Там, где живут наши Тени

      Воронеж встретил жителей июньским солнцем, как друзей детства.       В бывшей детской комнатке старенького пансионата Антон пустился в разговор по душам с числами и латинскими символами на экране: с необычным взглядом на мир, он создал самое безопасное пространство для своей семьи. Тьмы.       Антон периодически поглядывал на экран смартфона, транслирующий видеозапись с камер: неугомонный Арсений прилежно оставался в живых в квартире на юге Москвы. Это успокаивало. На центральном экране с выведенными данными федералов всё так же горел статус: «приостановлено до выяснения обстоятельств».       Антон легко выдохнул напряжение, растворяясь в комнате.       Логово Шастуна — бункер или лабиринт, если считать бардак в середине комнаты как преграду. Вдоль стены текла плотная сеть проводов, аккуратно сцепленных оранжевыми стяжками. Он успокаивался, пробегая по ним взглядом: долгая непрерывная линия вилась по стене, как лоза, намекая о чем-то бесконечном.       Просматривая повестку дня, Антон глубоко погрузился в цифровой мир. В кодировании полученных данных он сжимал гигантские объемы информации в несколько строк, создавая лабиринт ложных следов и запутанных алгоритмов. Нудная и долгая работа, которая сильно отличалась от быстрых и эффектных хакерских атак из любого фильма.       Когда трёхчасовая доработка была завершена, Антон сформировал ряд криптографических ключей для отправки очередного важного задания Тьме. Никто из гражданских или федералов не мог перехватить их сообщения: визуально и по объему это — лишь файл, курсовая работа на тему организации производственного процесса на алюминиевом заводе за второй курс бакалавриата.       Их идеальная зашифрованная система, не поддающаяся логике.       Из-за повышенного внимания государственных спецслужб Антон готовился к очередной атаке, хоть и был уверен в команде. Тьма, как вторая семья, — слаженный механизм, работающий в едином ритме и сосредоточившийся на обеспечении общей безопасности: диверсификация применялась и в программировании. Не храни все коды в одном носителе. Не нагружай один сервер. Но не доверяй систему управления двоим.       Но в этой стратегии ключевым слабым звеном были люди: чем больше людей погружались в дело, тем выше шанс быть распознанным. И это добавляло отдельно новый приступ тревожности Антону: весь ужас в том, когда не ожидаешь предательства.       Кто-то должен взять на себя полное видение картины. Руководить людьми и бурить историю. Верить, но не доверять. И по горестному наследству им стал Антон: не по воле, но по совести.       В комнату постучали, от чего он дрогнул. Как только ручка комнаты дернулась, на экранах автоматически заблокировались основные файлы.       — Шаст, это Эд. Ты как уедешь в свой бункер, так хуй до тебя дойдешь.       — И тебе привет. Заходи, — пригласил Шастун, вводя в спящий режим цифровых друзей. — Есть новости по Серому?       — Блядь, ну, как сказать, — Эд рухнулся на старую детскую кровать. Россыпь его татуировок, казалось, загустела и почернела вместе с его тяжёлой головой, — Я нашел Лазарева, прикол?       — На фото?       — Нет, — Эд надавил ладонями на глаза. — Это каламбур, но он в Лазаре. Блядун этот, моргалик, в Лазаре, понимаешь?       Шастун замер.       — На кой хуй ему там быть, — Эд задергался. — Я несколько раз проверил, брат. Эти бюрократические мрази каждый оппердыш на бумаге оформляют. По внутреннему приказу обороны его со спецвойск информационных операций перекинули в Лазарь. Против своих же пошел, Шаст! В ту ночь атаки на мою систему, как собак спустили… Я защищался до последнего момента, пока не осознал, что где-то видел этот код. Это Лазарев. Вот тебе, блядь, крест.       Мозговой процесс запущен. Информации в голове Шастуна было слишком много, чтобы сжать ее для понимания.       — Это какая должна моча в голову ударить ему, — продолжал истерить Эд, размахивая руками, — чтобы сначала вхуйнуться в Цикады, оттуда въебаться в руки федералам, а потом сдристнуть в мокропиздатый Лазарь.       — Эд, иногда мне кажется, ты вместо букваря изучал словарь русского мата, — нервно пошутил Шастун, впуская руку в волосы. Длинные пальцы застревали в кудрях, но Антон продолжал тянуть руку, причиняя себе легкую боль. Ему нужно отвлечься. Успокоить нервы. — Если Лазарев на стороне правительства, то нам откровенная пизда.       — Ещё этот Бебур-мудашвили с какого-то мудня сел на хвост. Ты случайно никуда не влип?       — А с Андреем что? — ровно спросил Шастун, будто бы они перебирают дела бывших одноклассников. Мир тесен, и это Антон давно усвоил.       — Он в ФСБ так и остался, — Эд ступил взгляд, выдыхая. Разглядывая стену, он погружался в мысли: о их последней встрече, о последнем разговоре, о том, что они не успели обсудить. — Я помог ему за… взаимную услугу. Он почистил наши дела, а я ему судимость стер. Недавно на связь выходил, проездом в Воронеже. Спрашивал про тебя и твоего дружка пробить.       — Моего?       — Аудитора, — закатил глаза Выграновский, раздражаясь не из-за реакции Шастуна. Скорее, из-за всплывших воспоминаний и обид на Андрея. — Дроченьем в уши перестань заниматься. Тебя ищут по закрытым каналам. Дали наводку про Легенду, спрашивали про связного. Причина — неизвестна.       — Мне пора съебывать, — отрезал диалог Шастун, вскакивая с кресла и бродя из стороны в сторону. — Так и знал, пора уходить отсюда.       — Куда? — Эд наблюдал, как Антон выхватил рюкзак, проверяя содержимое, будто бы давно хотел свинтить. — Блядь, это плохая идея. Ты хочешь помереть, как Оксана?       — Это тут ни при чем.       — При том, — Эд вцепился в подушку и со всей дури кинул в Антона, пытаясь сбить его. Промахнулся. — Как только ты отсоединишься от нас, будешь один. Извлечь себя из группировки — самоубийство! Полетишь нахер с утеса прямиком в Стикс.       — О, сударь, да вы любитель мифологии. Всегда хотел пообщаться с Аидом, — Антон приценился, сколько металлического барахла ему придется перевезти. Ноутбук, гаджеты для взлома локальных сетей, приемник для симуляции роутера с открытым wi-fi, жёсткие носители памяти, навигатор, устройство для создания помех камер и прослушки… И это он не взял с собой базовую одежду.       Итог оценки: дохрена и больше. Нужно провести жёсткую ревизию.       — У Легенды давно не было обновления систем: с развитием технологий его могут быстро взломать, вскрыть замки и проникнуть внутрь дома. Мне рано или поздно нужно было к нему наведаться. Последнее обновление было полгода назад, большинство моих разработок уже неактуальны. Поеду на моем железном коне, а там посмотрим.       — Спина не отсохнет? — Эд знал, что руководителя не переубедить. Оставалось только заботиться.       — Отсохнет на моем двухколесном крузере? Нет, у меня самый верный и комфортный жеребец. Присмотри за семьей. И выведай у Андрея, зачем ему мы.       — Обижаешь. По ложному следу пустить?       — Пока морозь. Постарайся как можно больше из него выболтать.       Эда перекосило.       — Я… Я постараюсь, но не обещаю. У нас был тяжёлый… Последний, э, крайний разговор. Я либо с ним засосусь при встрече, либо нахуй пошлю.       Антон неловко улыбнулся, отправляя в рюкзак несколько устройств разных версий для сетевого взлома. Эд начал собираться, помогая запихнуть несколько жёстких дисков в боковой карман спортивной сумки. От Антона не укрылось, что из-за теплого лета Эд все чаще начал носить шорты, открывая стильный металлический протез.       В отличие от его подопечных, старательно выбирающих как можно более правдоподобные протезы, Эд пошел наперекор, выбрав самые вызывающие модели из каталога. Он обожал лето за возможность часто носить яркие металлические протезы, на которые он лично наносил гравировки на подобие татуировок на его спине и руках.       Зимой металл мучил его тело, но и здесь он выкручивался: предпочитал выбирать вырви-глаз-фиолетовый протез с мягким обеспечением плавности. По этой же причине он выбрал работу с искусственным интеллектом: он пытался создать кибер-злючку наподобие Пятницы из Мстителей, его кумира, с отсутствием заметных «кодовых швов» или багов. А любовь к тюнингу привела его и к разработке мелких устройств, в которой используется малышка-Пятница.       Перед уходом произнес:       — Кстати, пока ты ещё не уехал. Я проапгрейдил часы. У Тьмы получилось бы лучше, но я старался. Здесь полный комплект инструментов для анализа состояния объекта наблюдения. И запись, голос и местоположения объекта. Искусственный интеллект должен помочь тебе в быстром анализе состояния и отправке сигнала нам. И ты там, это, ну, не теряйся. Я буду следить за тобой и защищать тыл...       Он подкинул коробку в воздух, а Антон поймал одной рукой.       — Бывай, брат. И ты не увлекайся сильно. Как минимум, Андреем.       