Рок и Паруса

Сцена 1. Саунд Чек. — Ну наконец-то! — Джон выскочил на Чарльза откуда-то из бокового коридора, схватил за руку и потащил за собой. — Где тебя носило? Вейн коротко выматерился, с трудом удержав в руках кофр с гитарой.  — На работе, — огрызнулся он, встряхивая головой, правда Сильвер его не слушал.  — К черту уже. Бегом переодевайся. Мы почти пропустили наше время на саунд-чек, — Сильвер выглядел взъерошенным и несчастным.  — Спешу, спешу. С чего такой психоз, а? Джон передернул плечами и открыл перед Чарльзом дверь в гримерку. Гримерку им на этот раз выделили на втором этаже и это была нормальная комната, а не пятиметровая кладовка. Два зеркала, угловой кожаный диван не первой молодости, окно с широким подоконником. В свободном углу девчонки успели свалить свои вещи, так что Чарльз бросил сумку к ним, а кофр с гитарой бережно уложил на диван.  — Ты опаздываешь. Малдун так и не привез плащ. Элинор поцапалась с отцом и я испугался что нас выдворят из клуба, но обошлось. Джек пьет со звукорежиссёром и велел мне не мешать, а встречать тебя. Хаунд грозится проломить мне башку за то, что мы заняли его время. И всего этого как-то очень много сразу, — Джон сел на круглый стул у зеркала и посмотрел на свое печальное отражение. Кудрявые волосы, явно тщательно начесанные Макс успели растрепаться и приобрести совсем не концертный вид. Чарльз покачал головой и невольно задержался взглядом на его лице, в очередной раз удивляясь тому, насколько Джон… яркий. Сочетание светлой кожи, черных волос и пронзительно-синих глаз цепляло. А непосредственность и живость в поведении удивительным образом располагали к себе.  — Расслабься. Сейчас настроимся и зажжем. А ты и без плаща будешь хорошо смотреться, — Чарльз выдернул гитару и бегло осмотрел себя в зеркале. — Идем. Вейн вышел в коридор, привычно пропустив Джона вперед, и аккуратно закрыл за собой дверь. В голове мелькнула ленивая мысль о том, что он до сих пор не понял, как умудрился Джон Сильвер так легко войти в его жизнь. Они жили вместе всего четыре месяца, а казалось, что прошло несколько лет. Если в первые дни Чарльз ломал голову в какой угол выселить Джона чтобы не мешался, то сейчас стало непривычно засыпать, не слыша его сопения под боком. Завтраки, ужины, пиво по ночам и музыка. Привычка рассчитывать все на двоих появилась словно сама по себе. Чарльз не уловил, когда начал, возвращаясь домой захватывать какой-нибудь ерунды на Джона. Ожидать, что тот внесет за обоих арендную плату, или сделает что-то полезное по дому. Все это стало таким естественным, что будь Джон девчонкой, Чарльз бы всерьез испугался за свою свободу. Но Джон был Джоном и это было здорово.  — Где, мать твою, тебя носило? — Элинор встретила их в зале, злая и дерганная.  — Пробки, — Чарльз пожал плечами.  — Нехуй брать такси.  — Тебя кто покусал? — добродушно усмехнулся Чарльз, удобнее перехватывая гитару.  — Хаунд. Эта тварь орет что мы подлые суки, а всякие идиоты его слушают, — она резко передернула плечами.  — А с хуя ли? — Чарльз прищурился. Хаунда он знал хорошо. Тот был мужиком вспыльчивым и местами ушибленным на всю голову, но обычно просто так воздух не сотрясал.  — Он утверждает, что отец передвинул их на час вперед и отдал нам их время, — Элинор вытащила сигарету и закурила.  — Твой отец… вставил нас в концерт раздвинув тех, кто ему заплатил? — он забрал у нее пачку и прикурил себе.  — Да. Элинор замолчала прикрыв глаза. Чарльз затянулся, дожидаясь продолжения. Джон понятливо не отсвечивал, морщась на сигаретный запах.  — Я попыталась узнать у отца. Он мне естественно не ответил, но я нашла макет старой афиши… на которой нас действительно не было, а фест начинался на час позже.  — Это хорошо или плохо по-твоему?  — Не знаю. Для нас это хорошо… время хорошее. Сразу перед хэд-лайнерами. Но меня напрягает то, что я не понимаю с чего отцу так напрягаться.  — Ради денег?  — Наша сотня для него капля в море. Клуб делает намного больше за ночь. Строго говоря наши деньги не перекроют затрат на косвенные расходы, которые отец понес расширяя программу. Так что я просто не понимаю. Это бесит. И Хаунд с его истерикой бесит.  — Я разберусь с ним, — Чарльз положил руку ей на плечо. — Прибереги тремор для барабанов.  — Отъебись, — фыркнула Элинор, но взгляд ее потеплел. — И где, мать его, носит Рэкхема? Ладно. Раз вы тут, то пошли настроимся. У нас и так мало времени осталось.  — Макс где?  — Я ее найду. Идите, — она взлохматила волосы и резким шагом направилась в сторону гримерки. Чарльз с Джоном переглянулись и пошли к сцене. В зале было довольно пусто. Несколько музыкантов лениво расползлись по дальним углам, переговариваясь между собой. На ярко освещенной сцене прыгал Хаунд, выдавая в микрофон душераздирающий гроулинг. Его лысая макушка яростно блестела в голубом свете софитов. Чарльз невольно прыснул, глядя на это и покачал головой.  — О! Ты приехал, — Джек вынырнул откуда-то из темноты бара с кружкой светлого.  — Точно… — Чарльз с трудом удержался от желания пнуть друга. — Я смотрю ты времени зря не терял.  — А то, — Джек довольно улыбнулся. — Мы отлично посидели с Фазерстоуном. Кстати, пойдем с нами. Познакомишься. — Это еще что за хуй? — поинтересовался Чарльз, позволяя утащить себя в глубь зала.  — О! — Джек закатил глаза. — Это очень талантливый и полезный человек. Он местный звукорежиссер. И весьма толковый парень. Так что будь душкой.  — Тебе стоило притащить к нему Джона, — хмыкнул Чарльз, как-то сразу настраиваясь на рабочий лад.  — Я у него уже был, — фыркнул Джон. — Забавный парень. — Вот-вот. Так что вперед, работай лицом и производи хорошее впечатление. Джек улыбнулся крокодильчиком. Чарльз оскалился в ответ.  — Хорошее, Вейн, это несколько другое… а, впрочем, не важно. Они как раз добрались до режиссёрского пульта.  — Огастес, а вот и я! Кстати, оцени, я нашел нашего гитариста, а значит сейчас мы будем изгонять Хаунда со сцены, — Джек просиял не хуже начищенной золотой монетки.  — Привет, — поздоровался Фезерстоун, бегло оглядываясь на Чарльза. — О! Ты же последний гитарист «Мести Королевы Анны»?  — Угу, — мгновенно помрачнел Вейн.  — Круто, — он оторвался от пульта и протянул Вейну руку. Тот пожал. Ладонь у звуковика была небольшая и пухленькая. Да и сам он весь напоминал сырный шарик. Такой же жирненький и лоснящийся. — Я очень фанател по тому что делал Тич. Жаль, что с вами так получилось, ребята. Чарльз пожал плечами. Хаунд со сцены запросил еще громкости на монитор, заставив Огастеса отвлечься.  — Да когда же ему хватит уже… — Фазерстоун поморщился, двигая бегунки на пульте. — Так вот, а девчонка моя все равно продолжает по Тичу вздыхать, хотя то что он сейчас делает… Огастес замолчал и тяжело вздохнул. Чарльз скривился. Отчасти он понимал чувства звукорежиссера. Придя в рок-музыку он сам страстно и самозабвенно фанател от Эдварда Тича, особенно получив возможность играть с ним на одной сцене.  — У меня был натуральный траур, когда Тич объявил о прекращении деятельности «Мести Королевы Анны». Бля, вот столько лет прошло, а я все не понимаю, что его дернуло? — Огастес сокрушенно покачал головой и посмотрел на Чарльза, смутившись, словно только что осознал, что выбранная им тема несколько щепетильна. А может быть осторожные толчки Джека наконец пробились через толстую шкуру. Джон вот, судя по искрящимся любопытством глазам, ловил каждое слово.  — Деньги, — буркнул Чарльз и посмотрел на сцену. Слова звукача невольно пробудили воспоминания. Конечно, Тич почти не играл в таких небольших клубах как «Нассау», предпочитая крупные площадки и стадионы. Но сама сцена, софиты и резкие гитарные аккорды напоминали про собственный успех. А потом и про стремительное падение.  — Да, я слышал… он сейчас зашибает бабла немерено… — согласился Фазерстоун. — Но это предательство по отношению к настоящей музыке.  — Ну это не нам судить, — дипломатично влез Джек. — Мы пока еще не столько зарабатываем. Вот. А ты говорил, что у тебя есть для нас хорошая машинка…  — А да! — Огастес встрепенулся. — Слушай, вот. Джек мне про вас столько порассказал. Да и вообще. Давно надо сделать посильный вклад в хорошую музыку. Фазерстоун снова вышел из-за пульта и выволок из угла усилок.  — Он не новый, но может вам понравится. Я его тут перебрал чутка, ну там обновил кой-чего… Может сейчас попробуете, а понравится так и возьмите, — Огастес нервно провел ладонью по шее и неуверенно улыбнулся. Чарльз недоверчиво нахмурился, скосился на Джека, но кивнул.  — Надо послушать…  — Ну так и давайте. Я его в линию подключу. Вы же сейчас настраиваться будете. А не пойдет — так тут всего пара проводов.  — Давай, — решительно кивнул Джек. — Думаю будет просто супер.  — Отлично! — просиял Огастес и схватил микрофон. — Так, ребята, давайте следующие, — обратился он к Хаунду. — У нас еще две группы. А скоро зал откроют для посетителей. «Сильвер» есть? Идите на сцену. Он подхватил с пола усилок и ободряюще-заискивающе улыбнулся Чарльзу. — Блядь, ну какого же хуя?! — Хаунд соскочил прямо на них, опасно взмахнув гитарой перед носом Вейна.  — Очередь, серьезно, — спокойно посмотрел на него Фазерстоун. — Все знают норму — полчаса на саунд-чек.  — Мы еще не настроились! — рявкнул Хаунд. — Барабаны не слышно, гитара — дерьмо…  — Просто потому что твоя гитара дерьмо, — перебил Вейн. — Хаунд, съеби, не еби мозги. Выпей пива и все покатит.  — Блядь… какого хуя вы тут нарисовались? — Хаунд прищурился коротко и зло.  — Мы купили наше время, — снова влез Джек, видимо чувствуя, как накаляется обстановка между Чарльзом и Хаундом. — Я понимаю, неприятно и вообще. Хаунд, ты же потрясающий мастер гроулинга и виртуоз треш-металла. Нафиг тебе вообще эти настройки? Пойдем я поставлю тебе пива, а?  — Да пошел ты, Джек, — сплюнул Хаунд и рванул прочь. Чарльз дернулся было дать ему в лицо, но одну руку занимала гитара, а во вторую успел вцепится в Джек.  — Оставь его, — Рекхем выдохнул. — Давайте лучше настраивайтесь.  — Блядь, Хаунд! Еще раз толкнешь Джона и я тебе палочки в глаза воткну! — рявкнула где-то позади Элинор. Чарльз стремительно оглянулся и увидел, как Макс помогает Джону подняться. Злость мгновенно ошпарила нервы, и он почувствовал, как поднимаются волосы на загривке.  — Чарльз! — рявкнул рядом Джек. — Он просто нарывается, не обращайте внимания. У вас концерт, мать вашу, часовой! А за драки в клубе, Гатри вышвыривает за дверь и на титулы не смотрит!  — Ладно, — Чарльз отчетливо скрипнул зубами. — Но если этот педрила еще раз доебется…  — Я понял. Все. Иди втыкайся, Огастес вон уже перебрал вам оборудование, — Джек подтолкнул Чарльза к сцене, заработав злой взгляд. Чарльз подошел к Фазерстоуну и тот ловко и без слов подключил все нужные порты. Вейн повернул рычаг и дернул струны. Гитара задрожала в руках коротко и зло, наполняясь его эмоциями, а потом разразилась резким и быстрым рифом. Три аккорда, переход, резкий сложный перебор на правой руке и перегрузка.  — Супер! — восторженно выдохнул рядом Джон и Чарльз резко пришел в себя, мгновенно влипнув в его восхищенный взгляд.  — Э…  — Мне охуенно нравится, как ты сейчас звучишь, — Джон улыбнулся. — Давай так же только чуть тише, и попробуем все вместе. Ок?  — Да, конечно, — Чарльз мотнул головой и отошел к своему монитору. Внутри все странно дрожало, но времени разбираться в собственных эмоциях не было.  — Элинор! Гатри кивнула и коротко ударила. Три, два… получилось даже лучше, чем на репетициях. Они играли, Сильвер слушал полуприкрыв глаза и чуть покачиваясь, а Чарльз все не мог перестать на него смотреть. Машинка Фазерстоуна добавляла гитарному рифу глубины и агрессии, как раз необходимых для последних песен Флинта. Сегодняшнюю программу Джон заточил максимально живо перемешав четыре их собственные песни с лучшими хитами «Черных Парусов».  — Джон, давай, — крикнул ему Чарльз, вырывая из транса. Сильвер кивнул, коротко хищно улыбнулся, вслушиваясь в музыку и запел. И его голос окунул Чарльза в мощный драйв хэвиметалла с головой. Сцена 2. Хаунд.  — Сильвер! Я успел?! Чарльз поднял голову и увидел спешащего к их столику Малдуна. Весь взмыленный и запыхавшийся, он тащил огромный белый пакет, сияя счастливой улыбкой.  — Наконец-то! — Джон вскочил ему навстречу. — Это он?!  — Да! Довольный собой Малдун вручил ему пакет.  — Отлично, — Джек, лисой скользнул к ним и тут же сунул нос внутрь.  — Ага, — Малдун вытер рукой лоб. — Простите что долго.  — Черт с ним, до нашего выхода почти час. Сейчас эти закончат, потом Хаунд, а потом мы, — Джон прижал пакет к груди. — Макс, причешешь меня снова?  — Хорошо, — отозвалась басистка. — А что он тебе припер-то?  — Плащ. Черный кожаный плащ в пол, — гордо ответил Джон.  — Ты сдохнешь выступать в плаще, — фыркнул Чарльз.  — Пофигу. Зато как круто это будет смотреться!  — Сдохнуть на сцене? — Чарльз приподнял бровь.  — Джек, это твоя больная идея? — Элинор неодобрительно посмотрела на Рекхэма.  — Ну… — смутился тот.  — Я хочу так. В конце концов, что помешает мне его снять на сцене? — обиделся Джон.  — Стриптиз от Сильвера, — Элинор коротко хохотнула. — Ладно. Мы уже поняли, что тебя бесполезно переубеждать. Хочешь свариться — варись. Только выступление не залажай.  — Не залажаю, — оскалился в улыбке Джон. — Идем? Макс вздохнула, посмотрела на недопитый бокал с пивом и отставила его в сторону.  — Идем. В сопровождении Джека и Малдуна они пошли к гримеркам. Судя по активной жестикуляции Малдун во всю живописал свои приключения по доставке плаща. Чарльз хмыкнул и пригубил свое пиво, с удивлением отмечая, что немного ревнует к тому вниманию, с которым Джон слушал своего самого преданного фаната.  — Кожаный плащ. Серьезно? — Элинор фыркнула.  — В голове Джона много странных идей, — Вейн пожал плечами. — А Джек им явно добавляет безумия. Но мы оба понимаем насколько важен эпатаж.  — Между эпатажем и идиотизмом есть разница, — Гатри покачала головой. — Тебя не напрягает Хаунд?  — Нет. А с чего меня должен напрягать этот ублюдок?  — Он больной. — Забей, — Чарльз пожал плечами и допил пиво. Криво усмехнувшись на неодобрительный взгляд Гатри, он поднялся и потянулся, собираясь к бару за следующей порцией. — Тебе взять?  — Не надо. И тебе не надо. Ну его. Что-то мне не по себе от этого дерьма. Пошли лучше посмотрим, как там Джон и его плащ, — она прихватила свою кружку.  — Я думаю с таким количеством помощников как-нибудь справиться, — фыркнул Чарльз. — Не маленький.  — Пошли. У меня дерьмовое предчувствие, — Элинор нахмурилась сильнее.  — Ладно, — нехотя согласился Чарльз. Шум они услышали еще с лестницы, прибавив ходу. За поворотом действо развернулось в полную широту. Нед Лоу — вокалист группы «Каприз», выступавшей первой — заломил руки Малдуну, удерживая его на коленях. А Хаунд прижимал за грудки Джона к стенке, рыча ему в лицо что-то нечленораздельное. Под глазом Джона отчетливо наливался синяк.  — Отъебись от него! — Чарльз рванул к ним. В ушах застучала кровь. В глазах потемнело от злости. Он даже не понял, как отодрал Хаунда от Сильвера и шваркнул его о противоположную стену, словно котенка. В голове отчетливо опечатался звук треснувшей ткани. Вейн собрался добить противника ногой, но тут в ушах зазвенело от мощного удара в челюсть. Кажется, это был Лоу, подскочивший сбоку. А уже в следующее мгновение Хаунд сбил его с ног, налетев всем весом. Чарльз вцепился в него, приложился спиной об косяк и повалил Хаунда на пол. Снова что-то затрещало, но ни времени, ни желания смотреть что это не было. Вейн коротко и зло всадил противнику в печень. Хаунд перевалил его через себя, со всей силы ударяя об пол. Над головой пронзительно вскрикнула Макс.  — Прекратите! — рявкнул в дверях сильный смутно знакомый голос. — Вы ополоумели?! Отпусти ее немедленно! Вейн, Хаунд вы тоже. Хаунд мрачно взглянул на Чарльза, но отодвинулся. Чарльз тоже нехотя выпустил его. Оглянулся. В дверях стоял Бенджамин Хорниголд и строгим взглядом школьной училки обводил гримерку. Рядом с ним смутно-знакомый рыжий детина придерживал за загривок Лоу. Элинор осела у стены возле входа на пол и пыталась отдышатся, держась за горло. Джон с трудом выбирался из рухнувшей на него вешалки в углу комнаты. Макс застыла по середине. В руках она сжимала зонт и видимо не успела еще никого им огреть.  — Эти уебки украли наше время, — оскалился Хаунд, поднимаясь на ноги.  — Мне плевать, — отрезал Хорниголд. — Выясняйте свои отношения вне клуба и не в день концерта. Ты в порядке? Он помог Элинор подняться, продолжая хмурится.  — Да блядь! — взвился Хаунд.  — Мужик, — пробасил рыжий, пригвождая его к месту тяжелым взглядом мутных глаз. — Охрану вызвать, или все-таки на сцену пойдешь?  — Чтоб вас, — Хаунд передернул плечами. — Я вас, суки, еще закопаю.  — Пошел ты, — выдохнула Элинор показывая ему фак. Хаунд зарычал, но наткнулся на взгляд старика Бена и мрачно выматерившись вышел из гримерки, прихватив с собой Лоу.  — Спасибо, — Джон наконец выпутался из сумок и с трудом поднялся.  — Это правда? — Хорниголд неодобрительно посмотрел на Сильвера.  — Что правда?  — Вы забрали их время?  — Не совсем, — Элинор прокашлялась. — Мне позвонил отец. Сказал, что у него свободно сегодня это время и предложил нам за сто баксов…  — Это правда, — кивнул Джон.  — Но Хаунд утверждает, что это было их время и их двинули, — Элинор снова потерла шею и глубоко вздохнула. — Так что всю эту хуйню придумал мой отец. Видимо он их реально двинул, потому что я видела другие афиши.  — Да, — Хорниголд кивнул. — Я слышал, что в программе изменения. Правда не думал, что такие. Вообще говоря, вам не стоило драться из-за этого.  — Они первые напали! — встряла Макс. — Подкараулили нас у гримерки и…  — Спасибо что вмешались, — Джон подошел к Чарльзу, протянул ему руку, но вдруг резко изменился в лице. — О боже…  — Что? — Чарльза кольнуло нехорошим предчувствием.  — Твоя гитара… — прошептала Элинор такими же круглыми глазами глядя Вейну за спину.  — Хана, — хмыкнул рыжий, и Чарльз вдруг узнал его. Израэль Хэндс. Соло-гитарист Тича, рассорившийся с ним до появления Чарльза в группе. — До выхода на сцену не почините.  — Что… — Вейн стремительно обернулся и сам застыл от ужаса. Его любимая девочка лежала на полу перед диваном. На темно-золотом лакированном корпусе зияла трещина между расколовшимся бриджем и декой. Бегунки тремоло словно выпавшая челюсть щерились вкривь и вкось. Струны жалобно обвисли на грифе. На негнущихся ногах Чарльз подошел к гитаре. Бережно поднял, все еще не веря, что ее постигла такая судьба.  — Я убью его.  — Кого? — испуганно спросил Джон, подходя.  — Хаунда, — безэмоционально ответил Чарльз. Внутри поднимался шторм.  — Чарльз… — голос у Элинор был на редкость нетвердый.  — Макс, найди пожалуйста Джека, — распорядился Джон. — Элинор, а ты обратись к отцу или к охране. Чарльз… Чарльз, пожалуйста, посмотри на меня.  — Чего тебе надо? — Вейн с трудом перевел на него взгляд, чувствуя, как медленно, но неотвратимо накрывает бешенством. Хотелось схватить что-нибудь и сломать. Лучше всего о голову ублюдка-Хаунда.  — Мне нужен мой гитарист, — Джон вздрогнул, но не отступил, хотя Чарльз отчетливо видел, что Сильверу страшно. — Мне нужен Чарльз Вейн, с которым через час я должен быть на сцене.  — Блядь! Ты не видишь, что ли?! С чем я на сцену пойду?! — голос неожиданно сорвался резкими криком.  — Но мы должны быть через час на сцене. Чарльз, пожалуйста, соберись. Что мы можем сделать в этой ситуации? — Джон осторожно обхватил его за плечи.  — Да откуда я знаю?!  — Чарльз, а кто кроме тебя знает, что делать?! — неожиданно рявкнул Джон и это словно отрезвило Вейна. — Блин, я понимаю, что это ужасно. Я понимаю. Но если мы не выступим, то Хаунд займет наше время. А этого мы допустить не можем.  — Да… хорошо, — Чарльз кивнул, провел ладонями по лицу, пытаясь стряхнуть оцепенение, оставшееся после не случившейся истерики.  — Чарльз, мы можем ее починить за час?  — Нет. Нужна новая машинка. Перебирать. Перенастраивать… это несколько дней, — Вейн вздохнул. — Надо найти какую-нибудь гитару для выступления.  — Оу… Джон осторожно обнял его за плечи. Но на этот раз Чарльз вырываться не стал.  — Что здесь случилось? — в дверях возник Рэкхем. — Вашу мать…  — Джек, у нас проблемы, — Джон вздохнул, позволяя менеджеру осмотреть место боя. — Хаунд устроил драку и мы понесли потери. Ты можешь найти гитару на выступление?  — Охуеть, — Джек опустился на табурет перед трюмо. — Разве что нам кто-то из гитаристов одолжит.  — Хаунд подбил Лоу, так что эти ребята не дадут — Джон прикусил губу.  — А те кто сейчас выступает? — Рекхэм нахмурился. — Или Малдуна послать.  — Да хуй вам Малдун найдет, — поморщился Чарльз.  — Может у мистера Гатри есть?  — Нет, — в дверях появилась Элинор. — Отец не держит никаких инструментов.  — Хорошо, — Джон кивнул. — Пойдем, Джек, попробуем выпросить гитару у хэдлайнеров. Чарльз, ты идешь с нами.  — Я…  — Идешь, — жестко распорядился Джон и Чарльз не нашел в себе сил его послать.  — Слушай, Джон, — Чарльз чуть отстал, качнувшись с пятки на носок — С Хорниголдом… этот рыжий чувак с ним, его гитарист… Это Израэль Хэндс.  — И что? Если вы знакомы это же хорошо, — обернулся Джон.  — Черт… — выдохнул Джек.  — Знакомы. Он играл до меня с Тичем в «Мести Королевы Анны». Потом они с Тичем посрались. Многие считают, что из-за того, что Тич пригласил меня в группу.  — Блядь… — простонал Джон. — Ясно. Идите оба на хуй. Ок? Я не хочу больше ничего слышать. Нам все равно нужна гитара на сегодняшний концерт. Джон раздраженно встряхнул головой и стремительно пошел вперед.  — Ты куда? — окликнул его Джек.  — Убеждать Хэндса дать Вейну гитару, — отозвался Джон скрываясь за поворотом. Чарльз и Джек переглянулись и поспешили за ним. Сцена 3. Семейный выезд в клуб.  — Боже… как давно я тут была в последний раз, — Миранда прижала к себе легкий флисовый плед и огляделась по сторонам. Их машина остановилась напротив заднего входа, потому что Томас наотрез отказался ехать через парадный.  — Здесь не многое изменилось, — пропыхтел Джеймс, занятый выкатыванием Томаса из минивэна.  — Джеймс… я понимаю, что сейчас уже несколько поздно об этом говорить… — Томас неуютно повел плечами, тоже оглядываясь.  — Я открою дверь! — воскликнула Миранда, сбросив плед на колени мужу и устремившись к крыльцу.  — Без шансов, — довольно улыбнулся Джеймс, токая кресло вперед.  — Но ты был прав. Она выглядит счастливой.  — Ты тоже. Чтобы ты не говорил, но одного дома тебе мало.  — Джеймс…  — Держись. Крыльцо они преодолели легко.  — Мистер Флинт! — выскочил к ним охранник. — Мистер Гатри сейчас подойдет. Давайте помогу.  — Здесь появились ковры, — заметила Миранда, терпеливо дожидавшаяся их в коридоре. — Ты помнишь, как попасть в зал?  — Да. Гатри должен был оставить нам столик на балконе. Это на втором этаже, — Джеймс повез Томаса вперед.  — Второй этаж? У них появился лифт? — Томас с любопытством огляделся по сторонам.  — Нет, — жизнерадостно ответил Джеймс. — Я тебя занесу.  — Ты не поднимешь меня с креслом, — разумно заметил Томас.  — Я подниму тебя. А Миранда поможет с креслом. Правда?  — Конечно, — заверила его женщина.  — Мне все еще кажется это плохая затея… Томас замолчал, прислушиваясь к звукам из зала.  — Гроулинг? Джеймс, ты серьезно? — он поморщился.  — Это скоро закончат, — Джеймс прикусил губу. — Я как-то не посмотрел, что там у Гатри было до моих каверщиков.  — Это Хаунд и его группа «Грязные Рейнджеры», — сообщил им Ричард, выходя навстречу.  — Очень много шума, — покачал головой Томас. — Здравствуйте, Ричард. Рад видеть, что вы процветаете.  — О, я тоже очень рад видеть вас в «Нассау», — Гатри приветливо улыбнулся. — Я слышал, что вы в последнее время ограничили круг встреч. Рад что это не так.  — О, это совершенно так, — мило улыбнулась Миранда. — К счастью, у нас еще есть Джеймс.  — Позвольте проводить вас? — Ричард галантно поцеловал протянутую ему ручку. — И помочь. Мне кажется, что лучше было бы вам занять столик внизу.  — У вас в низу танц-зона, Ричард, — мягко возразил Томас.  — Поэтому мы пойдем наверх, — Джеймс остановился у подножья лестницы и по-новому оценил два пролета на второй этаж.  — Давайте я вам помогу, — засуетился Гатри, тоже прикинув насколько неудобно будет поднять кресло. Лестницы в клубе были узкие и крутые, для экономии полезной площади.  — Я сам, — ощетинился Джеймс. — Томас, можешь обнять меня?  — Конечно, — Томас покачал головой, но решительно ухватил наклонившегося к нему Джеймса за шею. Флинт сипло выдохнул, с трудом подняв любовника на руки.  — Джеймс… давай лучше… — начала было Миранда, заметив, как вздулись вены на шее Флинта.  — Я… сам… — упрямо выдавил тот и начал подъём. Первые шесть ступенек дались ему бодро. На восьмой, Джеймс понял, что инвалидность вовсе не сделала Томаса пушинкой. На втором пролете, Флинт признался себе, что стоило бы почаще ходить в зал, а не в бар. К концу лестницы, Джеймс взмок, руки и ноги начали предательски дрожать, а вся спина и грудь покрылись потом. Пот же заливал глаза и Флинт плохо понимал, куда ему с лестницы надо идти, пока рядом не раздался голос Миранды.  — Кресло. Джеймс опустил Томаса, выпрямился и чуть не рухнул от облегчения, со стыдом подумав, что пора срочно качаться.  — Ваш столик, — Гатри предупредительно подошел к центральному столу. — Если хотите, я сам передам ваш заказ на бар.  — Спасибо, Ричард, не стоит, — Томас ему вежливо улыбнулся, расправляя на коленях плед. — Я смотрю, ты все-таки обновил интерьер.  — Да… и усилил конструкции, — кивнул Гатри, глядя на сцену, с которой как раз собирались уходить Хаунд и его ребята.  — Джеймс говорил, в этой группе играет твоя дочь, — осторожно поинтересовалась Миранда, приблизившись к Ричарду.  — Да. Вон она, — Ричард указал на светловолосую макушку Элинор, которая как раз пробиралась к сцене.  — Как она выросла, — умилилась Миранда. — Настоящая красавица. Тебе стоит ей гордится. Ричард хмыкнул и повел плечом, прерывая разговор. Резко отвернулся от сцены, снова улыбаясь гостям.  — Не буду вам мешать.  — Спасибо, Ричард, — Джеймс пожал ему руку, наконец почувствовав в себе силы говорить. Гатри снова улыбнулся и ушел.  — Он постарел, — задумчиво заметил Томас.  — Он выпустил Элинор на сцену, — возразила Миранда. — Хотя, ты же помнишь, как он зарекался после смерти Марии?  — Помню, — Томас кивнул. — А ты что скажешь, Джеймс?  — Что у мисс Гатри не тот характер, чтобы кто-то мог ее куда-то не пустить, -усмехнулся Джеймс, ухватывая пробегающую мимо девушку. — Большой чайник черного чая и большую пиццу. Та уже открыла было рот, чтобы послать Флинта, но быстро сориентировалась и кивнув побежала к бару.  — Чай? — Миранда весело подняла брови.  — Нам с Томасом еще спускаться, — фыркнул Джеймс, — но если ты жаждешь других напитков — могу обеспечить.  — Возьми мне шампанское, — Миранда устроилась на стуле.  — Это та группа? — Томас подкатился к бортику с любопытством осматривая сцену.  — Ага, — кивнул Джеймс, мысленно скрестив пальцы на удачу.  — Элинор Гатри… Чарльз Вейн? — Томас нахмурился.  — Да, — кивнул Джеймс.  — Это же тот мальчишка, игравший с Тичем?  — Да. Один из немногих кто не покинул музыкальную индустрию. Не самый паршивый гитарист, — отозвался Джеймс.  — Тич никогда бы не взял недостаточно талантливого музыканта, — покачала головой Миранда. — Несмотря ни на что. А Вейн… Говорят Тич из-за скандала с ним бросил рок-сцену.  — А другие говорят, что из-за скандала со мной, — поправил Флинт.  — Еще есть история с Гатри и «Нассау», — не согласился с ними Томас.  — Видимо истина, как это часто с ней бывает, где-то посередине, — дипломатично подытожил Джеймс.  — Видимо. Остальных я точно вижу впервые, — Томас откинулся на кресле.  — Привет народ! — Джон Сильвер в тяжелом кожаном плаще вышел на сцену, радостно помахав. На его лице цвела счастливая, жизнерадостная улыбка, и Джеймсу показалось, что источаемый пацаном позитив добирается даже до балкона. — С вам группа «Сильвер» и сегодня мы планируем здорово повеселится! Вокалист кивнул группе и Джеймс узнал первые аккорды своего хита  — Шаг за шагом, босиком по воде, Времена, что отпущены нам, Солнцем в праздник, солью в беде Души резали напополам.* С прошлого раза Сильвер определенно улучшил свои вокальные навыки. Или может сегодня настроение Флинта было не такое паршивое, и ему все казалось лучше чем в прошлый раз. Джеймс с улыбкой наблюдал как его друзья сначала недоверчиво прислушиваются, а потом начинают улыбаться. Как пляшут тонкие пальчики Миранды, отстукивая незатейливый ритм. Как Томас наклоняет голову к плечу, пристально рассматривая выступающих с тем особым, хорошо знакомым Джеймсу, прищуром.  — Им не хватает инструментов, — Миранда откинулась на стуле, не отрывая взгляда от сцены.  — Не страшно. Им и так нормально, — фыркнул Джеймс.  — Публика их хорошо принимает, — Томас подался вперед, совершенно очевидно получая удовольствие от концерта. — Ты безусловно исполняешь свои песни лучше… но на них интересно смотреть. Их вокалист не пытается быть тобой. И видно, что он любит то, что делает.  — Если бы это было не так, я бы вас сюда не потащил, — Джеймс оторвал кусок от только что принесенной девушкой пиццы.  — У них есть свое? — Миранда присоединилась к нему, наливая себе шампанское.  — Да, насколько я понимаю. Но они играют примерно восемьдесят на двадцать к моим.  — И берут только хиты, как я посмотрю, — улыбнулся Томас.  — Ну было бы странно бери они малоизвестные композиции. Им же раскрутиться надо, а не со сцены повыпендриваться, — пожал плечами Джеймс.  — И все-таки Вейн талантлив… какие руки, — промурлыкала Миранда. — Не зря Тич его отметил.  — До Гейтса ему далеко, — ревниво возразил Флинт.  — Миранда права, — покачал головой Томас. — У Гейтса больше опыта и навыков. Но Вейн талантлив.  — Если бы он был талантлив, давно бы уже выбился, а не сидел в тени былой славы.  — Джеймс! Мальчику сколько? Двадцать три? Двадцать пять? — Миранда фыркнула. — И потом, бывший музыкант Тича… это на самом деле сомнительная рекомендация. Ты многих музыкантов можешь вспомнить, которые после работы с Тичем стали известны?  — И поэтому ты взялась с ним работать? — вскинулся Джеймс, обдумывая ее слова и признавая их правоту.  — Я жена президента одной из крупнейших инвестиционных компаний. Это характеризует меня значительно больше, чем скрипка. Так что я могу работать с Тичем без оглядки. Со мной, как со своими женами, он не обойдется.  — Миранда… — Джеймс вздохнул.  — О! — Томас резко поднял голову, прерывая их спор. — А это видимо свое. Я хочу послушать. Томас развернул кресло к сцене. Миранда и Джеймс удивленно переглянулись, а потом синхронно посмотрели на Томаса. Тот свел кончики пальцев перед собой и едва заметно кивал в такт музыке. Этот жест, словно нож воткнулся в сердце Джеймсу. Точно так же до аварии Томас слушал его новые композиции. Они сидели в гостиной. Томас с Мирандой на диване, а Джеймс носился перед ними живописуя идею, или сидел в кресле с гитарой, наигрывая мелодию или аккомпанировал себе на синтезаторе. После, выслушав его, они принимались обсуждать удачные или наоборот неудачные обороты, аккорды, ритм. А иногда, вдохновленный Джеймсом, Томас садился за рояль и за один вздох подбирал такие аранжировки к песням, что Флинт только и мог, сидеть рядом и, замерев от восторга, внимать.  — Ты должен просто встать и идти! Голос вокалиста «Сильвер» взлетел вверх, врезавшись даже не в уши, а кажется в душу Джеймсу. Он вздрогнул, почувствовав, как сжалось сердце от всколыхнувшихся глубоко внутри воспоминаний. Встряхнул головой и снова посмотрел на Томаса. У того горели глаза, ярким, до боли знакомым восторгом от столкновения с чем-то новым.  — Спасибо, — прошептала рядом Миранда, которая тоже видела это. Джеймс только и смог, кивнуть. Горло перехватило.  — Вперед! — выкрикнул со сцены вокалист, вскинув кулак. Мелодия взлетела вверх за призывом и оборвалась.  — Отлично, — выдохнул Томас, откинувшись на спинку своего кресла и посмотрел на Джеймса. — Ты сможешь найти мне запись? Хочу услышать текст полностью. Грязи много.  — Хорошо, — оторопело кивнул Джеймс, почти подорвавшись бежать за записью.  — Потом, Джеймс, — Томас с мягкой улыбкой поймал его за руку. — Давайте послушаем еще?  — Или даже потанцуем, — Миранда весело сверкнула глазами. — Джеймс?  — Да, конечно, — Джеймс встряхнул головой, осознав, что стоит на ногах. Миранда с кошачьей улыбкой поднялась к нему.  — Я уже лет десять не скакала в клубе в толпе, — она проказливо улыбнулась, и вдруг показалась Джеймсу такой молодой. Той самой девчонкой, на которую он заглядывался, прячась за колонной в колледже.  — Миранда… ты такая красивая, — искренне выдохнул он, снова очарованный ею. Миранда в ответ лишь весело рассмеялась и потащила его вниз. «Сильвер» на сцене начинали новую композицию. Сцена 4. Концертная эйфория.  — Спасибо, — Чарльз бережно передал Хэндсу гитару. Красная как кровь дека хищно сверкнула в свете софит. — Я…  — Забей, — глухо перебил его Хэндс. — Благодари своего вокалиста. Черт языкастый.  — Обязательно, — Чарльз кивнул. — Я честно говоря не верил, что у него получится.  — Я тоже, — Израэль упер в Чарльза мутный взгляд. Чарльз передернул плечами. Рядом с Хэндсом само собой возникало чувство неудобства. Словно Израэль распространял вокруг себя невидимую ауру безумия. Внешне с ним было все в порядке: рокер как рокер. Но какой-то животный, подсознательный инстинкт требовал держаться от него подальше.  — Он меня убедил, — Хэндс перевел взгляд на Джона. Тот звонко хохотал в окружении фанатов, опьяненный послеконцертной эйфорией. — Убедил, что тебе можно дать гитару. Он далеко пойдет. Чарльз кивнул, не зная, как на это реагировать. Хэндс всегда был странный, но сейчас он был как-то особенно в ударе. И то как жадно и пристально он смотрел на Сильвера, Вейну не нравилось.  — Вы зажгли зал, — к ним подошел Хорниголд, поглаживая свою эспаньолку. — Молодцы. Хорошая музыка, хорошее выступление. Его появление разбило напряжение возникшее между гитаристами.  — Спасибо, — снова буркнул Вейн, заметив, как резко изменилось выражение лица Хэндса. Тот выпрямился, взгляд его стал более ясным и осмысленным, более нормальным.  — Ну, думаю ты выступишь не хуже, — Бенджамин улыбнулся и хлопнул Хэндса по плечу. — Покажешь детишкам настоящий рок? Израэль кивнул. Потом посмотрел на Вейна и неожиданно протянул ему руку. Чарльз вздрогнул и неуверенно пожал ее.  — Бухнем после концерта, — хмыкнул Хэндс.  — Ага, — опешил Вейн. Но Хэндс его уже не слушал. Он поднимался на сцену, повесив на шею гитару, и вытаскивал нечесанные рыжие лохмы из-под ремня.  — Израэль странный парень, — задумчиво протянул Хорниголд, снова поглаживая бородку. — Но тем не менее. Поздравляю, Вейн. Кажется, ты, наконец, нашел приличную команду. Надеюсь ее не постигнет судьба остальных твоих проектов.  — Спасибо, — неприязненно буркнул Чарльз.  — Ваша басистка весьма впечатляет, — Хорниголд словно не замечал его недовольства. — Да и вокал хороший. И музыку ты свою писать начал… вам правда не хватает мастерства, ну да это придет… кстати, ты видел Флинта?  — Флинта? — Чарльз нахмурился.  — Значит не видел. А мне показалось что он в клубе… Ладно, веселитесь, молодёжь. Надеюсь увидеть вас на более серьезных фестах. Хорниголд снова улыбнулся и не торопясь пошел на второй этаж.  — Тогда вам стоит замолвить за нас словечко, — в спину ему бросил Вейн. Бенджамин обернулся и ухмыльнулся.  — Что это было? Джон подошел через пару минут, закинул руку Чарльзу на плечо и просиял улыбкой.  — Это был Бенджамин Хорниголд и его старческие напутствия, — Чарльз обнял его в ответ. — Он сказал, что ты молодец.  — Отлично, — Джон еще шире улыбнулся. — Пойдем выпьем? Мы заслужили.  — Ну раз ты просишь, — рассмеялся Чарльз.  — А потом заценим хэдлайнеров… Кстати, а что тут Хорниголд делает, он же не выступает в сборных концертах?  — Хэндс… это все из-за него. Он сейчас играет у Бена, но так как старик слишком в кантри, то Хэндс иногда выступает с другими группами потяжелее приглашённым гитаристом. Как сегодня, например.  — А гитаристы часто так делают? — Джон заинтересованно потянул Чарльза к столикам под лестницей, которые им заняли ребята.  — Гитаристы нет. Обычно гитаристы держаться одного коллектива и либо играют в нем и сольные проекты. Либо меняют сразу всю группу. Драммеры часто бывают на несколько команд. Басисты реже драммеров, но чаще гитаристов. Вокалистов только меняют, потому что как ни крути, а вокалист это фронтмен. И по вокалистам чаще запоминают группы чем по кому-то еще, — Чарльз откинулся на спинку дивана и отпил пива, смакуя пенную горчинку. — Остальные музыкальные инструменты — это слишком разнообразно и редко, поэтому сложно что-то говорить. В основном рокеры берут скрипки и синтезатор. Но это уже поиск нового звучания.  — А почему у вас с Хэндсом такие сложные отношения? Вы ведь толком не знакомы? — Джон подпер голову рукой и тоже хлебнул.  — Ты же отказался меня слушать, — фыркнул Чарльз.  — Это было до этого. А сейчас мне очень интересно, — Джон удобно устроил целую ногу, вытянул под столом покалеченную и стал напоминать выражением лица уличного кота на солнечном крыльце.  — От любопытства кошка сдохла, — хмыкнул Чарльз. — Да… я честно говоря не особо знаю. Хэндс… он психованный. Реально психованный. А это сколько лет назад было. Чарльз замолчал, довольно щуря глаза. Пиво приятной тяжестью легло в желудок, со сцены звучала отличная музыка, кругом были веселые, радостные люди. Вся эта атмосфера праздника невольно проникала в душу. Вейн перевел взгляд на сцену, рассматривая Хэндса. Тот жарко и страстно бегал пальцами по струнам. Гитара пела в его руках, Чарльзу даже показалось что он видит как она сладко вибрирует соединяясь в творческом экстазе с музыкантом.  — Тич. На самом деле весь конфликт пошел от Тича. Хэндс был молодым, но очень сильным музыкантом, да ты и сам видишь. Ему еще когда он работал с Тичем приходили разные предложения, ну так говорят, — Чарльз снова глотнул. — Тича это бесило. Он вообще был жутким собственником. Считал, что люди принадлежат ему и должны делать то, что он хочет. А у Хэндса были свои идеи. А потом Тич привел меня. И в тот же день Хэндс ушел из группы, разорвал контракт… Дальше уже совсем дичь какая-то началась. Я об этом мало знаю — мне не говорили, но кажется Тич довел Хэндса до нищеты. Обложил судебными исками, неустойками… В прессе это не освещалось совсем. Израэль пропал с арены на несколько лет. Говорят, сидел за долги в тюрьме. Думаю, это правда так и было. Не так давно он снова появился в тусовке с Хорниголдом. Не знаю, что этих двоих связывает, но видимо у Хэндса не было других вариантов.  — Какая жуть, — Джон передернул плечами.  — Ну, это творческое закулисье, Джон. Знаешь, тут вообще грязно и иногда рвут друг другу глотки. Это только кажется, что все со всеми дружат. А на самом деле…  — Да, я слышал, что группы между собой враждуют.  — Тот же Тич к 93 году перессорился со всем в тусовке. Я точно знаю, что есть судебные запреты на посещение им некоторых мест, правда не знаю точно каких. И в общем, думаю потому «Месть Королевы Анны» перестала существовать. Чарльз поморщился и отставил пиво в сторону. Воспоминания о Тиче вызвали неприятный осадок, всколыхнувшийся на самом дне.  — Чарльз, — позвал Джон трогая его за плечо. Это неожиданно теплое прикосновение выдернуло его из неприятных мыслей. — Спасибо. Давай веселиться?  — Хорошо. Тем более что Хэндс обещал с нами выпить, — усмехнулся Чарльз.  — Да ну? — округлил глаза Джон.  — Ну да. Ты ему понравился, — Вейн позволил себе короткий смешок, оценив с каким непередаваемым выражением лица Джон посмотрел на сцену.  — Знаешь… а может…  — Не отлынивай, Сильвер. Работать лицом — твоя задача. И понравился ему ты. Так что тебе с ним и пить. — Надеюсь Хэндс по девочкам, — пробормотал Сильвер в стакан.  — Ну… он же сидел, — протянул Чарльз и рассмеялся, довольный произведенным эффектом. Джон поперхнулся и обиженно посмотрел на него. Однако вопреки ожиданиям, пить с Хэндсом оказалось интересно. Чарльз видел как Джон сначала тушевался и стеснялся, но очень быстро вскочил на любимого конька и начал разливаться соловьем. Стакан за стаканом, Джон все красочнее живоописал свое светлое музыкальное будущее, выкладывал свои творческие планы и даже что-то напел Израэлю. Тот слушал внимательно и заинтересованно. Практически глаз не сводил с постепенно косеющего Джона. В какой-то момент, Чарльз понял, что с этим пора заканчивать.  — Пойдем, — он мягко потянул Джона за плечо, почувствовав острый, неприязненный взгляд Хэндса. — Ему пора домой. Вейн постарался улыбнутся приветливо, но получилось скорее напряженно оскалится.  — Да? Пора? — Джон поднял на Чарльза осоловевшие синие глаза и прижался. — Хорошо. Прости… мне пора домой. Он улыбнулся, качнулся на стуле и протянул Хэндсу руку.  — Помочь?  — Да? — Джон снова посмотрел на Чарльза. Тот вздохнул, оценил неустойчивости Сильвера и кивнул.  — Вам надо вещи собрать, — кивнул Хэндс. Одним глотком допил пиво и поднял Джона со стула.  — Нет-нет-нет! — Джон кошкой вцепился ему в плечо, стараясь отстранится. — Себя я только Вейну доверяю. Прости-прости. Хэндс нахмурился, Вейн прикусил губу, подавая Джону руку. Тот сразу перебрался к нему.  — Сейчас, — он снова качнулся. — Я найду равновесие и смогу идти.  — Я тебя не уроню, — фыркнул Хэндс, но скорее задумчиво чем зло.  — Конечно не уронишь, — сразу согласился Сильвер. — Но ведет меня Чарльз. Вообще это безобразие, что я сам не могу себя вести… Может попробуем? Джон тут же поспешил сделать несколько шагов, и оступился. Чарльз и Израэль подхватили его с двух сторон.  — Можешь вызвать нам такси? — спросил Чарльз, пока Сильвер собирал свои конечности.  — С ним все нормально? — Хэндс кивнул.  — Да. Он просто не любит чужих прикосновений. Серьезно. Ну ты знаешь, вокалисты и их бзики, — Вейн показательно закатил глаза.  — Ладно, — фыркнул Хэндс, веселея. — Пошли за твоим барахлом. Чтобы собрать вещи в гримерке, Чарльз сгрузил Джона на диван. Тот блаженно по нему растекся, разбросав руки и ноги. Хэндс замер у косяка. Под его тяжелым взглядом, Чарльз как попало покидал вещи в сумку. С болью закрыл кофр с гитарой.  — Давай, — Хэндс протянул руку, предлагая забрать вещи.  — Спасибо, — Чарльз неуверенно передал.  — Тремоло-то есть новое?  — Найду, — вздохнул Вейн.  — Тич покупал?  — Что?  — Гитара. Тич такие любил.  — Да, — буркнул Чарльз, рывком подымая Джона на ноги. Тот вяло застонал, но постарался зацепится за шею Вейну. По коридору они пошли молча. Чарльз чувствовал, как Израэль пристально его изучает. Словно хочет что-то спросить, но еще не решился. Этот незаданный вопрос беспокоил, словно нависшая угроза. Щекотал нервы.  — Спасибо что помог, — Чарльз сгрузил Сильвера в машину и повернулся к Хэндсу. — Что ты хочешь спросить?  — Ничего, — качнул головой Израэль.  — Ага.  — Может потом… — фыркнул Хэндс, посмотрел на такси, потом на Чарльза. — Ты слышал про Синглтона?  — Про кого? — не сразу понял Чарльз.  — Зазвездился смотрю. «Месть Королевы Анны». Барабанщик.  — А, да. В смысле нет… Мы как-то все не хорошо расстались и не общались с тех пор, — Чарльз нахмурился.  — Ему пару месяцев назад проломили голову, — заметил Хэндс таким пугающе-будничным тоном, что Чарльз вздрогнул.  — С чего ты взял?  — Мы с Хорниголдом искали нового барабанщика. Его старик совсем медленный стал. А Синглтон хорошо бил. Я думал ему предложить. С трудом его нашел. Оказывается, он после «Мести» завязал с музыкой.  — Он же хотел уйти в какую-то крутую команду, — Чарльз нахмурился. В 93 году у него в разгаре был роман с Элинор и ему было все равно до других членов группы, но что-то такое он слышал.  — Ага, — Хэндс вытащил сигареты и прикурил.  — Вы едете? — возмутился таксист, но Чарльз махнул ему чтобы не отсвечивал.  — И что с ним сталось?  — Ему сломали все пальцы и правую кисть. И он передумал. Но мне удалось его соблазнить играть. В конце концов у Хорниголда не те ритмы да и вообще. А через пару недель его нашли за помойкой в его квартале с проломленной башкой. Полиция решила, что это ограбление.  — Жуть какая. Жаль его… Синглтон был не плохой мужик, — Чарльз нахмурился. Ему все казалось, что Хэндс на что-то намекает. Его странный взгляд жег сквозь сигаретный дым.  — Ага, — кивнул Хэндс, щелчком выбросив недокуренную сигарету. — Счастливо. Он отвернулся, показывая, что не нуждается в прощаниях. Чарльз покачал головой и, наконец, сел в такси.  — Что ты так долго? — Джон тут же прижался сбоку, утыкаясь холодным кончиком носа в шею Вейну.  — Прощались, — буркнул Чарльз.  — Ясно… как хорошо, что мы едем домой, — улыбнулся Джон.  — Может ты будешь спать на двери, а не на мне? — осторожно поинтересовался Чарльз?  — Дверь холодная, а ты теплый и ты мне нравишься.  — Джон, я же не девочка.  — Я знаю.  — Джон?  — Что? — Джон неохотно открыл глаза.  — Ничего, — сдался Чарльз, взглядом пообещав водителю вместе с чаевыми выбить зубы. Сцена 5. Семейный вечер.  — Джеймс! Это было потрясающе! — Миранда звонко рассмеялась, плеснув шампанским из бутылки на каменную плитку холла.  — Да, дорогая, — покачал головой Томас, прикрывая глаза рукой. Но Джеймс чувствовал, как он улыбается.  — Да ну тебя, затворник. Я чувствую себя молодой! Легкой! Звенящей! — Миранда закружилась и шампанское полилось вокруг нее.  — И мы не можем оторвать от тебя глаз, — тихо рассмеялся Джеймс.  — Давайте поужинаем? — мягко позвал их Томас.  — В смысле продолжим в гостиной? Хорошо, я пойду найду Эмили, — Миранда махнула им рукой и шаткой походкой удалилась в сторону кухни, звонко отстукивая каблучками.  — Ты был прав. Томас вздохнул и подкатил кресло к их любимому стеклянному столику.  — М? — Джеймс устало опустился в кресло напротив, вытянув ноги.  — Ей этого не хватало, а я ничего не делал. Спасибо, Джеймс. Твои визиты здорово взбадривают нашу жизнь, — Томас улыбался, той самой мечтательной улыбкой, которую так любил Джеймс. В ней неуловимо сплеталось что-то совершенно неземное и невероятная нежность.  — Знаешь…я… — Джеймс нахмурился, пытаясь подобрать слова.  — Ужин подадут в течении получаса, — возвестила их из холла Миранда. — Не смейте ничего без меня обсуждать! Томас рассмеялся, покачал головой. Джеймс хмыкнул, но они послушно дождались ее возвращения.  — Вот, — Миранда села верхом на пуфик и подкатилась к столу. — Джеймс, мои восторги. Замечательные ребята. Живые, яркие… Это было настоящее удовольствие, спустя столько лет оказаться снова в клубе. Да еще и у Ричарда…  — Мне тоже понравилось, — усмехнулся Флинт.  — Кстати, Джеймс, а ты не знаешь, что с вокалистом этих ребят? — поинтересовался Томас.  — В смысле? — удивился Джеймс. Поймал такой же удивленный взгляд Миранды.  — Мне показалось, — Томас прикусил губу. — Мне кажется, что у него какая-то проблема с ногами. Он немного хромает и очень мало двигался по сцене.  — Может просто не опытный, — Джеймс пожал плечами.  — Не знаю, — не согласился Томас. — И его песня…  — Кстати! — Джеймс похлопал себя по карманам и вытащил кассету. — Гатри отдал мне их демку!  — Отлично! — просиял Томас. — Миранда, будь добра. Она закатила глаза, но поднялась. Через несколько минут миссис Гамильтон вручила мужу плеер. Томас неторопливо заправил кассету в плеер, надел наушники и включил воспроизведение. Миранда и Джеймс не отрываясь следили за этим священнодейством. Томас слушал чутко, чуть морщась, покачивая головой в ритм с музыкой и беззвучно шевеля губами. Одну руку он оставил прижимать наушник, а второй дирижировал в воздухе.  — Джеймс? — Миранда прикрыла рот, потом быстро нырнула под стол, вытащила блокнот и ручку, подтолкнув их к Томасу. Тот кивнул едва заметно, перемотал пленку и снова включил прослушивание.  — Он…  — Именно, — кивнула Миранда и заулыбалась еще ярче. Джеймс прикусил губу, упер локти в подлокотники, смыкая руки в замок перед собой. Томас прослушал запись еще четыре раза, потом медленно снял наушники и отложил в сторону. Лежащий перед ним блокнот пополнился короткими заметками. Томас пробежал их глазами, потом посмотрел на Джеймса.  — Я хочу послушать эту композицию в нормальной записи.  — Хорошо, — кивнул Джеймс.  — Ты пустишь их на свою студию?  — Ради тебя, я их даже в свою квартиру впущу, — улыбнулся Флинт.  — О, нет. Обойдемся без таких жертв.  — С ними придется здорово повозится, Томас, — задумчиво заметила Миранда. — Я не помню, чтобы Вейн с Тичем писался. Вообще, чтобы хоть кто-то из них писался.  — Это не страшно, Миранда, — махнул рукой Джеймс.  — Это очень страшно! — возразила она. — Мы опять перестанем тебя тут видеть.  — Не перестанете. Я обещаю, — серьёзно ответил Джеймс.  — Тебе они настолько интересны, Томас? — она повернула голову к мужу.  — Да, — Томас кивнул. — Знаешь… в них есть огонь, страсть. Энергия жизни. Я бы хотел дать им возможность. Если они ее стоят — они ее не упустят.  — То есть ты бы хотел, чтобы Джеймс сделал за тебя и для тебя всю работу, — упрекнула Миранда.  — Я буду только рад, — вставил свое слово Джеймс.  — Вот видишь, дорогая. Томас радостно, как-то очень по-детски улыбнулся. В этот же момент разбуженная служанка ввезла в гостиную сервировочный столик. Миранда и Джеймс помогли составить с него еду на стол.  — Давайте отметим этот замечательный вечер! — Миранда разлила шампанское из своей полупустой бутылки по узким хрустальным бокалам. Джеймс с сомнением посмотрел на свой, но получив точный пинок носком туфли послушно принял тост.  — Надеюсь, теперь такие вещи станут случатся с нами чаще, — Миранда твердо посмотрела на Томаса.  — Не могу тебе ничего обещать, — он мягко улыбнулся. — Но… может быть, 24 декабря мы съездим в «Скайбель».  — О! Я запомню! — улыбнулась Миранда и залпом опрокинула шампанское.  — Славный день кануна Рождества? — хмыкнул Джеймс.  — Ты поедешь с нами, — заметил Томас.  — Безусловно, — улыбнулся Флинт. Когда ужин был съеден, а Миранда успела допить большую часть второй бутылки шампанского, для всех стало очевидно, что пора ложится. Миранда покинула их первой, строго наказав быть в постели к окончанию ее вечернего моциона. Джеймс лениво допивал шампанское, чувствуя себя удивительно счастливым. Это забытое чувство, как теплый плед, легло на плечи, и Джеймс очень боялся утратить это ощущение.  — Джеймс, ты правда запишешь мне их? — тихо спросил Томас.  — Конечно, — удивился Джеймс.  — Миранда права. Я эгоистичен. У тебя свой проект, а эти дети отнимут у тебя много времени и сил.  — Томас, — Джеймс накрыл его руку своей и сжал. — То, что эти дети пробудили в тебе хоть какие-то желания, стоит любого моего времени. Томас опустил глаза, аккуратно повернул кисть и переплел свои пальцы с пальцами Джеймса.  — Любовь моя, что бы я без тебя делал?  — Не сидел бы в инвалидном кресле, — буркнул смутившийся Джеймс, почти сразу пожалев о сорвавшихся словах. Томас вздрогнул, но лишь крепче сжал его руку в своей.  — Ты не виноват, — тихо, но твердо произнес он.  — Я был пьян, Томас. Я безумно виноват. И я сделаю что угодно, чтобы это исправить, — Джеймс поднял глаза на любовника. Внутри было больно, и горячо. Сердце трепетало и кровоточило, словно напоровшаяся на рыболовный крюк рыба.  — Ты не виноват, — повторил Томас.  — Какого черта вы еще не в кровати?! — донесся до них гневный голос Миранды.  — Пойдем, — улыбнулся Томас. — Или нас сейчас побьют.  — Пусть попробует, — фыркнул Джеймс, но послушно поднялся и покатил кресло Томаса к лифту.