Тёмный переулок, освященный луной

      Наверное, это впервые за эту неделю, когда мы проснулись без факта ссоры. Было бы неплохо, чтобы так было всегда. Но ведь отношения без ссор — не отношения. Таких не бывает.

***

— Ну погуляй со мной, — уже как минут десять я пытаюсь оторвать его от ноутбука и вытащить на улицу. И всё это время я заплетала его волосы. Он, кажется, был не против. — Нет, Аня, я занят. Потом как-нибудь погуляем. И тем более, к нам скоро придут гости, — молодец, Глеб. Предупреждает в последний момент. Я не готова, а к нам кто-то придет. — Какие гости? Опять Артём? — к нам только он приходит. Меня это полностью устраивает. — Не только. Я тебя познакомлю с ещё одним моим другом, — ого, плюс ещё один друг. Интересно, он будет таким же отбитым как и Артём?

***

      Вроде бы я всё успела. Глеб, наверное, доволен своей идеей, ибо я его не отвлекала от работы. — Ладно, буду готовиться, — если честно, то я не рада. Это ведь нужно приводить себя в полный порядок. Как и квартиру. Божечки… Бедная я, бедная.

***

      Вот ненавижу, когда предупреждают в последний момент. И в принципе когда застают врасплох не люблю. Ведь сразу начинается суета. Хоть мне и не ясно, зачем мне такие приготовления к гостям. Наверное, это осталось с детства, когда я была ребёнком и беспорядок в комнате считался нормой.       Звонок, оповещающий о том, что кто-то по ту сторону двери ждёт, когда ему откроют. Но отворять дверь пошёл Глеб. Неужели он всё-таки оторвался от ноутбука? Что же он там такое важно делал? Знает, к сожалению, только он сам. Из прихожей слышится гулкий голос Артёма. Этот голос спутать невозможно. Как прилежная хозяйка, мне тоже нужно встретить гостей. — О, а вот и она. Артур, знакомься, моя девушка — Аня. Аня, это мой хороший друг — Артур. Прошу любить и жаловать, — как-то мне не очень нравится этот Артур. Я не знаю, что он из себя представляет, но вид у него не очень приятен на глаз. Если посмотреть на Глеба, у которого острые скулы, но в тоже время по-детски милое лицо, то у Артура очень грубые черты. — Очень приятно познакомиться. Вы проходите, а я пока поставлю чай, — но как бы там не было, мы все разные и должны относиться к друг другу с пониманием и уважением. Может быть, он при виде меня подумал: «Что это за существо на ножках?»

***

      Какой бы милой не была наша компания, меня всё равно не устраивал Артур. Вот не нравится и всё. Хоть кол на лбу чеши. На какие-либо вопросы личного характера отвечал размыто и старался перескочить на другую тему. Даже Глеб так не делал при нашем знакомстве. Тяжело подружиться с человеком, который закрывается от тебя. И самое ужасное из всей этой ситуации то, что Глеб ушёл. Ему позвонили и срочно вызвали. Это достаточно частое явление. Теперь остались мы втроём. И не с самыми лучшими людьми. Хотя, пускай, Артём терпим. Но было ещё страннее так это то, что Артур ушёл примерно через три минуты, после ухода Глеба. Может у меня паранойя? Но меня это устраивает. Мы уже не первый раз с Шатохиным остаёмся наедине.       Мы с ним говорили не о чём. Вот никогда не думала, что буду обсуждать с Артёмом тему наркотиков. Но разговор из себя всё исчерпал, и я вспомнила, что до одной из тем у меня всё никак язык не дотягивается. А именно тема про отношения Тёмы и Сони. — Артём… — по одной моей интонации Шатохин понял, что я сейчас к нему буду домогаться с вопросами. — А как прошло ваше свидание с Соней, которое я вам назначила? — Так тебе всё и расскажи, — фыркнул он, доставая телефон. Будто этот смартфон его спасёт. Тут, как бы, перед ним сидит человек, которому если что-то нужно, то он может и вселенную наизнанку вывернуть. — Ну, Тёма… Ну расскажи… — скулила я, вымаливая историю. У него, кстати, очень хорошо получается рассказывать что-то. Если бы он был бы моим учителем по химии, я может быть и слушала урок. Но парень упирался и отказывался говорить. — Ну не будь букой. Ты ведь такой хороший. — Ладно, только прекрати себя так вести. А то Глебу расскажу, что ты ему изменяешь со мной, — всё же, поведение маленького ребёнка сработало. У него это, наверное, какая-то слабость. — Усаживайся поудобнее, сейчас дядя Артём будет рассказывать историю, как он воевал в Афганистане…

