Тёмный переулок, освященный луной

      Помните, я говорила, что Глеб будет меняться в характере? Так вот, поменялся. И мне это не очень нравится. Как и говорила: я отошла на второй план, я теперь враг, домой приходит очень поздно.       И первый звоночек был неделю назад. Как уже известно, я всегда его встречаю. Независимо от времени. И, как обычно, я ждала его в гостиной. Его так долго не было, что я там же и уснула. Такое уже было раньше. Но тогда он отнёс меня в спальню, уложил и укутал как своего ребёнка. А сейчас он прошёл мимо, проигнорировав меня.       Меня очень расстраивает, что вторую неделю я для него пустое место. Лишь когда хочет секса, начинает быть более заботливым. И именно секса, это не то, что я когда-то называла «игра». Больше нет тех долгих разговоров по душам. Всё происходит очень быстро, по сравнению с тем, что было ранее.       Мама учила терпеть такое отношение к себе, ибо оно через время пройдёт. Только когда не уточнила. Говорила, что нужно ждать и не устраивать скандалы. Говорила, что перебунтует и снова станет тем самым моим любимым Глебом.       До этого момента я терпела. Правда, я считала, что мне будет достаточно лишь проплакаться. Но мне не хватает какой-то утехи. Но если он мне этого не даст, то я сама попрошу. Он же давал, если я что-то прошу.       Благо, он сегодня был дома. Неуверенно захожу на кухню. Он что-то пьёт, кажется, чай. Ещё с самого утра он нервный. Хотя, он всю неделю нервный. — Глеб, нам нужно поговорить, — подхожу ближе, пусть неохотно, но обнимаю. — О чём? — приобнимает одной рукой. Вроде бы не грубит, но всё ещё не в настроении. — С чего бы начать… Ну в общем… Мне не нравится, что ты перестал мне уделять внимание… — кусаю губы от волнения. Что-то подсказывает, что сейчас будет что-то плохое. — В смысле? Хочешь сказать, что я тебе не уделяю время? А не много ли ты хочешь? — голос повышает, скулы сводит, становится злым, пальцами очень сильно сжимает талию. Лучше бы дальше терпела. — А ты разве не помнишь, как было хорошо раньше? Я понимаю, что ты занят. Но ведь тогда ты всё успевал. Что случилось? — теперь я стала немного увереннее в том, что говорю. Он же и правда всё успевал. И мне тяжело понять, что изменилось. — Если какую-то лживую суку что-то не устраивает, пусть уходит! — отталкивает меня от себя, достаточно сильно толкая в плечо. — Можно, я хоть до утра останусь и уйду? — очень тихо спрашиваю его. Меня безумно обидели его слова. Ведь под «кое-какой лживой сукой», он подразумевает меня. И с чего это я лживая? Но остаться надо. Как бы обидно не было. Ведь мама плохого не посоветует. А говорила она то, что лучше не уходить.       Развернувшись, я ушла в комнату. Я даже для вида сложила один из своих рюкзаков. Легла спать, лишь когда на часах было десять вечера.       Иногда мой чуткий сон, мне приносит пользу. Он пришёл в комнату и даже лёг на кровать. Только на свою половину кровати. Но через время он всё равно придвигается ближе и обнимает со спины. — Прости… Я был не прав, — утыкается мне в шею. Интересно, он думает, что я слышу? Хотя, да, слышу. И так хочется ему ответить. Это так странно, когда спишь, слышишь и можешь как-то сложить мысль. Но как-то двигаться или говорить нет возможности.       До самого утра меня грел Глеб. А на утро меня разбудил приятный запах кофе и свежей выпечки. Одной рукой нащупываю его лицо у себя на плече. Он, кажется, со вчерашнего вечера позу не менял. Он сразу начинает тереться об мою шею. — Доброе утро, — тихо говорит он, поглаживая мой живот. — Доброе… — убираю его руку и пытаюсь скинуть его с плеча. — Не бушуй, — всё-таки, мне не удаётся сделать задуманное. И не удивительно, он же намного сильнее меня. — Прости, пожалуйста. Я вчера наговорил лишнего. — Нет, Глеб, я решила уйти, и я уйду, — нет, я никуда не пойду. Нужно его поставить перед фактом, что я обижена. Хотя, я сейчас понимаю, что он это говорил не специально. Он сначала говорит, а после думает. И это не что-то типа оговорки по Фрейду. Он так защищается, а не говорит, что думает. — Нет, ты никуда не пойдёшь, — на полном серьёзе говорит он. Подскакивает с кровати, идет куда-то в сторону гостиной. После идёт куда-то в ванную. Слышится странный звук удара чего-то железного. Он что ключи в стиральную машину кинул? Возвращается и ложится обратно. — Теперь точно не уйдёшь. — Ладно, не уйду. Но я всё ещё обижена, — такое странное решение проблемы. Или он думает, если он спрятал свои ключи, то мои тоже должны исчезнуть? — Ну прости. Я сегодня весь твой. Что ты хочешь? Куда хочешь пойти? — странно, на выходных он вообще пропадает. Его до двух часов ночи нет. Неужели, всё отменил? — Ничего не хочу. Иди, куда изначально планировал, — будет очень плохо, если он обиделся. Он же так старается, а я вредничаю. — У меня нет никаких других планов. А если ты никуда не хочешь, можем так проваляться весь день. М? — короче, он не отстанет. Это, наверное, его лучшее качество — настойчивость. — М… Ну ладно. Немного полежим и пойдём гулять, — всё, он победил. А может и я. У каждого своя победа.

