Там, где живут наши Тени

      Толща воды давила на грудь.       Вижу единственный луч.       Тону? Вместе со светом.       Как красиво.       Не могу пошевелиться.       Руки скованы.       Я умер?       Какое умиротворение.       Вся трудность выбора исчезла.       Нет принятия решения.       Не ошибусь больше.       Уже нет.       Сейчас бы попасть домой.       В теплый дом.       Подать ей сигналы,       Что живой.       Арсений со рваным беспомощным криком очнулся в серой спальне. Холодно. Тихо. Подорвавшись с кровати, он кинулся к её комнате. Он застал её в рабочем кресле.       — Уже проснулся? — Ее глаза, точно угольные бусинки, улыбнулись ему. Она стянула массивные наушники одной рукой, легонько кивнув в знак приветствия. На ее столе опять бардак, возмутительно. Ее высокий пышный хвостик качнулся.       — Ты здесь, — выдохнул Арсений с облегчением, опираясь о дверной проем.       — Арсюш, опять допоздна сидел? Я же говорила, что ты — не сверхчеловек, тебе нужно выдерживать норму сна, — девушка встала и подошла к Арсению, но тот инстинктивно пятился с каждым её шагом. Его руки оказались по локоть в крови, — Что такое?       Попов не смог ответить.       Металлический привкус резанул горло.       — Ты не виноват, — произнесла она.       — Я-я знаю, — выдавил Попов, проглатывая лезвия глубже.       Её комната сузилась.       Воздуха не хватало.       В ушах участился звон.       — Ты. Не. Виноват, — отбила ритм девушка.       — Я… знаю, сказал же, — он отпирался. Задыхался. Сильнее сдавило грудь. Ребра сжимали лёгкие, пронзая насквозь.       Звон пробрался до мозга, свербя изнутри.       Он сверлил мысли.       — Рано или поздно я бы…       — Лучше поздно, — прохрипел Арсений, как белый шум скручивал его в узел и поставил на колени.       Гул давил сильнее и сильнее.       Девушка перед ним с невинной улыбкой, будто извиняясь за школьный проступок перед старшим братом, протянула руки и закрыла его уши. Мерзкий звук прекратился.       Настала тишина, и только ее голос достиг его:       — Арсений, — одними губами обратился ее призрак, — будь хорошим мальчиком. Отпусти.

***

      — Нет! — крик сковал горло Попова. Он вылетел с кровати на пол, запутавшись в одеяле, жадно глотал воздух и озирался вокруг.       Не хватало воздуха.       Как дышать?       — Оксана! — позвал Попов в пустоту, озираясь на камеру в спальне. Мужчина отдал приказ цифровому помощнику, не поднимаясь с пола: — Активировать защищённый канал передачи.       — Соединение установлено, — послышалось из смартфона. — Предупреждение. Установлена громкая связь.       — Принять. Вызов, — задыхался Арсений от тяжёлого кошмара.       Гудок.       Второй.       Третий.       — Арсений? — послышался механически обработанный голос. Собеседник прокашлялся, — Три часа. Что случилось?       — Окс-сана, — на выдохе позвал Попов и с облегчением выдохнул. — Ты в порядке? Мне приснилось, что ты…       Щелчок в голове.       Он в Москве.       Затянувшееся молчание в трубке усилило панику.       Защитный механизм сломался.       Её больше нет.       «Я убил её».

я 𝗒бил 𝖾𝖾 я 𝘺бил 𝘦𝘦 я 𝐲бил 𝐞𝐞 я 𝘆бил 𝗲𝗲 я 𝘺бил 𝘦𝘦 я 𝑦бил 𝑒𝑒 я 𝑦бил 𝑒𝑒 я 𝙮бил 𝙚𝙚 я 𝒚бил 𝒆𝒆