***

      В машине было тихо, лишь иногда слышались всхлипы девушки, которая пыталась их придушить. Получалось плохо. Я даже не старался успокоить девушку, ибо боюсь сделать только хуже. Только после того, как София успокоилась, я заговорил: — Почему сразу не сказала? — прозвучало довольно грубо и устрашающе, но по-другому я не могу. Моего друга пытались отравить на свидании с его девушкой. И сейчас я везу домой того, кто фактически это сделал. Глеб её пожалел, он вообще более мягкий стал после общения с Аней. Я даже немного завидую. Совсем чуть-чуть и по-дружески. — Он бы меня убил, если бы я не послушалась, — да, это слова человека, который хочет жить и которому есть ради чего. — Я просто… Мне страшно… Вдруг, он меня убьет… Дима останется один. Без папы и мамы. Я просто не могу его оставить одного. Он же совсем маленький. Он не должен испытывать потерю матери. Это неправильно, — у девушки опять наворачиваются слёзы, но она старается сдерживаться. — Эй, перестань, пожалуйста, — неловко. Я довел девушку до слёз. Опять. В таких ситуациях я теряюсь. Что мне надо сказать? Выше нос, видишь, ты еще не труп, так что пока можешь не переживать? Мда… — Это… Не переживай. Все хорошо. Сейчас мы поедем к тебе домой, и ты увидишься с сыном. Можешь пока поспать, я тебя разбужу, когда мы приедем. — Спасибо Вам огромное, — тихо прошептала она и прикрыла глаза. Я лишь вздохнул, понимая, что проблем становится меньше.       Через час мы приехали. Дом был, мягко говоря, не очень. Обшарпанный дом с нецензурщиной на стенах, двор со сломанными качелями, которые еще и поржавели от старости. Я начал легонько трясти девушку за плечо. — Софья, вставай, — шепотом сказал я, девушка медленно открыла глаза явно не понимая, что происходит. Потерла глаза и выпрямилась. Я вышел из машины и открыл ей двери. — Пошли, — я протянул руки к ней, она неловко за них схватилась, но все-таки вылезла из машины. Я закрыл дверь машины, и использовал специальный брелок, двери машины автоматически закрылись. Я довел Софию в сторону подъезда, кажется, ей со мной неловко, но она ничего не может сказать против. Когда мы поднялись на третий этаж она начала открывать двери. Только она хотела переступить порог, в нее влетело блондинистое чудо. — Мама! Мамочка! — обрадовался ребенок, подозрительно похожий на Глеба. Просто копия. Блондин с каре. Он такой милый, что аж самому детей захотелось. — Ты сегодня лано, — сказал мини-Глеб. — Я тебе лисунок налисовал, посмотлис? А кто этот дядя? — София поглаживала ребенка по голове и, кажется, забыла о моем существовании, пока ребенок не напомнил. Я и сам забыл, что я вообще-то незнакомый человек, который приперся с его мамой. Тем временем мини-Глеб встал в защитную позу, готовый защищать свою маму от меня. Это так мило. Я присел и смотрел прямо в глаза ребенку. — Привет, меня зовут Артём, а тебя как? — я нечего не смог придумать, кроме этого банального приветствия. — Меня зовут Дмитлий, не обизай мою маму, а то я тебя покусаю, — сказал он грозно, София вздрогнула и хотела что-то сказать по поводу поведения своего дитя, но мне показалось милым, что ребенок защищает свою маму. — Договорились, — сказал я и пожал руку Диме, а Софья вздохнула с облегчением. Неужели я такой страшный? На вид ребенку четыре-пять, неужели она всерьез думала, что я рассержусь на маленького Диму? — Может, — немного осмелев сказала София, — Вы останетесь у нас на чай? — сейчас я хочу забить на все и просто насладиться моментом. — Да, спасибо, София, — девушка покраснела. У нее температура? Я потрогал ее лоб, он действительно оказался горячим. Видимо от стресса, но нельзя ведь всё списывать на него. Может простудилась где-то и игнорировала проблему. Я и сам так почти всегда делаю. — У тебя поднялась температура, у тебя есть что-нибудь из лекарств? — она лишь кивнула в сторону прихожей и зашла внутрь. Уже через пару минут я осматривал содержимое, тут только лекарства для детей. Я лишь вздохнул. Ну что за девушка, совсем о себе не заботиться. — Иди ложись в постель, а я принесу лекарства. У тебя горло болит или насморк есть? — так, на всякий случай спрашиваю, вдруг не заметил. Я вполне мог. — Не стоит, это слишком… — пытается что-то сказать девушка, но я ее перебиваю. — София, — получается грубовато и с нажимом, поэтому дальше говорю более мягким голосом. — Не стоит рисковать своим здоровьем и убивать себя, — она немного помолчала. — Горло немного, — я лишь кивнул и достал градусник. Она была такой горячей, что и без градусника понятно, что у нее температура, но все же протягиваю ей градусник.       Через пару минут я стоял в круглосуточном магазине и покупал продукты. Лекарства я уже купил, градусник показал 38,6. И я не проверил содержимое холодильника, вдруг, там мышь повесилась и кормить ребенка мне придется дохлой мышью, пока мама этого самого ребенка умирает от температуры? Поэтому купив все самое необходимое на мой взгляд, я с пакетом отправился в машину.

