Рок и Паруса

Сцена 1. Предложение. Проскрежетав шинами по разбитой дороге такси остановилось.  — С вас пятьдесят, — недовольно буркнул таксист, нервно оглядывая окружающий пейзаж. Старые гаражи, какие-то кособокие многоэтажки поодаль, кучи мусора вокруг жестяных круглых баков и побитые фонари.  — Точно не хотите меня подождать? — Джеймс вытащил деньги из кошелька и посмотрел на водителя.  — Нет, — тот даже мотнул головой.  — Это всего лишь окраины Квинса, — хмыкнул Флинт, вышел из машины и захлопнул за собой дверь. Такси сорвалось с места, юзом провернув колеса.  — Надо завести личного водителя, — поморщился Джеймс, провожая взглядом подпрыгивающий на ухабах форд. Когда машина наконец скрылась за поворотом, он оправил теплое зимнее пальто и решительно пошел к нужному гаражу. Оценив внушительные вмятины внизу металлической двери, Флинт присоединился к толпе предыдущих посетителей и пару раз мощно пнул. Тяжелые удары крепких казаков гулко разошлись внутри. Через несколько минут ему открыла сонная и недовольная жизнью Элинор Гатри. Джеймс мысленно отметил, что жизнь на выселках дочке Ричарда не идет и улыбнулся на ее растерянное «ой!».  — Могу я войти?  — Да, конечно, — Элинор отступила, шире распахивая дверь, а второй рукой судорожно поправляя ворот растянутой футболки, сползший с плеча. — Мистер Флинт? Я как-то вас совсем тут не ждала.  — Я понимаю, — Джеймс огляделся, отмечая что Элинор сделала из бывшей автомастерской не самую паршивую репточку. Оборудование было так себе, но собранно явно с любовью к делу. — У тебя тут неплохо. Отец не помогает?  — Нахуй нужен этот старый козел, — сморщилась Элинор, но почти сразу смутилась. — В смысле…  — Я понял, — прервал ее Флинт. — Я не собирался читать тебе морали.  — Отлично. Чай? — с сомнением предложила она.  — Да, пожалуй, можно и чай. Джеймс поднялся следом за ней по узкой лестнице, оценивая количество брошенных окурков и пустых пивных банок по углам. Потом они прошли в закуток гордо именующийся кухней. Флинт осмотрелся, выбирая наиболее чистый угол и наконец сел. Диванчик был низкий и продавленный, на кухне пахло чем-то не свежим. Элинор смущенно потерла кончик носа и полезла искать чай. Джеймс дал ей достаточно времени, чтобы проснутся и заварить дешевые пакетики.  — Так и… зачем вы здесь? — она села верхом на табуретку напротив него и глотнула из чашки.  — Ищу группу «Сильвер». Твой отец дал мне телефон вашего… менеджера? Но он не берет трубку, — Джеймс показал ей номер.  — Черт, — выругалась Элинор. — Я прибью Рэкхэма. Они, наверное, вчера здорово надрались в клубе.  — Наверное. У вас вчера было неплохое выступление.  — Вы видели? — Элинор подняла голову.  — Видел. Джеймс кивнул и наконец решился попробовать чай.  — Собственно поэтому я здесь, — вкус его не вдохновил, и он отставил чашку в сторону. Элинор молчала, сосредоточенно и настороженно глядя на него.  — Если вы про каверы…  — Нет. Я не против. Хотите играть каверы — играйте. В конце концов этим вы поддерживаете мою популярность, а не свою.  — У нас есть свои композиции, — Элинор с трудом справилась с чувствами. Джеймс отлично видел, как ее задели его слова.  — Есть. Кто их автор?  — Джон.  — Отлично. А музыку пишет?  — По большей части Вейн, но я помогаю ему с ритм партиями, — Элинор снова нахмурилась. Деловой разговор явно был не тем, к чему она была готова, но держалась девочка молодцом, даже в пижамных штанах и растянутой футболке. Джеймс видел в ней черты Ричарда, хотя последний раз с малышкой Гатри они встречались больше десяти лет тому назад, когда ему было всего двадцать три, а «Черные Паруса» еще никто толком не знал.  — У вас есть лидер, который говорит от имени команды? — Джеймс чуть заметно улыбнулся, прерывая свои воспоминания. С далекого восемьдесят третьего года утекло много воды.  — Как такового нет, — Элинор задумчиво пробарабанила по столу. — Строго говоря мы даже не оформлены как группа. Ну то есть ни договоров, ничего. Решения стараемся принимать коллективно, но последнее слово за Джоном. Мы с Вейном слишком агрессивны и редко сходимся во мнениях, поэтому так.  — Значит я хочу поговорить с этим вашим Джоном.  — Поговорить? — Элинор наклонила голову к плечу.  — Да. Элинор, я хочу предложить вам записать этот трек, — Джеймс вытащил из внутреннего кармана пальто кассету и положил ее перед Элинор. Та сразу узнала их демо-запись.  — Это классное предложение, мистер Флинт, — Гатри шумно выдохнула и ходом продолжила, — но у нас недостаточно денег, чтобы оплатить вашу студию.  — Я знаю, — Флинт закатил глаза. — Поэтому я хочу с вами поговорить об условиях записи.  — Мистер Флинт…  — Элинор, я догадываюсь обо всех ваших обстоятельствах. Обсудите мое предложение и приезжайте на студию завтра к восьми вечера. Если вас не будет — я сочту что вам не интересно мое предложение. Договорились?  — Да… хорошо, — Элинор кивнула, все еще неуверенно глядя на Флинта.  — Ты знаешь адрес студии?  — «JMTH»?  — Да.  — Где-то в сити… — она прикусила губу, пытаясь вспомнить. Джеймс покачал головой, вытащил ручку и написал ей адрес на заляпанном обрывке какого-то кассового чека.  — Я предупрежу охрану, что вы придете.  — Хорошо. Флинт поднялся, бегло оглянулся, убедившись, что ничего не забыл и легко сбежал вниз. Элинор шла за ним, все еще хмурая и задумчивая.  — Мистер Флинт. Но почему?  — Что? — Джеймс обернулся у двери.  — Почему вы делаете нам такое предложение, — Элинор скрестила руки на груди.  — Просто бизнес, — пожал плечами Джеймс.  — Если бы это был просто бизнес, вы бы дозвонились до Джека. Или прислали бы кого-нибудь… или…  — Элинор, я не твой отец. У меня другие методы и многие вещи я предпочитаю делать сам, — он улыбнулся ей. Но Элинор Гатри так просто было не сбить с мысли.  — Точно. Но я знаю, что бизнес так не делается.  — Значит вы приедете завтра в мой офис, и мы обсудим как делается музыкальный бизнес, — усмехнулся Джеймс, вдруг ощутив легкий укол азарта.  — Где обман? — пошла в лоб Элинор.  — А если его нет? Просто записать один трек. Я не предлагаю вам спонсировать альбом, Элинор. И не собираюсь работать с вами за благотворительность.  — И при этом не говорите, что вам от нас нужно.  — Мне нужен трек. Ваш трек.  — И в нашем же исполнении? — она приподняла брови.  — Завтра. В восемь. В студии. Джеймс распахнул дверь и вышел, вдыхая морозный воздух Квинса, пахнущий бедностью и разлитым бензином.  — Как здесь вызвать такси?  — Никак. До автобуса двадцать минут пешком, — Элинор с усмешкой махнула ему рукой. Джеймс тихо выматерился, поднял воротник пальто повыше и пошел в указанную сторону. Элинор несколько минут смотрела, ему в спину, прикусив фалангу большого пальца. Потом резко захлопнула дверь и бегом бросилась к телефону. Рэкхем естественно не отвечал. Сонная Энн на звонок ответила отборным матом, и Элинор поняла, тут ничего не получится. Прошипев в ответ от себя пару крепких ругательств, она набрала Вейна.  — Да мать вашу! — поприветствовал ее хриплый голос.  — Подъем, — рявкнула она в трубку, не щадя похмельную голову Чарльза.  — Отъебись, Гатри, — простонал Чарльз.  — У меня только что был Флинт, — четко, по слогам произнесла она в телефон, наслаждаясь воцарившейся на том конце тишиной.  — Еще раз, — наконец произнес Чарльз, куда более вменяемым голосом. Элинор почти что видела, как он медленно сел в своем гнезде, взъерошил рукой волосы и оглянулся на дрыхнущего Джона, чье сопение отчетливо слышалось в динамике.  — Ко мне только что приезжал Флинт, — по-прежнему четко, но уже тихо повторила она. — С предложением для нашей группы. Он не смог дозвонится до Рэкхема, тот видимо вчера с вами нарезался как свинья. И поэтому приехал ко мне.  — Элинор, ты сама, точно не бухая? Откуда Флинт знает где ты живешь?  — Флинт был знаком с моими родителями, — Элинор поморщилась. Посвящать в это Чарльза ей не хотелось, но сейчас надо было его убедить. — Когда мама умерла, отец плотно работал с «Парусами» и дружил с Флинтом и его группой. Да и до сих пор со всеми ними общается. А познакомились они, когда у отца еще был гараж и он пытался с моим дедом, маминым отцом, устроить тут автомастерскую. В общем я правда не сильно много про это знаю. У меня не те отношения с отцом. Но то что первые треки Флинт записывал в этом гараже, это точно.  — Охренеть. И Джон об этом не знает?  — Я что, на идиотку похожа? Он бы тогда вместо того чтобы работать, устроил бы мне где-нибудь алтарь Флинта. Нахрена оно мне надо? — хохотнула Элинор.  — Ну теперь тебя ничто не спасет.  — Теперь он живет с тобой и это твоя головная боль.  — Наша.  — Ладно-ладно, наша. Но все равно живет он у тебя. Так что, Чарльз, давай реанимируй его и бегом сюда. Да и найди по дороге Рэкхема. Вряд ли он отважится тебя послать.  — А тебя послал?  — Нет… Его невменяемая девка.  — А что Флинт предложил-то?  — Студию. Чарльз давай всем сразу.  — Ясно. Понял. Элинор положила трубку на рычаг и нервно закурила. Сизая струя тугого дыма поднялась к потолку, образуя загадочные завихрения вокруг лампочки. Элинор смотрела как они медленно рассеиваются и не верила в то, что это происходит здесь и с ней. Привыкшая к череде неудач и провалов она почти боялась поверить в то, что у них может что-то получится. Впрочем, еще надо было убедить Джона ехать на студию к Флинту и совать голову в пасть к крокодилам музыкальной индустрии. Выкинув недокуренный окурок, Элинор быстро поднялась в спальню. Откинула в сторону постельное белье и вытащила из-под кровати потрепанный тяжелый чемодан. Все внутри него было заполнено книгами: учебники, стащенные из библиотеки колледжа, книги с советами по бизнесу, юридические пособия… То, что осталось из жизни в Беркли и общения с отцом. Когда она разругалась с Ричардом и ушла из дома, он прислал ей к порогу этот чемодан с запиской, что без знаний не может быть успеха. Тогда она просто запихнула чемодан под кровать, осыпая отца ругательствами и гневными отповедями под смех Чарльза. Но сейчас, когда перед глазами был реальный шанс — нужны были реальные действия.  — Авторские права… Регистрация авторских прав. Защита авторских прав, — она выудила со дна нужную книгу и задумчиво пролистала. Затем спихнула чемодан на пол, поправила подушку и погрузилась в чтение. Сцена 2. Коллективный договор. Когда «Сильвер» наконец собрались в гараже Элинор, на часах было уже восемь.  — Я все еще не понимаю, зачем нас всех сюда притащили? — Джон жалобно прижался лбом к прохладной поверхности стола. Чарльз вздохнул и похлопал его по плечу. Похмелье давалось солисту тяжело. Сопровождаясь всем спектром восхитительных ощущений включая рвоту, головокружение, озноб и слабость. Если бы Вейн не был уверен, что у Элинор что-то серьезное, он бы милосердно оставил Джона лежать дальше.  — Точно, — вторил ему Джек, такой же бледный в зеленцу.  — Джек, где, мать твою, твой телефон? — язвительно поинтересовалась Элинор, ставя перед похмельными чашки с кофе.  — Не знаю, — вздохнул Рэкхем, вцепляясь в чашку обеими руками.  — А стоило бы. У тебя на нем пара пропущенных за которые в иной ситуации я бы тебе разбила лицо.  — Меньше агрессии, — поморщился Джон.  — Ладно, — Элинор взлохматила голову, села напротив них. — Ребята, соберитесь. Мне нужно чтобы вы очень внимательно меня выслушали.  — Слушаем, — Джон положил голову на локоть и посмотрел на Элинор.  — Сегодня утром ко мне приезжал Флинт, — сказала она.  — И что? — после продолжительного молчания спросил Сильвер.  — Да… — протянула Гатри. Макс лишь удивленно подняла брови.  — Джон, ну ты даешь, — фыркнул Чарльз. — Вслушайся внимательно. Джеймс Флинт был в нашем гараже сегодня утром.  — В смысле? — Джон нахмурился.  — Флинт. Стоп, вы говорите о вокалисте «Черных Парусов»? — встрепенулся Джек.  — Да и о владельце лейбела «JMTH», — усмехнулась Элинор. — Который сегодня утром приехал сюда, поскольку не смог дозвонится нашему замечательному менеджеру.  — Бля… — Джек дернулся, выпрямляясь. — Где, мать его, мой телефон?  — Джеймс Флинт? — тупо повторил Джон. — Здесь был Джеймс Флинт? Элинор кивнула.  — И он с тобой говорил? Элинор снова кивнула.  — Я тебе больше того скажу, — хмыкнул Чарльз. — Он был на концерте в клубе и слышал, как ты выступаешь.  — Что? — Джон побледнел как простыня. — Ты что, хочешь сказать, что я опять пел песни Флинта перед Флинтом?!  — Ага.  — Я?! — Сильвер нервно вскочил, пошатнулся и чуть не упал, так что Чарльзу пришлось его ловить.  — Спокойнее! Я думал ты будешь рад, — Вейн усадил его обратно за стол и для надежности сел рядом. — Флинт тебя явно заметил.  — Рад? Ты понимаешь, что это Флинт?! Флинт слышал, как я пою его песни. Не свои. Не чужие. А его! Да еще и сюда пришел! — Джон обхватил голову руками, раскачиваясь из стороны в сторону. — Как я с этим буду жить?!  — Джон… — растерялась Элинор. — Слушай, ну он не был против что мы делаем каверы. Все хорошо.  — Это не может быть хорошо! — Джон закрыл ладонями лицо и нервно вдохнул.  — Уйми истерику, — вдруг рявкнул Джек. Джон дернулся, чуть не спихнув Чарльза с дивана. Но замолчал, испуганно взглянув на Рэкхема.  — Элинор, ближе к сути. Что хотел от нас Флинт? — взгляд у Джека стал острым и деловым.  — К сути. Завтра вечером в восемь часов Флинт ждет нас на студии для обсуждения условий сотрудничества. Как он мне пояснил, он хочет, чтобы мы записали вот этот трек, — она положила на стол, оставленную Флинтом демку.  — Охренеть. А про условия он что-то сказал? У нас не хватит денег на студийную запись, — Джек забарабанил пальцами по столу.  — Я это все ему сказала. Он все равно нас ждет. Сказал, что ему есть что нам предложить. И нам есть что предложить ему.  — Отлично. Значит надо ехать, — взбодрился Джек.  — Нам не на чем писаться. Я еще не починил гитару, — Чарльз поморщился.  — Ой, значит снова одолжим, — отмахнулась Макс. — А ты что молчишь, Джон?  — Я не знаю… — тихо прошептал Джон. — Это же Флинт…  — Слушай, — Элинор посмотрела на него одновременно мягко и строго. — Это просто охуенный шанс зацепится. Я не представляю какой интерес у Флинта в нас, но у него реальный небольшой, но сильный лейбл, хорошо известный на рынке. Они очень качественно пишут. Чтобы записаться на его студии сейчас, без нормального инструмента, без студийного звуковика… надо продать почку. А тут он сам, понимаешь, сам! Пришел и предлагает. Нужно быть идиотом, чтобы отказываться.  — Я понимаю, — Джон выставил перед собой ладони. — Правда. Просто… боюсь…  — Он тебя не съест, — фыркнул Чарльз. — Мы не дадим.  — Хорошо, — подвел итог Рэкхем. — Значит завтра мы едем подписывать с лейблом контракт.  — Далеко смотришь, — Элинор покачала головой. — Речь шла о треке. Не о контракте и даже не об альбоме. Только трект и темнил Флинт как… скунс в туалете.  — Ну и сравнения, — поморщилась Макс.  — К чему ты клонишь? — Джек наклонил голову к плечу.  — Нам нужен договор, — Элинор снова взъерошила волосы. — Дело в том, что пока «Сильвер» это междусобойчик. Чтобы выходить на рынок, мы должны зарегистрироваться. Обеспечить защиту авторских прав Джона и Чарльза на тексты и музыку.  — Товарный знак? — Макс нахмурилась.  — Да, в том числе на название, — Элинор кивнула. — По-хорошему нам нужен сертификат-Копирайт Библиотеки Конгресса США, трейдмарк и регистрация в Международной ассоциации Композиторов и Исполнителей. Не говоря уже о том, что для заключения контрактов, группа должна быть хоть как-то оформлена.  — Боже… сколько непонятных слов, — Сильвер прикусил губу и почти спрятался за Чарльза.  — Ты гонишь, — он задумчиво потер подбородок, покосившись на Джона.  — Нет. Это все нужно, — Элинор покачала головой.  — Это все дорого. Можно и потом, — Чарльз потер лоб. — Трейдмарк, пожалуй, да… а остальное…  — Элинор, а с чего ты взяла? — задумчиво пожевал губами Рэкхем.  — В отличие от всех вас я хоть сколько-то училась в колледже. Хочешь быть музыкантом, знай азы юриспруденции.  — Какой бред, — вздохнула Макс.  — Если оформлять группу, то этим нужно заниматься Джону, — Чарльз снова хмыкнул.  — Я не умею, — мотнул головой Джон.  — Рэкхем тебе будет помогать, — ехидно подколола Элинор.  — Я? — опешил Джек.  — Менеджер должен в этом разбираться, — она показала ему язык.  — Стойте, — Джон мотнул головой. — Я слишком плохо себя чувствую для этого говна. Элинор, давайте по порядку. Мы завтра встречаемся с Флинтом у него в студии. Так?  — Да. Но прежде чем мы к нему поедем, нам необходима юридическая страховка.  — Откуда мы ее возьмем? — Джон обвел взглядом ребят.  — Мы ее напишем, Джон, — Элинор положила на стол бумагу. — Договор в простой форме о нашем намерении организовать музыкальную группу «Сильвер». Где все мы подпишемся. Для первого разговора этого хватит. А дальше надо будет решать, искать информацию и что-то делать.  — Хорошо, — Джон потер глаза. — Элинор, ты уверенна что это сработает?  — Да.  — Тогда пиши. Я не знаю, что надо сочинять в таких документах, — Джон беспомощно пожал плечами. Чарльз фыркнул. Элинор гневно на него посмотрела, взяла ручку и начала быстро писать.  — А почему тут нет меня? — Джек нахмурился и вернул ей готовый документ.  — Потому что ты менеджер, а не неотъемлемая часть группы, — пояснила Элинор.  — Мне кажется, что я для вас сделал достаточно много, — возмутился Рэкхем.  — Джек, — Чарльз положил ему руку на плечо. — Успокойся. Мы ценим то, что ты сделал для группы. Но эта бумажка про другое.  — Точно, — Элинор кивнула. — Это означает, что если мы станем реальным проектом и начнем зарабатывать деньги — мы сможем тебе платить. Если ты будешь нужен.  — Гатри, — Джек сощурился.  — Хватит ссориться, — влезла в разговор Макс. — Элинор, ты хочешь, чтобы мы все начали работать на Джона?  — В идеале да. Он автор текстов. А без текстов у нас нет группы. Так что… Джон, тебе придется что-то с этим делать, — Элинор аккуратно убрала договор в папку и протянула его Джону.  — Охренеть, — грустно вздохнул Сильвер, забирая документ.  — Может выпьем за это? — предложила барабанщица.  — Нет! — хором воскликнули Джек и Джон, вызвав всеобщий смех. Сцена 3. «JMTH».  — Я до сих пор не могу переварить твои слова о клубе, — Джон мрачно поболтал ложечкой в миске с хлопьями.  — Ну прости. Я не думал, что ты такой трепетный, — Вейн пожал плечами и хлебнул кофе, стряхнув сигаретный пепел в пепельницу. За окном во всю светило солнце, косыми лучами расчеркивая кухонный стол решеткой жалюзи. Чтобы дым вытягивало, Чарльз приоткрыл окно, и теперь с улицы доносился шум машин и запах Гудзона.  — Ты просто не понимаешь… — протянул Джон и отставил недоеденный завтрак.  — А ты объясни, — Чарльз докурил и слез с подоконника.  — Я приехал из очень маленького городка, — Джон вздохнул, подошел к нему и посмотрел в окно, опершись ладонями о подоконник. — До сих пор не вериться, что, если бы не эти дурацкие кусты, было бы видно Статую Свободы.  — Не отвлекайся, — заметил Чарльз. — За аренду видовой квартиры платить раза в три больше.  — Ага.  — Ты приехал из дыры. Это я и так понял. Приличный человек не стал бы жить у Элинор в гараже.  — Нормальный у нее гараж, — фыркнул Джон и потер шею. — В этой дыре мне жилось… ну не скажу, что прямо плохо, но не радостно. У меня алкоголики-родители, несколько приводов по малолетке… Правда для нашего городка это норма. В общем я тот еще беспризорник.  — Но ты же работать начал рано и вообще.  — Работать я начал, потому что в противном случае мне пригрозили колонией, — Джон пожал плечами. — И к тому же, мне нужны были деньги, чтобы уехать. Несколько причин сошлось в одной точке и заработать было легче чем украсть. Я пошел на завод и там со мной случилось это. Джон кивнул на ногу, потом вытащил сигарету из пачки Чарльза и прикурил.  — Тебе вредно, — заметил Чарльз.  — Ага, — согласился Джон. — Так вот… тогда я не особенно увлекался музыкой. Мне не где было ее слушать. Дома не было радио или магнитофона. А «ящик» показывал только то, что хотел смотреть отец. Джон замолчал, выпустил струю сигаретного дыма, разглядывая ее насквозь, погруженный в свои воспоминания. Сейчас он казался Чарльзу взрослым и усталым. Словно бы сквозь весельчака и балагура Сильвера проступил настоящий Джон, полный собственных страхов, проблем, сомнений. И этого Джона хотелось поддержать и защитить. Это было настолько новое для Чарльза чувство, что он так и не придумал что сказать или сделать прежде чем Сильвер снова заговорил.  — Потом мне отрезало ногу, и я попал в больницу. Это было очень… тяжелое время, — сигарета дотлела до фильтра, и он затушил ее скупым движением. Повернулся к Чарльзу. — Мне было очень плохо и очень больно. Это был крах всех моих планов и всей моей жизни. Но там в больнице был парень-медбрат. Ему было лень работать и потому он часто включал свой маленький магнитофон на полную громкость, чтобы реже слышать зов из палат. И он слушал «Черные Паруса». И мы все вместе с ним поневоле. Джон снова помолчал, пожевал губами.  — Тогда в больнице в песнях Флинта я нашел для себя ответ. Нашел силы жить дальше, пусть даже инвалидом. Вдруг подумал, что я пишу стихи не хуже. Что я могу и хочу петь, у меня ведь неплохо получалось. Я когда-то в детстве, когда мать еще не так пила, пел в церковном хоре. Когда я вышел из больницы, я бредил идеей стать певцом. Это было как… откровение, Чарльз. Меня прорвало стихами. Я слонялся по городу и искал места где можно слушать музыку. Слушать «Паруса». Мечтал попасть на концерт, бредил Флинтом. И при первой же возможности я рванул сюда, в Нью-Йорк. Джон вздохнул.  — Я понимаю, для тебя это выглядит смешно. Но для меня Флинт и «Черные Паруса» это не просто какая-то известная рок-группа и знаменитый чувак. Для меня это то… что спасло мне жизнь. Сильвер снова замолчал, и Чарльз понял, что история окончена. Джон ему сегодня рассказал о себе больше, чем за все предыдущие месяцы знакомства. И что делать с этим знанием, Вейн не представлял. Он переступил с ноги на ногу. Внутри жгла потребность что-то сделать, но неожиданно возникшую неловкость от искренней истории Джона оказалось не так-то просто преодолеть.  — А теперь мне нужно придумать как приехать в офис к Джеймсу Флинту и посмотреть ему в глаза.  — Джон, ну что за чушь? — Чарльз нахмурился. — Флинт обычный мужик, честное слово. Ну задница та еще, но он тебя не съест. Я не знаю, что ты себе придумал, но ты ничуть не хуже него. Более того. Тебе есть чем гордится. Мы выступаем всего полгода, а нас уже заметили и зовут в лейбл. Джон, другие годами пытаются такого добиться. Тот же Хаунд, мать его за ногу, уже лет пять насилует микрофон, но выше «Нассау» так и не поднялся. Поэтому выкинь эту сопливую стеснительность. Ты фронтмен рок-группы, ты должен быть наглым, зажигательным и пробивным. И я точно знаю, что ты именно такой. Так что соберись и поехали брать Флинта.  — Чарльз, — Джон покачал головой, но улыбнулся с тихим смешком. Чарльз тут же улыбнулся ему в ответ. Обхватил за плечи и встряхнул.  — Где тот засранец Сильвер, который выгнал меня играть в переходе?  — Здесь, — рассмеялся Джон и неожиданно крепко обнял Чарльза. — Спасибо.  — За что? — смутился Вейн, вдруг осознав, что его друг не одет.  — За переход, — Джон отстранился. — Я в душ. А потом поедем.  — Ага, — кивнул Чарльз, отчаянно пытаясь разобраться в собственных смешанных чувствах, которых вдруг стало слишком много. Ровно без пятнадцати восемь, группа «Сильвер» встретилась в дверях студии. Джона повеселило такое единодушие их разношерстного коллектива. Элинор вырядилась в кожу. Макс нашла свою лучшую мини. Джек за каким-то хреном нацепил на нос хипстерские темные очки, странно выглядящие на улице вечернего Нью-Йорка. Впрочем, сам Джон тоже был хорош, потратив почти сорок минут на выбор между кожаными концертными штанами и джинсами. И отдав в итоге предпочтение последним, не без ругани со стороны Вейна. Сам Чарльз заявил, что Флинт не та птица, ради которой он будет выпендриваться. Холл студии больше всего напоминал обыкновенное офисное пространство: пара диванов цвета бордо с потертой кожей, мраморная плитка, зеркала на стенах, фикусы в напольных кадках, охранник-негр и симпатичная девушка на рецепшен.  — Здравствуйте, — подошел к ней Джон, осознав, что остальная группа не спешит проявлять инициативу. — Нам мистер Флинт назначил встречу на сегодня, на восемь часов.  — Да? — девушка мило похлопала глазами. — Тогда вам в лифт, на третий этаж.  — Э… спасибо, — Джон переглянулся с Джеком, пожал плечами и пошел к лифту. — Это нормально?  — Не знаю, — отозвался Чарльз.  — Слушайте, она же не секретарь Флинта, — фыркнула Элинор. — Скорее всего она ведет реестр групп, приходящих на запись и монтаж. Что ей до встреч Флинта?  — Надеюсь ты права, — пробормотал Джон, чувствуя, как в животе ворочается страх. Лифт оказался грузовым, с потертыми многочисленными руками поручнями и исчерканным линолеумом. Этажей было всего четыре и подвал. Чарльз тут же нажал на нужный, от чего Джону стало окончательно не по себе. Но показывать собственную нервозность было нельзя. Ребятам явно было не лучше. Макс покусывала большой палец, от Элинор исходили почти физически ощутимые волны напряжения и раздражения, Джек суетливо одергивал одежду, Чарльз замер с самым равнодушным видом. Створки открылись. Они вышли в длинный коридор, освященный редкими тусклыми лампочками. По стенам висели постеры с концертов разных групп, убранные под стекло. Звуки шагов скрадывала красная ковровая дорожка.  — Куда нам? — инстинктивно понизив голос спросил Джон, глядя на ряд одинаковых дверей.  — Понятия не имею, — прошептал в ответ Джек. — Давай поищем, может какая открыта?  — Ладно, — Джон мысленно перекрестился и взялся за ручку ближайшей двери. Но она оказалась заперта. Как и вторая и третья. За четвертой их ждал туалет. А за пятой оказалась комната звукорежиссера. Тот дернулся на звук, отрываясь от записи и гневно посмотрел на Джона. Под строгим недовольным взглядом узких глаз японца, Сильверу стало совсем не по себе и поэтому широко улыбнувшись он вошел.  — Привет. Мы тут ищем кабинет мистера Флинта. Внизу сказали, что он на этом этаже и… Японец молча поднялся, взял Джона за локоть сильными, цепкими пальцами и выставил в коридор.  — Но нам правда нужна помощь! — Джон поспешил налечь на дверь прежде чем ее захлопнули. Японец вздохнул и ткнул пальцем в конец коридора.  — А… спасибо, — растерялся Джон ровно на то время, которое потребовалось звуковику, чтобы захлопнуть дверь перед его носом. Макс тихо хохотнула позади.  — Лучше бы помогли, — огрызнулся Джон и весь взъерошенный и смущенный ситуацией решительно пошел в конец коридора, без стука распахнув перед собой дверь. За дверью оказался кабинет, обставленный простой офисной мебелью: широкий стол, компьютер, кресла для посетителей, еще диван в углу и два шкафа с книгами. За столом сидел Флинт и задумчиво просматривал музыкальные дайджесты. Сильвер словно натолкнулся на острый взгляд зеленых глаз. Все внутри задрожало, всколыхнулось и рухнуло вниз невразумительным клубком спутанных чувств.  — Привет, — Джон широко улыбнулся и помахал рукой. — Меня зовут Джон Сильвер. Ты хотел меня видеть?  — Да, — коротко ответил Флинт. Лицо его затвердело, а взгляд стал еще внимательнее и неприветливее. — Проходите. Он оглядел их разношерстную группу и кивнул на диван. Джон быстро сглотнул и решительно опустился перед ним в кресло. Флинт медленно приподнял вверх бровь и дернул уголком рта.  — Простите, мы немного заблудились. У вас на дверях нет табличек, — улыбаясь пояснил Джон, вглядываясь в лицо своего кумира. Флинт сильно отличался от своих постеров. На них он выглядел агрессивно-сексуально, а здесь, через широкий стол из орехового дерева, сидел совершенно обычный человек. Узкое лицо с обозначающимися морщинками в уголках рта, синяки под глазами, аккуратный хвостик, борода и усы. Ни следа от успешного рокера. — Поэтому припозднились немного. Но думаю это не страшно. Вы приезжали к Элинор, она мне передала ваше приглашение.  — Да, — подтвердил Флинт, с трудом вклиниваясь в поток болтовни Джона.  — Зачем? — спросил Джон и даже задержал дыхание. Общество Флинта его пугало, а напуганный Сильвер всегда говорил быстро и много, пряча за обилием слов свои чувства.  — Я хочу предложить вам… сделку, — Флинт окинул его быстрым взглядом.  — Мы слушаем, — Джон чуть наклонил голову, боясь упустить хоть слово.  — Меня заинтересовала одна из ваших песен. Но качество оборудования, на котором она записана ужасает, — Флинт выставил локти на стол и переплел пальцы в замок, не сводя взгляда с Джона. — Поэтому, я предлагаю вам ее перезаписать на моей студии в качественном звуке.  — Но если это сделка, то значит мы вам тоже что-то должны, — осторожно уточнил Джон.  — Ну да. Я получу некоторые права на вашу песню, — спокойно кивнул Флинт.  — Нет, — ответил Джон быстрее чем подумал.  — Что? — тихо спросила Элинор.  — Ты спятил? — прошипел Джек. Флинт удивился и посмотрел на Джона уже заинтересованно. Сильвер чувствовал его взгляд, а так же шокированные взгляды свой группы.  — Нет? — Уточнил Флинт.  — Послушайте… — Джон вздохнул. — Я не готов просто так брать и торговать своими песнями. Они для меня не товар и не пустое место. Простите, но я не хочу продавать песню за возможность записи.  — А разве я это предлагал? — фыркнул Флинт.  — А разве вы не это собирались сказать? — Джон отзеркалил жест с бровью весьма похоже.  — Авторские права на вашу композицию останутся у вас, — махнул рукой Флинт. — Я хочу пятилетнее право на ее прокат и роялти. Джек присвистнул.  — Вы молодая, никому не известная группа, — пожал плечами Флинт, срезав Рэкхема колючим взглядом. — Вряд ли прибыль с одной песни покроет мои убытки, но я готов попробовать.  — Это очень похоже на какой-то развод, мистер Флинт, — встряла Элинор.  — Никакого развода. Никакого обмана, — пожал плечами Флинт. — Я выделю вам студию и звукорежиссера. В ночное время. На запись одного трека. Записанный трек вы можете использовать, как хотите. Я получаю копию и права на ее использования для собственных целей.  — Нет, — покачал головой Джон.  — Джон! — застонал Джек. — Можно мы посовещаемся?  — Пожалуйста, — кивнул Флинт, пряча улыбку в усах.  — Нет, — Джон покачал головой, глядя на Джека. Потом снова посмотрел на Флинта. — Я правда понимаю насколько ваше предложение хорошо. Но подписывая такой разговор, я даю вам право продать мою песню куда угодно и не сообщать мне.  — Джон, — Флинт подался вперед. — Как только ты исполняешь песню со сцены перед залом, ты выпускаешь птицу из клетки. И ты все равно не сможешь проконтролировать, куда она полетит, и кто ее поймает. Иначе не существовало бы каверов. Джон вздрогнул, наклонил голову.  — Я понимаю, — ответил приглушено, но потом вскинул голову и продолжил уже громче. — Но ты сам сказал, я начинающий музыкант, у меня еще есть шанс соскочить. Где-то на диване мучительно застонал Рэкхем. Джон смотрел в зеленые глаза Флинта, и чувствовал, как страх куда-то исчез. Осталось лишь чувство легкого азарта, словно шипучая пена щекочущего изнутри. Вся эта сцена вокруг вдруг стала смешной и нелепой. Вот сидит он, никому не известный Джон Сильвер и торгуется с Джеймсом Флинтом за свою песню. Улыбка, уличной кошкой пробралась на лицо, шальная и наглая. Флинт фыркнул, силясь не улыбнутся в ответ. Джон поймал его фырканье и рассмеялся. Сначала не громко, но искренне, заражая окружающих этим смехом.  — Хорошо, — Флинт откинулся в кресле, пытаясь перестать смеяться. — Как автор песен я тебя понимаю. Но если ты хочешь чего-то добиться в этом бизнесе, тебе стоит попрощаться с иллюзией, что тебе будет что-то принадлежать целиком.  — У меня нет таких иллюзий, — качнул головой Джон. — Просто это единственная песня, которую я не готов продавать. У меня есть много других, хороших. Хотите покажу?  — Нет. Я хочу эту. Они снова замолчали, глядя друг на друга. В кабинете стало тихо. Сквозь тяжелые шторы не проникало ни света фонарей, ни уличных звуков. Лишь жужжал компьютерный кулер. Оба музыканта молчали, натягивая это молчание между собой словно канат. Напряженный, готовый мгновенно ударить Флинт, и внешне расслабленный, развалившийся в кресле для визитёров, Джон.  — Хорошо, — Флинт коротко выругался. — Я дам тебе гарантию что не буду перепродавать права, выпускать в эфир или ретранслировать твою песню без твоего согласия. Но роялти мое.  — По рукам, — просиял Джон, протягивая ему свою руку. Флинт коротко посмотрел и пожал ее, неожиданно криво усмехнувшись уголком губ, так что у Джона осталось четкое ощущение, что его только что поимели. На диванчике потрясенно молчали Джек и Элинор. Чарльз выглядел скорее задумчивым, а Макс просто радовалась.  — Контракт, — Джеймс щелкнул мышкой, пробежался по клавиатуре, задумчиво подправляя строчки договора. — Кто из вас подписывать будет?  — Джон, — ответила за Сильвера Элинор. — Мы еще не зарегистрировались никак. Но у нас есть коллективный договор, по которому Джон имеет право заключать контракты от имени группы.  — Не плохо, — хмыкнул Флинт. — К концу записи вам стоит решить эту проблему. Иначе будут проблемы с роялти.  — Что такое роялти? — тихо спросила Макс у Элинор, но Флинт услышал.  — Роялти, это гонорар за каждое исполнение трека группы. То есть грубо говоря, твоя песня стоит… доллар. Двадцать центов получает автор и вокалист. Двадцать автор музыки. И по десять остальные члены группы. Ну или как у вас в договоре прописано распределение роялти. Или как-либо еще. В общем, роялти — это деньги которые приносит ваша музыка.  — Не надейся, Макс, — хмыкнул Чарльз. — Обычно роялти — полная фигня.  — Ну если работать на Тича, то это не удивительно, — Флинт поднялся, вытащил из принтера свежий договор и протянул оба экземпляра Джону.  — А что, Тич не получает роялти? — Джон покосился на потемневшего лицом Чарльза, но не смог удержатся от вопроса, ставя подпись на контракте.  — Получает. Но, как говорят, делит на группу весьма грабительски, — Флинт тоже быстро посмотрел на Вейна. — Когда вы готовы начать запись?  — Эм… — Джон вздрогнул.  — Как мы будем писаться, мистер Флинт? — Элинор подошла к столу.  — Последовательно по инструменту, — ответил Флинт.  — Тогда можем начать сегодня. Палочки у меня с собой.  — А какие у вас проблемы? — Джеймс выпрямился и внимательно осмотрел «Сильвер».  — Мы их решим, — Чарльз поднялся, крепко сжав челюсть. — Что-то еще надо обсудить?  — График записи, — остро посмотрела на него Элинор.  — Со звукорежиссером, — кивнул Флинт. — Идемте, я вас познакомлю. Я хотел бы чтобы вы успели записаться до Рождества.  — Мы постараемся, — дипломатично заметила Элинор. Больше не оглядываясь на них Флинт вышел в коридор и к ужасу Джона вошел именно в ту самую комнату с японцем.  — Вот черт, — сдавленно выдохнул он.  — Мы еще с тобой поговорим, — недовольно прошипел Рэкхем подпихнув его вперед.  — Знакомьтесь, это Джоджи, — Флинт положил руку японцу на плечо. Тот с высочайшим неодобрением рассматривал группу. — Джоджи, это группа «Сильвер». Я хочу, чтобы до Рождества они записали трек, демку я тебе давал. Джоджи кивнул, скрестив руки на груди.  — Оставляю их в твоей власти, — усмехнулся в ус Флинт. — Удачи. Он вышел, закрыв за собой дверь.  — «Сильвер», — коротко произнес Джоджи. — Барабаны, бас, гитара, вокал.  — Ага, — кивнул Джон.  — Поехали, — Джоджи отвернулся к пульту.  — В смысле? — опешил Сильвер.  — Это был порядок записи, — сказала Элинор, скинула свою кожаную курточку и прошла через небольшую дверцу с боку в студию. Через темное стекло было видно, как она поправляет тарелки, осматривает установку, надевает наушники и садиться. Потом Элинор показала большой палец.  — Хорошо. Я вам дам демо в наушники? Или по метроному? — уточнил Джоджи.  — По метроному, — выбрала Элинор, вызвав приятное удивление у звукорежиссера.  — Вы можете уходить, — бросил остальным Джоджи.  — А график… — уточнил Джон осторожно.  — Сегодня барабаны. Завтра бас, послезавтра гитара и после-послезавтра вокал, — уточнил словно маленькому ребенку Джоджи.  — Ясно, — стушевался Джон.  — Я подожду Элинор, — Макс погладила Джона по плечу.  — Идем, — буркнул Вейн и первым вышел из комнаты.  — Он в бешенстве, — вздохнул Джек.  — Я вижу, — кивнул Джон. — Ладно… идем. Сцена 4. Звукозапись.  — Чарльз! — Джон с трудом поспевал за несущимся вперед гитаристом. Джек задержался на выходе со студии зацепившись языками с секретарем. — Да подожди ты! Ай! Протез попал на углубление в тротуаре, подвернулся и Джон полетел в раскисшую снежную кашу, ободрав ладони об асфальт.  — Мать твою, Джон! — Вейн все-таки вернулся на шум падения и помог ему подняться. — Какого хрена я с тобой нянчится должен постоянно! Не можешь держаться на ногах, возьми костыль. Джон дернулся, обидные слова глубоко уязвили.  — Извини, — он улыбнулся Чарльзу словно ничего не произошло. — Я не специально. Какого черта ты несешься, словно под тобой земля горит.  — Флинт — ублюдок, — мрачно рыкнул Чарльз. — И ты хорош. Если тебе интересно, мог бы меня спросить, а не сплетни этого козла слушать.  — Чарльз… — Джон вздохнул. — Это просто к слову пришлось.  — Это ни хера не просто! — вызверился Вейн, метнувшись из стороны в сторону.  — Хорошо. Это не просто. Но если ты мне не расскажешь, то я буду считать, что это просто сплетни, — максимально спокойно произнес Джон.  — Бля… — Чарльз зарылся рукой себе в волосы. — Поехали домой.  — Хорошо, — Сильвер осмотрел себя и как мог отряхнулся. Раненные ладони неприятно саднили, мокрые штаны раздражали кожу, а ушибленные колени ныли.  — Пошли на автобус, — махнул рукой Вейн. Джон подумал о своей ноге и со вздохом поковылял за Вейном. Тот шел нахохлившись, спрятав руки в карманы, а нос в воротник и обиженно молчал.  — Ты утром рассказывал про Флинта, — немного успокоившись начал он. — Тич… он был мне почти как отец. У меня тоже семья тех еще неудачников. Родного отца я не помню, а мать всегда пропадала на работах, что ее и сгубило. У нее не было образования, и мы жили в восточном Гарлеме. Это такой… стремный райончик. Чарльз пнул попавший под ногу комочек снега и тот разбился, разлетевшись по тротуару грязной лужей.  — Все что мне нравилось в детстве, это сбежав со школы взять гитару и тусить с ребятами за гаражами. Мы пробовали играть разное. Воображали себя крутыми рокерами. Мечтали о байках, девках и славе. Пили пиво и курили гаш. В старших классах меня начали звать выступать с разными ребятами. Мы таскались по жутким злачным местам. Играли где могли. На станциях, в переходах, на школьных вечерах, правда не долго. Чарльз хмыкнул, явно эти воспоминания его веселили.  — А однажды меня заметил Тич. И пригласил к себе на «подтанцовки». Это был 1990 год. Мне едва исполнилось восемнадцать и Тич… Он открыл для меня новый мир. Грабительские роялти, грязные сплетни, меня это совершенно не волновало. Тич дал мне соприкоснутся с действительно крутой музыкой. По меркам его группы я едва умел играть. Я сутками тренировался, чтобы хоть чуть-чуть достать до нужного уровня. У меня пальцы были в кровь разбиты, а менять струны и перенастраивать гитару я просто замучался… Чарльз вздохнул.  — Тич меня терпеливо учил всему, что, по его мнению, я должен был знать. И у меня получалось. Черт побери, правда получалось. У Тича была не очень сложная гитарная партия. Так что мне хватило года освоится. И еще одного — зазвездиться. А потом все кончилось в один момент. Чарльз сглотнул, и Джон неуверенно положил руку ему на плечо. Вейн дернулся, резко глянул, но на дне его глаз Сильвер успел увидеть благодарность за это участие.  — Как бы там ни было, но это Тич привел меня в мир большой музыки. И меня бесит, когда рассуждают о том, чего не знают, понимаешь?  — Думаю, понимаю, — кивнул Джон. — Тебя так задели слова Флинта?  — Флинт… просто пафосный мудак, — Чарльз дернул плечом и отвел взгляд.  — Да ладно тебе, Чарльз, — улыбнулся Джон. — Ну подумаешь пафосный засранец.  — Джон… просто поверь, Флинт ничего не знает об Эдварде Тиче, — вздохнул Чарльз. — Автобус.  — Отлично! А я уже думал, что умру сейчас, — выдохнул Джон, опасливо кося на мрачного друга. В голове Сильвера ворохом роились вопросы. Но Чарльз казался слишком взрывоопасным, а ссорится с ним Джону не хотелось. Вечерний автобус оказался забит едущими с работы офисными сотрудниками. Чарльз и Джон приткнулись в самом конце и замолчали. Джон то и дело бросал взгляды на замкнутое лицо Чарльза, но решил не лезть к нему в душу. Захочет — сам расскажет о том, что его так грызет. К тому времени когда они добрались до дома, Сильвер уже с трудом передвигал ноги. Боль пульсировала в колене, равномерными волнами прокатываясь вверх до мозга.  — Ложись-ка ты, — вздохнул Чарльз, ловя его под локоть.  — Ага… а ты? — Джон благодарно оперся на руку друга и тоскливо посмотрел на такую далекую кровать.  — А я займусь тремоло, — Чарльз потер переносицу. — Без гитары я не смогу играть.  — А ты точно…  — Джон, ложись. Это не первая ломаная гитара в моей жизни.  — Но эта твоя любимая, — тихо заметил Джон.  — Да. Эту мне подарил Тич. Но это гитара. Ничего нового в ней нет.  — Хорошо… долго не сиди, — Сильвер сцепил зубы и прошел в комнату, разделся и наконец рухнул на кровать.  — Держи, — Чарльз показался в дверях с дымящейся чашкой.  — Что это?  — Чай. Ты замерз как я вижу.  — Спасибо, — смутился Джон.  — Не за что. Вейн повернулся и уже в дверях добавил:  — Прости за костыль. Я не подумав.  — Все в порядке — искренне улыбнулся Джон, грея руки об чашку. Когда Чарльз наконец ушел, Сильвер отставил чай в сторону и с тихим шипением отстегнул протез. Натруженная культя выглядела плохо, кожа покраснела, местами образовались водянистые мозоли. Вокруг разбитой коленки наливался синяк. Джон со вздохом осмотрел протез и тихо выругался. На чашке образовалась небольшая трещина. Он осторожно спрятал металлическую ногу и закрыл ладонями лицо, падая в одеяла. Сломанный протез означал кучу трат и проблем, на которые сейчас не было времени и денег. «Впрочем, — подумал Джон, — нет такой проблемы, которую не решит кусочек скотча». Весь следующий день они провели дома. Тремоло у Чарльза упрямо не чинилось. Вейн ругался, бегал в магазин и куда-то на свои «гитарные помойки». Что это такое Джон понятия не имел, но судя по сложному лицу друга, догадывался что ничего хорошего. К вечеру кухня окончательно превратилась в ремонтную мастерскую. Джон притулился в уголке на табуретке и потягивая пиво наблюдал как Чарльз, высунув кончик языка от усердия паяет какие-то контакты. Вокруг были разложены все три его гитары в полуразобранном виде, но кажется результата это не дало.  — Может стоило обратиться за помощью? — осторожно подал голос Джон.  — Я сам могу собрать гитару, — буркнул Вейн. — К тому же Дженни не любит чужих рук.  — Дженни?  — Моя гитара, — поправился Чарльз, смутившись.  — У твоей гитары есть имя?  — Что тебя в этом удивляет? Это же не абы что, это гитара! Вейн нахохлился и промахнулся паяльником мимо провода, выдав многословную тираду, приличными в которой были только предлоги.  — Ты сегодня спать-то собираешься? Вчера ты так и не лег, — заметил Джон, через некоторое время, когда Чарльз немного остыл.  — Джон, мать твою, — Чарльз отложил инструмент и зевнул. — Я должен закончить.  — Чарльз… давай посмотрим трезво, — Джон отставил пиво в сторону. — Ты не успеешь ее починить до завтра. И даже если ты ее соберешь, ты сам с утра разорялся что клею нужно сохнуть больше трех суток, тогда это не скажется на звуке. А если твоя Дженни будет плохо звучать в студии… в общем, может пора искать у кого одолжить.  — Нет! — рыкнул Чарльз.  — Чарльз… у нас сроки.  — Джон. Иди на хуй.  — Флинт нас вышвырнет. И не будет ни записи. Ничего. Вейн выдал невразумительное, злобное рычание.  — Ладно. Пойду закажу пиццу и энергетиков, — вздохнул Джон и потянулся к телефону.  — Первая разумная мысль, — проворчал Чарльз. Энергетиков хватило до трех ночи. В полчетвертого у Чарльза выпал паяльник из рук, похерив всю проделанную до этого работу и Вейну пришлось признать, что Джон был прав. Дженни требовала куда больше времени и внимания, чем у него было. Выключив приборы и доев последний кусок остывшей пиццы, Чарльз направился в комнату. Джон ушел спасть еще два часа назад и теперь сладко сопел, развалившись поперек лежбища. Одеяло сползло ему на бедра, любимая растянутая футболка с принтом «Парусов» задралась до груди обнажая трогательно-белое пузо. У Чарльза аж руки зачесались, написать что-нибудь на нежной коже. Однако сил не осталось даже на пакости, поэтому он просто отодвинул Сильвера в сторону и отрубился, не донеся голову до подушки. В четыре часа дня их разбудила яростная трель телефона.  — Какого хера… — Вейн потер лицо. — Слезь с меня…  — М? — пробормотал сонно Джон, скатываясь в сторону. Телефон снова разорвался мерзким звуком.  — Да иду я, иду, — выдавил Чарльз, мучительно выбираясь из кровати. Однако аппарат заткнулся до того как он снял трубку. Вздохнув и выругавшись, Чарльз принялся заваривать кофе. — Ты придумал что-нибудь с гитарой? — Джон поставил пустую чашку на стол.  — Да. У меня есть Даф.  — Это… какая?  — Это моя самая первая, — Чарльз вздохнул.  — Которая не держит строй?  — Все она держит. Просто…  — А почему не репетиционная? — удивился Джон.  — Потому что я вчера пытался собрать из Дженни и Элис гибрид, но получился мутант, — вздохнул Чарльз. — Сука, Хаунд.  — Ясно. Я еду с тобой на студию, — Джон вздохнул.  — Боишься, что я облажаюсь? — нахмурился Вейн.  — Нет, хочу посмотреть, как происходит запись. В прошлый раз не получилось задержатся…  — А чего вчера не поехал?  — Хотел с тобой посидеть.  — Значит не доверяешь, — Чарльз отвернулся, чувствуя, как кольнула внутри обида.  — Нет, — что-то в голосе Джона прозвучало такое, что заставило на него посмотреть. — Нога болела.  — Нога? — не понял Чарльз.  — Да, — Джон невольно потер бедро покалеченной ноги, и Чарльз вдруг сразу вспомнил, как он позавчера упал.  — Бля, Джон, почему ты не сказал?  — Да какая разница, — отмахнулся Сильвер. — Ну поболело чуть-чуть и перестало. Я же не девка из-за каждого синяка ныть. Просто решил посидеть дома.  — Джон. Что, мать твою, случилось? Давай, выкладывай. Ты не тот человек, который будет сидеть дома, потому что нога немного болит, — Чарльз нахмурился, скрестив руки. Шестое чувство остро орало о беде. Джон отвел глаза, как-то сгорбился, словно собрался отмолчатся.  — Я выбил чашку протеза, — наконец сказал он.  — Что? — не понял Вейн.  — Неудачно упал на колено, сместил культю и натер ногу. Поэтому вчера не смог одеть протез и сидел дома. Это все ерунда, Чарльз.  — Это звучит как лапша на мои уши. Джон, мать твою, может тебе уже пора начать мне доверять? Джон посмотрел на него мрачно исподлобья.  — Ну в общем твоя гитара не единственное, чему нужен ремонт.  — Ты сломал протез?!  — Нет. Не сломал. Просто повредил. Немного. На нем еще можно ходить… но нужно искать замену, — Сильвер вздохнул.  — Бля… ну так давай заменим его.  — Самый простой протез стоит восемь тысяч баксов, — тихо и монотонно заявил Джон, и Чарльз вдруг понял, что сидит на табуретке. — Это немного больше чем у нас с тобой есть. А очередь на социальную поддержку инвалидов ждать примерно до июля.  — Сейчас декабрь.  — Ага. И я о том же. Так что будет здорово, если у нас есть скотч. Проложим скол скотчем и можно будет ходить.  — Мне это ни хрена не нравится, — нахмурился Чарльз.  — У нас не так много вариантов. Да брось. Все можно починить скотчем.  — Ногу твою скотчем не починишь.  — Давай о ноге я буду думать сам, а?  — Ну смотри, — Чарльз покачал головой. — Ладно, давай клеить твой протез и ехать на студию. Собирайся. — Хорошо, — Джон улыбнулся и ушел в комнату. Чарльз прихватил изоленту и ножницы и последовал за ним.  — Видишь, — Джон навис над плечом. Чарльз медленно крутил протез, рассматривая трещину.  — Джон… скотч это не починит, — с сомнением высказал свою мысль Вейн, проведя пальцем по острому пластиковому краю. — Это хорошо бы запаять… но я не уверен, что у нас получится ровно спаять пластик.  — Поэтому я и предлагаю его заклеить. Ну же, Чарльз. Ехать надо.  — Ладно, — Чарльз мотнул головой. — Но я не обещаю, что это будет держаться. После записи съезжу на работу, поспрашиваю мужиков, может кто что придумает.  — Хорошо. В итоге, пока они возились со сборами наступил вечер. Студия встретила их сонной тишиной и крайне недовольным Джоджи. Он сидел в своей комнатке, закинув ногу на ногу и перелистывал страницы толстой книги какого-то средневекового японского автора. По крайней мере именно такой вывод сделал Джон из обложки.  — Простите, — пробормотал Сильвер. Ему казалось, что Джоджи сейчас его нашинкует чем-нибудь, как в дешевых боевиках с Джеки Чаном.  — Пробки, — невозмутимо сообщил Чарльз, уверенно подошел к дивану, открыл кофр и вытащил гитару.  — Вы собираетесь писаться на этом? — неожиданно подал голос Джоджи.  — Да, — тут же ощерился Вейн. — Нормальная гитара. Джоджи поджал губы, но ничего говорить не стал, однако его неодобрение было почти физически ощутимо. Чарльз, недоверчиво косясь ушел в студию.  — Катастрофа, — прокомментировал его приготовления Джоджи, передвигая колки. — Слушай. Джон сглотнул и осторожно сел рядом, взяв протянутые наушники. Чарльз улыбнулся ему из-за стекла и первый раз на пробу прошелся по струнам начиная настройку. Сильвер прикусил губу и скосился на звукорежессера. Тот сидел, скрестив руки, невозмутимо неодобряющий игру Вейна. И Джону казалось, что он понимает. Музыка Чарльза звучала совсем не так как на концерте. Прошедший через аудиосистемы звук был… грязный. В нем отчетливо звучал металлический шум и треск, которого до этого Джон не слышал.  — Будем писать пробу? Вопрос Джоджи заставил Джона вздрогнуть. Японец снова смотрел прямо на него и ждал ответа. А Джону мучительно хотелось спрятаться от него за диваном.  — Д-да, — кивнул он. Джоджи поджал губы.  — Концертную гитару Чарльза сломали пару дней назад наши недруги. И ни починить ее, ни найти замену мы не успели. Мне жаль. Но это правда все что есть, — Джон развел руками. — Но ведь это тоже музыка… Джоджи снова тяжело на него посмотрел. Потом покачал головой.  — Даю звук, — проронил он в микрофон. Чарльз кивнул ему, поправил наушники и прикрыл глаза, настраиваясь на работу. Первую дорожку забраковал Джоджи. Просто молча перемотав пленку и сказав Вейну писать второй дубль. Второй прогон не понравился Чарльзу. К третьему, Джон въехал в принцип работы и еще шесть попыток уже сам просил переписывать. Спустя час Джоджи объявил перерыв. Чарльз вышел из студии мрачный и злой. Джон попытался было открыть рот, наткнулся на его взгляд и промолчал.  — Блядский Хаунд! — Вейн упал на диван.  — Слушай… ну с двадцатого раза получится, — Джон сел рядом.  — Она не строит, — мрачно заключил Чарльз. — Джон, это полный пиздец. Серьезно.  — Чарльз, давай просто сделаем запись. Так как получается.  — Хуево получается, — вздохнул Чарльз.  — Совершенно точно, — Джоджи неслышно, словно ниндзя, вернулся обратно. В руках он держал блестящий сине-серебристый «Лес Пол». — Вот. На этом должно звучать лучше.  — Что это?  — Чья это? — одновременно с Джоном спросил Чарльз.  — Местная, — коротко ответил Джоджи, вручая гитару Вейну. — Пробуй.  — Эй. Мне важно знать, что это…  — Местная. Для идиотов без своего инструмента, — отрезал Джоджи садясь за пульт. Чарльз возмущенно вскинулся, но Джон успел схватить его за руку и умоляюще посмотрел. Вот только сорвать запись из-за ругани не хватало. Чарли скрипнул зубами, испепелил его взглядом и ушел в студию.  — Почему ты сразу не сказал, что у студии есть свои инструменты, — поинтересовался Джон, присаживаясь к Джоджи. Тот коротко скосился и усмехнулся, давая своим видом понять, как он относится к идиотам.  — Блин. Если тебе так тошно с нами работать, зачем ты согласился? — возмутился Джон. Отношение японца здорово задевало.  — Флинт, — коротко ответил Джоджи.  — Ну и что. Наверняка ты не единственный звукорежессер на студии, — фыркнул Сильвер.  — Я лучший, — просто ответил тот, надевая наушники. Джон последовал его примеру, стараясь смирить уязвленное самолюбие. Но стоило в наушниках зазвучать музыке — обида исчезла сама. «Лес Пол» определенно звучал значительно лучше. По крайней мере не хуже концертной гитары. Правда для идеального варианта им все равно потребовалось почти полтора часа проб. Когда Чарльз вышел из студии, он выглядел словно после пятикилометровой пробежки. Вроде бы еще не совсем устал, но успел взмокнуть. Джон ему радостно улыбнулся.  — Голос завтра? Джону показалось, что в вопросе Джоджи звучит подвох.  — Если вам так удобно, — Джон прикусил губу. — Но в общем-то я тут. Голос при мне. Это же недолго? Джоджи скептично посмотрел на него и качнул головой в сторону студии. Джон согласно кивнул, чувствуя, как сердце проваливается в желудок. Сзади его ободряюще хлопнул Чарльз. С трудом подавив внутреннюю дрожь, Джон вошел в комнатку за стеклом. Там было очень тихо и тепло. В воздухе пахло деревом и тканью. Тускло блестели обводы барабанной установки. Со всех углов торчали мониторы и колонки. В центре стоял большой микрофон, рядом с ним на подставке висели огромные наушники. Джон подошел к стойке, чувствуя непонятную робость и предвкушение. Словно сейчас он готовился перешагнуть еще один невидимый порог. Оказаться в незнакомом для себя мире. Мире студийной записи. Тугие, покрытые мягкой кожей наушники обхватили голову, крепко прижавшись к ушам.  — Ты раньше писался? Видел, как пишется голос? Звук голоса Джоджи в наушниках заставил его вздрогнуть. Звукорежиссёр сидел со своим маленьким микрофоном и терпеливо ждал ответ. Рядом с ним сел Чарльз и незаметно показал большой палец. Джон улыбнулся и покачал головой.  — Ясно, — вздохнул Джоджи. — Подойди к микрофону. Встань удобно. Я дам в наушники музыку. Один раз слушаешь. На второй пишем. Все понял?  — Да.  — Хорошо. Музыка. Джоджи нажал кнопку и трек полился Джону прямо в уши. Музыка звучала неожиданно по-новому. Такая знакомая и незнакомая одновременно, она захватила, проникла прямо в сердце и всколыхнула мысли. Джон словно вернулся в тот день в больницу. Снова почувствовал накатывающее отчаяние и болезненный холод одиночества.  — Джон. Джон, мы пишемся? Голос Джоджи проник к нему словно сквозь вату.  — А да. Да, — пробормотал Джон вслушиваясь в музыку и не понимая какая это часть песни. Звуковик покачал головой и остановил запись.  — Джон, соберись. Музыка.  — Да. Сильвер глубоко вздохнул, вслушался во вступление и запел. Где-то на середине куплета он посмотрел на Чарльза и Джоджи и осекся. На лице Чарльза отчетливо отразилось крайнее удивление.  — Стоп. Джон… — Джоджи покачал головой. — Послушай. Он нажал пару кнопок и Джон услышал собственный голос — скачущий, дрожащий и попадающий мимо нот.  — Попробуем еще раз, — терпеливо повторил японец. — Музыка. Пишем. Но Джона настолько потряс записанный на пленку вокал, что он опоздал на вступлении и запутался в собственных словах. Джоджи вздохнул. Выключил запись. Дождался пока Джона перестанет колотить и снова включил музыку, но снова все пошло прахом. Джон чувствовал, как давиться словами, как горло сжимается и не дает ему петь.  — Так стоп, — Джоджи снова прервал запись. — Выходи.  — Нет. Я могу. Подождите… — Джон почувствовал, как его накрывает истерикой. Впервые в жизни у него не получалось то, что он считал собственным даром.  — Выходи, — раздраженно повторил Джоджи.  — Нет! Японец посмотрел на Вейна и тот послушно поднялся. Джон видел, как он скрылся сбоку окна, потом открылась дверь. Чарльз очень медленно к нему подошел и осторожно стащил наушники руками Джона. Тот их так и не выпустил.  — Джон, Джоджи прав. У тебя вряд ли сегодня получится записать. Пойдем домой. Ты выспишься и придешь сюда завтра с новыми силами. Ок?  — Я могу записать! — отчаянно возразил Джон и с удивлением услышал в своем голосе слезы.  — Ты переволновался, поэтому у тебя скачет голос. Идем. Чарльз настойчиво выволок его из студии. Джоджи смотрел на них внимательно, но не зло.  — Твой гитарист прав, — подтвердил он. — У студийного звучания другая специфика. Многих вокалистов это сбивает. Поэтому начинающие группы пишутся толпой. Но у вас другой случай. Мистер Флинт хочет качественную запись. Лучшее качество получается путем наложения отдельных дорожек. Приходите завтра. Джоджи отвернулся к пульту, потеряв к ним всякий интерес. Джон продолжал стоять истуканом, чувствуя жуткое опустошение внутри. Чарльз быстро собрался, натянул на него куртку и словно маленького вывел на улицу.  — Я не смог спеть песню, — выдавил Джон, чувствуя, как дрожат руки. Чарльз посмотрел на него, осторожно сжал его руку в своей.  — Забей. У меня тоже не с первого раза получилось.  — Но получилось же.  — Джон. Ну ты не господь бог, чтоб у тебя все сразу получалось. Завтра получится. Ты главное не думай, что ты в студии. Представь что ты в зале. Что перед тобой толпа и она тебя хочет. И все пойдет.  — Ты уверен?  — Да. Сейчас третий час ночи. Тебе уже давно пора спать, — Чарльз улыбнулся ему.  — Хорошо, — Джон вздохнул, чувствуя, как успокаивается. Правую руку грела ладонь Чарльза и это неожиданно показалось очень важным. Вокруг суетился Манхэттен, бурлящий своей ночной жизнью. А они ехали домой. И это чувство — возвращение домой — вдруг накрыло Джона целиком. Он сидел рядом с Вейном, смотрел в окно автобуса и перебирал свою недолгую жизнь, понимая, что никогда раньше он не чувствовал этого «домой».  — У меня обязательно все получится, — пообещал он тихо сам себе.  — Ага, — сонно отозвался Вейн. И Джона пронзило осознание что он больше не один.  — Чарльз…  — А?  — А у тебя есть блокнотик и ручка?  — Зачем тебе? — Вейн моргнул, неохотно вырываясь из дремы.  — Я песню придумал. Надо записать пока не забыл, — виновато улыбнулся Джон.  — Блин… — Чарльз вздохнул и полез обшаривать кофр. В боковом кармане его нашелся куцый обтрепанный блокнот и огрызок карандаша. Джон выхватил их и яростно погрузился в творчество. Так что Чарльзу пришлось силком вытаскивать его из автобуса и тащить домой. Но песня ложилась на бумагу строчка за строчкой, и Джон уже слышал ее мотив.  — Напишешь музыку? — он сунул Чарльзу исписанный листок уже когда они вошли в прихожую.  — Что? — Вейн уставился на творение Джона.  — Музыку.  — Джон, я даже прочитать не могу, что ты тут нашкрябал, — фыркнул Вейн. Джон посмотрел на него и неожиданно весело рассмеялся, освобождаясь от страхов и сомнений, посеянных записью в студии. Сцена 5. Урок вокала.  — Мистер Флинт, — невозмутимый Джоджи поймал его у лифта. Джеймс как раз собирался закончить на сегодня с музыкой и работой и ехать в особняк. Миранда успела раз пять сбросить на пейджер, что нашла новую чудесную булочную и кондитерскую, и их ждет сладкий ужин. Не то чтобы Джеймса привлекали сладости, тренер в зале заявил ему, что если он хочет результатов то придется садиться на диету, но и расстраивать любимую женщину не хотелось. Впрочем, суровое лицо Джоджи обещало проблемы и расстройства не только для Миранды.  — Да?  — Я не думаю, что вы получите запись к Рождеству.  — Какую запись?  — Группа «Сильвер». Вы хотели трек к Рождеству. Это невозможно, — послушно пояснил Джоджи, не двигаясь с места. Флинт мысленно проклял японский менталитет, который превращал общение с Джоджи в причудливую игру в самурая и сегуна. И если бы тот не был таким талантливым звукорежиссером, Джеймс уволил бы его еще лет пять назад.  — Что значит невозможно?  — Их вокалист не умеет петь, — Джоджи пожал плечами.  — Так сделай с этим что-нибудь, — фыркнул Джеймс.  — Я звукорежиссер. Я не учу людей петь и играть на инструментах, — педантично уточнил он.  — Погоди. Что значит он не умеет петь? Я сам слышал, как он поет.  — Может быть, — согласился Джоджи. — Но это невозможно положить в хороший трек.  — Что ты паришь мне мозги? — Джеймс начал злится.  — Пойдемте.  — Хорошо. Джеймс раздраженно перекинул пальто на другую руку и пошел за Джоджи, слишком хорошо зная, что проще согласится и потратить пять минут на то что он хочет показать, чем долго и муторно ругаться с японцем. Джоджи привел его в студию. Сел за пульт и протянул Джеймсу наушники. Флинт послушно нахлобучил их на голову, и звуковик включил ему вчерашнюю запись вокала Сильвера.  — Что это? — Джеймс сорвал наушники.  — Их вокалист.  — Мать твою… это не может быть их вокалист! Это дерьмо какое-то!  — Это их вокалист. У меня еще четыре записи. Разной степени отвратительности.  — Боже…  — Я не смогу его записать до рождества с такими данными.  — Мать… Джоджи, он может петь. Понимаешь?  — Конечно, — Джоджи кивнул. — Я слышал демо. Он боится студии и микрофона.  — И что? Страх микрофона лечится.  — Его группа не может ему помочь. Они не имеют опыта записи. Я могу переписать их всех сразу.  — Нет. Это не то…  — Тогда кто-то должен научить их вокалиста петь в студии, — Джоджи посмотрел на него в упор.  — Ты мне предлагаешь этим заняться?!  — Мистер Флинт, мне все равно кто этим займется. Я вам обозначил проблему. Их невозможно записать в такой сжатый срок. Вряд ли сегодня их вокалист добьется какого-то серьезного прогресса. Я думаю нам потребуется пара недель.  — Твою мать…  — Мистер Флинт.  — Ок. Я понял. Когда эти неудачники придут?  — Вчера пришли к одиннадцати, — Джоджи пожал плечами.  — Сейчас десять тридцать… Хорошо. Я посмотрю, что у вас за проблема и что с этим можно сделать. Джеймс раздраженно бросил пальто на диван и ушел делать себе кофе и писать Миранде что ночные посиделки отменяются. Вечер обещал стать долгим. Кофе-машина, пожужжав внутренностями, нацедила в чашку ароматной черной жидкости. Джеймс обхватил ее руками, медленно вдохнул запах и сделал несколько глотков. Подошел к окну, отодвинул штору и посмотрел на усеянную огнями улицу. Нью-Йорк жил в своем безумном темпе: летели машины вверх по улице, сияли переливами неоновые вывески, в доме напротив зажглись окна. Флинт чуть усмехнулся в усы, наблюдая как парочка в окне через улицу страстно мириться после очередного скандала. Это двое поселились напротив лет пять назад и до сих пор страстно выясняли отношения. Джеймс периодически наблюдал их ссоры. Однажды видел, как девушка выкинула вещи мужчины из окна и соседям пришлось вызвать пожарных, чтобы те сняли застрявшие на фонарных столбах красные трусы. И все же, несмотря на это, они снова были вместе и яростно мирились на подоконнике. Флинт отвел глаза. Смотреть на чужое счастье было горько и стыдно, словно он подглядывает. Джеймс задернул шторы и сел за стол. Мельком глянул на часы, вытащил утреннюю газету, до которой так и не дошли руки и развернул, погружаясь в чтение. От чтения его отвлек пейджер, высветивший сообщение от Миранды: «Ну как дела? Еще не все?» Джеймс глянул на часы и мысленно выругался. Стрелки стояли на полуночи. Подхватившись с кресла, он стремительно преодолел коридор и вошел в комнату к Джоджи. Звукорежиссер и гитарист «Сильвер» сидели за пультом. Джеймс прикусил губу, подмечая в невозмутимости Джоджи отчетливое недовольство. Флинт перевел взгляд на студию. Вокалист группы схватился за стойку микрофона, как утопающий за круг, но та была слишком хлипкая. Парень был на взводе: развернутые и зажатые плечи просто бросались в глаза. Как и то, что ему банально не хватало дыхания на собственный текст. Голос срывался и скакал, а попытка интонировать оказалась настолько жалкой, что услышавший ее вокалист скис окончательно. Флинт прикусил губу, осознавая справедливость слов Джоджи. Сильвера трясло от каждой допущенной и услышанной ошибки, а его гитарист сидел как на иголках и явно не знал куда деться.  — Ладно, — вздохнул Флинт. — Валите. Я сам его запишу.  — Что? — дернулся Вейн резко оборачиваясь. Парень в студии проследил его движение и тоже увидел Джеймса. Задергался, свалил микрофон, попытался поймать, но вместо этого опрокинул табуретку и навернулся сам. Джоджи поморщился, втягивая голову в плечи.  — Отлично, — звукорежиссер тут же поднялся.  — Но ты принесешь мне кофе, — одернул его Джеймс.  — Хорошо. Идем, — бросил он Чарльзу.  — Я не оставлю здесь Джона одного!  — Вейн, — Флинт поморщился, направляясь к двери в студию. — Ты знаешь, что с ним нужно делать?  — Ну и что?  — А я знаю. Отвали, серьезно. Ты будешь ему мешать. Он у тебя и так похож на мышь-паникера, — хмыкнул Флинт.  — Я не уйду! — упрямо возмутился Вейн. Джеймс закатил глаза и вошел в студию.  — Привет, — поздоровался, закрывая за собой дверь. — Хватит дёргаться, как блоха на голой жопе. Сильвер замер, затравленно посмотрел на него снизу вверх, но жалкие попытки выпутаться из предметов мебели прекратил и сел.  — Здравствуйте. Я…  — Я вижу, — фыркнул Флинет, присаживаясь на корточки и снимая с ноги мальчишки обернувшийся петлей повод. Тот дернулся, словно его током ударили. Джеймс нахмурился: — Успокойся. Я не собираюсь тебя бить.  — Извините, — снова смутился мальчишка, быстро подбирая конечности. — Я не очень ловкий человек.  — Я это заметил, — хохотнул Джеймс некстати вспоминая как это недоразумение свалилось на него в клубе в первую их встречу. Сильвер робко улыбнулся в ответ. Джеймс мельком поразился тому, насколько у мальчишки яркая внешность. Черные кудрявые волосы и пронзительно-синие, даже в темной студии, глаза.  — В чем твоя проблема? — Джеймс поднял стойку, бегло проверяя что ей не нанесен ущерб. Затем табуретку и стойки для гитары.  — Я не знаю, — Джон отвел глаза.  — Давай. В кабинете ты был смелее, — фыркнул Флинт, деловито обходя студию и отодвигая лишние предметы к стене, чтобы было больше места. Заодно давая мальчишке привыкнуть к своему присутствию.  — Я правда не знаю, — Джон вздохнул. — Я умею петь, правда. Но тут что-то…  — Нет, парень, — Джеймс качнул головой. — Петь ты не умеешь. Серьезно. У тебя хороший голос, хороший слух и музыкальное чутье. Иными словами, у тебя есть талант. Но навыка, а пение это навык, у тебя нет. Ты не знаешь музыкальной теории и вряд ли тебе известно хотя бы одно упражнение для связок. Джеймс обернулся и пристально посмотрел на Сильвера. Тот прикусил губу и покачал головой.  — Как я и думал. Видишь какая фишка, то что помогает тебе на сцене — мешает тебе в тихой студии, — Джеймс убедился, что все убрал, повернулся к Джону и скрестил руки на груди.  — Почему? — тот нахмурился. — Потому что ты сам слышишь свою лажу. Джон поморщился, но спорить не стал, что Джеймс выделил как положительную черту.  — Следовательно, у тебя есть всего два пути, чтобы получить маломальский пристойный трек.  — Какие? — мальчишка поднял на него глаза.  — Первый: ты перестаешь замечать свои ошибки и тупо пишешься до упора. Второе: ты быстро придумываешь как перестать лажать.  — Я пока не смог ничего придумать, — Джон снова вздохнул и пожевал губами. — Я пытаюсь представить словно это просто концерт… но это сложно.  — Для начала, перестань паниковать. Тебя никто не убивает. И никто не ждет, что будет идеально с первого раза. Мне чтобы записать трек иногда требуется неделя. Идеальная запись с первого раза, как и идеальный оргазм бывают только в сказках. Так что реально, Джон, перестань трястись. Сильвер вздрогнул от звука своего имени и жадно посмотрел на Флинта. Джеймс мысленно поставил себе плюс.  — Во-первых, тебе должно быть комфортно в студии. Не знаю, как другие, а я терпеть не могу работать, когда мне кто-то или что-то мешает.  — Мне нормально, — Джон огляделся и явно удивился тому сколько вокруг него появилось места.  — Если тебе мешает чье-то оборудование — отодвинь его. Ты пишешься один. Тебе никто не будет указывать что тебе нужно, а что нет. Есть точка фокусировки аппаратуры, на ней стоит твой микрофон. Музыкального инструмента у тебя нет. Ну и нафига тогда теснится?  — Ну я… — Джон покосился на пульт и с удивлением увидел там только Чарльза, который мрачно сверлил взглядом их с Флинтом.  — Не обращай внимания, — фыркнул Джеймс. — Детский сад. Джоджи я отправил за кофе. Меня он тоже иногда нервирует, но он реально крутой профессионал и ему стоит доверять по части студийного звука. Если кто-то и может сделать из любого говна конфетку, то это Джоджи.  — Ясно, — отозвался Сильвер, который явно воспринял замечание на свой счет.  — Джоджи мой личный звукорежиссер. Последние два альбома «Парусов» сводил он. Так что цени, — Флинт улыбнулся в усы. Мальчишка вздрогнул и посмотрел растерянно. — Ладно, проехали. Со студией мы разобрались. Убираешь нафиг все лишние и чувствуешь себя свободно. Ты зажимаешься, стрессуешь и паникуешь. Все это сдавливает твою диафрагму, она не раскрывается — голосу не хватает объема и как результат ты не звучишь. Сам слышишь что не звучишь, паникуешь больше… Смысл ясен?  — Да, кажется, — Джон нахмурился и посмотрел на себя. — Я боюсь облажатся.  — И поэтому именно это и происходит, — Флинт кивнул. — Это нормально для новичков. Серьезно, студия — это не сцена, не круг друзей или единомышленников. Джеймс посмотрел на Сильвера и задумчиво продолжил.  — Знаешь, когда я только учился музыке, мне преподаватель сказал, что артисты глобально делятся на две большие категории. На тех, кому проще выступать на сцене, и тех кому проще писаться в студии. Мне всегда было проще в студии. Когда мне надо было выйти на первый концерт, со мной случилась натуральная истерика. Меня чуть не исключили за нее. А в студии мне отлично. Я могу делать что хочу, как хочу, когда хочу. Хоть в трусах могу писаться, если мне так надо. У Джоджи вообще есть целая коллекция моих идиотских дублей. Он все грозится ее продать когда-нибудь за большие деньги. Так вот, а вторая категория — те, кому проще петь со сцены. Они ловят настроение зала, питаются энергетикой людей. Им важно ее чувствовать, без этого они не видят смысла петь. Да? Джон завороженно кивнул.  — К чему я это все рассказываю, — Джеймс хмыкнул, подтянул табуретку и сел на нее. — Я не люблю концерты. Я терпеть не могу, когда на меня смотрят. Я боюсь, что они увидят во мне то, что я не хочу показывать. А ты, боишься остаться один на один с самим собой, Джон. Боишься увидеть себя таким какой ты есть, без всей этой сценической ерунды. И поэтому студия вызывает у тебя панику. Но на самом деле, мы никогда не бываем одни. Тебя слушают те, кто сидит за стеклом. Те, кто потом купит трек или альбом. Понимаешь?  — Да, понимаю… — протянул Джон.  — Отлично. Давай попробуем тебя записать сначала, как будто ты еще не пробовал. Ок?  — Хорошо, — Джон решительно выпрямился и потянулся за микрофон.  — Э нет. Стоп. Ты что, даже не распеваешься? — возмутился Джеймс.  — Распеваюсь, — смутился Джон.  — Ну так. Вперед.  — Распеваться?  — Да.  — Перед тобой?  — Ну да. Я твоя публика. Давай, порази меня, — Джеймс сверкнул улыбкой. Но вместо того чтобы приободрится, Сильвер отчетливо спал с лица. — Ок. Какие проблемы с распевкой?  — Нет проблем, я сейчас, — пробормотал Джон, не зная куда себя деть.  — Эй, придурок, — мягко позвал его Флинт. — Я собираюсь дать тебе частный урок вокала. Ты хоть представляешь сколько стоит мое время? Так что кончай стеснятся, и давай работать.  — Хорошо, — Джон зажмурился. — Я попробую. Правда. Джеймс закатил глаза и вздохнул.  — Я понял. Давай начнем с дыхания. А потом пробежимся по гаммам.  — Пробежимся по чему? — Сильвер распахнул глаза.  — По гаммам… — протянул Джеймс. — Ты не знаешь, что такое гамма? Джон отрицательно мотнул головой.  — А ноты? Снова то же.  — А… обалдеть, — выдавил Джеймс. Джон с самым виноватым видом молча ждал, пока он переварит.  — Ладно, — Флинт потер руками лицо. — Давай тогда просто с дыхания. Закрой глаза, выпрямись и глубоко вдохни. Почувствуй, как работают твои легкие. Сколько воздуха они впускают на вдохе и как медленно ты выдыхаешь. Потом попробуй вдохнуть не грудью, а животом. Потом чередуй живот и грудь и так, пока не успокоишься и не поймаешь дзен. Понял?  — Хорошо, — Джон кивнул, сосредоточился и начал старательно дышать. Джеймс, мысленно матерясь осторожно вышел из студии.  — Вы еще здесь? — проворчал он, глядя на Вейна и Джоджи.  — Кофе, — звукорежиссёр протянул чашку.  — Отлично. Он холодный, — возмутился Джеймс отпивая. Японец лишь выразительно поднял бровь. — Ладно. Хорошо, что вы здесь. Джоджи, где мой синтезатор?  — Нафига? — удивился Вейн  — В дальней студии, — отозвался Джоджи.  — Отлично. Его надо перетащить сюда, — Флинт отставил недопитый кофе и бросил быстрый взгляд на стекло. Джон дышал, медленно, размеренно и старательно. На его бледное лицо падали блики от лампочки и от этого выражения его казалось драматичным и вдохновенным.  — Хорошо, — вздохнул Джоджи.  — Пошли, — окликнул Флинт Вейна.  — Я?  — Да. Он тяжелый, так что ты тут как раз кстати придешься, — уже в дверях пояснил Флинт. Вейн неохотно пошел следом. Втроем они довольно быстро перетащили тяжелую стойку с синтезатором в студию.  — Что это? — Джон сбился с дыхания и открыл глаза с любопытством осматривая установку, которую сноровисто подключал Джоджи.  — Это синтезатор, а ты продолжай дышать, — Джеймс проверил устойчиво ли стоит инструмент. Вейн терся у двери, с тем же любопытством что и Сильвер следя за работой японца.  — Зачем? Ты же сказал, что мне не нужен инструмент, — Джон опасливо подошел.  — Тебе не нужен, — кивнул Флинт. — А мне нужен. Ладно, если ты надышался, смотри. Это называется октава. Он нажал две клавиши до.  — Октава, — повторил Джон.  — Точно. В ней всего семь нот, — Флинт внимательно посмотрел Сильверу в лицо. — Если бы твой гитарист мог показать тебе октаву на гитаре, не пришлось бы тащить инструмент, но я готов об заклад биться, что он тебе даже соль на грифе не нейдет.  — Найду, — надулся Вейн.  — Да ну? Сразу?  — Ну может не сразу, — он дернул плечом.  — Ладно, вали отсюда, жертва струнных, — фыркнул Флинт.  — Нахера ему ноты? — поинтересовался Вейн, не спеша оставлять Сильвера на растерзание.  — Все нормальные люди музыку пишут, играют и поют по нотам, — язвительно отозвался Джеймс. — А твой вокалист не то что своего диапазона не знает, даже дышать не умеет. Все, валите.  — Давай, Чарльз, — тихо попросил Джон, положив набычившемуся Вейну руку на плечо. — Раньше сядем, быстрее закончим.  — Смотри, — тихо ответил Вейн, но послушался.  — Я закажу пиццу, — мрачно вздохнул Джоджи.  — На меня тоже, — откликнулся Джеймс. — Дальше ноты. Джон сосредоточься. Объяснять дебилам примитивные азы я ненавижу чуть больше чем что-либо другое. До-ре-ми-фа-соль-ля-си-до. Это гамма. Ее можно петь, вслед за нотами понял?  — Ага… — растерянно отозвался Сильвер.  — Отлично. Сейчас я буду нажимать клавиши, а ты будешь петь ноту. Куда нажму — такую ноту и поешь. Ясно?  — Да. Джону потребовалось почти полчаса, чтобы запомнить названия и звучание отдельных нот и успевать за Джеймсом их спеть. Сначала он видимо стеснялся, но после того как Джеймс наорал на него в третий раз, обиженный Сильвер начал показывать какие-то более приемлемые результаты. С синтезатором распевка пошла бодрее. Увлекшись, Джеймс начал тестировать диапазон мальчишки, объяснив принцип соотнесения певческих голосов с октавами, и смысл понятия высокая и низкая нота. Результаты впечатляли. Флинт с трудом подавил желание погонять Сильвера по другим упражнениям и посмотреть, что еще он может хотя бы в теории.  — Совсем не плохо, — расщедрился он на похвалу, хлопнув уставшего Джона по плечу. — Теперь третье и последнее и я тебя отпущу писать трек.  — О боже, — пробормотал Джон.  — Расслабься. У тебя получится. Главное слова не перепутай. Так вот, микрофон.  — А с микрофоном то что не так? — простонал Джон.  — Все так. С разными микрофонами надо по-разному работать, — Джеймс посмотрел в лицо Сильверу и фыркнул. — Ладно, держишь вот так и поешь вот сюда. Песню помнишь?  — Помню.  — Сейчас Джоджи даст в наушники музыку. Первый раз слушаешь, второй пишешь.  — Я ее уже слушал.  — А теперь послушаешь по-новому. Подумаешь где какую фразу начнешь. Где как дышать будешь. Понял?  — Да, — Джон кивнул и посмотрел ему прямо в глаза. Джеймс замер, поймав этот прямой, пронзительный взгляд.  — Давай. Флинт встряхнул головой и поспешил из студии.  — Пицца, — Джоджи оторвался от книги и подтолкнул к Джеймсу коробку.  — Спасибо, — кивнул Флинт усаживаясь за пульт. Вейн перебрался на диван и судя по ровному дыханию давно дрых.  — Музыка, — звукорежиссер нажал кнопку и откинулся на спинку. — Совсем другое дело.  — Сколько я с ним просидел?  — Три часа.  — Сколько?  — Три часа.  — Ну просто слов нет.  — Посмотрим, — пожал плечами Джоджи. — Главное был ли в этом смысл.  — Был, — уверенно ответил Флинт, любуясь тем, насколько увереннее и свободнее Джон ведет себя. Сильвер прослушал песню, кивнул звукорежиссёру и, наконец, запел.  — О, — на диване дернулся Вейн. — Вы пишитесь?  — Ага, — Джеймс прикрыл глаза. Прогресс конечно был не большой, но Джон перестал зажиматься и голос зазвучал совсем по-другому.  — Офигеть, — вздохнул гитарист, протирая глаза и зевая.  — Еще пару раз запишем, — кивнул Джоджи Сильверу когда тот закончил.  — Хорошо, — кажется вокалист сам понял, что у него наконец получилось. Поэтому следующие три дорожки вышли даже лучше.  — Ну дальше вы справитесь, — Флинт зевнул и посмотрел на часы. Полчетвертого не вдохновляло на гостевые визиты. — Я поехал. Он похлопал Джоджи по плечу, махнул Джону и ушел к себе. После студии кабинет показался каким-то слишком тихим. Джеймс поморщился, зевнул и вызвал такси, не понимая, куда ему теперь ехать. Домой, в пустую квартиру не хотелось. Но и к Гамильтонам в четвертом часу утра заваливаться было невежливо. На пейджере светилось четыре непрочитанных сообщения от Миранды. Флинт посмотрел в окно, вспоминая давешнюю парочку, и сбросил их не читая.