я 𝐲бил 𝐞𝐞 я 𝘆бил 𝗲𝗲 я 𝘺бил 𝘦𝘦 я 𝑦бил 𝑒𝑒 я 𝙮бил 𝙚𝙚 я 𝚢бил 𝚎𝚎 я 𝖞бил 𝖊𝖊

я ʏбил ᴇᴇ я убⷠuͧлⷧ еⷷеⷷ я ʸбил ᵉᵉя 𝐲бил 𝐞𝐞 я 𝘆бил 𝗲𝗲 я 𝘺бил 𝘦𝘦 я 𝑦бил 𝑒𝑒

я 𝕪бил 𝕖𝕖 я 𝐲бил 𝐞𝐞 я 𝘆бил 𝗲𝗲 я 𝘺бил 𝘦𝘦 я 𝑦бил 𝑒𝑒 ǝǝ ѵиܦʎ ʁ я̶ у̶б̶и̶л̶ е̶е̶

я̘ у̼б̺и͖л͜ е̘е͜

я у̓б̔и̿л̐ ее̐

я̷ у̷б̷и̷л̷ е̷е̷

牙 丫石и人 🝗🝗

я́ у͝б͝и̓л̓ е͝е̽

      Антон на другом конце провода вжался правой рукой в спинку кровати, наблюдая с маленького экрана смартфона, как его партнёр задыхался в панических приступах на полу.       Он не смел отключаться и оставлять его наедине с личным кошмаром.       Уверенным жестом Антон подключился к умному дому, включил кондиционер на сберегательный режим и дистанционно активировал ночник, мягко освещая комнату. Программист просидел неподвижно на кровати не больше минуты, внимательно отслеживая состояние напарника по камере.       Антон решительно убрал обработку с голоса, зная протокол работы.       — Я рядом, — аккуратно прошептал Антон, отслеживая реакцию. Его низкий от резкого пробуждения голос приковал все мысли Арсения. Мужчина дрогнул и, сидя на полу, наклонился поближе к динамику смартфона. — Вам нужен кислород, затем восстановим дыхание. Вдох на четыре счета. Выдох на два… Раз. Два-а. Три. Четыре, и выдох. Ра-аз, два-а.       Парень не сводил взгляда с мужчины, который неспешно выполнял инструкцию.       — Арсений. Я здесь. Рядом. Я-я, — неуверенно продолжил Антон, сглатывая, — не оставлю Вас одного. Только дышите и сконцентрируйтесь на теле. Почувствуйте свои пальцы. Ладони. Чувствуйте ступни? Колени? Представьте, что Вас наполняет теплое море от кончиков пальцев ног. По икрам. По бедрам. Наполняет живот. Наполняет приятным спокойствием грудь. Вдох на три. Выдох на пять.       Антон не сводил взгляда с мужчины, проговаривая наизусть алгоритм первой помощи. Казалось, сработало. Арсений дотянулся до кровати и лег, повернув голову в камеру под потолком. Дыхание выровнялось. Программист в два шага добрался до компьютера, вывел его из сонного режима и подключился к колонке.       Попов услышал приятный звук моря. Волны не топили его. Толща воды не грозилась раздавить. Как можно мягче, бережнее, будто боясь разбить словами мужчину, Антон продолжил:       — Сыграем в мою любимую игру, «Я шпионю за зеленым», — мягко произнес парень. Реакции не последовало. — Арсений, попробуйте найти все зеленые предметы в комнате. Я вижу зеленую кружку, а вы?       После долгой паузы поступила ответная реакция.       — Зеленый… сигнал, — произнес Арсений сухими губами. Горло першило. Он с болью поднимал и опускал грудь, выдыхая, — Зеленая полоска… штор. Зеленая… кнопка пульта.       — Молодец. Теперь представьте море. Вы лежите на берегу. Мокрый песок на Ваших ногах. Между длинными пальцами. Теплая волна за волной касается Вас. Море обнимает. Волнами смывает усталость, — по памяти Антон старался перекроить раннее увиденный стих и алгоритм помощи. — Ветрами солеными вылечит душу. Вам подвластно Ваше тело. Только Вам.       Попов закрыл глаза. Мужской голос его собеседника заглушался с каждым вдохом.       Уверенный голос.       Наполненный заботой.       Его Тень.       В ту ночь ему больше никто не снился.