***

      Заставив принять лекарства, я уложил Софию спать. — Маме плохо? — спросил меня ребенок, притом сделав такой взгляд будто он сейчас расплачется. — Она немного приболела, но мы её быстро вылечим чудодейственным супчиком, а? — я улыбнулся ребенку, а Дима улыбнулся мне. Кажется, мы подружились. — Да! И маме не будет плохо! — Ага, а чтобы мама не переживала, что ты голодный, ты тоже его съешь, хорошо? А потом мы попьем чай со сладким, — ребенок закивал. И мы начали готовить суп. Маленький помощник подавал, мыл и проверял на качество продукты, просто вертелся под ногами.       Когда суп был готов, я удивился, что он без всяких скандалов и препираний начал есть, при этом умудряется рассказывать про своего друга. Отнесли порцию и Софии, что к тому времени проснулась. Она выглядела лучше. Попили чай с конфетами и начали играть с Димой машинками. Это оказалось так увлекательно, но утомительно. Старались не шуметь, ибо Софье нужен отдых. — Виу-виу… Вы алестованы, класный свет — дологи нет, — с серьезным видом сказал мальчик и поехал за мной. — Нет! Я так просто не сдамся! Ты меня не поймаешь, злой полицейский, — начал ехать я быстрее, но малой не теряет надежды меня обогнать. — Это ты злой плиступник, а я полицеский. Ты не уйдес, — катая все быстрей машинки по полу, мы играли до глубокой ночи. Периодически проверяли Софию и ели. Кое-как уложив спать активного Димку я присел на диванчик в кухне. Никогда так не уставал.

***

      Проснулся я от того, что кто-то меня легонько трогает за плечо. Открыв глаза, я увидел Софию. — Вы проспали здесь всю ночь? Наверное, у Вас безумно затекла спина, — произнесла она. Действительно, немного, но я спал в местах и похуже. — София, давай на «ты»? — она посмотрела на меня с легким недоумением, но кивнула. — Тогда зови меня Соней, — будто бы набравшись смелости, сказала она. Я кивнул. — Как ты себя чувствуешь? — встал я в поисках градусника. Он оказался на тумбочке в прихожей. Я тут уже как дома. Надеюсь хозяйка не против. — Лучше, чем вчера, спасибо Ва… тебе за все. И спасибо за то, что посидел с Димой. Он не сильно доставал? — произнесла хозяйка дома и забрала градусник из моих рук, и начала мерить температуру. — Он просто маленький активный ангелок, — градусник показал 36,8. Ну что же, идем на снижение температуры. Думаю, завтра она уже не будет болеть. Опять, как и вчера, заставив выпить лекарства, мы начали говорить на всякие отдаленные темы, пока не проснулся Дима. Выпив чаю, мы выпроводили Соню в спальню смотреть телевизор, а сами опять начали готовить по старой схеме, только уже паровые котлеты с легким салатом. Пока я отвлекся на котлеты, мой помощник подъел салат. В принципе, день прошел так же как и вчера, только с Соней мы говорили больше.       Под вечер она уже хорошо себя чувствовала, и я, попрощавшись с ними и дав обещание Диме куда-нибудь сходить, уехал домой отсыпаться в своей удобной постели.