Перед отъездом из Воронежа у Антона остались дела, пока июнь оборачивал Воронеж солнечными днями.       В пансионате закончилась обязательная учебная программа, позволяя детям выбрать: остаться на лето в общежитии или уехать к родителям. Подростки, как бы не враждовали с родителями и не пытались отстоять мнение о жизни во взрослом мире, возвращались домой к бабушкиному компоту, к маминым ласковым рукам, к отцовскому вечно перекошенному забору. У сирот хоть и был выбор вернуться к временным опекунам, но пансионат позволял им оставаться в общежитии: безопасность и благополучие детей стояло на первом месте у Павла Алексеевича, из-за чего пансионат на протяжении шести лет пытался добиться нужного уровня статуса поставщика социальных услуг в сфере образования. И добился этого.       Вот и этим летом пансионат опустел наполовину, высвобождая наставников от головной боли в виде учебной программы и детей от вечных строгих преподавателей, ругающих их за курение в туалетах и прогулы.       Под лучами тёплого июньского солнца в общей гостиной Антон чуть вспотел в неподходящем для лета черных мотоциклетных штанах и тонкой футболке. Рядом с ним валялась черная куртка с защитными щитками.       Перед отъездом он ожидал посылку, отчего неспокойно сидел в кресле. Единственное, что держало его в притворном спокойствии — подопечный. На его коленях важно восседал мальчик с протезами обеих рук. Антон держал перед ним смартфон с гонками: мальчик важно следил за происходящим и давил на руки Антона в момент, когда нужно совершить жутко профессиональный поворот.       — Дёма, лихачишь опять, да? — с ухмылкой отмечал Егор, сидя в соседнем кресле и проверяя код в ноутбуке.       — Да-да, ты посмотри, что творит этот гонщик, — Антон высунул язык, резко поворачивая телефон, чтобы ускорить тачку. Дема повторял за ним, заливаясь смехом.       Комфорт. Семья. Любовь.       Наставники пансионата дарили подопечным всё до копейки. Всё до капли. Они не пытались огородить их от злобы и жестокости внешнего мира: никто не мог лучше обучить их справедливости в жизни, чем соседские дети на улице, люди в очередях поликлиник, жалостливые взгляды бабушек в магазине. Наставники не дарили детям жалость, не пытались за них решать проблемы. Но они дарили ту любовь, которую заслуживал каждый ребенок.       Через несколько минут мальчику наскучила игра, и он убежал в мужское общежитие к друзьям: по планам у детей были спортивные игры на заднем дворе с Эдом.       — У меня вопрос по симулятору «Голос», пока ты не уехал, — Егор потревожил Антона от внутренних рассуждений, — Мне нужны дополнительные мощности. Как минимум, доработать симуляцию голоса. Еще нужно согласовать обработку Speech-to-Text: она теперь быстрее преобразовывает аудио в текст с помощью нейросети, но мне нужна помощь Эда. Подключишь его ко мне?       — Егор, пока ты на навигации и голосовых системах управления. Я не могу расширить твой проект, у меня нет людей. Эд — на анализе больших данных и моем личном поручении. Кузя — на разработке у клиента, а ещё сегодня — поддельные паспорта.       Антон положил голову на спинку кресла, смотря на потолок. Он думал о той иронии, что Егор с кохлеарным имплантатом на правое ухо обладал уникальным слухом и чуткостью. Годы тренировок. Горы попыток и калибровок. Результат: имплант аккуратно закрывался густой шевелюрой, редко напоминая о своем присутствии.       Стремление Булаткина в музыкальном прорыве привело его к проектам, завязанным на звуковых симуляциях и компенсациях. Но отпустив эту деталь, в голове Антона запустился механизм расчета.       — Егор, твои сайд-квесты я запущу после закрытия двух объектов. Как только наша мелочь освободится, то распределю к тебе.       — У них еще нет доступа! Они же ещё дети.       — Так раздели по частям и зашифруй. Мы их зря обучаем? Или тебе всё-таки не нужны дополнительные мощности в нейронке? Они потянут, недавно принимал у них промежуточный экзамен: ребята продвинутые, новые поколения пугают… Или подожди Эда, пока ИИ не освоится.       Эд… Антон чувствовал подвох. Его своевольность в последнее время напрягала всех: защита его проекта безусловно важна, но не важнее защита серверов и анонимности всей группировки.       Антон вздохнул и тяжко выдохнул, будто бы ему сдавили лёгкие. Нельзя допускать ошибки. Нельзя отдать неэффективные решения. Нельзя расслабляться. Нельзя терять самообладание.       