Тёмный переулок, освященный луной

— Яна! Он предложил встретиться! — это первое, что я сказала, когда пришла в класс. Мне нужен её совет. Она чаще меня с парнями общается. Ведь она сидит с «Самым красивым мальчиком в мире». Это он сам себя так называет. И да, с самооценкой у него всё хорошо. Ну может чуть выше среднего. — Кто он? Куда позвал? Зачем позвал? — действительно, кто? Я ведь со многими общаюсь… У меня прям широчайший круг общения. — Глеб. Он предложил встретиться сегодня в три часа. Что мне делать? — обхожу парту сзади и сажусь рядом. Яна с полным непониманием смотрит на меня. Не буду осуждать этот взгляд, ибо я понимаю, почему она так смотрит на меня. — Я советую тебе не идти, — теперь моя очередь смотреть с непониманием. Почему это я не должна идти? Понимает, что нужно пояснить. — Ты снова найдёшь себе приключения на мягкое место и снова втянешь меня. А я не сильно хочу участвовать в твоих криминальных расследованиях. Ты мне и так вчера сорвала свидание с мангой «Великие из бродячих псов». — ох, уж эти гневные тирады. Свидание я ей сорвала… С мангой… Романтика через край. И ладно, если бы это было что-то нормальное, но это про то, как мальчики любят мальчиков! Или резня с психами. Порой я задумываюсь, с кем я связалась. — Нет, он хочет что-то сказать. Так что я должна прийти, — ложусь на парту и расплываюсь по ней. Она такая холодная и твёрдая… Удивительно, да? Хм… А почему я не поговорила с ним вчера? Ах, да, я же обиделась. — Как знаешь. Но ты поняла, без втягивания меня в это, — хватает портфель и взглядом намекает на то, чтобы я сделала то же самое. — Идём на английский. Если будет скучно, напишешь в телеграмме и расскажешь, что вчера делала. — И с каких пор я начала отчитываться перед тобой? — так же хватаю портфель и подхожу к подруге. Она пожимает плечами и берёт меня под руку. Мы всегда так ходим. Меня приучил папа, а я Яну. «Самый красивый мальчик в мире» говорит, что мы лесбиянки, но мы о нём тоже не очень лестно отзываемся. Ибо «крепкая мужская дружба» между Яниным и моим соседом по парте настораживает.

***

      Биологию отменили, а значит есть лишние сорок минут для ничегонеделанья. Но нет, за это время я сделала часть уроков на завтрашний день. А до трёх часов я успела понежиться в ванной, помыть голову и одеться.       Не люблю весну и осень по одной простой причине: вроде бы и тепло, значит можно одеваться легко, но неосязаемый холодный ветер вынуждает надевать куртку. Но я не думаю, что мы будем шататься по улицам до поздней ночи. Мне и так хватило вчерашней лекции от папы. Сказал, что до десяти часов я должна быть уже дома. Но слышала я это как: «Как только часы пробьют десять, магия развеется, и я буду тебя допрашивать!». Но отпустил — уже хорошо.       Как-то наряжаться я не стала. Не на свидание ведь иду. Надела красную рубашку в клетку, чёрные джинсы Skinny и чёрные кроссовки с красной подошвой. Не вульгарно, стильно, по погоде — короче идеально. Покрутившись перед зеркалом, взглянула на время. Ещё десять минут. Мне хватит этого времени, чтобы собрать сумку.       Когда сборы сумки закончились, мне пришла мысль, что я могу посмотреть, пришел ли он, через балкон. Ибо мне не охота стоять на улице и ждать его.       Прокралась на балкон, чтобы в случае чего он меня не заметил. Но с меня так себе шпион. Он уже под подъездом. И он меня заметил. — Чего прячешься? Выходи давай, — по тону могу сказать, что он в настроении. Рассматривать его я пока что не стала, а направилась в прихожую. Схватив ключи, закрыв дверь и кинув эти же ключи в сумку, сбежала по ступенькам вниз. И когда я уже была на улице, я в один прыжок оказалась возле блондина. — Привет. Прости, что заставила ждать, — а вот сейчас я могу его рассмотреть. Чёрные кроссовки, тёмно-синие джинсы, серый свитшот с белыми контурами города и чёрная джинсовая куртка. Он как я — со стилем, только не по погоде. А может он просто мерзнет. Встретил он меня с лёгкой ухмылкой. Надеюсь, хоть сегодня не будет прижимать к стене. — Идём? — в ответ я киваю. Он разворачивается и идёт куда-то. Нагло, но чего я ожидала? Что он меня за ручку поведёт? Могу мечтать дальше… Но я быстро сравнялась с ним в шаге.