***

— А я думала, что у вас там романтика… А ты нянечкой был, — мне понравилась эта история в его исполнении. Но я рассчитывала на что-то милое. — Кстати, тебя не смущает тот факт, что она с ребёнком? Не хотел бы «Своего производства»? — Нет, Дима — душка. Я всех детей люблю. Они такие милые. А по поводу своего производства… Он ещё маленький. Он может и не вспомнит, что у него был другой папа, — неужели он настроен настолько серьёзно? Если да, то Соне очень повезло. — Ты скучаешь по маленькому и беспомощному Глебу? — он с какой-то странной улыбкой кивает мне. — И когда ты собираешься признаться в чувствах? — Так тебе и расскажи… Скоро. Очень скоро. И опекунство хочу взять. И хочу чтобы Дима носил мою фамилию и отчество, — какой же Тёма благородный человек. Я бы, наверное, не смогла принять чужого ребёнка. — Кстати, Тём, у меня к тебе вопрос: Почему ты настраиваешь Глеба против меня? Говоришь «А может к чёрту её?» — а теперь не о приятном. Нужно же выяснить, почему он так говорит. — Ань, пойми сама, ты ему приносишь одни неприятности, — начал Шатохин. — Может быть, он с тобой счастлив, но ему ежедневно приходится сталкиваться с кипой проблем. И всё из-за тебя. — Почему из-за меня? — он никогда не говорил, что от меня одни убытки. Даже наоборот, я помогаю ему решать его проблемы. Артём посмотрел на меня и по одному выражению лица было ясно, что мне лучше быть в неведении. Вот что они скрывают? И почему? Но если это их общая инициатива, значит и правда что-то серьёзное. — Ну, если не хочешь говорить, то сходи мне за сушами. И возьми на Глеба тоже. — Да, Ваше Величество, — кривлялся он. Боже, дяде двадцать восемь, а он ведёт себя как дитё. На его кривляния я лишь цокнула языком и закатила глаза. Мне всё ещё не ясно, это дружеская ненависть или обычная манера общения.       Артём ушёл за сушами, оставляя меня одну. И я решила отдохнуть от всей этой аудитории. Единое на что меня хватило, это растянуться по всему дивану. Со стороны это выглядит убого. Когда я так сделала при Глебе, он подумал, что мне спину прихватило. А после назвал меня червяком. Так ласково меня ещё никто не называл… Но мои сладкие минуты кайфа прервал стук в дверь. Не думаю, что Тёма так быстро сходил за едой. Может забыл что-то?       Подойдя к двери, я подумала, что в глазок смотреть нет никакого смысла. Там ведь всё-таки Артем стоит. Но вместо Шатохина стоял Артур. Я даже немного испугалась от неожиданности. — Оу, снова привет, ты что-то забыл? — стараюсь мило улыбается, хоть и выходит не очень. Но он ничего не ответив начал идти на меня. От этого я напряглась ещё больше. — Эм, Артур, всё в порядке? — Заткнись и ни звука, — рыкнул он. Пятилась я от него до самой гостиной. Что с этим парнем не так? Что он хочет сделать? — Что? Страшно без Глеба? Ну же. Иди сюда.       Этот псих схватил меня за горло и швырнул на диван. Пока я приходила в себя он уже стоял рядом с широкой улыбкой… И правда как у психа. До меня начинает доходить в какой, чёрт возьми, позе и что он собираются со мной сделать. Когда его руки потянулись к моей блузке, я начала упираться и стараться его отодвинуть от себя. Но он чертовски тяжёлый. Я Глеба, который худенький и должен быть лёгким, не могу сдвинуть, а тут такой бугай. Чтобы мои руки ему не мешали, он обхватил мои запястья и поднял их у меня над головой. Чёрт… Дело дрянь. Наверное, у меня есть огромное преимущество в том, что я лежу. Ибо я, подавшись вперёд, укусила его. Мне было не важно, куда я его укусила, главное, что я это сделала. Он разозлился и, схватив меня, как и в первый раз за горло, швырнул к шкафчику. Мне на голову начали падать какие-то небольшие баночки. Но это пустяки по сравнению с тем, что я снова отключилась.       Я снова ничего не вижу, не слышу и не чувствую запахов. Нет, я не потеряла сознание. Такое ведь уже было. Да, именно в тот день, когда Глеб подарил мне колье. Но тогда я хоть могла слышать. А сейчас и этого нет. Всё что я могла чувствовать, так это холодный пол. Хах… А может так и выглядит смерть?       Но спустя какое-то время ко мне начали возвращаться всё человеческие чувства. Глаза видели тусклый, размытый свет, уши слышали какие-то неразборчивые возгласы и странные звуки, а нос чувствовал странный запах похожий на… Кровь?! Лишь когда до меня дошла столь пугающая информация, картинка стала чёткой, а возгласы разборчивей.       