Там, где живут наши Тени

      Старый пансионат. Бывшая детская. Нынешний кабинет Антона. Когда комната была такой большой? Антон прислушался к странному звуку. Чьи-то всхлипы. В углу между компьютерным столом и шкафом сидела маленькая девочка. Оксана. Он пытался кинуться к ней, но ноги прибиты. Приклеены. Не двинуться.       Стук в дверь. Требовательный. Затем ещё. И ещё. Кто-то уже пытался открыть дверь, но она заперта. Оксана всё сильнее плакала, не зная, что Антон рядом, но он обязательно ей поможет, он спасет.       В дверь пытались проломиться. Таран. Он кинулся к двери, подпирая ее крохотным тельцем. Ему снова девять. Маленький. Бесполезный. Крик о помощи не хотел вырываться. Он онемел. Дверь начала ходить ходуном. Практически как бумажный лист. Его колено заболело. Завопило. С той стороны практически прорвались, а он становился всё меньше и меньше. Оксана пропала. Убежала куда-то. Это его шанс.       Антон просто хотел всех спасти. Увидел сумку с бомбой. Он спасет всех, даже если ему придется…              Прижав сумку к себе, он надеялся подорваться вместе с обидчиками. Только взорвись.       Тик.       Так.       Тик.       Глухой взрыв выдернул его из сна. Он проснулся в холодном поту, почувствовав, что его крепко обнимали и успокаивали. Арсений не отпускал его, пока Шастун сам не убедился, что они в Санкт-Петербурге. Вдвоем. В безопасности.       Убедив Попова, что в порядке, Антон прошел на кухню под пристальным изучающим взглядом сожителя. Волосы чуть прилипали к шее от пота. Дрожащими руками достав сигарету, он закурил и разблокировал телефон, чтобы написать сообщение.       [Тень]       Скруджи       Нашел материалы по Окси?       Мне нужны записи с улиц.       Отправь мне все, что есть.       Я скоро свихнусь.       Мне не даёт это покоя.       Кажется, все намного серьезнее.

***

      Утро двух взрослых мужчин после лёгкого кухонного минета умиротворенное и вполне естественное: Антон всё так же неспеша делал крепкий кофе, пока заваривался зелёный чай, а Арсений готовил завтрак для двоих. Что изменилось?       Всё остальное.       Нервные смешки, когда они столкнулись в ванной комнате. Неловкий флирт «не убирай постель, она ещё пригодится». Непрерывные прикосновения друг к другу без причины: до ладони, до запястья, до колена, до спины, до затылка. При смехе Антон складывался вдвое, практически повиснув на Арсении. При наигранном возмущении Арсений ударял его по плечу, сдерживая блаженную улыбку.       В комнате Шастун пытался игриво вывести Арсения на эмоции, сидя в кресле-груше и широко расставляя ноги и прикусывая губу, но из-за неуклюжести съехал на заднице на пол и задрал футболку. Попов заверещал от смеха, наблюдая, как его напарник дурачился.       Настала тишина, но она не смущала их. Ее не хотелось заполнить. Но чем дольше они наслаждались обществом друг друга, тем дурнее рассуждения лезли в их голову. Не озвучивая мысли, Антон оценивал, насколько удобно было бы прорычать «Ар-рс» в постели. Наедине с собой Арсений размышлял, насколько легко умолять, простанывая «Тоша».       Их безнаказанные мысли стали наказанием для тел.       Они впустили друг друга в личное пространство в питерской квартире, зная, что это единственная возможность отдаться моменту без последствий. Потому что за пределами этой квартиры они снова потеряют себя.       Там, где обычные гражданские бродили по улицам, жили их собственные тени. Легенда и Тень.       Дни изоляции подошли к концу. Им снова предстояло стать собственной тенью ради высшей цели, суть которой они оба потеряли где-то в прошлом. А здесь, в крепких стенах, они были настоящими. Арсений перестал контролировать ситуацию и брать всё, в свои руки; перестал делать вид, что со всем справится один; перестал стесняться просить помощи, даже по мелочам и пустякам. Антон перестал скрывать эмоции; плакал навзрыд над фильмами и злился, смеялся от души; разрешил себе открыто проявлять чувства к человеку, к которому странно и бесконечно тянуло. Антон неосознанно чувствовал ответственность за Арсения, потребность в его физической защите от внешнего мира. Арсений бессознательно старался чаще проводить время с Антоном, высматривая его в других комнатах и находя несущественную причину быть рядом.       