Нога Антона истерично отбивала ритм. Указательным пальцем правой руки он придавливал кутикулу большого пальца, надавливая сильнее и сильнее. Боль стреляла по всей руке, но он продолжал.       — Брат… — Егор встревоженно наблюдал, — Как долго у тебя повышенная тревожность?       Антон нехотя ответил, зная процедуру:       — С апреля, кажется.       — Позвать Ляйсан? Как давно ты не был на приеме?       — Она сразу же отстранит меня от работы, ты же знаешь, — Шастун крутился в силках: за отсутствием выбора он старался заглушить тревогу.       — Ты не протянешь в таком режиме, — Егор обеспокоенно подвинулся ближе, вглядываясь в глаза руководителя. — В чем дело? Что ты чувствуешь? Попробуй поговорить со мной, раздели муть.       — Я… Я не могу себя контролировать. Я просыпаюсь с тревожностью, — Антон прикусил губу, отдирая недавно образовавшуюся корочку. Колено ныло. Имплант не вечен. Мужчина под два метра роста в грубых черных штанах будто бы сжался и стал мальчиком, повредившим колено. — Сегодня вообще спалил лазанью. Все из рук валится.       — Но дело не в лазанье, верно?       — Да… То, чем мы с тобой занимаемся, — это исход науки. Точно выверенные действия приводят к нужному результату. Мы вынуждены действовать точно по алгоритму. Формулы. Формы. Глубина анализа. Точная корректировка. Но даже в математике есть необъяснимое. Невычисляемое. Неконтролируемое. Иногда мы теряем контроль. Иногда теряем себя. Но мы не получаем ожидаемый результат, который бы успокоил наш мозг с фрик-контролем. А один раз… много раз всё выходит из-под контроля. Ты когда-нибудь ошибёшься. У тебя сгорит лазанья. Это нормально.       — Абсолютно.       — Но я немного схожу с ума в одиночку. Мне кажется, что все нереально. Я потерял контакт с людьми сегодня за обедом: как будто бы я мог поставить их на паузу, стереть или заблокировать… Но я не могу остановиться и отдохнуть. На мне все… Все вы. Весь пансионат.       — Не возвышайся так сильно. Ты — часть механизма.       — Я перенял администрирование у Оксаны, — твердо сказал Шастун, сжимая подлокотники кресла. — Я не учился этому, я не родился руководителем. Но это не означает, что я не должен вас вести. Теперь это мое предназначение.       — Знаешь, — Егор вытянул ноги, повернув голову к окну, — у меня в семье не было программистов. Хотя, если не считать закодированного дядьки… Так что предназначение — брехня.       — Абсолютная.       — Иногда лучшим приходится тяжелее всего. Но помни, у тебя есть мы. Мы — это Тьма. «Все, кто во тьме, ищут свет», — произнес кодовую фразу Егор для проработки тревоги.       Фраза заботы пропитала каждое слово и каждый вздох Егора. Антон выдохнул, благодаря. И в образовавшейся тишине их потревожила Ирина, запыхавшись и весело улыбаясь на пороге гостиной. Она, такая домашняя и теплая, поправила черные объемные очки.       — Курьер с документами приехал. Дождались!       Антон подорвался, забыв о внутренних проблемах. Ноги сами вели его ко входу: это последнее дело, что держало его в пансионате. Он очнулся, только когда уже пролистал весь договор о заключении сотрудничества с уральским предприятием по производству протезов. Всё-таки его личная просьба через Арсения сработала: Масленников участвовал в благотворительности и стал спонсором.       — Здесь еще нужна моя подпись? — Антон пробежался глазами по акту, спрашивая совета у Ирины. Та ещё раз ознакомилась с пунктами, кивнула, держа в руках круглую печать пансионата. После третьей проверки документа Ирина поставила печать трясущимися пальчиками.       Курьер Pony express поблагодарил за оперативность и вернулся в бело-зеленую машину: на его пути ещё несколько пунктов остановки.       — Как тебе удалось получить контракт на спонсорское изготовление восьми протезов? Это же целое состояние! — верещала Ирина, щурясь и рассматривая брошюру «Урал БиоТехнолоджи», где на титульном листе Антону улыбался препротивнейший Масленников. Она остановилась взглядом на современном импланте глаз, затем резко закрыла брошюру.       — Связи, Ириша, связи. Но протезы будут после консультации и обследования.       На пороге пансионата девушка приметила аккуратно упакованную коробку.       — А это что за коробка?       — А это — медикаменты от одного муд…счины. Новый спонсор. Здесь есть базовые препараты против отеков и для подвижности, в основном — для уколов синовиальной жидкости с гиалуроновой кислотой.       — А как распределим изготовление протезов между подопечными? Есть категории?       — Консолидировано решим. Это считается благотворительностью, нужно будет отчитаться потом. Ещё приедет спонсор, будет вести благотворительный концерт и публичный взнос в фонд. Пусть Гришечкина возьмёт на себя организацию. И мне нужны Калинкин с Шакулиным, пусть договариваются с московскими протезно-ортопедическими центрами о восьми консультациях. Стоимость консультаций — на нас, операций — на благотворительной организации, содержание — на спонсорах.       — Мы потянем? — Ирина сжала руки в замок вместе с печатью организации.       — Теперь да, — выдохнул Антон, потирая шею. Все снова на «флажочке». — Но если хотим развиваться, нам нужны кадры на будущее. Свой специалист по киберпротезированию. У нас большая статья расходов на разработке, проектировании, настройке и обслуживании киберпротезов из-за аутсорса.       Антон повел плечами и накинул щитки. Впереди — долгая поездка.       — Может… Ты? — Ирина отложила печать в сторону и положила теплую ладонь на твердый защитный панцирь мотоциклетного костюма напарника, мягко поглаживая грубые щитки.       — Кто будет вести операционку и зарабатывать? Это минимум на три года интенсивной учебы. У меня нет времени, но есть претенденты в перспективе. Смышленые ребята из группы Эда. У них сейчас закончился курс по робототехнике, отличились трое. Если биологию и химию нормально сдадут на промежуточных, отправим на Биоинформатику в Пирогова и Биомедицинские технические системы Баумана. Меня подключишь дистанционно к планерке, руководить буду пару месяцев удаленно. А еще…       — Антон, остановись, — Ира взяла его за руку, зафиксировав подступающую тревогу. Он был на пределе. — Ты опять пытаешься все контролировать.       Антон одернулся. Опять не заметил подступающую тревогу, вслед за которой колено грозилось раздробить все кости разом. Перед поездкой это было на грани самоубийства.       Послушно и вымученно Антон приложил ладони к животу, чувствуя грубую ткань костюма, и начал медленно вдыхать. По выученным от Утяшевой алгоритмам Шастун освоил дыхание «животом» для отработки с детьми, но не на себе. Часто он поверхностно дышал грудью, хоть и знал, что воздух должен глубоко и полно наполнять лёгкие и диафрагму, опуская их вниз. Он старался выработать эту привычку, но тревога руководила им сильнее.       Казалось, он не успокоится, пока не бросит Тьму, а это — невозможный исход.       Защитный костюм не оберегал его разум, а жаль. Через несколько повторений Антон перестал чувствовать барабанный стук в ушах. Он встряхнул браслетами, как будто прочитал мантру. Верный знак.       — Умница, — Ирина крепко прижала товарища, из-за чего чуть-чуть сместились очки, — Я возьмусь за дело полностью. Сама с Женькой. Организую ребят, распределю подопечных. А ты поезжай с ребятами в Москву на консультацию, заодно развеешься. Паспорта я изготовила, сейчас их отчипирую. Пора взять отпуск, Антош. Хорошо?       Шастун кивнул, сжимая пальцами с увесистыми кольцами и браслетами тонкие руки. Колено заныло.       Впереди Москва.       — Хорошо. Отпуск уже начинается, надо решить кое-какие дела в столице, — хитро, но тепло улыбнулся мужчина, благодаря подругу: — Спасибо, что рядом, Кузя. И тогда, и сейчас.       Девушка тихонько улыбнулась, легко приобняв его. Ее красотой Антон был готов любоваться всегда: улыбка, взгляд, пухлые губы, вечный румянец и энергия счастья вокруг нее. Он не мог поверить, что когда-то в ярких глазах гуляли лишь смерть с болью: всю юность хрупкий призрак человека учился жить и познавать ее заново.       Он аккуратно провел теплой большой рукой по ее хрупким плечам, всматриваясь в обворожительные глаза. На свету он заметил лёгкий неестественный отблеск в отражении ее бионического левого глаза, из-за совершенства сборки которого периодически забывал о его существовании.       Самая совершенная японская модель на текущий момент в пансионате, подаренная Оксаной на юбилей Ирины.       Имплант сетчатки и маленькой видеокамеры, которая встроена в модные черные очки с толстой оправой, позволял стимулировать активные клетки и передать информацию на волокна оптического нерва. Без соединения с очками он выполнял роль обычной симуляции.       