На полу огромная лужа чужой крови, в ней лежит тело Артура, которое избивает… Глеб. Чёрт… Я ничего не понимаю… Найдя в себе силы, чтобы встать, я сразу, пусть и шатаясь, подбежала к блондину. — Глеб, остановись. Он при смерти, — он резко остановился и замер. На нём было несколько порезов, а на теле будто и клаптика не было без пятен крови. Даже волосы были окрашены ею, придавая розовый оттенок пшеничным волосам.       В этот момент в комнату зашёл Артём. Глеб всё ещё не двигался, а я взглядом просила Шатохина о помощи, ибо меня начало трясти, а в глазах снова темнеть. — Артём, убери его отсюда, живо! — сейчас я хоть слышу голоса. Глеб очень резко и грубо приказал избавиться от тела. Но перед этим меня отцепили от тела парня и усадили на диван. После этого был странный звук. Будто кто-то или что-то упало.       Пока я сидела без возможности видеть и двигаться, меня перенесли в спальню. Это было ясно по большой и мягкой кровати, на которую меня положили. В это время мне уже становилось лучше. Я могла открыть глаза и понемногу двигаться. С гостиной доносился крик Глеба. Очень истерический крик. — Ты не понимаешь! Я мог не успеть! Что бы тогда могло случиться?! — из гостиной доносился звук падающих вещей. Кажется, что-то даже разбилось. Нужно пойти и угомонить этого беса, пока он стены не начал крошить. — Глеб… — тихо позвала я его. Я уверена, что он меня услышит, даже если я буду говорить шепотом. Он резко повернулся ко мне лицом. Он напуган не меньше меня. Его тоже трясёт. Блондин подошёл быстрым шагом ко мне, обнял и упал на колени. — Прости, что подверг тебя опасности, — мне даже отсюда слышно его сердцебиение. Присаживаюсь на колени, чтобы сравняться с ним в росте. Его лицо, так же как и всё остальное, в крови. Это выглядит жутко. — Тише… Всё хорошо, всё закончилось, — кого я пытаюсь успокоить? Мне самой не верится, что всё хорошо, а тут его попробуй убеди.       Когда меня швырнули об шкаф, с него упали, вместе с всякими баночками, и салфетки. Дотянувшись до них, я принялась за умывание этого испуганного, и в тоже время, гневного личика. — Давай ты сходишь в душ, смоешь из себя всю эту гадость и ляжешь отдохнуть. А мы с Артёмом пока здесь всё приберём, — поцеловав парня в щеку, он кивает на моё предложение и тоже целует меня, только в губы. Артём в это время спрятался на балконе.       Пока Глеб был в ванной, то мы с Шатохиным вымывали пол от крови. Жалко, что белому ковру пришёл конец. Я, конечно, постараюсь его отстирать, но вряд ли у меня выйдет. Мы с Тёмой не разговаривали. Каждый думал о своём. Ну, а когда гостиная приобрела почти прежний вид, мы вышли на балкон. Пока мы стояли, Артём курил. Мне бы тоже закурить, если это так расслабляет… — Артём, что произошло? — нарушаю столь долгое молчание. Надеюсь, он ответит на мои вопросы. Ибо от всего этого слёзы наворачиваются. — Очередная крыса. Таких много и от таких нужно избавляться, — равнодушно сказал шатен. Мафия… Русская рулетка… Крысы… Что у них там происходит? — Ты не переживай. Глеб тебя никому в обиду не даст. — А куда ты дел тело? — это почти центр города, было бы очень странно, если бы какой-то парень тащил труп по людной улице. — Я его упаковал и сложил в багажник своей машины. По пути домой выброшу, — неужели они с людьми так и поступают? Говорят как о мешке с мусором. — Ань… — сзади подкрался Глеб и приобнял меня со спины. Теперь он чистый и вкусно пахнет. — Я не могу отдыхать без тебя. — Мне, наверное, тоже нужно в душ. Я приду к тебе когда закончу, — самое странное то, что Артём смотрит на нас с какой-то завистью. Но ничего, скоро и у него будут такие нежности. Они ему ещё успеют надоесть.       В душ мы пошли с Глебом вместе. Ничего из того, что мы частенько здесь делаем не было. Единственное, чем мы занимались, так это поцелуи. Но никого из нас это не заводило, лишь расслабляло. Наверное, экономия воды нас не касается, ибо мы здесь около тридцати минут. И даже когда горячая вода закончилась, мы продолжали стоять и целоваться, и лишь изредка отрывались друг от друга, чтобы наполнить лёгкие воздухом.