***

— И долго ты будешь молчать? Ты ведь хотел со мной о чём-то поговорить, — мы уже дошли до моста, на котором пару дней назад мило общались. И за это время он не сказал ни слова. Только растерянно смотрел по сторонам. Он потерял что-то? Скорее всего, дар речи. — Я со вчерашнего вечера не знаю, как начать разговор. И так и не придумал, — значит, вчера под балконом, он знал, как начать разговор, а сейчас нет. Хотя, возможно, вчера под волной эмоций он и правда мог всё сказать. — Тогда давай спонтанно. О чём ты ещё вчера думал? — делаю большой прыжок вперёд и поворачиваюсь к нему лицом. Дорога на мосте ровная и безлюдная, думаю, если буду идти задом наперёд, ничего не случится. — Вчера я думал о том, зачем ты это всё делаешь. И я пришёл не к самым лучшим выводам, — а вот сейчас интересно. И к каким таким выводам он пришёл? — Вы, малолетки, уже надоели своей добротой ради скидки. Сколько тебе нужно? — сейчас он далеко не дружелюбный. И о чём он? Какие скидки? На что скидки? — Можешь пояснить? Я не понимаю, о чём ты, — стараюсь ускорить шаг, чтобы держать дистанцию. Он разве не знает о бескорыстности? — Вот не нужно включать дуру. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Вы берёте мелкий вес, так ещё и скидку просите. Ну, сколько тебе нужно? Тебе повеселиться или от передоза сдохнуть? М? — вот сейчас я вообще потеряла связь между его словами и своими поступками. И с чего он взял, что я попрошу что-то взамен? Я понимаю, что он говорит о наркотиках, но не понимаю, причём здесь я. Я похожа на наркоманку? Вот так комплимент. — Ты ещё и наркотиками торгуешь? Как не погляди — всё попробовал. Но я не ради грамма бегаю за тобой, — я даже и не знаю, меня удивила эта информация или нет. Но меня больше оскорбляет его мнение обо мне. И ведь даже повода подумать обо мне так не было. — Тогда зачем? Если не для стаффа, то для чего? — блин, он меня хоть слушал тогда? Я ведь сказала, что из-за того, что он хороший. По крайней мере для меня. — Я тебе уже говорила: потому что ты хо… — перебивает меня на полуслове. Невежа. — Заткнись! Хватит с меня этого бреда… — до меня потихоньку начинает доходить, что сейчас лучше не доводить его до пика злости и агрессии. Нужно как-то перевести тему. — Да, ты прав, давай сменим тему? Куда мы идём? — всё, я молодец, я выкрутилась. — Ты ведь не на этот мост меня ведёшь, верно? — Угу, на мост, только не на этот. Он находится в лесу, — опа, в лесу. А может у меня есть шанс как-то уйти? — Надеюсь, этот лес не будет последним местом, которое я увижу, — тонко намекаю на то, что моё желание жить никуда не делось. Ну, а мало ли? Психанёт и с того моста сбросит, или зарежет. — Всё зависит от твоего поведения, — хитро и едва заметно улыбается. И я всё ещё не против уйти… Можно? Нет. Ну ладно…