После стольких испытаний, пройденных Ириной с детства, Антон наслаждался жизнью в её чудесных глазах. В них прошел стыд. Исчез страх. Ушла ненависть.       Пройдясь взглядом по опустевшему пансионату, он мысленно обнял подопечных и наставников. Он их сбережет. Спасет. Вытащит. Поставит на ноги. Подарит зрение и слух. Откалибрует капризный механизм. Если в его жизни был смысл, то лишь в бескорыстной и всеобъемлющей помощи, как когда-то помогли ему.       Наставники пансионата — те же сломанные дети, поддерживающие друг друга не из-за добродетели, а внутренней потребности согреть друг друга, как брошенные котята в холодной картонной коробке на дороге.       Дорога…       Антон предвкушал вольную поездку на металлическом коне до самой Москвы. Только он, верный крепкий жеребец и свобода полёта.

***

      Но свобода полета быстро закончилась. Какие бы рапсодии Антон Шастун не пел мотоциклу о качестве его сборки и работоспособности, механический конь был другого мнения.       — Ноу, саншайн, плиз, — на обочине уже московской дороги Антон взвыл белугой. — Донт тэл ми ю сломался, ебанный шашлык, нахуй. Коз ай вейсит ол май кэш он е твой мотор. Оф коз, аааай, ай донт хэв кэш. Ай хэв ту пул ю до самой Москвы, ёпт твою японскую сборку.       До пункта назначения не хватило буквально пятидесяти километров. Осознавая, что пинок проблему не решит, Антон выдохнул и набрал проверенный номер старого доброго поставщика услуг в Москве.       Три гудка.       — У аппарата, — буркнул Матвиенко. На фоне ревела то ли болгарка, то ли дисковая пила. Весь в работе.       — Вызываю на помощь элитный эвакуатор, Сергей Борисович, — улыбнулся Антон. — Готов совершить обмен. Я Вам — мотоцикл, Вы мне — белую иномарку Легенды.       — Я тебе кто, таксопарк для аренды? Обалдели уже, — бурчал Сергей, снимая литые солнечные очки и засматриваясь на будущий автошедевр в автомастерской. — У меня незакрытый поповский чек по ремонту до сих пор, а он ещё мне рухлядь отправить хочет.       — Это означает «нет»?       — Это означает «скинь геолокацию». Мои ребятки приедут, — Антон в ту же секунду прислал координаты, на что Сергей удивлённо спросил: — Ты… Каким ветром тебя занесло в Москву? У нашей Легенды проблемы?       — Типо того.       — Свяжусь с ним, когда подъедет машинка.       — Н-не надо. Я сам. Есть тут у меня одна идейка…       — Ты это… Он не любит сюрпризы, говорю сразу, — Сергей прошёлся по помещению, подзывая подчинённого пальцем. — У него проблема с доверием, сам знаешь. Скорее всего, он сломает тебе позвоночник.       — Ауч, — Антон потер поясницу, забившуюся после нескольких часов езды. — Ну хотя массаж не повредит… Но все будет безопасно, хотя бы для него.       — Боже, за что мне это всё…       После небольших уточнений с Сергеем о предстоящем автообмене, Антон сформировал четкий план.       Маневр первый: отвлечение по тактике Шастуна происходило успешно, когда он завязал долгую беседу с Поповым по телефону. Но где-то в середине диалога что-то пошло не так:       — Что случилось? — Арсений прижал гарнитуру к уху, будучи крайне недовольным от качества звука. — По тебе же все видно, точнее, слышно, что что-то идёт не так. Как ты вообще в покер играешь?       — Тебе лучше не сидеть за одним со мной столом, — Антон перестраивался на только привезенной машине в крайний ряд. — Я извожу временем. Могу давить занудство за столом час, два. Не дам тебе насладиться азартом. Медленно бы принимал решения. Тягуче разматывал круг за кругом…       — Извращенец, — Арсений дёрнул головой. Мало ему чистого почти сакрального голоса Антона, так ещё ему захотелось разложиться пасьянсом на покерном столе перед связным.       Что-то новенькое.       Сам Антон выдохнул, сдерживая смех. Фильтр голоса был снят, из-за чего Шастун чувствовал острую потребность в подборе выражений и слов, но не мог остановиться.       — Прерву твой страстный рассказ. Возвращаясь к делу Кадиллак. Мне нужно получить приглашение на июльскую бизнес-конференцию Тины в Санкт-Петербурге, — вбросил Арсений, заворачивая к кухне. — Отличная возможность попробовать совершить первый контакт. Организуешь?       — В работу возьму. Знаете примерный гостевой лист?       — Нет, — Арсений поморщился из-за неприятных искусственных звуков. — Что у тебя со связью, я будто по рации с тобой общаюсь. Ты в дороге? Я слышу, как щёлкает поворотник даже через шумодав.       — Испытываю новый канал связи.       