. Мина растрепала всем про бывшую несколько недель спустя. Она сама узнала только потому, что Бакугоу ей слишком многое позволял. Но он честно удивился, что она продержалась с чужим секретом так долго. Рассказывать про его личную жизнь, конечно, было нечего. Но рассказывала Ашидо. И, видимо, этого было достаточно, чтобы внезапно за плечами Бакугоу оказались опыт, мудрость и необходимые знания. И хотя Катсуки откровенно бесит эта ситуация, статус местного романтического гения и самого разбирающегося в вопросе греет его тщеславную душонку. Потому что пусть все знают: он во всём лучший. Проблем Бакугоу тоже хватает. И, честно сказать, Мидория, при всей нелюбви Катсуки к этому задроту, последний, от кого он ожидает подставы. — Бакугоу, пожалуйста, помоги, — ничтоже сумняшеся просит Изуку и хватает его за руку. — Ты чё, задрот? — от такой наглости Катсуки даже теряется — привычное недовольство утихает под напором любопытства. Но руку Мидории он всё равно стряхивает с себя, как мерзкое насекомое. Впрочем, Деку ещё не успевает ответить, а Бакугоу уже понимает «чего задрот»: около двери мужского туалета ошивается длинноногая блондинка из Шикецу, и Изуку не находит ничего умнее, чем спрятаться от неё в уборной. Потому что, разумеется, смотреть на неё он не может без сердечного приступа со времен экзамена на лицензию. И пусть тогда Кэми была совершенно не при чем, не она прижимала Мидорию к земле в весьма однозначном желании, воспоминания, видимо, очень свежи. И то ли Бакугоу просто под руку удачно подвернулся, то ли Деку нужен от него именно тот совет. У Катсуки с Уцушими проблем нет. Вроде бы: она весело издевается над Двумордым и даже иногда пересекается с ним, с Бакугоу, мыслями (чего он, конечно, никогда не признает, потому что Кэми — идиотка). Но идиотка вполне терпимая. Впрочем, Бакугоу всегда найдёт, к чему придраться: к её ужасной речи, к развязному внешнему виду или привычки игнорировать всё, что свято. Самого Катсуки — прежде всего. — Оу, Катсуки, — говорит она фамильярно и невежливо, хлопая его по плечу, когда Бакугоу оказывается по ту сторону двери. — И ты здесь? Крутатенюшка! — Что? — ему нужно время, чтобы перевести этот словесный код, поэтому он уточняет. — Здорово, говорю. Ты не видел того мальчика из вашего класса? Я хотела извиниться за тот случай, а то, говорят, моя копия накосячила и тупанула знатно. «Тупанула знатно» — это, скорее, про Кэми, потому что с экзамена на временную лицензию почти год прошёл, а она вздумала извиняться сейчас. — На японском, — рычит Бакугоу. Кэми хлопает большими глазами, как будто он обязан понимать её по умолчанию. Сленгом Бакугоу не владеет, только матерными конструкциями. Но Кэми не матерится (во всяком случае, Бакугоу не уверен), и перевести её излияния фантазии у него откровенно не хватает. Это вообще фишка Уцушими — на неё у Катсуки не хватает фантазии. — Ну, в общем, ты передай ему, пусть не держит зла. Ок-да, забились? — Сама передай, — довольно мирно отвечает Бакугоу, у которого совсем нет желания быть посыльным купидоном. — Деку, дебил, хватит ссать, вылезай, — рычит он и лениво долбит стопой дверь. — Я не… — протестует Деку, высовывая смущённую донельзя голову из-за двери. Но по лицу, несмотря на все протесты, отчётливо видно: ссыт. — Задрот, у нас полный класс вот этого вот, — Бакугоу красноречиво обводит взглядом совершенно невнушительную, по его меркам, фигуру Кэми. — Возьми себя в руки уже! — Вот этого вот? — повторяет за ним Кэми попугаем и осматривает себя придирчиво, критически. — Да быть не может! — совершенно искреннее возмущается она, забыв, что хотела извиниться. — Деку-кун, у вас все цыпы такие опупенные? Бакугоу цокает и вклинивается, забыв, что вопрос не ему адресован. В основном потому, что вопрос адресован не ему: с появлением Мидории Уцушими берётся игнорировать Катсуки слишком быстро и усердно, чтобы он мог это простить и не вклиниться третьим. Дурная у неё привычка. — Лучше. И человеческую речь воспроизводят. — Да иди ты! — Сама иди. — Ты грубый. Замолчи. — А ты тупица. Сдохни. «Ну вот и разобрались».

***

«Бакугоу, расшерь номерок Изуку, плиз»

Почему смс приходит ему ночью, почему оно от Кэми и почему Бакугоу сонно разлепляет один глаз, хотя обыкновенно не реагирует на раздражители, когда положено спать (тем более — на тупые смс тупых сверстников), он догадывается, но вслух не признается. Стучит по кнопкам в ответ, стараясь звучать раздражённо и зло. Достаточно — чтобы соответствовать. Недостаточно — чтобы напугать. Впрочем, Уцушими не из пугливых, поэтому с ней невозможно перегнуть. Её безмозглое бесстрашие Катсуки импонирует не в последнюю очередь.

«Откуда у тебя мой номер?»

Это единственный вопрос, который его волнует — где достала. Не то, почему с этой просьбой Кэми обращается к нему, не то, зачем ей вообще упал Деку.

«Так сам же дал»

И правда — год назад. Когда экзамен на лицензию закончился, Бакугоу был так вымотан и счастлив, что Кэми уговорила его поделиться телефоном. Но с тех пор никогда этой привилегией не пользовалась — он успел забыть.

«Отвали, патлатая. Нет у меня его номера»

Бакугоу врёт. Номер Деку у него есть, но не делится он просто из-за того, что задет за живое — за гордость. Это всё умение Кэми напрочь его игнорировать: при первой их встрече она обходит его ласковым эпитетом, отдав титул горячего парня ледышке Тодороки, теперь вот нагло тычет в лицо своей симпатией к Изуку. Бакугоу просто завидно. И обидно, на самом деле, что он снова и снова умудряется проигрывать двум этим утыркам, одному другого хуже. И ладно бы — в честной битве. А так ведь просто из-за суждений какой-то бесполезной девчонки, умеющей так плотно засесть в печёнках, что остальные органы начинают отказывать. У Катсуки вот из-за того, что Уцушими никак не получается переварить, сбоит сердечко. И явно выключается мозг, раз ему так хочется её ненужного признания.

«Тогда, раз я не могу поболтать с Изуку, я буду спамить тебе, пока ты не спросишь у него номер и не заделишься»

«А куда ты денешься?» — злобно, с торжеством и самодовольством думает Бакугоу. Ему, наученному уже делами сердечными, кажется, что это его собственный гениальный план, а не хитро обставленный подкат. Шифры Уцушими из бесконечного сленга расшифровывать сложно и долго, но ничего, он разберёт — он понятливый. Кэми по другую сторону сети думает, что это самый затянувшийся флирт в её жизни, а таких опупенных цып Катсуки ещё ни разу не видел.