***

— Мой ты птенчик, — это так умиляет. Ибо Глеб и правда как птенец спрятался от этого мира под одеяло. Было видно лишь пару зелёных глаз, которые он поднимал на меня. — Я не птенчик, я волк, — пробурчал он, прижимаясь ко мне. Я и сама не против прижаться к нему и греться. Но мне и так хорошо. — Ну, тогда волчонок, — вот Тёма ревнует Глеба ко мне. Но не думаю, что он бы смог прижать Глеба к себе и сказать, что он его волчонок. Фу, как это вообще появилось у меня в голове?       Дверь в спальню слегка приоткрылась и показалась голова Шатохина. Он аккуратно осмотрелся и вошёл в спальню. — Не помешал? — Глеб повернулся лицом к Тёме и добродушно посмотрел на него. Мы уже отошли от шока и того ужаса, который был примерно час назад. — Я думал, что вы уединились для чего-то очень интимного. А вы и правда ушли отдыхать, — парень сел на край кровати. — Поверь, если бы мы ушли для «чего-то интимного», то ты бы услышал, — гордо заявил Глеб, кидая какую-то пошлую улыбку. Неужели он этим гордится? Странные эти парни. — Ясно всё с вами. Ты как вообще? Нормально всё? — Артём тоже как-то странно улыбнулся. Это можно назвать их личным диалогом, смысл которого понимают только они сами. — Как видишь, в тепле и любви. Всё хорошо, — Глеб ещё крепче прижался ко мне, показывая насколько ему хорошо. Я одна расцениваю это как хвастовство? Или у них это нормально? В комнате повисла тишина. — Я думал, что они у тебя больше, — сказал Тёма, глядя на меня. Мы с Глебом изначально не поняли, о чём он. Но блондин сообразил первый. — Ой, кто бы говорил. Не меньше чем у Сони. И тем более, она была кормящей, а значит у неё она висит. А ей всего лишь двадцать пять лет, — фыркнул Глеб, натягивая одеяло повыше. И только сейчас я вспомнила, что после душа мы так и не оделись. Даже бельё. — Пф… А твоя — малолетка. Соня хоть трахаться умеет, — не менее гордо заявил Шатохин. И у меня появилось странное желание сломать Артёму челюсть. — Как ты можешь сравнивать? Вот я могу. Я обеих попробовал. И поверь, Соня — не о чём, — а теперь я хочу ударить Глеба. Что значит «Обеих попробовал»? Только если Артёму сломать челюсть, то Глеба конструировать. — Может вы прекратите обсуждать и сравнивать нас? Если ты не прекратишь, — смотрю на Артёма, — то я всё расскажу Соне, и она обидится. А если ты не прекратишь, — смотрю на Глеба, — останешься без того, что обсуждаешь и сравниваешь. — Я вообще-то их защищаю. Кстати, — поворачивается к Артёму. — Какого чёрта ты на них пялился? На них смотреть могу только я. — Ладно, простите. Как ты, кстати, узнал, что Аня в опасности? — и правда, он ведь по делам уехал. Но он так вовремя появился… Он знал? — Ты у меня спросил, какие суши купить малой. Вот я и подумал, что ты оставил Аню и Артура одних. А к нему у меня мало доверия. Хоть мы и друзья, — объяснил Глеб, утыкаясь мне в грудь. Хм… А зачем он хотел познакомить меня с человеком, которому не доверяет? Или это было проверкой на крысу? — Но я рад, что мы избавились от предателя. Ань, — поднимает на меня свои глаза. — Ты не сильно испугалась тогда? Я не хотел убивать прямо у тебя на глазах. Я думал, что ты без сознания. — Всё в порядке. Испугалась немного… Не люблю потасовки. Даже если бы вы ругались, оскорбляя друг друга, мне всё равно было бы страшно, — в какой-то степени я пацифистка. Да, я могу ударить, но в шутку. И когда дерутся другие, мне хочется их разнять.

