Aperture Asylum

Мужчина подошёл к столу, взял рядом стоящий стул, поставил его возле себя и сел. — Что ж, поговорим. Почему о тебе никто не узнал до сегодняшнего дня? Отчасти Квинси Шарпу было даже интересно, что может сказать эта психопатка, что она может вытворить. В его глазах играл страх за внучку вперемешку с явным азартом, ему хотелось заполучить Глэдос к себе в лечебницу. — Нет, ха-ха, обо мне никто не узнает, если я этого не захочу сама, — Глэдос отпила из чашки пару глотков чая. — Понятно? Да, я вырезала на коже убитых метку сердца, но это лишь символ, символ того, что им кое-чего не хватало, незаменимого кусочка головоломки человеческой судьбы — инстинкта самосохранения. Видите ли, увидев кого-то с ножом, нужно убегать, а не идти навстречу. — Всё это очень очень интересно, Глэдос, но сейчас я бы хотел поговорить о том… Но Глэдос перебила Шарпа. — Я говорю с тобой, а ты не слушаешь. Я рассержусь, как ты уже понял, подо мной есть кнопочная панель, рассчитанная точно на мой вес, встанет кто-то другой или уйду я — твоя внучка упадёт. Шарп заёрзал на стуле, мужчина не смотрел на собеседницу, он смотрел куда-то в сторону. Было ли это из-за страха перед янтарными глазами женщины или из-за известного правила не смотреть маньякам в глаза, никто не знал. — Я слушаю тебя, но я слышу болезненный бред маньяка-шизофреника, похищающего маленьких девочек! Глэдос засмеялась, звонко, громко, выпад директора лечебницы её рассмешил и развеселил. Теперь янтарь в глазах женщины загорелся ещё большим азартом, чем был у Квинси Шарпа. — Довольно глупый подход для переговорщика! Разве ты не должен убеждать меня, что я в безопасности, что я твоя подруга, стараться внушить мне чувство защищённости, чтобы я тебе доверилась? — Да, трудно следовать уставу, когда у тебя в лапах моя внучка. Глэдос вздохнула. — Ох, уставу? Что ты хочешь сейчас со мной сделать, а? Чтобы ты сделал со мной, скажем, лет эдак пять назад, мистер Шарп? — Глэдос снова отпила пару глотков чая. — Ты бы следовал уставу или сломал бы мне нос? Я многое о тебе знаю, газеты я читать умею, не волнуйся, ха-ха. А сейчас сидя со мной за этим столом, ты чувствуешь себя в безопасности? — У меня ужасное чувство. Хочется запереть тебя в своей лечебнице и чтобы ты гнила в камере до конца жизни. Глэдос допила свой чай, откинула книгу назад. От звука упавшего предмета Квинси вздрогнул, женщина, заметив это, усмехнулась. Она взяла пустую чашку и протянула её директору лечебницы. — Знаешь, мне нельзя вставать, налей-ка мне воды, пожалуйста. Я буду очень тебе признательна. Нехотя, с явным недоверием, мужчина взял белую чашку, встал и пошёл куда ему указала Глэдос, в сторону ящиков, которые находились возле северной стены склада. Наливая воду из пластиковой бутылки, Шарп обратил внимание на развешанные фотографии, которые находились сверху того ящика. На них была изображена семья Шарпов, на одной сам Квинси и его внучка, на другой сын Шарпа, на третьей его жена. Вернувшись с чашкой воды, он с громким криком поставил её на стол. — Какого чёрта там моя семья?! Ты следила за нами?! Отвечай мне! Глэдос в свою очередь не торопилась с ответом, взяв чашку она снова отпила пару глотков. Вздохнув, она улыбнулась. — Что ж, вас так просто вывести из себя, директор из вас никудышный. Да, я следила за вами, изучала, нужно же мне было понять, с кем я имею дело. Теория эволюции Дарвина, дорогой Квинси, созданная после веселого путешествия на Галапагосские острова, не подходит для этой проклятой планеты, прошу заметить, хах. Я верю в науку, всё, что сейчас происходит — эксперимент. Трудно оставаться спокойным, когда твоя внучка на экране монитора. — Да что тебе нужно?! Я не могу