Camomilla

***

      Вот уже около месяца Тэхен лежит в своей комнате на кровати и радует родителей лишь своим присутствием на завтраке и ужине. Он полностью ушел в себя и сейчас как будто сидит на дне океана под огромной толщей льда, из-под которого не выбраться, пока солнце не осветит его и не растопит лед. Но малыш Тэ и не сильно старается из него вырваться. Он игнорирует просьбы сходить в школу и пообщаться с друзьями или хотя бы ответить на телефонные звонки, которыми заполняется его комната каждый божий день. Кажется, у него уже около 150 пропущенных и минимум 100 из них от лучшего друга. Толстый лед не позволяет выплыть, удерживая на дне, а ледяная вода совсем не греет и не позволяет слышать, заполняя ушные раковины. С каждым днем цветочный мальчик все быстрее разучивается плавать и скоро он совсем не сможет выплыть. Эти слова от папы «ты бета, Тэ» ворвались и плотно осели на самом дне сознания и колят сердце с каждым днем все больше и сильнее, и шипы растут и в длину и в ширину, скоро сердечко не выдержит и разлетится на части. Такой пустоты и боли на душе он еще никогда не ощущал. И вроде бы, ты всего лишь бета, живи и радуйся, но нет, Ким с 3 лет ждал своего цветочного запаха. Он все 13 лет готовился морально и ни на шаг не отходил от любимых растений, активно поливая их, удобряя, хотя прекрасно знал, что диким ромашкам не нужна такая забота, они могут погибнуть. Но в итоге погиб цветок Тэ внутри. Его внутренняя дикая, прекрасная и нежная ромашка просто завяла от слишком тщательного ухода и на ее смену появились лишь сорняки, которые никто не хочет вырвать и позаботиться о нем, чтобы дикая, но нежная и милая ромашка расцвела вновь. И где же тот самый садовод, что сможет ухаживать и за дикими ромашками?       Раздается стук в дверь, что заставляет Тэ хоть немного подобраться к льду, чтобы расслышать, кто пришел. Потом он чувствует еле заметный аромат пряностей и понимает, что это его белобрысый друг, который так отчаянно старался дозвониться до него. Тут Ким вспоминает про браслет и что уже месяц не видел Пака, поэтому он переворачивается на другой бок и внимательно следит за тем, как светлая макушка осторожно выглядывает из-за нее. После уже появляется и весь Чимин, он прикрывает за собой дверь и подходит к кровати аккуратно ложась напротив Тэ, ведь знает, что друг не против, да и наглости Паку вполне хватает.       — Привет, Ромашка, — он лежит буквально в паре десятков сантиметров от друга и медленно поглаживает его по мягким прядкам волос. На его лице практически нет эмоций, отчего Киму сложно понять, что чувствует друг. От приятного прозвища начинает дико колоть сердце и теперь оно уже и не кажется любимым, ведь приносит боль. Прозрачные капли начинают медленно скатываться по щекам, падая на простыню и Пак не выдерживает, притягивает к себе друга со всей силы и успокаивающе поглаживает макушку блондинистых волос. — Тише, тише, все хорошо, я рядом, слышишь? Я помогу тебе выбраться, — младший плачет беззвучно и лишь медленно кивает, да и этого Паку хватает, чтобы почувствовать, а Тэ медленно уже старается пробить лед, но плохо выходит и от первой же боли на костяшках перестает, но протягивает руки и так же в ответ обнимает Чимина, такого теплого и родного.       Они лежали в обнимку еще какое-то время, может час или два, а то и больше. За эти долгие минуты каждый думал о своем. Впервые за последний месяц в голове Кима появились какие-то мысли, а не глубокая и темная пустота. Парень думал сначала о прошлом, о любимых цветах и любимой полянке; домике рядом с лесом, небольшом и деревянном, но таком уютном; вспоминал счастливого отца и папу, на лицах которых в последнее время лишь боль и отчаяние; думал о том, как же так вышло, что из омеги он стал бетой, никому не нужной бетой без запаха и истинного альфы.       Папа сидит на полу кухни, а сзади него любимый муж, крепко обнимает и утыкается носом в макушку и втягивает родной запах. Оба родителя широко и счастливо улыбаются, наблюдая за маленьким четырехлетним мальчишкой, который сидит так же на полу всего в полуметре от них и завороженно смотрит на обычные белые ромашки. Мальчишка сравнивает мысленно их с теми, что дикие и растут на полянке возле дома.       — Малыш, иди к нам, — просит папа и протягивает руки сыну, который счастливо несется в жаркие объятия.       — Тебе нравятся эти ромашки? — Продолжает он, смотря сынишке в глаза.       — Да, папа, они конечно очень красивые, но такие простые. Те, что растут на полянке нравятся больше. Они просто белые, а как будто особенные. — мечтательно и с блестящими глазками говорит блондин.       — Может они и простые, ТэТэ, поверь, они лучше. Да, простые, но в этом и есть их особенность. Она не ярко показана всем и не многие могут найти в обычных белых ромашках прекрасный цветок. А те ромашки в поле, они дикие, малыш, они привыкли выживать и пусть выглядят так интересно и красиво, на самом деле таких еще больше, чем белых.       — Но мне нравятся те, — дует губки мальчишка, пытаясь заставить папу поменять свое решение и перейти на его сторону в пользу диких цветов.       — Какой ты милый, Тэ, — хихикает папа, — ты тоже похож на ромашку, только на такую, — он показывает осторожно в сторону горшка с белыми ромашками, — ты похож на белую ромашку, хоть и иногда показываешь свою дикость в сторону лесных цветков. Никогда не будь диким, малыш, стремись быть обычной белой нежной и всеми неприметной ромашкой, ведь тогда найдется человек, который заметит твою красоту даже в простоте и будет любить и знать, что ты особенный. Ведь так и есть, ты у нас особенный мальчик. Очень ранимый. Запомни Тэтэ, — папа притягивает сына еще ближе и не моргая, и не отрываясь продолжает, — мы с папой всегда будем тебя защищать и не важного от кого. Только обещай всегда оставаться белой ромашкой.       — Обещаю папочка, — улыбается мальчишка и жмется к родителям еще сильнее.       Тэхен вспоминает еще много всяких обещаний и надежд пока все не доходит до зловещего вечера того дня рождения, после которого бета должен был расцвести еще больше и сильнее, а получилось наоборот.       Чимин не знает, что ему делать. Как вывести друга из депрессии и опять увидеть такую любимую квадратную улыбку. Омежка сегодня видел с какой надеждой на него смотрели родители друга, словно он его спасательный круг. И если это действительно так, то Чим сделает все, чтобы помочь. Конечно, Пак уже поговорил с родителя и знал, что его друг теперь Бета, но его это ни капельки не волновало, ведь это не важно и это все еще его любимый и цветочный друг ТэТэ, которому нужна помощь. Поэтому первым делом стоит заставить друга прогулять и прийти в школу на занятия.       — Ромашка, пошли подышим свежим воздухом. На улице хорошая погода для прогулки, — осторожно и тихо шепчет Пак, куда-то в район шеи и потом чувствует уверенный отрицательный кивок. — Ну, малыш, ты не можешь лежать тут вечно. Я буду рядом. Я помогу, идем прогуляемся, — Чим отстраняется и заглядывает в испуганные шоколадные глазки, что были жутко красными из-за слез. Он вытирает оставшуюся влагу с щек и с улыбкой говорит, такие нужные слова. — Я не брошу тебя, мы просто прогуляемся, хорошо? — теперь в ответ уже совсем неуверенный, но положительный кивок. После не долгих сборов друзья спустились вниз и Пак мельком заглянул на кухню, подмигнул родителям Тэ и тихо прошептал, — Все будет хорошо, — на что получил такие же быстрые и не совсем уверенные кивки, а после взял за руку Тэ, который боялся без него и шага ступить, и вышел из дома.       На улице и правда была хорошая погода, Ким заметил это. Он сильно жался к Чиму и слегка дрожал. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди, по коже бегали мурашки, а окружение пугало. Люди были такими спокойными и совсем не обращали внимания на странного загнанного мальчишку. Тэ видел, что не привлекает внимания людей, что все погружены и в свои более серьезные проблемы, поэтому через пол часа ходьбы он расслабился и даже на пару сантиметров отлип от друга, но руку не опускал. Вся ситуация вызывала улыбку на лице Чимина, он был рад, что друг наконец на улице, дышит свежим кислородом, а не лежит в душной комнате. К удивлению Пака, друг быстро расслабился, поняв, что всем на него плевать, но так даже лучше.       