***

      Пока мы шли куда-то, куда путь знал только Глеб, мы неплохо разговорились. Только в одной из тем я его, наверное, обидела. — Слушай, у меня к тебе нескромный вопрос. Ты ведь вроде бы неплохо должен зарабатывать на убийствах, ограблениях, и как оказалось, продаже наркотиков. И если пробить твой адрес, то это всеми забытый район, где, кажется, уже никто не живёт. Почему ты всё ещё там? Почему не переехал? И такие, как ты, разъезжают по городу на тонированных геликах… Я не придираюсь, просто интересно, — пока я говорила, он меня не перебивал. Он в принципе уже меня не перебивает. Только слушает и иногда вставляет свой комментарий. Не очень он общительный. Но ему кажется нравится это безучастие. Роль слушателя ему больше по душе. — Меня и так всё устраивает. Я этим занимаюсь не для того, чтобы набить кошелёк деньгами. Там совершенно другая причина… — ему грустно, неужели всё так плохо? И что за причина? Но по его реакции я понимаю, что спрашивать пока не стоит.       Или вот ещё один кусок разговора: — Ты ведь правда хороший. Тебе это просто никто не говорил. И сам ты себя потерял где-то, — да-да, мы снова вернулись к этой теме. И я всё никак не добьюсь вразумительного ответа, почему я не права. — Я такой же хороший, как ты жирная и страшная, — вот сейчас вообще не смешно! Я конечно не претендую на звание «Королева красоты», но и страшной я себя назвать не могу. Я слежу и ухаживаю за собой. И услышать такое… Так ещё и от противоположного пола… Мне хочется плакать. — Но я ведь говорю правду, — но в ответ он бросил «Я тоже не лгу». После этого я с ним не говорила. Меня задели его слова. Я ведь ни разу его не оскорбила и даже не грубила. Почему он такой?

***

— Пришли, — и правда, мы пришли к мосту. Вокруг лес, очень быстрая река и мост. Сам же мост доверия у меня не вызывает. У него ведь нет бортиков! Это просто доски, которые стоят на шести опорах. Если упасть с него, можно, в лучшем случае, остаться инвалидом. — Его построили во время боевых действий. Где-то в сорок втором, или третьем, — он оказывается ещё и историю знает. Тогда это объясняет непригодность этого мостика для туристов. Но почему именно сюда? В городе уйма мостов, но из всех именно этот. — Смотри, там рак ползёт, — я присела на корточки возле самого края. Глеб стоял у меня за спиной. Не хотелось бы прыгать с такого моста… Внизу камни и течение быстрое. На удивление, вода настолько чистая, что я даже могу рыбок увидеть. Меня это вводило в такой восторг. Но у меня ведь всё всегда не слава Богу… Когда я хотела встать, так вышло, что я потеряла равновесие и… Сиганула вниз. И я уже была готова попрощаться со всеми, как вдруг у меня очень сильно заболела голова. Не сразу, но поняла, что это Глеб, который успел схватить меня за волосы. Это так больно. Мне ведь и года не хватит, чтобы восстановить их. Бедные мои волосы…       Когда я оказываюсь на твёрдой поверхности, я тупо падаю на неё. Сажусь поджав колени к груди. И тут меня понесло… Я начала плакать. То ли от испуга, то ли от поступка парня, то ли от всей нелогичности его поступков, а может просто из-за боли в корнях волос. Причин много. — И что ты ноешь? — холодно спрашивает он. Ему, судя по всему, вообще всё равно на то, что я чуть не разбилась. — Вот почему ты такой? Сначала грубишь, грозился убить, потом добренький стал, снова грубишь и оскорбляешь. Теперь спасаешь. И ещё считаешь меня наркоманкой. Неблагодарная ты сука! — всё, я всё сказала, что думала. И слёзы нахлынули с новой силой. Давненько я не плакала, по крайней мере так.       Я всё также сидела посреди моста и плакала. И я бы не против успокоиться, но у меня не выходит. А он куда-то ушёл. Молча, ничего не сказав. Вряд ли его будет мучать совесть. Но меня больше волнует другое. Как я вернусь домой? Дорогу я не знаю, так как бездумно шла за ним. Так ещё и темнеет. Не спорю, отсюда закат ещё красивее, но я хочу домой. К маме и папе… Бросил меня на произвол судьбы. Вот кто так поступает? Становится холоднее. А мне всё страшнее за свою жизнь. А вдруг на меня нападет волк? Или поднимется сильный ветер? А мне ведь завтра в школу и на тренировку… Таки ещё и заболею. Но мне на плечи упало что-то тёплое. И это джинсовка. А ещё на мою голову накидывают капюшон и обнимают за плечи. — Всё, хватит плакать. А то опухшее от слёз лицо не очень красиво смотрится, — это Глеб вернулся. И с чего он такой добрый? Даже сам обнял. Может я ошиблась и это не Глеб? Та нет, джинсовка его и голос тоже. Подменили что ли? Его руки проникают под капюшон и на ощупь вытирают слёзы. — Хватит на сегодня прогулок. Вставай, я тебя домой отведу, — он даже мне руку подаёт, чтобы я встала. Короче, здесь два варианта: первый заключается в том, что он понимает только крик. А второй вариант безумен — лесные эльфы и феи существуют. Ибо других причин, чтобы так изменится в лице я не вижу.       Когда я стояла к нему лицом, он достал из своей сумки, которая крепилась у него на талии, салфетки. После чего протёр моё лицо ими. Не самая приятная процедура. Но терпимо. Не каждый же день о тебе такая вредина заботится.

