Тёмный переулок, освященный луной

      Утро понедельника выдалось крайне напряжённым. Всё то время, которое я собиралась в школу, я вынашивала план. План был прост как формула воды, но убедить отца сложно, и тут даже Мировой заговор не поможет, не то что мы с Яной. Да-да, я втяну в эту авантюру Яну. Она девочка такая — за любой кипиш, кроме похорон. С ней и чай попить можно, и банк ограбить. Короче, ломаться долго не будет.       А теперь то, ради чего я проснулась на час раньше обычного. Пока все спали, я прокралась в папин кабинет. Если кто-то что-то заподозрит, то я просто брала книгу. У папы огромный книжный стеллаж. Родители уже который месяц грозятся купить такой же в комнату, но пока что это только слова. Зачем мне в кабинет? Здесь стоит рабочий компьютер папы. На нём я хочу найти информацию о Глебе. А так как мой папа начальник полиции, эта информация обязана у него быть.       Как я и говорила, в базе данных есть Глеб. Теперь я должна знать эту информацию как собственную. Если перейти по его делу, можно найти видеозапись, где он даёт показания следователю. Сейчас нет времени смотреть это видео, сейчас я просто его перекину к себе на телефон. А лучше сразу всё дело. Мда… Я уж точно сегодня на литературе не тем заниматься буду.

***

      Это впервые, когда я бегу в школу, потому что мне нужно. Надеюсь, Яна не решит благополучно заболеть. Но мне повезло и это темноволосая бестия в школе. Да ещё и за моей партой. Ждёт, когда я приду. — Януля, я тебе такое расскажу сейчас… Ты мне должна помочь, — она отрывает голову от парты и заинтересованно смотрит на меня в ожидании, когда я продолжу. — Давай выйдем? Это серьёзно, — она кивает в знак согласия. Я понимаю, что ей сейчас страшно, ведь не каждый день я прибегаю и прошу её о помощи. Ведь в большей степени спасаю её я. — Так, давай, рассказывай, что у тебя там случилось. Что-то и вправду серьёзное? — мы ушли в коридор, где ходят мало людей, а сейчас здесь тихо. Облокотившись о подоконник, подруга в ожидании смотрела на меня. — Как бы начать… О, помнишь Глеба? Того парня с улицы? Ты ещё спрашивала, кто это. Помнишь? — мда… Сейчас будет сложно. Ведь она может отказаться помогать человеку, которого не знает, а первое, что узнаёт от меня то, что он преступник. Она немного постояла, подумала, а после кивнула, когда скорее всего вспомнила. — Так вот, его вчера полиция поймала. И я хочу его спасти. Поможешь? — Спасатель Хренов. Ладно, с чем тебе помочь? И расскажи побольше, а то у тебя краткость есть, а таланта нет, — чего и требовалось ожидать. Она согласилась, даже не выслушав подробностей. Это Яна, что сказать? Ей скажи, что на Марс летим, она уже поставит галочки, где надо. Тяжело ей будет. Но как назло, прозвенел звонок на урок. — Ладно, потом расскажешь. Идём на историю.       На уроке Истории у меня было время посмотреть то видео, которое я перекинула с компьютера на свой телефон. Если опустить пару деталей, то так и было. Меня он тоже упомянул в своей истории, имя не назвал, но упомянул. Цитирую: «Провожал подругу домой». Мне же на руку. Так и скажу: «Провожал меня до дома». Покопавшись ещё немного в его деле, понимаю, что за его плечами не один поступок, который должен караться. Но на моё решение не влияет. Так-то. И вот долгожданный звонок с урока, и я пулей выскочила с класса. Выловив Яну с потока людей, которые выходили из кабинета, потащила её в столовую. Там, как по мне, отличное место для переговоров. — Боже ж ты мой, и чем же он стал для тебя, что ты мне чуть руку не оторвала? Выкладывай давай, меня ведь любопытство