***

      Утро без приветствий вытолкнуло Попова из кровати, отправив его в ванную комнату. После контрастного душа и уже стоя перед широким зеркалом, Арсений приподнял тонкой расческой волосы. Он вытянул шею, чтобы оглядеть, насколько тяжело прошёлся по нему вчерашний день. Он провел ладонью по лицу, осматривая синяк, и цыкнул: грубость кожи неприятно царапала щёку при любом прикосновении.       Попов пробежался пальцами по волосам, закручивая некоторые пряди от лица. Он старался не замечать покрасневшие глаза и боль в груди.       — Ну всё, куколка, мы с тобой заперты в башне, — недовольно прошептал Арсений.       Всё, что ему оставалось делать ближайшие три недели, — это быть зажатым в четырех стенах, пока его напарник не очистит все цифровое пространство. Пусть Попов негодовал о поставленных сроках, но все же согласился: по мелким репликам Тени Арсений понял, что тот давно нормально из-за него не спал. Подгонять его — неуважение.       В горле першило. Попов пытался прокашляться, отводя покрасневшие глаза в сторону. Он сдавленно выдохнул и принялся обрабатывать синяк на скуле, охрипши приговаривал:       — Spieglein, Spieglein an der Wand, wer ist die Schönste im ganzen Land? — Арсений с театральной выделкой устроил моноспектакль, возвращая самообладание, — So antwortete der Spiegel: Frau Königin, Ihr seid die Schönste im Land!       В крохотном помещении на окраине Воронежа не выспавшийся Антон замер.       — Откуда звук… Я что, забыл закрыть какую-то вкладку?       Программист проверил вкладки браузера — всё было пусто. Затем покосился на трансляции камер: вуаля, мужчина перед зеркалом что-то щебетал, как милая молочница.       Из гостиной Арсения послышался непринужденный голос умной колонки:       — Арсений Сергеевич, и Вас с добрым утром. Долго будете шпрехать? — донеслось до мужчины легкое недовольство партнёра, правда, проработанным и умилительно спокойным голосом колонки. — Иначе загружу в колонку голос товарища Сталина.       — Guten Morgen, mein Hacker, — продолжил Арсений, втаптывая подушечками пальцев заживляющую мазь. — Wie hast du letzte Nacht geschlafen?       — Я вас не понимать, — произнесла колонка. — Ваш «хутен морген» мне понятен, даже какой-то «геншинлен».       Попов закатил глаза и цыкнул. Ему не хотелось сравнивать Тень с Тьмой, но Оксана знала четыре языка и отлично поддерживала светские беседы. Мужчина продолжил языковой экзамен:       — What languages does my esteemed partner in crime speak? Spanish? French? Mongolian? — Попов выдержал паузу. — Well... Belarusian at least?       — Русский язык. Онли русский. Фифти фифти. Вери гуд. Даунлод, плез, рашн пак, — ломанно повторил голос колонки. — Мейби я ещё рид нормально, а так вери бэд.       — There is no way that a programmer doesn’t know English, — с долей иронии и присуще театру наигранной надменности Арсений начал свое утро с любимого дела. Вывести собеседника из себя. Прокатить по всей палитре эмоций, — Surprisingly! The shoemaker's children go barefoot.       — Я не чилдрен. А ещё я кодирую, а не пишу романы Шекспира, — ворчала колонка. Мужчина тоскливо желал услышать ответ напарника по гарнитуре с его живыми реакциями и интонациями (пусть и неуклюже обработанными). — Ну я понимаю, чё вы там говорите. Просто сам говорить не люблю.       — Deberías mejorar tus habilidades lingüísticas, — Арсений уже откровенно издевался, — No soy perfecto, pero he aprendido lo básico.       — Ой блядь, все с Вами ясно, лангваге много и круто знаете. Намек понят, — и колонка затихла. — Вам нужен партнер для практики. Он есть у меня.       Арсений прислушался: никаких посторонних звуков. «Соединение пропало? Отключился?»       Когда мужчина закончил процедуры и вышел из ванной комнаты, то обнаружил, как весь экран его плазмы пучеглазая зелёная сова металась из стороны в сторону с огромной надписью «Let's practice together».       — Запрос выполнен?       Арсений прыснул от смеха и широко улыбнулся. Безумная зеленая птица из приложения по изучению языков смотрела прямо в него и, казалось, высасывала душу. Возможно, три недели пролетят не так скучно, как он предполагал.       — Раз уж я заперт здесь, как барышня, — мужчина уселся на диван, — то требую удаленной работы.       — Да уж, Арсений, барышни зря не плачут, барышни ебашат, — реплика умной колонки заставила мужчину снова улыбнуться.       — Добавишь на локальный диск документы по Уралу? Фармацевтика.       — В работу принял. Загружу в облако.       И так Арсений не заметил, как пролетел первый будний день взаперти. За неспешной третьей чашечкой кофе он думал, что если бы его деятельность не привлекла внимание федеральной службы, то было бы скучно жить.       Безопасно, размеренно, но серо.       Попов уже не мог представить свою жизнь без тревоги и паники, нагоняющей его на кухне за приготовлением кофе в турке.