***

      И снова тот старый добрый мост, который ведёт на улицу моего дома. Я уже успокоилась и не так сильно похожа на очень зрелый помидор. Но даже сейчас не без происшествий.       На удивление, мы идём под ручку. Прям как парочка. Глеб смотрит на солнце, которое скоро сядет, а я где-то у себя в мыслях. Но наше положение рук стало для меня не удобным и я опустила кисть к его запястью. И всё бы ничего, но я почувствовала что-то странное под свитшотом. На манжет не похоже… Что это? Торможу Глеба и беру его руку. Он с непониманием смотрит на меня. Я же закатываю рукав и обнаруживаю… Напульсник? Их кто-то ещё носит? Но я бы прекратила, если бы не бинтик, который так неаккуратно торчит из-под белого напульсника. Я уже догадаюсь, что под бинтом. — Глеб, что это такое? — строго спрашиваю я. Он уводит взгляд вниз, явно не хотя отвечать. — Напульсник… Не видишь, что ли? — мда, а говорит, что это я дурочку включаю… — Я понимаю, а что под ним? Зачем забинтовал? — я тоже не сильно хочу давить на него. А мало ли? Может ему этот напульсник руку натирает. — Давай не будем об этом? Тебя это не касается, — и вы думаете, я так просто отстану? Всё, я завелась и не собираюсь прекращать. — Глеб, зачем ты режешь вены? — а в ответ тишина… Чокнутый на всю голову. Это же надо было такое вычудить. А в целом, от него можно ожидать всего. — Ладно, давай зайдём ко мне, я посмотрю, чем ты в свободное время занимаешься. — Не нужно. Я ведь сказал, что тебя это не касается, — отдёргивает руку и возвращает рукав свитшота на место. Он ведь должен понимать, что лезвие по венам — не игра. Одно неверное движение и всё. — На моё решение это не влияет. Мы идём ко мне. А если будешь сопротивляться, то затащу за волосы, как ты меня сегодня, — снова беру его под руку. Он тяжело выдыхает. Смирился. А что он хотел? Я его и из тюрьмы вытащила и с его порезами справлюсь. — У тебя папа начальник полиции, а ты ведёшь меня к себе домой. Тебя давно в цирк не водили? — с одной стороны он прав. Если папа узнает, что он был у нас дома, плохо будет всем. Но ведь я тоже не глупая. Родители уехали к моей крёстной на дачу. Их до завтрашнего дня не будет. — Не волнуйся, они уехали. Дом от и до мой, — лишь по одному выражению лица понятно, что он не горит желанием идти ко мне домой. Но мне же нужно посмотреть, что у него с запястьем. Ибо если так подумать, то этот человек в принципе про аптечку не знает. — И не страшно вести убийцу к себе домой? — так, внимание, игра! Найди сто одну причину, чтобы не пойти. — А ты с какими-то плохими намерениями? Нет, не боюсь, — наверное, мне нужно сблизиться с ним. В нём тараканов больше, чем я думала.