***

      Если честно, то ничего такого особенного не произошло. Такое впечатление, будто он мне одолжение делает. Ну конечно, забрала его рабочий день.

***

— Тебе понравилось? — спрашивает он, когда мы возвращаемся домой. — Угу… Понравилось, — нет, не понравилось. Такая позиция, когда он делает что-то, лишь бы отстала — не нравится. — Вот и хорошо, — заводит в спальню, кидая на кровать и нависая надо мной. — Продолжим? — Ясно… Нет, Глеб, не продолжим, — отпихиваю его от себя. Теперь ясно, зачем всё это. — Почему? Всё же так хорошо начиналось, — так непривычно ему отказывать. Ведь я на все его прихоти отвечала согласием. — Глеб, тебя не смущает, что все наши так называемые «отношения» построены на сексе? — думаю, будет правильно сказать ему это в лицо. Но его реакция очевидна. Разумеется, он разочаровался. — Ладно. Прости, — ну, блин. Теперь ещё и обиделся. Пока он ещё не встал и ушёл, хватаю за предплечье. — Не обижайся. Иди сюда, — тяну на себя, чтобы поцеловать. Он, не сопротивляясь, поддаётся мне.

***

      Если честно, эта ссора ещё цветочки по сравнению с тем, что было дальше. Хочу признаться сразу, я не против, чтобы он переспал с другой девушкой. И у этого есть, как по мне, весомая причина. Но если и изменять мне, то с моего согласия. А когда пытаешься утаить новые половые связи, ничем хорошим это не заканчивается. Я не считаю себя девушкой, которая может его ублажить. У меня нет того, что есть у любовниц. Как бы я не старалась, мысль о том, что ему надоест — закрадывается всё чаще.       Как я уже сказала: хуже измены ничего нет. И о его похождениях к другой я узнала случайно. Он достаточно активно ведёт Инстаграм. И у нас в классе почти все девочки подписаны на него. Многие заметили, что наших общих фото и историй становится всё меньше. Но появилась особь, которая стала светиться чаще меня. А я-то думала, что ему надоело вести аккаунт и он забил на него. А оказалось, что он просто скрывал от меня то, что выкладывает. Девочки сразу прибежали ко мне с вопросами о том, кто эта девушка.       Сделав вид, что всё в порядке, после уроков создала фейковый аккаунт и просмотрела скрытые от меня фото. А их там уйма. Какая-то рыжеволосая девушка обнимает и целует Глеба. И это почти на всех фото. Всё, Голубин, это война.       Всё встало на свои места. Все его поздние возвращения домой, запах чужих женских духов, секретные переписки и звонки. И я верила, что он просто занят. Если поздно пришёл — много дел. Чужие духи — с ним его коллега сидит. Переписки и звонки — это по работе. И ведь каждому слову верила. То ли от того, что он никогда не обманывал, то ли из-за своей наивности. И сейчас, когда я сижу в пустом классе, плача навзрыд, рядом только Яна и Лиза. Это моя одноклассница, которая мне и открыла глаза на правду. Мне всё ещё не верится, что он мог так со мной поступить. Я же столько для него делаю.       До дома меня проводила Яна. И когда мы обнимались на прощание, я вцепилась в неё и снова заплакала. Немного утешив меня, мы разошлись. Я знаю, как я буду мстить. Пусть ему тоже будет больно. За пару недель я его сломаю. Рискованно будет это проворачивать, ибо это может быть наша последняя встреча.       Придя домой, меня встретила кошка. Меня так встречают ближайший месяц. Привыкла. Достаю чемодан и складываю пару небольшую кучу вещей. Я так буду делать всю неделю пока не соберу всё. Почему нельзя всё сразу? Он заметит резкую пропажу моих вещей. А в моих планах, чтобы это было плавно. И для себя я решила, что не буду больше ничего делать по дому. Только сегодня. Мой план коварен и жесток.