***

      Остаток февраля нас никто не трогал. Мы даже прожили его без ссор. Но конкретной романтики тоже не было. Была чисто рутина, не более. И я заметила, что когда мы пытаемся провести время вместе, то ничего не выходит. Нам быстро становится скучно. И мы не могли понять, почему все парочки так мило проводят время, а мы скучаем. Но когда мы заняты, в перерывах мы обнимаемся, целуемся и мило беседует. Мне не ясно почему так происходит. А ещё Глеб наметил себе тур в начале апреля. Что очень смело. Ибо это будет его первый тур. И я поеду с ним. Буду его поддерживать и охранять от фанатов. Ведь за это время у него прибавилось аудитории раза в три.       Как и говорила, до конца февраля нас не трогали. И я думала, что всё закончилось, но нет. Когда мы спали, мой чуткий сон снова мне помог. Я услышала, что в квартире кто-то есть. — Глеб… — тихонько трясу парня за плечо. Он неохотно, но просыпается. — Глеб, там кто-то пришёл. И их кажется насколько человек. — Так… — Глеб встал, достал ствол из ящика и протянул его мне. — Возьми и спрячься. Думаю, папа тебя научил пользоваться оружием. В случае чего, стреляй и не думай о последствиях, — после того, как он это сказал, он ушёл. А я не нашла ничего лучше, чем спрятаться в шкаф.       Вот почему я всё время отключаюсь в такие моменты? Я снова перестала видеть и слышать. Но я в сознании, ибо чувствую тёплые слёзы на щеках.       Не знаю, сколько я здесь сижу, но мои ноги и руки начали затекать. Но помимо этого я почувствовала прохладу, а значит кто-то открыл дверь шкафчика. Неужели мне конец? А я даже ничего не могу сделать. Но этот кто-то забирает у меня из рук оружие, куда-то кладёт его, а после аккуратно берёт меня на руки. — Моя ты трусиха. Тебе оружие дали, а ты боишься, — этот голос… Услышав его я как-то неосознанно обхватила шею парня и прижалась ближе. — Ты меня вынуждаешь нанять тебе телохранителя.       Надеюсь, Глеб шутит. Ибо я не хочу, чтобы какой-то амбал ходил за мной повсюду. Но это последнее что сказал Глеб, после того как уложил меня в постель и укрыл одеялом.