***

— Идём, идём. И даже не думай противиться мне, — буквально тяну его за руку по ступенькам. Он с таким удивлением смотрит на подъезд. Не спорю, чистый подъезд это в правду дикость. Достаю ключи из сумки, и открываю дверь. И даже сейчас держу его за руку. Вдруг убежит. — Заходи, — а вот сейчас вообще не смешно… Он Маугли что-ли? Квартиры никогда не видел? Я понимаю, что он живёт где-то там, где был, наверное, апокалипсис и он единственный, кто выжил… Но с таким испугом реагировать на бетонную коробку странно. — У тебя папа точно начальник полиции, а не президент? — ага, именно он. Раскусили меня… Что за бред? Мы живём немного выше среднего. Мои родители очень хорошо зарабатывают, но мы деньгами не разбрасываемся. Живём, как все люди и мало чем отличаемся. — Нет, он не президент. Разувайся, — я уже давно стою и жду, когда он прекратит смотреть диким взглядом на прихожую. Блин, а ведь это только прихожая… В гостиной он, наверное, сознание потеряет. Когда он уже разулся, веду его в гостиную. — Посиди здесь. Я сейчас приду, — сажаю его на диван и иду за аптечкой в ванную. Попутно захожу на кухню, чтобы поставить чайник.       Когда вернулась обратно в гостиную, обнаруживаю своего кота, лежащего на коленях Глеба. И всё бы ничего, если бы этот волосатик не мурчал ему. Это мой кот, и мурчать он должен только мне! Ну с Князем я потом поговорю по поводу его предательства, сейчас есть дела поважнее. Когда я поставила аптечку на стол, Глеб уже зло косился на неё. — Не переживай. Сейчас обработаем, что нужно, а потом чай пойдём пить, — обнимаю его за плечи. Отпихивает меня от себя, но не толкает. Злюка… — А никто и не переживал. Давай быстрее начинай, — стараясь сделать максимально равнодушное лицо, у него ничего не выходит. И почему он так боится обработки ран? Но пожав плечами, я закатываю рукав. И чёрт возьми… Когда я сняла бинт, у меня, кажется, рвотный позыв появился… И голова закружилась. Виду стараюсь не подавать. Блин, это каким конченым нужно быть, чтобы довести себя до такого? Запястье полностью в крови и из порезов всё ещё сочится кровь. Значит, перевязал руку, чтобы от потери крови не откинуться. Дурак… Дистиллиро́ванной водой вытираю всю кровь с кожи. Теперь самое сладкое — перекись. Когда начинаю проходиться ею по ранам, Глеб шипит и хочет выдернуть руку. Но для меня это было ожидаемо, так что держала заранее крепко. — Терпи. Будешь знать как дурнёй маяться. Я бы тебя сейчас отругала и начала бы читать нотации, что так делать нельзя… Но ты меня не услышишь, — пытаюсь как можно аккуратнее дезинфицировать запястье. Он терпит. Больно, но терпит. — Ты ничего не понимаешь… — сквозь шипение и внутренний рык, говорит он. Мне его так сейчас жаль. Но я уже почти закончила с перекисью. — Не понимаю, конечно. Ты ведь ничего не рассказываешь. А мне ведь важно знать, что у тебя в голове. Может ты завтра повесишься? Или ещё чего хуже с собой сделаешь… — я не могу сказать, что он хотел покончить с собой, ибо порезы идут поперёк, а не вдоль. Откуда я знаю? Литература, фильмы, папа… Много источников. — Ты даже представить себе не можешь, как тяжело себя держать в руках… За одно неверное слово люди могут в реанимацию попасть. Нужно же как-то унимать эту злость… — божечки, какой же он сейчас беззащитный. Треснула ракушка, всё сказал. Однако, странные у него способы унимать свои негативные эмоции. — И из