Гул резко прекратился, но Попов насторожился. Его связной имеет право делать что угодно, но его не посещала мысль, что он мог существовать где-то вне рабочего компьютерного стола.       Маневр второй по методике Шастуна: выдать полуправду.       — Арсений Сергеевич, — Антон выкрутил настройки вежливости и учтивости в голосе для хохмы. — Передаю поступившую информацию. Ваша ласточка была отремонтирована и улучшена система безопасности. Сергей Борисович доставит ее курьером через минут пять. Скоро он придет, чтобы Вы поставили подпись.       — Подпись? Какой личности?       Попов что-то заподозрил в тоне Антона, но не успел развить мысль.       Шаги.       На лестничной клетке послышался шум. Кто-то остановился у двери. Датчики умного дома засекли чье-то присутствие и сразу же вырубились. Казалось бы, пришли соседи, но вот загвоздка. Вся лестничная клетка была нежилой по документам: покупателей быть не могло, как и соседей. В квартирах числились мертвые души.       Попов прислушался. Опасность. Интуиция кричала. Угроза. Медленно поднимаясь с дивана, он покосился на сейф с оружием. Совпадение? Беда. Проверив наружные камеры, Попов обнаружил, что они выведены из строя. Западня.       Федералы никогда не действовали так тихо и в одиночку.       В его кровь вбросился адреналин, поднимая по венам не то борьбу, не то призыв к бегству. На химическом уровне его тело в миг повысило содержания глюкозы в крови, насыщая энергией мышцы. Давление — вверх. Пульс — вверх. Вдохов — больше. Следом в организм рухнул норадреналин, подкидывая ярость вперемешку к страху. Внутри Арсения переваривались чувства злобы, гнева, ярости, вседозволенности. Зрение — туннельное. Разум — сконцентрирован на двери. Мир за пределами этого дома перестал существовать.       За секунду его тело стало готовым к режиму «бить» без промедления.       — Тень, облава, — тихо проговорил Арсений, подойдя к сейфу с пистолетом и проворачивая замок.       — В смысле? Система безопасности в норме.       — Внешняя автономная камера на площадку выведена из строя, — пульс выбивал барабанные перепонки. Пистолет в руке принял надёжное положение. — Работает только скрытого монтажа. Кто-то поставил глушилки.       Попов подошёл к домофону. На самой жилой площади — пусто, но за дверью тамбура у лифтов кто-то был. Камера резко дернулась, как и колонка в гостиной.       Дверь тамбура открылась, заставляя Арсения выкрутить на максимум органов чувств.       — Взломали дверь в тамбур. Тень, сформируй отступление. Надеюсь, мой курьер вооружен.       На площадке показался высокий мужчина в черном кожаном байкерском костюме, лицо которого надёжно закрывал шлем. В его руках — папка с документами и какой-то прибор, нашпигованный проводами.       — Арс? — слабо донеслось по гарнитуре, позади слышался рев мотора. — Сколько их?       Попов застыл. Инстинкт подсказывал: за дверью угроза жизни. Это не курьер.       — Арс? Ответь. Что происходит?       Опасность. Пистолет в руке обжигал руку. Мужчина в шлеме посмотрел в телефон, шустро что-то нащупав в кармане куртки.       Кровь рухнула вниз.       На площадке показался второй мужчина. Арсений следил за происходящим на видео трансляции. Он достал небольшую коробку размером с роутер, напичканном антеннами.       — Тень, — Попов посмотрел на сломанную внешнюю камеру ещё раз, осознавая, что привычный покой нарушен, — у моей двери облава. Двое. Похоже, сейчас вырубят умный дом. Будут взламывать. Мое присутствие не засекли. Или им все равно.       Мужчины махнули рукой на камеру, и за секунду до выключения камер скрытого монтажа в их руках Арсений заметил инструменты: кто это? Зачем? Рассказать, что его вычислили? Или им нечего терять в попытке получить пулю в лоб, поэтому они пришли поговорить?       Умный дом откликнулся.       — Защита снята.       Взломали.       — Уведомление. Нарушена система безопасности. Включена аварийная система. Повторяю. Нарушена система безопасности. Включена аварийная система.       Тень не отвечал. Пульс сто двадцать. Попов ранее посмел расслабиться, и жизнь подкинула напоминание — он всегда и навечно обречён.       Он следил за произошедшем уже в тонированный дверной глазок, пытаясь обрисовать ситуацию: дверь выдержит таран выше среднего класса; с четвертого этажа недолго падать, если прицелиться к дереву; придется постараться, чтобы уложить двоих.       