***

      На протяжении всей недели ничего не изменилось. Мои чемоданы уже сложены, а в квартире бардак. Всё идёт по плану. — Ань, что у нас есть покушать? Я голодный, — скулит Глеб, проходя в комнату. Воскресение, у него типа выходной. Я же валяюсь на постели, читая гневные тирады Тимура и Олега в общем чате. — Ничего. Сходи в кафе, — не, ну, а что тут такого? Я же так делаю, пусть и он так делает. У него же деньги есть, чтобы водить рыжулю по ресторанам. — Ань, что произошло? Я тебя чем-то обидел? — осматривается по сторонам, оценивая обстановку вокруг. — И почему дома так грязно? Ты устала? — Да, Глеб, я устала, — глубоко выдыхаю. Нет, я не устала, я затаила очень глубокую обиду. Он кивает и куда-то уходит. Возвращается с кошельком в руках. — Вот, сходишь с Яной, развеешься, — протягивает мне двадцатитысячную купюру. Такой противный жест. Но мне есть к чему придраться. Я сейчас отыграюсь. — Двадцать тысяч? А почему так мало? — мне отсюда видно, что в кошельке это последняя купюра. Кусает губы, понимает, что всегда давал больше. — Ну, ты же знаешь, что всё идёт на проект. У меня только двадцатка. Это в принципе последние деньги у меня, — угу, проект. Дорого он ему обходится, его проект. — А зачем твоему проекту золотой браслет? Или новенький porsche cayenne? — всё, попался. Я всё видела. Теперь ясно, почему у него нет денег на меня. — Хорошо, плевать на деньги. Когда у нас был в последний раз секс? Чего молчишь? — Давно… — он, кажется, сам понимает, что серьёзно влип. Бегает глазами по комнате, кусает губы. Даже встал в закрытую позу. — Ну и? После этого ты просишь меня что-то делать? — смиренно выдыхает, начиная расстёгивать ремень. — Вот не надо делать мне одолжения. Делай, что хочешь, но ноги моей здесь не будет. — Ну-ну, — разворачивается и уходит. После чего входная дверь очень громко захлопывается. И как она с петель не вылетела? Он зол на меня. Но это я должна злиться.       Теперь я могу завершить свой план. Хватаю чемодан и портфель. Пару минут, и я уже на улице. Мои сумки перехватывает Тимур, кладя их в машину. Пусть и не его, но ему можно.       Его папа, как и мой, начальник полиции. Только, если мы живём скромно, то их семья шикует. Тимур что-то типа олицетворения сына влиятельного чиновника. Так что ему уже в семнадцать можно кататься без прав. Я его ругаю за это, но сейчас его безалаберность и непослушание как-никак нужны.

***

      Он без лишних вопросов отвёз меня к себе домой. И это так неудивительно, что у него дома пусто. Удивительно, что здесь нет какой-нибудь тусовки. Ибо это тот ещё любитель веселья. — Будешь спать у меня в комнате. А я у родителей. А завтра я тебя отвезу домой. Завтра, думаю в школу не пойдём, — ведёт за плечи к себе в комнату. Мне так страшно, что подумает Глеб, когда вернётся домой. — Садись, я сейчас приду. — Тимур… Спасибо тебе, — у меня нет, чем его отблагодарить. От него какой-то заботы не добьешься. А тут… — Всегда к твоим услугам, принцесса, — кидает хитрую улыбку и уходит.       Вернулся он с бутылкой вина и двумя бокалами. Угу… От горя в запой уйду. Но уже через час я плакала ему в толстовку и умоляла вернуть обратно в квартиру Глеба. Правду говорят: что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. И как я так могла? Без колебаний, взяла и ушла. Ухожу, будто он меня попросил. Заснули мы вместе. Точнее он подождал, когда я усну, а потом ушёл в другую комнату.