***

      День сменялся другим.       Опасности не было, и не предвиделась.       Его пристанищем стала одна из последних купленных квартир в Москве, полностью оборудованная по последнему слову техники. Умный дом полностью смоделирован нежными и умелыми руками Оксаны: знали бы производители, как она измывалась над их приборами, отозвали бы покупку обратно.       Вдвоем они создали здесь свою маленькую цитадель, где он мог быть в полной безопасности от глаз Большого Брата. Но даже здесь, скрываясь от глаз федеральных оперативников, он не мог не ощущать собственное одиночество.       Одинокий и замкнутый, зажатый со всех сторон, Арсений искал способы убить время и справиться со своей скукой.       За ним через россыпь камер внимательно следил Тень. Программист наблюдал за историей браузера мужчины и за его походами из комнаты в комнату. Он отметил, что Арсений исправно пользовался безопасным защищенным подключением к интернету, изучая статьи — от современной живописи до военной истории. Он даже начал читать книгу о приключениях преподавателя в региональном университете и его студента, организатора уличных квестов. За прочтением он задумался в надежде, что однажды все-таки сможет вернуться к своей нормальной гражданской жизни и найдет, что ему придется по душе.       — Скиньте ссылочку на статью, я почитаю, — донёсся голос Тени, вторгаясь в серые будни Арсения.       — Ты же прекрасно сам можешь её получить. Ты же хакер.       — Мне же нужно как-то зацепиться за диалог с Вами, Арсений.       А Арсений с большим удовольствием позволял зацепиться. Тень стал самым ярким моментом заточения, когда Арсений действительно чувствовал себя связанным с внешним миром. Они обсуждали не только новости внешнего мира и планировали будущий екатеринбургский проект, но и бесцельно общались о мелочах.       Мужчина чаще стал надевать гарнитуру, особенно когда уставал от безжизненного тона умной колонки. За вечерней подготовкой ко сну Арсения окутал небрежный разговор ни о чем:       — Мы как будто бы на радио.       — А я себя так и представляю, потому что, во-первых, я тебя не вижу. Во-вторых, иногда я схожу с ума, я будто разговариваю с мебелью. Может мне всегда сидеть перед зеркалом?       — Для начала я знаю, где и как Вы сидите, Арсений. Это определенно плюс, советую… А я сам лежу в ванне сейчас.       — О, красавчик.       Мужчина замер и уставился на раковину. В его богатом воображении он пытался представить анонимного собеседника. Какой он? Высокий? Низкий? Пузатый? Накачанный? Неформал? Школьник? Он пользуется уточками для ванны?       Он пришел в себя, когда тишина эфира отозвалась в нём гулом.       — А почему… Почему у меня… — Арсений проверил соединение в гарнитуре, — Алло? Тень? Не бросай меня. Ты… Если ты мне сейчас что-нибудь говоришь, то я тебя не слышу. Тебя слышит только твой шампунь.       На другом конце провода Антон рассмеялся во весь голос, пока смывал с себя гель для душа. Нехотя он включил звук, и Арсений наслаждался звуками льющейся воды.       После первой недели заточения Арсений всё еще не погружал Тень в детали с Тиной Канделаки: он лишь попросил отправить с одноразового почтового адреса письмо важному человеку с непонятным для программиста библейским содержанием и упоминанием дела «Кадиллак».

***

      Первая неделя тянулась так медленно, что Арсению казалось, будто она остановилась.       И только во время разговоров с Тенью, особенно по вечерам, Арсений забывался и даже ощущал себя живым.       — … Я так-то в нейрофизиологии и робототехнике шарю неплохо, даже поступать хотел…       Арсений готовил яичницу с дополнительной порцией помидоров.       — … И вот если бы в шестнадцатом задании ЕГЭ не забыл рекурсию проверить, то сотку бы заработал…       Арсений зачищал кухонную плиту до блеска.       — … Сдавать сессию заочно на кухне было блаженством. У меня в комнате вся моя банда друганов собралась. Ждали, когда можно уже включать чайник и открыть пивчанский…       Арсений отжимался в гостиной уже в третьем подходе.       — … Да я бы всё отдал, чтобы в тематическом парке побывать. Не, ну Вы представляете масштаб Гарри Поттера в разрезе мировой культуры?       Арсений разогревал ужин на одного.       — … Люблю пересматривать Друзей. Хороший сериал, правда?       Общение с Тенью стало для Арсения не только спасением от скуки, но и источником мотивации. Иногда Попов пытался вспомнить тот голос — голос, спасший его в первый вечер. Он был готов поклясться, что слышал настоящий голос Тени. Но память — хрупкая материя. С каждым днем голос Тени забывался, оставляя только теплое ощущение безопасности где-то на шее.       Попов полюбил связываться с напарником с разными заходами, желая избавиться от скуки.