Они медленно прогуливались по улочкам парка и Чимин решил прервать странную тишину и начал рассказывать о школе, как там дела, о новых сплетнях, жаловался как же ему было одиноко и страшно без Тэ, но теперь-то он его точно не отпустит.       — Тэхен-а, пообещай мне, что завтра мы встретимся в школе, — просит друг и чуть крепче сжимает тонкие пальцы в своей маленькой ладошке.       — Я боюсь, Минни, боюсь меня не поймут, осудят и начнут обсуждать. Мне бы так не хотелось этого, — и тут Ким вспоминает вновь слова отца из детства «обещай всегда оставаться белой ромашкой…» и решает просто не привлекать внимания.       — Я буду рядом, я же говорил. Я буду ждать тебя возле самых ворот. Не бойся, я не дам тебя в обиду, ТэТэ, — он останавливается и обнимает младшего, укладывая подбородок ему на плечо, — Я не брошу, я помогу.       Тэхен ловит себя на мысли, что ему и самому надоело сидеть дома и убиваться. Так не могло продолжаться дальше, да и родители совсем расклеились. Ким думает, что поход в школу порадует любимых и, набравшись сил, выдает тихое «хорошо». Они продолжают путь; Чимин все так же продолжает рассказывать без умолку про школу, ведь за месяц произошло очень многое, Чимин покупает другу сладкую вату и мороженое, они кушают сладости и даже потерянный друг иногда успевает вставить словечко между репликой несмолкаемого Пака.       Возле самого дома Чимин останавливается и смотрит в глаза Тэ, продолжая счастливо улыбаться, всю дорогу он был счастлив, что вновь прогуливается с другом.       — ТэТэ, ты точно придешь завтра, — на всякий случай хочет удостоверится Пак.       — Да, Минни, ты только жди меня прямо возле ворот. Думаю, отец отвезет меня, — и вот наконец уголки губ мальчишки поднимаются и как-то легче становится обоим.       — Ты только помни, что я всегда с тобой, да? — Чимин поднимает потрепанный браслет с подвеской и слегка трясет в воздухе, а Ким ошарашено глядит на него. Ведь за все это время он совершенно забыл про подарок друга и отца. Тэ быстро поднимает левую руку и смотрит на красивый и все равно все такой же блестящий браслет из белого золота и маленькую серебряную подвеску, от которой улыбка лишь шире становится. Он бросается в объятия уютного друга и с легкостью вздыхает.       — Я всегда помню, что ты рядом, Минни, спасибо тебе, — он чувствует маленькие ладошки на спине и отчего-то становится еще спокойнее.       Наконец, оторвавшись друг от друга, они продолжают смотреть в глаза и держаться за руки, со стороны можно посчитать, что они пара, но они лишь самый лучшие друзья.       — Спокойной ночи, Ромашка, — мягко произносит Чим.       — Спокойной ночи, Минни, — с улыбкой говорит Тэ.       Тэхен счастливый, впервые за последнее время, возвращается домой, где на пороге его встречают ошарашенные родители. Они обнимают любимого сына и сами уже очень счастливы видеть его таким. Вновь на тонких губах улыбка, а в глазах еле заметные, но присутствуют искры. Может еще все наладится? Тэ просит отца завтра отвезти его в школу, на что тот с расширенными глаза кивает и радуется как мальчишка, что сын выбирается с того самого дня. Понемногу, но он старается, а это значит, что он его будет поддерживать и помогать.       Ким младший уходит в свою комнату, не переставая светиться и только после того, как он переодевается в пижамку, залезает под теплое одеяло и поворачивается к окну — понимает, что для того, чтобы выбраться ему всего лишь нужен был любимый и родной друг, светящийся и греющий своей теплотой и мягкостью. Которому хочется почему-то верить и даже если это не правда, Киму ничего больше не остается, как верить в ложь и надеяться на лучшее. В эту ночь он еще много и долго думает. Что-то переосмысливает. Даже решается чуть позже сменить имидж. Он думает об завтрашнем дне и пугается сильно, успевает надумать всего самого страшного, но потом вновь вспоминает друга, который точно не бросит, и пытается уснуть.