сожрёт, как я эту булочку, — да-да, мы сюда ещё покушать зашли. Ну и поговорить. И тут начинается пересказ тех трёх дней. Пока я рассказывала, Яна смотрела на меня как на монитор. И сидит так вальяжно… Я ей тут серьёзные вещи говорю, а она реагирует так, будто я ей сюжет фильма рассказую. Во время рассказа я сама не верила в то, что это случилось со мной. И когда я заканчиваю свой рассказ, она выдаёт: — Другого я и не ожидала. Я уехала, а она заскучала и нашла себе приключение по имени Глеб. Ладно, а что за план? — и снова звонок. Яна улыбается и ещё больше раздражает меня этим. — Прям сама судьба против. Идём, а то нас физичка сожрёт.       На физике расслабленно и подумать про операцию «Спасти хорошего преступника» не вышло. Думать пришлось лишь о формулах. А ещё о том, как у меня болит рука от всех этих конспектов. Не более. Но урок к счастью не вечен, и на большой перемене я смогу всё рассказать. — Если быть краткой, то мы с тобой пойдём к моему папе на работу и будем умолять его отпустить Глеба. Я тебе в телеграмме отправлю основную часть его алиби на вчерашний день, и ты, как и я, подстроишь его под себя. Мол, мы вчера вместе были. Ну он, я и ты. — не дав подруге даже накинуть рюкзак на оба плеча, начала ей рассказывать свой скромный план. Я даже не стала проверять, слушает ли она меня вообще. — Нет проблем. Только зачем тебе я? Ведь для папы ты ангел, который не сумеет обмануть его. Он должен и без меня тебе поверить, — да, Яна, как подруга, хорошо знает мою семью. И она права, для родителей я одуванчик. У нас к друг другу хороший лимит доверия. — Для подстраховки. Мало ли, вдруг я начну какой-то бред нести? И всё накроется медным тазом, — улавливаю взгляд подруги и сама понимаю весь абсурд своих действий. Но я не отступлю. Склярова решила, Склярова сделает. Это как закон в моей жизни. — Аня, тебе даже подзатыльник страшно дать. Ибо ты, наверное, ударилась и теперь дурнёй маешься. Ударю — хуже сделаю. И кто этот Глеб вообще…? Тебе же на парней глубоко плевать. Что случилось? — как же порой тяжело общаться с человеком, который тебя знает как младшую сестру. Меня наверное мама так не знает, как знает Яна. Мне бы самой понять, кто такой Глеб. Особенно для меня. — Мне бы самой понять… Но всё равно спасибо. Сейчас на химии я тебе напишу в телеграмме. Жди весточки, — хватаю подругу под руку и веду куда-то по коридорам. Сейчас можно и расслабиться.

***

— Так, надеюсь, ты всё запомнила? Яна, это очень важно, — всю дорогу до полицейского участка я не унималась. Мне и самой интересно, всё ли я запомнила. Ведь могу же начать нести чушь, и всё… И доверие папы потеряю, и Глеба не вытащу. А первое допустить нельзя. — Помню. Не колотись. Когда волнуешься ты, волнуюсь я. А когда волнуюсь я, то я всё забываю. Так что прекрати, — вот честно, лучше сейчас дурочку включить. Когда не надо она серьёзная. — Всё-всё, я собралась, — сделав глубокий вдох и плавно выдохнув, мы с Яной прошли в ворота отделения. Так как у папы на работе я бываю часто, найти его кабинет не составило труда. Единственное, что могу заметить, то, что здесь был ремонт. Теперь даже как-то приятнее ходить здесь.       