дать тебе то, если я не знаю, что это. — Я сказала, что это, просто помни правила испытания. Квинси ударил кулаком по столу и резко встал, отчего стул, на котором он сидел, упал на пол с громким звуком. — Ты хотела поговорить, поиграть, и вот ты говоришь, но это ничего не значит! — Как можно вылечить у себя рак, Квинси? В миг Шарп успокоился, он поднял стул, вздохнул и сел. Помассировав себе виски, мужчина встал, походил взад-вперёд, снова сел за стол и переспросил. — Что? — Я говорю, вылечить рак. Как это сделать? Квинси ударил себя ладонью по лбу. — Понятия не имею. Рак не убивает, не мучает людей ради извращённого удовольствия. Рак не применяет силу, ради банального убийства. Я не использую силу, чтобы убивать и калечить. Нормальные люди не используют силу ради хрен пойми чего! — С каких пор ты против применения силы? Ты-то? Квинси, Квинси, ты говоришь, что не используешь её? Скажи это своей жене, давай, особенно после недавнего избиения, скажи это сыну. Давай, я хочу посмотреть на их реакцию. Почему ты так отчаянно стараешься вернуть внучку? Тебя заставляет действовать мысль о неизбежной кончине твоей внучки. Почему мы готовы к поступкам тогда, когда грозит смерть? — Моя жизнь тебя не касается, это моя внучка, дочь моего сына. Я люблю свою семью, люблю сына, люблю свою внучку. Это есть и будет всегда. — Нет, нет, теперь всё изменилось. Мысль о смерти меняет всё в твоём личном сознании, если бы я назвала точную дату твоей смерти, то это бы полностью разрушило твой мир. Я знаю. Ты только представь себе, что чувствуешь, когда просят сесть. И сообщают о том, что ты умираешь. Лицо Шарпа заметно поменялось, из паникующего, но гордого выражения, оно превратилось в жалкое подобие плачущего мальчика. Тем временем, Глэдос продолжала. — Это очень тяжело. Часы уже идут. За долю секунды мир раскалывается. Ты по-другому смотришь на вещи. Вокруг другие запахи. Ты все смакуешь: и стакан воды, и прогулку в парке. Везёт тем, кто не знает, когда часы остановятся, но ирония в том, что именно это лишает их ощущения жизни, они выпивают стакан воды, не наслаждаясь вкусом, не ощущая его. — Это поправимо, Глэдос. — И в твоём случае, да, но я-то обречена. У меня рак. Квинси усмехнулся, засмеялся, но смех не был искренне весёлым, он был почти истеричным. — То есть рак - оправдание всех твоих деяний? Глэдос держала чашку в руке, рука заметно начала подрагивать, но женщина быстро успокоила дрожащую конечность и отпила пару глотков воды. — Нет, я начала действовать не из-за рака, я осознала свою беспомощность в тот момент, когда захотела покончить с собой. Смысл был в этом. Моё тело не справилось с болезнью, но мне удалось пережить прыжок с седьмого этажа. Я сломала три ребра, вывихнула правую руку и повредила коленный сустав. К моему удивлению, я выжила. И я решила посветить остаток дней… в общем, я изменилась. Родилась новая я. Кэролайн ушла, а на её место встала Глэдос. Ты понимаешь, Квинси? Шарп положил руки на голову, слушая рассказ женщины, сам того не понимая, он начал слегка сочувствовать ей. — У тебя есть шанс искупить всё причинённое тобой зло, просто отдай мне внучку. И я помогу тебе. Моя внучка ценит свою жизнь, верни мне её. Глэдос ударила кулаком по столу. — Мне не нужна помощь, ты ничего не понял, Шарп. Мужчина встал и пошёл к мониторам, на которых всё ещё было видно, что его внучка жива. Он ударил ладонью по стене и скатился по ней. Квинси не знал, что делать, безысходность, вот что его поглотило. Он увидел оставленный на столе пистолет и взял его. Всё же, сумев взять себя в руки, директор вернулся и сел обратно за стол. Но тут же откинул его, всё что было до этого на столе, с грохотом упало на пол. Квинси