***

      На утро Тимур, как и обещал, отвёз меня домой. Меня там уже ждали. Я им ни слова ни сказала про то, что случилось. Просто решила «испытать отношения расстоянием». Гениальная отговорка. Но с каким бы позитивом я не вела себя, ночью я плакала. И по чистой случайности, Глеб оставил у меня в комнате свою футболку. Теперь я сплю обнимая её. А точнее, я её надела на мишку, с которым сплю.

***

      Неделя прошла неплохо. Я кажется получаю желаемый результат. Каждый день без остановки Глеб звонил и писал мне. Но всё оставалось без ответа. Даже приходил к нам домой. Но я изначально попросила игнорировать его попытки. Но сейчас всё затихло. Лиза мне иногда кидает фото, которые сама делает. Она за ним зачем-то следит.       Сейчас я в полном одиночестве прогуливаюсь по людной улице. В голове как-то пусто. Нужно готовиться к экзаменам… Это единственное, что меня беспокоит на данный момент.       Слышу какие-то возмущения людей позади себя. А после меня кто-то хватает за предплечье и крепко обнимает. По запаху знакомого одеколона, понимаю, что это Глеб. Без куртки. В октябре. Непроизвольно приобнимаю его. Как-то неуверенно. — Наконец-то… — выдыхает мне в волосы. Отпускать меня никто не собирается. — Ань, мне нужно кое-что тебе объяснить. — Глебушка! — кричит какая-то девушка. Присмотревшись лучше, вижу рыжулю. Бежит на своих каблуках к нам. — Глебушка, кто эта малолетка? — Не называй её так, — через рык отвечает он. Прижимает меня ближе к себе. — Глеб, мне пора идти, — отодвигаюсь от него заглядывая в лицо. Как-то он не очень хорошо выглядит. Но это его проблемы. Не мои. — Вот-вот, иди-иди, — поддакивает рыжуля. Так и хочется сказать: «завались!» Но это только в мечтах.       Разворачиваюсь и ухожу. Глеб хотел догнать, но что-то его остановило. И как он меня узнал? Здесь так много людей ходит, и он как-то узнал меня.

***

      Проходит ещё одна неделя. Лиза мне скидывает информацию о том, что Глеб заболел. Мне всё ещё не ясно, зачем она следит за ним. И как? Но говорит, что это ради меня. Типа: «Вы были такой хорошей парой. Я хочу, чтобы вы снова были вместе. И я готова на всё ради этого». Странная девчонка. Все смеются над тем, что мы расстались, а она наоборот жалеет меня. Злые языки говорят: «Что? Бросил тебя? Надоела? Больше хвастаться надо было». И чем же я хвасталась? Интересно, а как бы они отреагировали, если бы узнали, что это я его бросила? Подумав о том, как болеет Глеб, и какая по словам Лизы, тупая рыжуля, решаю наведаться к ним в гости. Благо, ключи у меня остались.       Сложив рюкзак с лекарствами, пошла в сторону метро. Давненько я не каталась на метро. Но время в вагоне пролетело незаметно. И уже через двадцать минут я по-хозяйски открыла дверь и прошла в коридор. — Ты ещё кто? И что ты здесь делаешь? — меня встречает рыжуля. Боже… По одному её внешнему виду можно сказать, что в голове пусто. — Не твоё дело, — грубо кидаю фразу и быстрым шагом прохожу в его спальню.       Божечки… Мой мальчик… Мне уже реветь хочется. Спит, свернувшись клубочком, в руках моя майка, которую я забыла. Эта дура даже укрыть его не догадалась. Бедненький… — Глебушка… солнышко… — поглаживая его щеку, пытаюсь аккуратно разбудить. Он что-то бормочет себе под нос, касаясь моей руки. — Аня? Это ты? — нет, блин, Яна по твою душу пришла. Он так сильно удивился, что сразу подскочил. Он тут же хватается за голову. — Да, это я. Ложись, — расстилаю постель, чтобы он мог лечь под одеяло. Кстати, майку он так и не выпускает с рук. С ней залезает под одеяло и кладёт рядом с собой . — Я сейчас принесу воды и дам таблетки.       Не дожидаясь ответа, встаю и ухожу на кухню. Там сидит рыжуля. Ей, я как полагаю, всё равно на то, что Глебу плохо. — Тебе плевать, верно? — холодно спрашиваю её. Она отрывает взгляд от телефона уставившись на меня. — Нет, конечно. Я Глебушке вызывала скорую. Они приехали, дали ему какие-то конфеты и уехали, — какие-то конфеты… Конфеты… Вот даже не витаминки, а конфеты… Ясно всё с ней.       Возвращаюсь в комнату уже со стаканом воды. Глеб выжидающе смотрел на меня, пока я доставала таблетки. Когда всё было готово к употреблению, мне даже просить не пришлось, он сам всё забрал и выпил. Наверное, ему настолько плохо, что на сопротивления нет сил.       После я легла с ним рядом. Уже по привычке он жмётся ко мне. Но через пару секунд вздрагивает и отодвигается. Понимает ведь, что как раньше уже не будет. Но моя внутренняя доброта и забота запросто задавили ненависть и гордость. Но только временно. Так что я сама придвигаю его к себе. — Аня, прости, пожалуйста, я объясню. Я… — договорить ему не даю. Я просто не буду давать ему такой возможности, как оправдаться. — Замолчи, — грубо, но тихо затыкаю его. Он понимает своё положение. Теперь моя очередь ставить его на полку «ничего».