Постучав в дверь кабинета отца, я снова глубоко вздохнула и открыла дверь. — Здрасте, — полностью не захожу, только выглядываю из-за двери. Папы нет, только дядя Женя. Он папин помощник. Женя сразу обратил на меня внимание и ничего не сказав, улыбнулся. И всегда такой, улыбается и ест. — О, дядя Женя, а где папа? — Он отошёл к Виталику. Проходи, садись. Ты что-то хотела? Чай, кофе? Может пряник? — боже, как же я люблю дядю Женю за эту его манеру простого общения. Но на предложение войти я согласилась, и Яну за руку затащила. Предложенное мы поделили пополам: мне чай, ей пряники. Кто-то может подумать, что это не честно, но для нас это самый конформный вариант. — Так что вас двоих сюда принесло? Случилось что-то? Мальчики в школе пристают? — не улыбается тяжело, он часто говорит, что всем морды набьет, если будут обижать. Хотя мы и сами кого угодно можем обидеть. — Нет, дядь Жень, мы пришли по поводу Глеба Голубина, — папин помощник сразу изменился в лице, сказать, что он удивлён — ничего не сказать. Я бы тоже удивилась, если бы ко мне пришли две школьницы по поводу преступника. Перекинувшись парой взглядов с подругой, понимаем что нужно пояснить. — Если быть краткой, то он не виноват. Мы понятия не имеем, как так вышло, что его обвиняют в убийстве, но это не так. Правда, — короче, после школы иду в театральное училище, мне там рады будут. Я такой невинный взгляд делала лишь один раз, когда разбила папину чашку. Мне тогда было годика четыре, а сейчас мне шестнадцать… Это же не намёк на то, что я бессовестная? Надеюсь, нет. — И какая ваша версия событий? И с чего это вы преступника спасаете? Или вы даже не знаете о его поступках? — а вот здесь и пригодился наш сценарий. И как бы я могла сама всё рассказать, но Яне, как я полагаю, надоело сидеть молча. — Глеб наш друг. И в ту ночь, когда его поймали, он провожал нас до дома. Мы тогда гуляли с Аней, а потом он подтянулся к нашей компании, — так, после школы не я одна иду в театральный. Яна прекрасно отыгрывает роль свидетеля. Но в дверях появляется отец. — Опа, девчонки, какими судьбами? — бодро отозвался он, но заметив наши серьёзные лица, сам стал серьёзнее и обеспокоено смотрел то на меня, то на Яну. Ведь он знает, что в компании Жени мы не можем быть серьёзными. — Иван Владимирович, они по поводу Глеба Голубина. Говорят, что он не виноват и просят отпустить его, — вмешался дядя Женя. Хех, чую одним местом, что сейчас будет разговор не детский. Но пути назад нет, я пришла и просто так не уйду. Отец кладёт бумаги на стол и очень сурово смотрит на меня. — И когда это моя дочь успела спеться с преступником? Аня, ничего не хочешь мне объяснить? — блин, папа, а тебя волнует? С кем хочу, с тем и дружу. Меня не сильно заботит кто он: уважаемый человек или криминальный авторитет. Но если я сейчас это скажу папе, он озвереет. — Пап, я не знаю, что он делал до этого, но в этой ситуации он не виновен. Он с нами был. Он меня домой провожал, я помню. А перед этим Яну провожали. Верно же? — смотрю на Яну, которая утвердительно кивает. — Можешь мне не верить, но он хороший. Он и жучка не обидит, — ладно, в последнем я перегнула. Ведь как-никак, он угрожал мне ножом. Но моих убеждений, что он хороший, не сломать. — Если не сейчас, то завтра или через неделю. Такие, как он, не меняются. Если он убил, то будет убивать дальше, — скорее всего, сейчас папа принимает какое-то важное решение, ибо он нервно ходит по кабинету. Почему он так убеждён в том, что люди не меняются? Если приложить усилия, то и вращение планеты можно ускорить. Но я не хочу отступать. — А я тебе докажу обратное. Он изменится. Вот увидишь. Только выпусти его, пожалуйста. Папа, он правда хороший. Вот увидишь же, — никогда не любила унижаться перед кем-то, но думаю, это того стоит. Я ведь и правда могу доказать его неправоту. Мне хватило этой пары дней, чтобы понять его. Вряд ли за него возьмётся кто-то ещё, помимо меня. Теперь и я хожу по кабинету, только за папой. Я ведь