***

      И с этого момента все меняется. Тэхен просыпается рано утром в хорошем настроении и уже в диком предвкушении перед школой. Его там не было уже очень давно и, по рассказам Чимина, довольно много ребят интересовались причиной его отсутствия, на что Пак конечно же отвечал, что тот серьезно заболел. Хотя так и было. Депрессия достаточно серьезная болезнь и иногда ее сложно вылечить. Но Тэ сильно льстило, что не только младшие классы спрашивали о его самочувствии, но и старшие, хотя одним из старших был он сам. Особенно, когда Чимин сказал, что в основном это были популярные, и никогда не обращающие на Тэ внимания, альфы.       Глаза горели, а руки нещадно тряслись. Ким младший оделся по форме, впервые за последнее время, даже как-то не привычно, спустился и позавтракал, очень даже плотно, чем порадовал папу и с таким же энтузиазмом прыгнул к отцу в машину, что уже минут пять ждал его.       — Ну что, ТэТэ, ты точно готов? — ласково поинтересовался Джун, — не передумал еще?       — Нет, отец, поехали скорее, меня Чимин ждет, — он улыбнулся в ответ на добрые и милые ямочки на щечках отца и машина тронулась с места.       Всю дорогу до школы Намджун пытался разговаривать с сыном и поддержать его хоть как-то, отвлекая от волнения на разные отдаленные темы. Тэ охотно отвечал и замечал, что это помогает справится с небольшим волнением.       По приезду он быстро чмокнул отца в щеку, выслушал напутственную речь и, завидев светлую макушку друга, вышел из машины и направился к нему.       — Привет, Минни, — слегка улыбаясь сказал Тэ и крепко обнял друга.       — Привет, ТэТэ! Ты чего дрожишь? — взволнованно спросил тот.       — Я волнуюсь немного, — он сглотнул, а зрачки сильно расширились, когда он увидел толпы альф и омег у крыльца, что постоянно смотрели на Кима, — точнее я очень сильно боюсь, — честно признался бета.       — Не волнуйся ты так, — Чим обнял его за талию и начал успокаивающе поглаживать, — я же рядом, всегда буду с тобой. О! — резко вскрикнул тот, — у меня же для тебя есть хорошая новость, — тот расплылся просто в невероятно счастливой и сверкающей улыбке.       — Какая еще новость, — теперь он волновался еще больше.       — Сейчас узнаешь, — он потащил его к крыльцу школы.       Маленькие пухлые пальчики крепко сжали длинные и тонкие и с силой потащили ко входу. Тэ сразу почувствовал, что пара глаз, которые так пялились на него, стало в три раза больше, поэтому он поспешил быстрее за другом и сильно к нему прижался. Чимин тихонько хихикнул и продолжил тащить Кима в школу.       Когда самые трудные препятствия вроде крыльца, раздевалки, и огромного холла были преодолены, и двое оказались в своем родном классе, Тэ сел за свою парту и стал рассматривать все вокруг. Вроде ничего не изменилось. Все та же доска, все те же цветы, все те же шкафы и в них разные пробирки. Все, как всегда. Но Тэхен так давно тут не был, казалось бы, всего месяц, а как будто год прошел. Он посмотрел на свой старенький класс по- новому и понял, что соскучился. Но и дальше осматриваться ему не дал друг, который сидел перед ним и уже минут пять святился и ждал, пока на него обратят внимания.       — Что за сюрприз? — наконец спросил Тэ.       — Сейчас он придет, подожди, — Чим бросил взгляд на дверь и улыбнулся еще сильнее, когда оттуда показался невысокий брюнет.       — Кто он… — не успел спросить друг, как Чимин со всей силы замахал парню, и тот улыбнулся так мило, подойдя к Чимину, чмокнул того в губы и потом начал внимательно рассматривать друга Пака.       — Ромашка, знакомься, это Юнги. Он из старшей школы, в баскетбольной команде играет за нашу школу, — счастливо пролепетал тот.       