***

 — Почему я опять личное такси? — Артём, не отвлекаясь от дороги, спросил меня. В прошлый раз мой визит в притон оказался не очень удачным. — У меня вообще-то тоже дела есть. И ещё, у тебя есть Глеб, почему он сам тебя не возит? Мне, между прочим, надо делать круг, — он разговаривал тихо, вернее будет сказать возмущался, и почти все слова приглушала музыка в машине. Артём недоволен тем, что его опять заставили забрать меня. — Знаешь, после того, что случилось в прошлый раз и месяц назад, я бы вообще не возвращался и держался от таких мест подальше, — сказал Артём и повернул. Я глянула в окно, склон и много деревьев — ничего особенного. — Я согласна, любой нормальный человек после этих событий держался от этих мест подальше, но я никогда не была нормальным человеком. Я ведь существо, забыл? — Артём лишь скривился, когда я припомнила, как он представил меня Соне. — Аня, ты долго это припоминать будешь, мстительная ты зараза? — Артём надулся. Как маленький ребенок, честное слово. — Прекрати дуться. Ты же не шарик. А хотя нет. Ты Шарик, — Артём непонимающе поднял брови. — Ну, знаешь, Шарика из Простоквашино? Так вот, ты похож на него. За Глебом бегаешь, помогаешь, и успеваешь жаловаться и обижаться. Просто вылитый Шарик, — я улыбнулась и скрестила руки на груди, глядя в окно и слушая музыку. — Причем здесь сметана? — спросил Артём и проигнорировал знак, поехал дальше. Кажется, я начинаю еще больше переживать за свою жизнь с таким-то водителем. — Ты что мультик не смотрел? «Фу» таким быть, Тёма, — сказала я насмешливо, смотря на спидометр. — Неправда. Я смотрел мультики, но не такие древние. Например, «Тачки» и «Клуб Винкс», это ты ничего не понимаешь в мультиках. А ещё мы с Димой и Соней ходили на разговаривающих котиков и собак, так что я разбираюсь прекрасно в мультиках в отличие от тебя, — гордо заявил Артём, а я прыснула в кулак. Мда… Такому человеку стоит доверять, Глеб.       Странный звук, Артём резко тормозит и сворачивает на обочину по инерции. Я, ничего не понимая, хвастаюсь и сжимаю сиденье. — Что случилось? — спросила я, глядя на Артема с беспокойством. — Шины пробили, — сказал Артём. — А? — только и смогла произнести я, пока Тёма перебрался с водительского сидения ко мне на заднее. — Пригнись, — сказал он и достал из-под сидения пистолет и отдал мне. — Для самообороны, но не лезь на рожон и не влезай, держись сзади меня, — он открыл дверь и вылез. — Нам надо уходить, — сказал он шепотом. Вдруг послышался выстрел, он пробил боковое стекло автомобиля. — Подожди и не двигайся, в случае опасности стреляй и беги, — быстро проговорил он и, высунувшись, перед тем отойдя от меня, начал отстреливаться. Слышались выстрелы и ругань людей. Все опять становится размыто. Мне страшно, я не знаю, что делать. Как мне помочь? Начинаю судорожно искать номер Глеба. Руки тряслись и абсолютно не слушались. После недолгих гудков послышался знакомый голос: — Алло, — только и успел сказать Глеб. — Глеб, — проскулила я, — пожалуйста, приезжай, — опять послышался выстрел. — Вы где?! — взволнованно проговорил Глеб.       Я попыталась объяснить, где мы находимся и что произошло, хотя сама не очень-то и верила, что это происходит со мной, обычной девушкой, школьницей. Опять послышался выстрел и тихий стон Артема. Я не успела среагировать и понять что произошло, выронила свой телефон, когда Артём схватил меня за локоть и мы сорвались с места, пригнувшись, попытались оторваться от них. Мы бежали, слышали как трескаются деревья и как нам пытались подстрелить ноги. Я никогда так быстро не бежала, адреналин нахлынуло на меня внезапной волной. Единственная мысль была — выбраться живой. Впереди много густой и большой травы. Артём направляет меня туда и мы там прячемся, прижавшись к земле и начали ползти очень медленно, но почти бесшумно, хотя мне казалось, что мое сердце слишком громко стучит. — Они где-то в траве, ищите, — приказал басистый голос. — Тут темно, травы много и ветрено. Мы их до утра не найдем, — сказал второй голос и, судя по шуму, начал пинать траву. — Просто ищи, придурок, и не возникай, — а это уже сказала девушка. Мы с Артемом были не заметны только благодаря высокой траве, темноте и ветру, который шевелил все это. Медленно, но верно, мы выползли от них на приличное расстояние, мы не слышали их, хотя они говорили достаточно громко.       Я и Артём сидим в траве, пистолет все еще в моих руках, которые трясутся. Я посмотрела на Артема и увидела как он прижимает к себе левую руку, которая была вся в крови, пистолета у него не было. Сам он пытался отдышаться. — Артём, твоя рука… — я попыталась посмотреть на его рану, но он запрятал руку за спину. — Все нормально, они косые попались. Или же не хотели навредить тебе, — сказал серьезно Артём. — Что? Как это вообще произошло? — спросила я. — Они ехали за нами все это время, но на приличном расстоянии. Я подумал, может по пути, мы ведь все-таки в притон. Скорей всего, шины проколоты саморезами. Они спускают колеса, но медленно. Дорога была длинной и мы несколько раз останавливались, им бы хватило времени их загнать и позволить нам проехать в более безлюдное место, — задумчиво проговорил Артём, держась за руку. Я решила сделать ему жгут из своего ремня. Мой папа показывал как это делать, как же я ему благодарна, а я говорила, что мне не пригодится. Артём пытается высвободить свою руку, но у него не получается. Сильного, на удивление, кровотечения не было, но жгут не помешает. Я не знаю на сколько мы здесь. От вида и запаха крови мне стало немного плохо, начало тошнить, болеть голова. Это очень плохо. Такими темпами, я опять потеряю сознание. Пожалуйста, не сейчас.       Мы встали и пошли дальше в лес, ну как мы, Артём, но я уверенно шла за ним. В руке я крутила нагретый пистолет. — Куда мы идем? — спросила я, нарушив тишину. — К ближайшему магазину, стоянке, куда-нибудь, лишь бы сориентироваться и сказать, где мы, — спокойно сказал Артём, он был серьезным и задумчивым, непривычно видеть его таким. Меня начало клонить в сон, все еще тошнит и разболелась голова. Организм требует восстановиться после стресса. — Ой, — произнесла я и похлопала по всем карманам. — Что случилось? — повернулся Артём, но не остановился. — Я телефон потеряла, — сказала я, — Надеюсь, твой телефон при тебе, — после моих слов Артём достал телефон и помахал им. — Во-от, что бы мы без меня делали, — гордо произнес Артём и улыбнулся. — Жаль связь здесь не ловит.       Через полтора часа, Мы стояли около магазина и заправки, но не заходили, чтобы не пугать людей и не создавать лишних проблем. Тем более, я уже позвонила Глебу и он был рад, что мы более или менее в безопасности. — Глеб, — я увидела его и побежала обнимать. Тело становилось ватным и я еле как стояла на ногах. Я почувствовала себя в безопасности. И почти клевала носом. Глеб открыл задние двери машины, скрутил кофту в виде подушки, и я погрузилась в сон.