папин хвостик. — Так, — он резко тормозит, из-за чего мне приходится сделать то же самое, чтобы не врезается. — Хорошо, я выпущу его, но он полностью под твоей ответственностью и за каждый его поступок отвечаешь ты. Ясно? — меня пытаются напугать ответственностью? Что за детский сад? Я сказала, что докажу, значит докажу. Точка. И именно поэтому я уверенно киваю. Отец покопавшись в связке ключей, отдаёт мне один из них на котором наклеена бумажка с номером камеры «164». Ну не к самым отбитым поместили, уже радует. Крепко обняла папу в знак благодарности. Показав взглядом Яне, что мы уже уходим, она ставит мою чашку чая, которая каким-то образом оказалась у неё. Попрощавшись с присутствующими в кабинете, я повела подругу под здание. Там находятся камеры с преступниками. Когда я была маленькой, дядя Женя водил меня сюда. По его мнению, лучше места для прогулки с ребёнком его начальника не найти. И, наверное, за это ему нужно сказать спасибо, ибо теперь я свободно перемещаюсь здесь и не потеряюсь.       Дойдя до камеры «164», я как-то остановилась и решила подумать. Да-да, самое время подумать. Ведь папа прав, до этого инцидента у него были руки по локти в крови. Но я ведь уже здесь и до этого момента была полностью уверена в том, что делаю. И что остаётся? Просто открыть дверь. И всё. Яна замечает моё смятение, но не спешит про что-то спрашивать. — Ян, как думаешь, я правильно поступаю? — стараюсь говорить тихо, ибо при этой гробовой тишине, мой голос будет криком с сильным эхом. — Аня, что значит «Правильно поступаю»? Ты же уже пришла, договорилась, даже ключ получила. А теперь ты думаешь, стоило ли это делать? Открывай давай, — берёт меня за плечи и разворачивает лицом к двери камеры. После такого и фобия к дверям может появится. Дверь кажется такой большой, тяжелой и угрожающей. Если бы у меня спросили, как выглядят двери в Ад, я бы описала именно эти. Но собрав себя в кучу, я всё же решилась на этот шаг. Провернув ключ в замочной скважине, отпираю дверь. Внутрь я не заглядывала, мне выгоднее спрятаться за дверь. Мне больше интересно, как он отреагирует на мой поступок, ведь у него всегда всё не как у людей. — Выходи… — Яна не больше меня отличается храбростью. Она так же, как и я, спряталась за дверью. Только она ещё за меня спряталась, так ещё и сильно сжимает мою руку. Мне бы в кого-нибудь вцепиться… Он вышел и посмотрел по сторонам. Тут меня накрыло странное и неожиданное чувство… Радости? Не могу это назвать иначе. Вырвав руку, я буквально прыгнула на него. На удивление, он среагировал быстро и успел поймать меня. Он в шоке и замешательстве. Я бы сама испугалась, если бы на меня из-за двери выпрыгнула какая-то девчонка. Но когда он понял, что это я, он резко меня отодвинул от себя. Вот же злюка. — Что ты здесь делаешь? — снисходительно, холодно. Как же мне не нравится, когда он так говорит. Этот тон будто режет по ушам. Очень неприятно. Я для него тут целую операцию провернула, а он даже не рад меня видеть. — Я? Я… Ну тебя пришла спасать… Наверное… — крайне вразумительный и внятный ответ… Слышу хлопок. Это Яна, которая услышав мой ответ, хлопнула себя по лбу. А я ей говорила, что буду нести бред. Могла бы хоть остановить меня вовремя. Он кинул взгляд на Яну, которая всё также стояла за дверью. У неё кажется сердце от страха остановилось. — Идём. Тебя отпустили, — хочу взять его за руку, но он отдёргивает её. Злюка неблагодарная… Моя подруга решила, что нужно по-тихому, я тоже решила так сделать. А он как хочет. Если не хочет идти со мной, пусть валит на все четыре стороны.