***

      — Служба спасения? — как-то за шестнадцатым завтраком взаперти Арсений позвал Тень, — Спасите-ка от Арсения.       И Тень всегда был с ним. Казалось, у них было всё время мира на разговоры за завтраком, обедом и ужином.       Спасением от скуки и безысходности было не близкое чувство дружбы. Нет. Скорее чувство контакта и соприкосновения с тем, чья голова работала в другом направлении. Тень его смешил. Смешил тем, что заканчивал любые юморески непредсказуемостью.       Когда же Попов был готов сойти с ума от монотонного голоса колонки, то переключался на гарнитуру. В такие моменты мужчине нравилось, что его ни о чем не спрашивали: только легко задавали встречный вопрос «А Вы? А Ваш?». Эта манера общения в личной плоскости, тихая и бережная, расслабляла Арсения.       В какой-то момент Попов поставил рабочий ноутбук перед собой, выводя на экран хотя бы свое изображение. Ему казалось, что он проводил обычную трансляцию для единственного зрителя.       И это его устраивало.       Теперь он видел в разговорах с Тенью не только потенциал в развитии идей, но и защиту. А порой не замечал, как беспощадно сгорало время.       — Знаете, а ведь уже поздно.       — Возможно.       — Только не смотрите на время! Как думаете, сколько сейчас?       — Не знаю, — томно выдал Арсений. — Ну, двенадцать ночи?       — Четыре утра, — тягуче ответил Тень. — Представляете? Незаметно время пролетело.       — Незаметно, — повторил Попов, наслаждаясь минутами спокойствием. — Скоро пойдешь спать?       — Н-нет, я бы ещё пообщался. Заодно завершил бы проект, пока Вас послушал. А… Вы не хотите прерваться?       — Я составлю компанию. Режим все равно сбит. А так хотя бы займусь чем-то полезным. Например, сведу финансовое заключение по Уралу. Расскажешь что-нибудь ещё?       — С удовольствием. О чем хотите послушать? Могу поделиться интересными фактами о млекопитающих…       Провозглашая свою невидимость во время пребывания в квартире, Арсений стал свидетелем не только трансформации своих нервных клеток на пути восстановления, но и легкому прогрессу с Тенью. Хотя про себя Арсений отмечал, что напарник чрезмерно заботился о нем.       Мужчина замечал, как температура комнаты отличалась до и после принятия ванны. Как чайник звенел о готовности ровно в тот момент, как хозяин подходил к нему. Как Тень учтиво напоминал о приемах пищи и важности сна.       Они с Тенью находились в разных мирах, но аудитор чувствовал неоценимую невидимую помощь - прозрачное обещание «я буду рядом», данное в ту самую ночь.

***

      Спустя время сам аудитор делился внутренней кухней старых побед с Тьмой, от которых Тень верещал и просил подробностей.       — Как-то произнес я неуклюже кодовое «Отказ в обслуживании» в ресторане «Мясо и Рыба»… Тьма приняла это буквально и обрушила их сервер нескончаемыми запросами. А я всего лишь критиковал обслуживание официанта в ресторане! Оксана тогда незамедлительно приступила к восстановлению сервера и оставила администраторам маленькие профессиональные рекомендации по поддержке их системы.       Тень слушал взахлеб, заливаясь смехом. Арсений про себя отмечал, как у самого болели порой скулы от улыбок. Он продолжал делиться историями будто бы чужой, прошлой жизни.       — Мы тогда взломали систему Moonwood Preferred Guest. А там хранились данные о клиентах отелей Garriott: имена и фамилии, номера паспортов, контактные и платежные данные. Я следующие шесть лет жил в отелях под полной анонимностью, пока атака не вскрылась. То было… Самое приятное время. Я ещё постоянно путал, кем же заселился: Арсеном или Арно.       — А расскажите про взлом телефонных систем? Который масштабный, по пяти городам. По-моему, в восьмом году.       — О-о, горжусь им. Оксана тогда подростком была, но уже могла прослушивать телефоны агентов, которые меня искали. Взломала системы в Москве, Питере, Омске, Калуге и Казани. Тогда ещё журналисты писали, что Тьма одним кликом способна устроить «ядерный холокост». Бунтарями с ней были теми ещё…       В этих беседах Арсению казалось, что третьим собеседниками была она. Он пытался себя обмануть. Будто её физическое отсутствие объяснялось очередной вылазкой в родной город, гражданским делом или простой задержкой в любимой мастерской.       Арсений принял ее отсутствие, но не смерть.       И в этих несвязанных друг с другом беседах с Тенью Арсению казалось, что развитие их взаимного уважения позволило бы окрепнуть уверенности в новой команде.       Правда, пока Попов не верил в это. Не был готов попрощаться с Оксаной. Не готов отпустить. Но начал доверять мысли об этом: возможно, когда-нибудь, вот-вот, скоро он примет Тень как единственного партнёра.       И тогда Тьма уйдёт на покой.