выхватил из-за пазухи пистолет, ударив им по лицу Глэдос, женщина вскрикнула, он вставил дуло ей в рот. Шарп безумствовал, он решил выбить признание, выбить информацию. Мужчина взял Глэдос за правую руку и сломал ей указательный палец, она вскрикнула ещё раз, но уже с более громко. Пару раз сильно ударив её по рёбрам, Шарп усмехнулся. — Не волнуйся, тебе нельзя вставать, но ты и не встанешь. Говори, где моя внучка! — Тфак тфы зафлуфил сфои медафли, дфа, Кфинси Шарп? Мужчина не стал терпеть очередной выпад, он схватил Глэдос за волосы и резко дёрнул, от чего женщина снова вскрикнула. — Отвечай, сволочь, где она! Вытащив пистолет изо рта женщины, тем самым позволив ей говорить, принялся слушать. — Ладно, ладно, сходи к мониторам, сам всё увидишь. Отпустив женщину, Шарп пошёл в комнату с мониторами, тем временем, еле двигающаяся Глэдос, тяжело дыша, встала и сделала несколько робких шагов от стола. На экране, в компьютере загорелся значок, который до этого был скрыт — ЗАПИСЬ. Квинси обомлел. — Это запись… чёртова запись… Выбежав, мужчина увидел, держащуюся здоровой рукой за рёбра Глэдос и обомлел во второй раз, женщина уже не сидела на нажимной панели. Неужели его внучка упала в кислоту? — Что ты сделала? — полушёпотом заговорил Шарп. — Что ты наделала? — Твоя внучка жива, думаю, ты уже заметил, всё то, что было на экране — всего лишь запись. Твоя внучка всё это время не висела там, она была здесь. Прямо за мной. Подожди ещё тридцать семь секунд и сам всё поймёшь. Всё это время за Глэдос находился чёрный большой сейф, как и сказала женщина, спустя время, сейф открылся. В нём в сидячем положении спала внучка Квинси Шарпа. — Я спустила её за двадцать минут до вашего прихода, дорогой директор, дала ей снотворное и поместила сюда. Вы провалили моё испытание, Шарп, вы не смогли досидеть до конца, теперь вы не узнаете мой секрет, вы не договорили со мной, как я вас просила. Что ж, нужно трезво оценивать свои шансы, сбежать я не смогу, убивать вас нет смысла. Я сдаюсь, везите меня в тюрьму. — О нет, ты отправишься в мою лечебницу, ты помешанная психопатка и будешь помещена туда, где тебе и место! Квинси быстро побежал к своей внучке, доставать её из сейфа. А Глэдос лишь усмехнулась, она получила то, что ей было нужно.

***

Виола и Глэдос играли в шахматы. Женщины находились в камере последней, как Квинси Шарп и обещал, он поместил Глэдос в свою лечебницу. К пациентке пускали только персонал и избранных самим Шарпом людей. В этот момент в камере находились охранник, Виола и сама Глэдос. Шахматы разместили на письменном столе. Виола успешно срубила коня Глэдос. А сама пациентка срубила лишь пешку. — Ты когда-нибудь просыпалась с мыслью о том, что в один прекрасный день они придут за тобой, Виола, и ты будешь помещена сюда, ко мне? Виола срубила ладью. — Очень часто. Глэдос срубила пешку вторым конём. — Что ты чувствуешь, когда тебе приснится такое? — Большой прилив жалости к бедняге, которому придётся со мной работать, хах. Сама знаешь, со мной только одни неприятности. Охранник постучал по двери, это означало, что время вышло, пора Виоле уходить. — Виола, зачем ты приходишь сюда? — Зачем задавать вопросы на которые знаешь ответы? — Ах да, всё ещё ищешь надежду… — Глэдос кивком головы указала на дверь, Виола поняла намёк и встала готовясь уходить, но в последний момент, её остановили. — Эта лечебница не продержит меня здесь вечно. Война назревает, Виола, и я стану воевать. Любыми средствами. Виола, прежде чем уйти, наклонилась максимально близко, насколько позволяли правила и прошептала. — Значит я всегда буду рядом, моя Кэролайн. Глэдос лишь ухмыльнулась, одним касанием пальца, фигура королевы упала.