***

      Выйдя за пределы полицейского участка, понимаю, что Глеб идёт за нами. Делает вид, что мы не знакомы, но следует прямиком за нами. Хотя это логично, ведь он без посторонней помощи не выйдет. Ну только ближе к вечеру, если повезёт. Когда мы с Яной дошли до места, где всегда встречаемся и расходимся, мы притормозили. — Ну, думаю, я могу идти? По дороге домой приключений не найдёшь? — с насмешкой спрашивает она. Единственное, что я могла сделать, это закатить глаза. — Да, так уж и быть иди. И да, думаю, не найду. Так что можешь не волноваться, — обнимаю подругу на прощание. Она даёт мне подзатыльник, на что я начинаю пихаться. Появляется маленькая шуточная потасовка. — Так, всё, уходи. Мне домой пора, — снова обнялись и уже разошлись. И когда мне оставалось пару дворов, я поняла, что Глеб всё ещё идёт за мной. — Ты что-то хотел? — останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Он тоже останавливается. Руки в карманах, в глазах равнодушие. Как же мне жалко смотреть на него таким. Неужели так тяжело быть человечным? — Зачем? — он сокращает расстояние между нами, берёт за предплечье и ведёт к стене одного из домов. Я же говорю, фетиш на прижимания. Мне бы стоило бы привыкнуть. — Зачем ты это сделала? И почему лезешь, куда не надо? — меня за это ещё ругать будут? Значит, я рискую своим положением и статусом в глазах отца, а он меня ругает? Мне так обидно… Но я ведь ничего и не прошу взамен, но хотя не грубил бы… — Просто… Хороший ты, а хорошим помогать надо… — и что не так? Почему снова злится? Он считает себя каким-то другим? А может это я просто его таким вижу… — Не злись… Я ведь помочь хотела… — Ты уже надоела, как и твоя чушь. Надоела, — он буквально выплевывает эти слова. Обидные вдвойне, даже плакать хочется. Но он не должен видеть моих слёз, он и их не так поймёт. — Ладно… Но ты всё равно подумай над моими словами, — быстро обнимаю его, отпихиваю и ухожу. Думаю, по пути можно и поплакать. За мной он уже не идёт. Свернув за угол дома, я заплакала. Пока шла к своему подъезду пыталась успокоиться, а когда стояла за дверью, пришлось доставать влажные салфетки, чтобы вытереть лицо.       Дома никого не было. Мне же лучше. Смогу подумать обо всём. Сделав себе чай, иду на тот же балкон. Откинувшись на спинку кресла, начала войну Миров. Что-то в стиле третьей Мировой. Всё так путается в голове. Неужели я ошиблась в нём? А ведь я пообещала папе, что буду присматривать за ним. Так обидно… И Глеб не признаёт, и папу подведу. Сложно с этими парнями. — Ты обиделась, верно? — лучше бы этот голос был частью моей фантазии. Но нет, он реален. Глеб припёрся ко мне под балкон. Лучше бы и дорогу сюда забыл. — Я с кем разговариваю? — Тебе собеседник не нужен. Так что можешь сам с собой поговорить, — если он не признаёт меня как человека, я буду поступать так же. Я ползать перед ним и умолять измениться не буду. Если не хочет — это его дело. — Уже привык. Давай поговорим? — к чему привык? К тому, что грубить это нормально? Или быть неблагодарным? Что из этого? Наверное, не в парнях дело, а в нём лично. — Голубин, ты сам сказал, что я тебе надоела. Иди куда шёл, — поговорить ему захотелось… Одиноко стало? Или доходит лишь тогда, когда теряет? — Голубин? Откуда ты знаешь мою фамилию? — откуда я знаю? Это спросить надо было, когда я дверь открыла. Без данных о нём я не могу ничего просить. — Я о тебе знаю всё: имя, фамилию, отчество, номер телефона, адрес и другие мелочи, — так, вот сейчас непонятно, он удивлён или испуган? И в глазах один вопрос «Как?». Наверное, стоит пояснить. — Мой отец начальник полиции. И я могу пользоваться информацией с базы данных. А ты что подумал? Со скуки следила за тобой? — Ясно. Проехали. Я так понимаю, ты говорить не хочешь, — как до жирафа на третьи сутки… Конечно не хочу, я ведь обиделась! Ты это и без меня должен был понять. Хотя, что я хочу от отбитого…? — Давай, если не хочешь сегодня, поговорим завтра? Когда тебе будет удобно? — нет, ну вы гляньте! Значит чего-то на подобие извинений я не дождусь? Ладно, хорошо. Сыграем по его правилам. Я типа его простила. Но это пока по его правилам. — Если ты так настаиваешь, то где-то после трёх, — хороший завтра был бы день: шесть уроков, нет репетиторов, тренировок. Но теперь есть он. И где я так согрешила? — Замечательно, буду ждать тебя здесь в три, — это последнее, что он сказал. Просто ушёл. Даже не попрощался. А мне теперь думать, что сказать родителям, чтобы отпустили? С папой так вообще будет сложно, он как босс в RPG игре. С мамой будет проще, ведь она, как и я, доверяет всем подряд. У меня ещё целая ночь впереди, времени подумать достаточно.