сотни способов, ты выбрал именно этот… Когда-нибудь, тебя заберут люди в белых халатах. Ну это в лучшем случае, — единственное, что осталось — это нанести мазь для заживления шрамов и заново перебинтовать. Я удивлена, что кровь всё ещё чистая. С его то способами самолечения можно было бы уже изначально отправится в мир иной. — И что ты предлагаешь? — в ответ я лишь пожимаю плечами. — Критикуешь — предлагай. — Гугл тебе в помощь. Только со мной советуйся, — завязываю бинт в бантик и надеваю напульсник. — Всё, свободен. Марш на кухню. — Ты гляди, раскомандовалась. Веди, я ведь потеряюсь в этих хоромах, — складываю всё, чем пользовалась, на место. После чего веду Глеба на кухню, оставляя там. Чайник как раз закипел. Сейчас быстренько отношу аптечку и чай пить.       Глеб уже разместился на барном стуле, а возле него угадайте кто? Князь! Этот кот уже успел спеться с Глебом. Что, кстати, подтверждает, что Глеб хороший. У него чутьё на плохих и хороших людей. Заварив чай, понимаю, что у меня нет ничего к нему. Как так? Ни конфет, ни пряников? Ужас. Показав жестом, что буду через минуту, а сама пошла к себе в комнату. У меня там целая коробка запасов. Там и конфеты, и печенье, и пряники… Короче всё! Схватив упаковку с печеньем, попрыгала на кухню. Печенье в упаковке издавали противный шорох, который оповещал о моём приближении. Достав пиалу для сладостей к чаю, я от души насыпаю туда печенья. Сколько радости! Мне так нравится их шорох. Но придётся делиться. — Налетай, — ставлю тарелку и чашки на стойку. С довольным лицом сажусь рядом. Наконец-то я поем. — С чего такая суета? — облокачивается на свою руку и с, наконец-то, доброй улыбкой смотрит на меня. Его забавляет моё такое поведение. — Просто кушать хочу. Не более. Ты сейчас уходишь? Или погостить останешься? — я в наглую забираю жменю печенья и высыпаю его на стойку. А пиалу подсовываю ему. — Уйду, наверное. Планы появились, — так и хочется спросить, что за планы, но по его загадочной улыбке уже понятно, что не ответит. — Жаль, а я хотела в приставку сыграть, — не, а что, зря я что ли новую игру купила? Пылится у меня, никому не нужная. — Ты же знаешь, что это для меня роскошь. Сыграешь с кем-нибудь другим, — блин, его оторванность от этого мира мне не нравится. Радует, что хоть смартфоном умеет пользоваться. Сложно с ним будет…

***

— Так, вот тебе мазь и бинты. Сам понимаешь, что делать. Если узнаю, что не мажешь, буду бить, — протягиваю кулёчек с медикаментами. — И не нужно больше так делать. Хорошо? — он утвердительно кивает и берёт кулёк, который летит в его сумку. — Прежде чем я уйду… Запиши свой номер, — протягивает мне свой телефон, с уже открытой телефонной книгой. Меня достаточно удивила его просьба, но телефон я свой вбила. Но мне пару минут назад казалось, что это последняя встреча. Не знаю почему. — Ну… Наверное, спасибо… Я пойду? — это типа: спасибо, но я не уверен, заслужила ли ты это спасибо. Но я его всё же услышала. На его вопросы отвечаю утвердительно и обнимаю на прощание. Он отвечает на объятия. — Так, стоп. Твоя джинсовка, — протягиваю ему его вещь, которую он тут же накидывает на плечи. Машет рукой и выбегает в подъезд.       Странный он. Ближайшее время скучать не буду. И скоро десять вечера, значит папа позвонит с допросами. А мне ещё уроки доделывать… Дел невпроворот, а уже спать пора. С ним и имя своё забыть можно…