***

      Находиться в одной квартире с рыжулей было невозможно. Лишь на второй день я смогла её выгнать. Она так и не появилась ни разу за эту неделю. Сразу видно, кому Глеб больше нужен. Сам же парень неоднократно пытался завести разговор и объяснить своё поведение. Но я, как и в первый раз, не давала ему сказать. Поэтому он понял, что от прошлого осталось только возможность обнять и уснуть рядом. Берёт от остатка по максимуму. Скоро и этого не будет.

***

      Всё. За неделю я смогла его поставить на ноги. И порой я сожалею о том, что научила его быть живым. Ведь кто, как ни я, научила его показывать эмоции. Меня никто не хотел отпускать домой. Держал до последнего. А когда уходила, поняла, что он сейчас будет плакать. Я ведь его научила… Ничего, думаю, переживёт.       Когда была уже дома и во всю отсыпалась, мне поступил звонок. По началу не поняла, кто звонит, ибо номер давно был удалён. Но вглядевшись в цифры, вспоминаю, что это номер Голубина. Как-то не подумав, беру трубку. — Да? — сонно отзываю я. Пару секунд тишины, но он отвечает: — Привет… Ань, давай встретимся. Мне правда нужно тебе всё объяснить, — хех, совсем расклеился за это время. Раньше не было этого «можно», «давай». Нет, они были, но не когда он умоляет. — Нет, Глеб. Мне не нужны твои объяснения. Лучше бы нашёл себе новую девушку, — и правда, уже три недели прошло, а он с этой рыжей. Не надоело ещё? — Зачем мне новая? Мне нужна ты… Ладно… Если не хочешь быть со мной как девушка, то хоть будь подругой. Давай дружить? — Глеб, ты себя слышишь? Мы не можем быть друзьями. Тебе, как и мне, будет больно. Давай ты всё-таки найдёшь себе девушку? — а в ответ тишина. — Ладно, давай по… — Стой!.. Не бросай трубку… Поговори со мной… — снова воет. Как мы хорошо поменялись ролями. Я теперь бесчувственная, а он эмоциональный. Но я не хочу, чтобы он ревел как девка. — О чём? О чём мне с тобой говорить? — Просто не молчи. Говори. Я хочу тебя слышать, — а может я перегнула палку? Может не нужно было идти на такие крайние меры? Могли ведь просто поговорить как раньше. — Ладно… — и я правда ему начала без умолку рассказывать новости этих трёх недель. Он внимательно слушал, лишь иногда всхлипывая. Я даже не хочу его останавливать. Мне нравится его доверие. Вряд ли рыжуля разрешила бы такое поведение.

***

— Вроде бы всё рассказала. Ладно, Глеб, удачи тебе и спокойной ночи, — я проговорила с ним полтора часа. Как по мне, это много. — Ладно, спасибо, и тебе спокойной ночи… Аня, — громко сглатывает и бросает трубку. Надеюсь, мой поступок не приведёт к чему-то плохому.