И в тот момент, пока взломщики копались в двери, не боясь встретить хозяина лицом к лицу, на площадке появился третий мужчина в мотоциклетном шлеме. Двое резко повернулись, но не успели осознать произошедшее.       Пришедший незнакомец прописал точный удар по челюсти правому и толкнул ногой в грудь второму. Его рост превышал на голову их двоих, и это шло на пользу. Он держал за грудки одного, пока тяжёлой массивной обувью сломал нос его напарнику на полу. В моменте он кинулся всем телом на взломщика в его руках.       Его стиль показался таким знакомым для Арсения. Силат. Идеальный стиль, чтобы за десять секунд забить противника до такого состояния, чтобы он был уже не в силах сопротивляться.       Быстрые молниеносные атаки. Опрокинул через бедро. Подлые удары исподтишка. Незнакомец без раздумий рвал на куски своих противников любыми доступными способами. На лестничной клетке даже не успел подняться шум. Девять секунд расправы.       Арсений считал.       Когда двое лежали в полудохлом состоянии, незнакомец посмотрел на дверь и дотянулся до шлема, прижав его.       — Арс, ты в порядке?       Попов не ответил, неверяще наблюдая за двухметровым чудом, который сразу же полез в телефон.       Система дома восстановлена.       — Арс? — послышалось в гарнитуре.       Арсений снова мог дышать.       — Антон, ты…       — Слава богу, цел, — незнакомец вскинул голову в шлеме к потолку и расставил руки по бокам. Арсений понемногу начал осознавать, кто перед ним. — Собирай вещи, пора проваливать. Не успел я тебе дом улучшить, уже успели взломать, суки.       — А-ага…       — Кстати, как тебе мой Mortal Kombat?       Попов ничего не ответил, развернувшись как робот и забрасывая в сумку немногочисленные личные вещи. В голове лишь одно: Арсений опять в дешёвом боевике. В это же время Антон, не снимая шлем для конспирации, наклонился над взломщиками, проверяя их карманы и средства. Он оскалился, сжимая больное колено. Обнаружив телефоны, он в ту же секунду связался с Тьмой:       — Крид, сейчас создам подключение к внешнему устройству. Пройди в систему как можно глубже, после — удали следы.       — Принял, — сразу же откликнулся Егор, ещё за пять минут до этого получив предупреждающий сигнал. — Знал бы, в какой интимный момент ты меня застал…       Гормоны Попова ещё работали, помогая сконцентрированно собрать вещи. Мозг отключился. Его вели, аккуратно положив руку на поясницу. Он вылетел из дома, идя нога к ноге с двухметровым мужиком, который размазал двух крепких верзил у его дома. Бывшего дома. На повороте к главной дороге припаркованная белая иномарка блестела от натёртых воском пластин.       Антон стянул шлем, оставшись в черной балаклаве, из-под которой чуть-чуть показывались кудряшки.       — А я думал, ты всегда в машине в шлеме, — нервно пошутил Арсений.       — Очень смешно, — Антон дразня кинул шлем на заднее сиденье к спортивной сумке, затем открыл дверь у переднего пассажирского места. — Шлем забыл отдать с мотоциклом, пока пригонял тебе тачку. Потом расскажу.       Попов сделал пометку о навыках вождения у Тени рядом с пометкой о боевом искусстве. Ему становился понятнее выбор Оксаны в пользу Антона как преемника. Видимо, незнание языков компенсировалось знанием боевого искусства.       — В моей машине я буду водителем.       — Будешь препираться, повяжу в багажник. Садись.       — Предупреждаю. Я буду платить за проезд деньгами, а не те…       Антон посмеялся и затолкнул Арсения в машину, крепко держась за его плечо. Он быстро обошел ее, озираясь по сторонам, и как только приземлился на водительское место, резко стартанул с места, вжав Арсения в кресло. В тот момент он осознал, почему за рулём был не он — так водить он не умел.       Арсений покинул крайний подставной дом под звук новенькой летней пары шин по старому асфальту и в сожалении. Гормоны окончательно испарились, оставляя страх и гул биения сердца в барабанных перепонках. Плечо Попова горело от прикосновения Антона ещё несколько километров.       Он повернул голову, наблюдая, как Тень спокойно и уверенно вел машину, периодически смотря на экран смартфона: даже в эти минуты он просматривал камеры слежения. Балаклаву снять не пытался по разным причинам, даже несмотря на летний вечер. Кондиционер работал на максимум своих возможностей.       К удивлению в одной вещи Арсений всё-таки был прав.       У Антона зелёные глаза.