Тэхен от удивления распахнул рот и уставился на Мина. Он долго его рассматривал как экспонат в музее, а потом перевел такие же ошарашенные глаза на Чима.       — Минни, только не говори, что вы…       — Да, мы встречаемся, — так же солнечно сказал тот и схватился за тонкие длинные пальцы своего парня. — ты не рад? — удивленно и с ноткой грусти спросил тот.       — Рад, — так же грустно ответил и опустил глаза на свои руки, которыми теребил края школьной рубашки. Чимин конечно заметил состояние друга, но решил поговорить с ним позже. Юнги конечно тоже не остался в стороне и немного злобно и взволнованно осмотрел друга своего парня.       — Что это с ним? — с почти не слышными нотками рыка в голосе сказал Юнги.       — Не знаю, потом поговорю с ним.       — Ладно, детка, я пошел, сейчас урок начнется, — Пак поднялся с места и тут же припал к губам альфы. Юнги ответил на недолгий поцелуй, отстранился и пошел на выход из кабинета. Как только брюнет пропал из виду, Чим тут же вернулся к другу и потрепал того за мягкие пряди волос.       — Что случилось, Тэ? Он тебе не нравится?       — Конечно нет! — даже слишком громко вскрикнул тот, поднимая взволнованный взгляд на друга. — Он же состоит в банде школы, что постоянно задирают всех невинных ребят. При чем их не волнует, омега это или альфа. Ты же знаешь, как эта команда побеждает в баскетболе?       — Ну, да. Они честно выигрывают, — с нотками сомнения ответил тот.       — Нет, Чим, они запугивают команду соперников! И как тебя угораздило с ним связаться? — зло спрашивает тот. Хотя он злился скорее всего прежде на себя, что пока его не было он не смог уберечь друга от такой ужасной ошибки и не смог противостоять этим отношениям.       — Но мы истинные, понимаешь? И мне не хотелось бы из-за этого потерять свою судьбу, Тэ!       — В-вы ч-что? — немного заикаясь спросил тот, — И с чего ты взял, что вы истинные?       — Меня тогда обижал один парень из их группы. Знаешь, у них там есть Чон Хосок, он сказал, что я очень сладкий и начал ко мне приставать и чуть не изнасиловал, и тогда пришел Юнги. Я не знаю как он почувствовал…

***

      Пустой коридор отражал негромкий цокот каблуков эхом по всему помещению. Парень в черной кожанке и с такими же черными волосами прохаживался вдоль кабинетов, прогуливая очередной урок и даже изредка пробегающие мимо учителя не могли ему перечить. Бледнокожий словно вампир альфа с шоколадными глазами, а если проще то Мин Юнги, главарь группировки в школе. Слишком пассивный и слишком злой. Его альфия аура за километр заставляла обходить стороной, а самые бесстрашные омеги наоборот кидались ему в ноги и старались понравиться. Но хладнокровный альфа не обращал на всех этих подстилок внимания или же отдавал на растерзание своим братьям альфам из группировки. Он слабо верил в истинность и не ждал ее встретить, ему просто хотелось рядом иметь хорошего омегу, у которого будет свое личное мнение и нормальный характер. Который сможет ему перечить и не будет его бояться. Но таковых пока не было. Ни одна омега не подходила под все пункты и это иногда дико бесило.       Подойдя к лестнице, Мин почувствовал странное сочетание ароматов. Один был такой знакомый и кажется это был хвойный, с нотками сырой земли запах — Хосок, ну сразу ясно. Второй был не знаком, но до боли приятный, какой-то сладкий и мягкий напоминающий собой смесь какой-то сладости, вроде зефирок с молоком. Похоже это был омега, но вот звуки плача Мину совсем не нравились. Он осторожно вышел на лестницу и медленно начал спускаться вниз.       На лестничном пролете он увидел очень интересную картину: Хосок прижимал к стене бедного, заплаканного и видимо уже не ждущего помощи, омегу. Но больше всего его взбесило то, что этого омегу он не отдавал на растерзание братьям. Блондин под альфой скулил и пытался брыкаться, но холодные пальцы не давали и шанса на побег. В глазах Юнги появился огонь и дикая злость, он зарычал, чем и привлек внимание своего друга.       — Хен, будь братом, свали. Видишь я развлекаюсь, — он все еще не отрывался от бедной омежки, который уже со всей болью смотрел на Мина и во взгляде его Юнги увидел мольбу и просьбу спасти.       — Хосок, а может это ты ответишь какого же хуя, ты первый с ним играешь? Я давал на это право? — последнее предложение он практически прорычал и уже начал ближе подходить к альфе, что никак не хотел отлипать от омеги.       — Он был слишком сладкий и я не смог сдержаться.       — Ну так если не хочешь в больницу, съебись нахуй, — перебил его брюнет.       Хосок что-то рычал в ответ и матерился всеми возможными словами на брата, но все же оторвался от блондина и бросив на Мина не добрый взгляд, злой и возбужденный свалил по лестнице вниз.       Омега заплакал еще сильнее и как только альфа отошел сразу же скатился вниз по стенке и обхватил маленькими пальчиками свои коленки, наблюдая за тем, как теперь и этот альфа будет над ним издеваться. Пока те двое пожирали друг друга глазами, Пак тихонечко рыдал и все пытался смириться со своей участью. Он понимал, что если ему так не повезло и он связался с кем-то из группировки, ему теперь покоя не дадут. Но почему запах исходящий от этого альфы, кажется кофе, такой горький, но такой приятный, успокаивал. И даже слезы вроде прекратились. Чим все так же сидел на полу уткнувшись лицом в коленки, пока не почувствовал, что запах стал еще ближе и сильнее, а на плечо легла сильная, но тонкая рука.       — Эй, парень, ты в порядке? — Спросил Юнги и слегка взволнованно посмотрел, но как только на него подняли взгляд, сделал холодное и безразличное лицо.       — П-пожалуйста, н-не надо, — протянул омежка, а Мин честно говоря, даже не понял, о чем он. Да и не хотел понимать. Он прямо говоря залип на это милое личико и распухшие и искусанные губы, что были в крови. Хосок прям как животное, серьезно, запугал такого милого омежку.       — Что не надо? — непонимающе спросил Юн и чуть сильнее сжал руку на плече омеги, а тот весь сжался от страха и не переставал всхлипывать. — А, да не бойся так, я не буду тебя трогать. Просто по- другому он бы не ушел. Пошли к Каю, у тебя кровь на губах и шее, — он взял его за маленькую ручку и поднялся, утягивая омегу за собой, — надо обработать.       Пак только кивнул в ответ и не отпуская холодной руки альфы пошел за ним. Вроде он такой весь ледяной, но почему-то Чимин чувствует себя защищенным рядом с ним. Поэтому он жмется ближе и даже иногда сам не замечает, как вдыхает приятный запах кофе. А Юнги уже скоро и самого сорвет, ведь крыша едет рядом с этим омегой так быстро, что не остановить. Он весь такой приятный. Сразу понятно, почему Хосок не хотел уходить. Накаченные бедра и сексуальный зад, обтянутый кожаными штанами, рельеф тела и такое милое и прекрасное лицо. Единственное, что не вписывается в эту картину, это маленькие пухлые пальчики. Но они смотрелись так прекрасно, и совсем не казались каким-то недостатком.       Уже внизу около кабинета Кая, Юнги увидел свои братьев, среди которых и был Хосок. Все разом обернулись на Мина, и глаза у всех тут же заблестели, а Чон сощурился и огрызнулся, что не осталось без внимания остальных. Они тут же пошептались и вмиг подошли к парочке, которая уже хотела зайти в нужный кабинет к врачу.       — Слушай, Хен, а мы считаем это несправедливо, — парень с мятными волосами оглядел остальных стоящим позади него альф, что давали ему больше уверенности говорить, — почему Чон игрался с этой милашкой, — он посмотрел на омегу позади Юнги, что еще сильнее сжал его руку и уже практически всем телом жался к альфе, который как ему казалось, должен его защитить, — а мы нет. Дай нам тоже…       — Нет, — резко и грубо прорычал Мин и сам потянул Пака ближе к себе, — этот омега мой, вам понятно? И больше никто не посмеет к нему притронуться, — он зло на всех посмотрел и поймал столько же разъяренных взглядов в ответ, но не обратил на это внимания и открыл дверь в кабинет врача, уволакивая омегу за собой.       — Кай, блять, ты где, — прорычал альфа и из проема в соседнее помещение появился привлекательный бета, на вид было понятно, что Юнги прервал его сон, — хватит спать, вот обработай, — он усадил омегу на кушетку, на что получил удивленный взгляд друга.       — Ну во-первых, я старше тебя на 6 лет, Юнги, прояви хоть немного уважения, а во-вторых, ты серьезно? Ты первый раз притаскиваешь мне омегу, которую растерзал, — сказал врач уже доставая нужные препараты для обработки.       — Давай без официальщины, а? И это не я, а ебаный Хосок, — он сел на мягкое кресло, где обычно сидит Кай и начал слегка раскачиваться, его часто это успокаивало, — и как он посмел, вот скажи? Это неуважение ко мне, ведь так? Надо будет его наказать.       — Так стоп, — прервал его врач, стоя рядом с омегой, что постоянно переводил взгляд с одного на другого, — не надо никого наказывать, а то этот опять ко мне припрется растерзанный и что я с ним буду делать? К тому же твои методы с каждым разом все жестче и жестче.       — Айщ, — послышалось тихое со стороны омеги, когда врач начал обрабатывать шею.       — Эй, ты поаккуратнее там, — буркнул Мин переведя взгляд на блондина, что чуть ли не плакал, зажмурив глаза от боли.       — Ты мне еще поуказывай тут, как надо, — возмутился старший, но все же стал обрабатывать чуть медленнее, — и чего ты за него вообще так переживаешь? — на этот вопрос и бета и омега повернулись к Мину.       — Потом поговорим, — он отвернулся и прикрыл глаза, слишком устал за сегодня. Еще и наказание теперь надо придумать для Хосока.       Спустя какое-то время, Юнги не засекал, его выдернул из сна врач говоря, что закончил.       — И перестань уже таскать ко мне своих людей, особенно тех, что не учатся в нашей школе.       — Ну он же учится, — Юнги встал с кресла и указал на Пака, — и перестань выпендриваться, это было то всего раз пять.       — Ага, раз пять. Двадцать пять не хочешь? — возмутился тот уходя обратно в соседнюю комнату, чтобы убрать все препараты обратно. — Ты слишком жестокий, умерь свой пыл, — уже вернувшись добавил тот.       — Ну если, блять, они не слушают, я что сделаю? Их около сотни, а я один и если что все ко мне бегут! И все проблемы их я решаю. Неужели так сложно выполнять простые правила. Я что так много требую? Всего лишь не трогать мое. — он посмотрел на Кая, а тот понимал, что начинает злить знакомого, поэтому решил сгладить и вернуться ко сну.       — Ладно, валите уже, я пошел спать, и я надеюсь, что в ближайшее время ко мне не придет полу- переломанный Хосок и весь в крови.       — О, ну надейся, — ухмыльнулся тот, взял Пака за руку, и они вышли из кабинета врача.       Его братья уже куда-то смылись, поэтому Юнги подвел Пака к ближайшему подоконнику и тот на него уселся своей привлекательной задницей. Мин расположил руки по обе стороны от коленок омеги и посмотрел тому в глаза.       — Зовут то тебя как? — как-то мягкой слишком, спросил альфа.       — Пак Чимин, — ответил тот и солнечно улыбнулся, его глаза вмиг превратились в щелочки, и он начал тихонько болтать ногами. Почему-то этому альфе хотелось раскрыться, к нему необъяснимо сильно тянуло как магнитом.       — Ясно, Чимин значит, я Юнги, но называй меня хен. И если будут проблемы можешь обращаться, хорошо? Боюсь, что теперь они от тебя не отстанут. Эти твари редко меня слушают, хоть и бояться, — на этих словах улыбка с лица блондина куда-то испарилась, а глаза округлились, — да ты не бойся так, — он успокаивающе погладил его по коленке и от этого вроде стало только хуже, но гораздо легче. — у тебя еще есть уроки сегодня?       — Нет, последний я прогулял, — грустно произнес Чим и опустил голову, вспоминая ужасные моменты.       — Пошли я подвезу тебя домой, — он вновь взял его пухлую ручку и отошел от подоконника, Чим спрыгнул, но руку не отпустил, на что старший лишь ухмыльнулся и потянул его ближе, а блондин и не был против, так он чувствовал себя под большей защитой.       Они спустились вниз на стоянку, где на своих байках уже сидела компашка Мина с другими омегами. Они обратили внимание на главного лишь когда тот подошел совсем близко. Всех резко передернуло от того, что Юнги до сих пор не кинул этого омегу, но никто не осмелился сказать ему и слова, и все продолжили страстно целоваться со своими парочками на одну ночь.       Мин взял шлем и уселся на байк. Одной ногой он убрал подножку, потом резким движением руки со второго раза его завел и повернулся к Паку, скромно стоящего рядом.       — Садись, — он жестом указал на место позади себя и Чим немного испугался, но помедлив все же сел и руками уперся назад, на что вызвал смешок у старшего. — Держись крепче, а то упадешь, — он нацепил шлем и еще пару раз порычал своим любимым монстром, чтобы призвать свою банду уже завести двигатели.       Было очень шумно и громко, пыльно и почти нечем дышать. Юнги прокрутил ручку на руле и сильно надавил на газ. Мотоцикл резко сорвался с места, оставляя позади стаю таких же рычащих машин, но те долго не думая рванули за главным. Чимин сильно перепугался и боялся упасть, поэтому намертво обвил руками талию старшему и носом уткнулся тому куда-то в шею. Так даже приятнее, ведь запах кофе успокаивал. Паку было очень страшно и чем быстрее разгонялся Юнги, тем сильнее была хватка на талии. Старший ловил какой-то кайф от этого, пугать омегу казалось интересным и забавным, поэтому он намеренно увеличивал скорость, пролетая одну улицу за другой и давая фору своей банде.       Через 15 минут Юнги остановился возле нужного дома и снял шлем. Через какие-то секунды и остальная банда остановилась рядом. Они тут же занялись своим делом и никого не волновало зачем они приехали сюда.        — Чимин, мы приехали, — спустя минуту после остановки все решил сказать Юнги, потому что Пак так и не отлипал.       — А да? — Мин тихо рассмеялся, — прости… — он отцепился. Юнги протянул ему руку и помог слезть. Чимин еще пару секунд неловко помялся лицезрея асфальт, но потом все-таки поднял глаза на старшего, — Спасибо что довез и что спас сегодня.       — Не за что, обращайся, — он слабо улыбнулся, но чтобы легко выдохнуть, Паку и этого хватило, поэтому он так же улыбнулся в ответ. — Ну иди, или хочешь еще что-то сказать? — Мин склонил голову вбок и поднял брови.       — А да, я пойду, — Чимин еще помялся с секунду осмысливая свои действия и стоит ли вообще, но потом решил, что стоит и сократил расстояние между ними до минимума впадая в теплые и такие сейчас нужные ему объятья. Юнги обнял в ответ и очень крепко прижал младшего к себе, уткнулся носом в шею и вдохнул такой приятный и сладкий запах, так же сделал и Чимин. В тот момент как-то и без слов они все поняли. Так спокойно и легко рядом друг с другом, но в то же время сердце рвется от каждого легкого прикосновения на части. В тот момент они поняли, что больше не смогут друг без друга, ведь не зря же придумали истинность. И если так судьба решила, почему бы и нет?