Антон никак не мог утрамбовать всю одежду в спортивную сумку, не понимая, как при заезде в квартиру всё вместилось без усилий. Он хотел поделиться этой иронией с Арсением, как замер, изучая его лицо во время внезапного разговора по телефону:       — Да что ты говоришь. Димочка, не переживай… Дима, послушай, остановись, стой… Ты же меня любишь? Ты же меня ценишь? — Антон замер, анализируя каждый звук. Сердце остановилось вместе с ним. Но через секунду театральной паузы Арсений сменил тон, отбрасывая притворную нежность и прочий цирк: — Тогда найди мне брешь в системе Канделаки, а не ной в трубку. Тебе несложно, мне приятно. Что? Пошел я нахуй? Спасибо за приятное путешествие, у меня как раз появился кругосветный минетный тур. Целую, масик… Ой, сбросил, какая жалость, — кривлялся Арсений, приглаживая волосы за ухом. Он нахмурился, и на его лице появились морщинки. Нервные импульсы отбивали в его висках страшную рапсодию злости и обиды.       — Что-то произошло? — Антон аккуратно подошёл к мужчине, считывая его эмоции. Услышанное по телефону его интересовало не меньше, но это было не его дело. А вот самочувствие напарника — другое дело.       — И да, и нет… Ты, — Арсений не знал, как подступиться к вопросу. Он тщательно перебирал слова. — Не к делу будет сказано, но ты случайно не… Не атаковал Масленникова?       — Случайно? Нет, — быстро и честно ответил Антон, аккуратно подходя ближе.       Его бы воля, он бы сел на колени перед Арсением. Чтобы успокоить. Провести терапию. Внутренний инстинкт кричал: «сядь и охраняй». Арсений облегчённо выдохнул, но Антон продолжил:       — Специально, да.       — Антон! — Арсений отошёл на шаг назад, не зная, как реагировать.       — А не нужно было? Я не оставил его выходки без последствий. Если он ещё раз посмеет коснуться до тебя, я сотру само его существование, — Антон спокойно объяснял непонятные для Арсения вещи. Сталь его голоса завораживала и пугала: служебная собака превратилась в боевого пса. Он не стал подходить ближе, хотя коснуться до мужчины хотелось. Будто бы прикосновения передавали больше смысла, чем слова.       — Он бы не посмел, — прищурился Арсений. — И это мое личное дело.       — Не защищай его, — Антон блеснул глазами. — Откуда ты узнал про атаку?       — Последние два дня он спамит сообщениями и звонками. Сказал, что его сервера атаковали, а теперь хакеры взломали корпоративную почту и разослали письма официальным клиентам об изменении банковских реквизитов. Утекло практически сорок два миллиона рублей в благодарительные фонды Движение вверх», «Вера» и «Жизнь в движении».       — Маловато, планировалось больше, — разочарованно подметил Антон, добавляя команде новую задачу на доработку. На разработку ушло практически два месяца, маленький выхлоп от кибершутки его расстраивал, а Масленников раздражал. Он все ещё присутствовал в информационном пространстве. Убрать. Исключить. Сломить и выбросить.       — Планировалось? Больше? — Арсений замер, бегая по лицу напарника. Был ли Арсений очарован? Да. Был ли он напуган? Тоже да.       — А как у него оказался твой личный номер? Оу, — Антон складывал паззлы. — У него все ещё был твой номер. Замечательно. Ты не заблокировал его. Не поменял номер телефона. Значит, я сделаю это сам… — на телефон Арсения пришло несколько сообщений.       Внутри себя Антон раскрутил всю потребность в токсичной гиперопеке над Арсением. Он не мог остановиться.       — Что он написал? У тебя лицо, будто там его уродские дикпики.       — Я имею право на…       — Я могу посмотреть со своего аккаунта. Это твоя безопасность по протоколу, — Антон спокойно и неторопливо вел диалог с напарником, сдерживая подступающую злость. На Масленникова? На Попова? На себя самого? Этого он не знал.       — Тц, и когда ты начал работать по протоколу? — Арсений разочарованно впихнул телефон ему в руки. Но с этим движением он будто бы отдал всю тревожность и разочарование, которое накапливалось из-за последних назойливых сообщений. Он передал вместе с телефоном личный груз на плечи. Он снова под защитой.       Антон недолго прокручивал диалог на экране, анализируя, какие огромные полотна текста были присланы Масленниковым. Между словами «люблю» и «вернись» были «сука», «запру», «надо было выебать» и «подохнем вместе».       — Ебнутый псих, — Антон не отрывался от сообщений.       От Арсения были лишь краткие сообщения «успокойся, затем пиши», «тебе нужен специалист», «обсудим этот вопрос после того, как ты совладаешь с эмоциями».       — И ты ещё адекватно с ним ведёшь себя. Охуеть.       — И этот псих выполнил твою просьбу на изготовление сложного типа протезов, — Арсений вернул телефон из его крепких рук. Тяжесть вернулась вместе с ним, обжигая пальцы. Мерзко, но он не мог разорвать связь.       — Как предпринимателя я его уважаю, но как человек он — ебанутый психопат и мудила, — спокойный, но стальной голос Антона помогал Арсению почувствовать опору.       Если рядом с ним Шастун, то всё будет хорошо — это истина в первой инстанции. Но как бы Антон не контролировал агрессию, она закипала быстрее. Закрыв глаза, он увидел всё те же мерзкие сообщения поехавшего на голову психопата. Он сдержанно ударил стену около себя. Арсений сжался, но вида не показал.       — Не заводись. Это единственный информатор, услугами которого мы пользуемся практически с основания Тьмы. Партнёра нельзя терять, иначе потеряем опору и защиту. И заработаем утечку данных.       — Это оправдание. Если бы не его бизнес с пользой для общества, я бы положил всю компанию нахуй. Я найду информатора лучше, — резал Антон и был прав. Его кулак чуть покраснел. — Ты просто боишься… Чего только, я не пойму? Что он сойдёт с ума и набросится на тебя? Я его близко не подпущу.       — Не твое дело. Не лезь. Это мой бизнес-партнер и информатор. Мое решение не обсуждается.       — Да с такими друзьями враги не нужны, — бросил Антон. Не зная того, Арсений прокрутил лезвие в сердце Антона.       Не его дело? Не лезть? Злость закипала. Слова обидели. Задели. Издевались внутри.       — Рука болит? — вбросил Арсений, не смотря в глаза напарнику.       — Нет, — покачал головой Антон, стараясь выбросить злость.       Арсений не должен видеть эту слабость. Но, пытаясь перебрать в голове все возможные реплики для развития диалога, Антон поднимал всё больше и больше острых тем:       — А это случайно не я — капитан круиза «кругосветный минетный тур»?       «Не это я хотел сказать, черт».       — Это не о тебе, — опешил Арсений, осознавая двусмысленность беседы. — Это метафора, которая…       — Метафора, значит. Я взрослый мужик, не драматизирую, — будто бы для себя уточнил Антон, поднимая руки кверху и нервно улыбаясь. — Я без претензии. Я испытываю искренние и светлые чувства к тебе, о которых не боюсь заявлять, но если не хочу быть чьей-то за…       — Даже не произноси этого, — Арсений заводился ещё сильнее, резко переключившись с Масленникова на Шастуна. Почему так все резко поменялось? Если ещё и с Антоном будут эмоциональные разборки, то Попов до конца жизни откажется от каких-либо романтических отношений с мужчинами. С женщинами было проще. — Я тоже взрослый мужчина и давно проработал расставание. И я не случайно споткнулся на кухне, а ты случайно не поймал мой член своим ртом. Это было по обоюдному согласию и желанию. Нам обоим понравилось.       «Зачем я нагрубил? Я не это имел ввиду!»       — Или я не прав?       — Прав.       — Вот. И. Славно, — отчеканил Арсений, разворачиваясь к кухне. Он хотел произнести: «Прости, пожалуйста, давай поговорим нормально. Я хочу объясниться, хоть и боюсь открываться. Это тяжёлая для меня тема. Я боюсь быть слабым».       — Вот и славно, — Антон вернулся к несобранной сумке с торчащей непомещающейся одеждой. Он пытался сказать: «Давай пообщаемся об этом, когда придем в чувства. Прости, что вспылил. Мне страшно и неприятно, что тебе причиняют боль. Но я не имею права претендовать на твою защиту, ведь я тебе никто».       Он с силой вмял кофту в сумку, чуть не сломав провод от маршрутизатора. Вот всё и поместилось в сумку. Они злились на себя, и оба продолжили собирать вещи, отвернувшись друг от друга, хоть долго дуться не получилось.       Ссориться не хотелось.       Не так они планировали провести день.       Да и повода ссоры никто толком не понял.       Как предлог к первому налаживанию контакта Арсений нашел его футболку, аккуратно разгладил, сложил ровным квадратом и принес ему. А Антон с радостью вынес из ванной комнаты несколько забытых флакончиков его кремов, которые он заботливо поместил в найденную косметичку.       Они столкнулись в коридоре с вещами.       — Спасибо, — хлопнул ресницами мужчина, разглядывая тюбики в красивых руках мужчины. — Но эти закончились. Можно оставить здесь.       — Как скажешь, куколка.       — Я. Не. Куколка, — Попов отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и протянул футболку.       — Спасибо… Кстати, так кто же я в этой кругосветке? — Антон ласковым котом прошёлся сбоку от Попова, заглядывая в его глаза. Салютуя, он продолжил: — Господин Попов, Вас приветствует капитан судна. Добро пожаловать на борт круизного лайнера «Шастунец». Нас ждёт увлекательное путешествие по кухонным островам удовольствия и несколько остановок в спальне. Идеальный вариант на лето.       — Ангел, я пошутил про круиз, — наигранно виновато произнес он, осознавая нелепость ситуации. — а так… ты чертовски хорош в роли капитана. Юный и беспорточный. Мне так нравилось то, как кто-то просто ходил красивый в одних серых семейниках, а у меня слабость перед юными модниками. Рядом с тобой хочется заново стать старшеклассником в пубертате, где-то в лагере или на школьной дискотеке.       И Антон улыбнулся, сдаваясь его глазам. Как можно обижаться и злиться на того, кто так смотрел? Который так складно заговаривал зубки?       — Когда ты был старшеклассником, я только в школу пошел, — уколол Антон и ускорился в соседнюю комнату, когда осознал, что Арсений понёсся его бить. Поддержал его дурачество. — Не беги, пенсионер, сердце пощади!       — Только попробуй мне попасться! — дурачился Попов, гоняясь за ним. Удачно схватив сзади, он притянул его, крепко сдерживая руками. Несмотря на разницу в росте, Арсений побеждал в рукопашном бою.       Это ли не счастье?       Через полчаса остыв и заканчивая сборы, Арсений с тяжелым сердцем уходил из квартиры. Из их временного дома. Ему не хотелось уезжать из чудесного места, к которому он успел прикипеть.       — Арс, едем?       Нет, он ошибся. Он привязался всё-таки не к дому. У двери его ждал стройный высокий и лопоухий Аполлон в черной байкерской форме. Он вытянул руку вперёд, нагло и без вопросов забирая у Арсения сумку.       — Антон, а можно нескромный вопрос? — отдавая сумку, лукаво спросил мужчина.       — Скромный — нельзя. Нескромный можно, — Антон пропустил его на лестничную клетку, закрывая квартиру на ключ, который он скоро опустит в почтовый ящик.       — Ты просто носишь такой стиль, или ты в душе — Кипелов?       — А? А-а, хах, странная история, — разулыбался Шастун, и Арсений не смог отвезти от него взгляд. Солнечный. Уютный. Атмосферный. И как с таким надолго поссориться? — Я приехал к тебе на мотоцикле в Москву, но сломался по дороге. Серый Гонщик сделал обмен. Твоя ласточка в обмен на моего коня и немного крупных чаевых сверху.       — Никогда не катался на мотоцикле, — медленно и невинно протянул Попов.       — Никогда? Даже как пассажир?       — Только в старой люльке с дедом, если это считается, — спускаясь по лестнице налегке, Арсению хотелось получить приглашение. Ну же, Антон, одно простое приглашение покатать его. Арсений чувствовал себя школьником, но ничего с этим поделать он не мог.       — Даю обещание покатать на мотоцикле.       «Бинго, Тоша. Какой же ты замечательный и приятно предсказуемый после манипуляций».       — Не давай обещания, которые не сможешь выполнить, — игриво отвечал Попов, делая вид, будто бы не ждал этого. Ему хотелось раскрутить мужчину на нечто большее.       — Поверь, это смогу, — Антон открыл дверь на улицу, по привычке придерживая ее для напарника. — Такая куколка сзади меня ещё не обнимала. Представь. Ночной город. Трасса только наша. Скорость. Ветер. И никого больше.       — Ну-ну, говоришь ты складно. Буду очень ждать, — Попов выстрельнул вперёд, чувствуя, как уже не мог контролировать улыбку. Он получил то, что хотел.       Оценивая свои чувства, Попов посчитал, что влюбленность двух взрослых мужчин воспринималась иначе, чем подростковая страсть. Вместо желания постоянно проявлять страсть в американских горках появлялась потребность защищать и оберегать. Обнимать и согревать. Успокаивать и веселить. Быть рядом. И, конечно, прокатить на любимом мотоцикле.       Может, у них всё-таки есть что-то общее с подростковой влюбленностью?       Когда Антон погружал сумки в багажник, Арсений выдал нечто уникальное:       — Мы были бы отличной семейной парой, не считаешь?       — Давай тогда сразу в ЗАГС, — подхватил Антон, чувствуя, как сердце остановилось от сказанного, а затем пробило двенадцать резких ударов. Дурак, какая глупость. Дураак. Дурак. Дурааак. Дураак. Дурак. Дурааак. Дураак. Дурак. Дурааак. Дураак. Дураак.       — Предлагаю начать с брачной ночи.       Антон резко остановился у машины от восторга. Он продолжил шутку. Не остановил. Брачная ночь. Морской воздух благоприятно влиял на… «Антон, блядь, стоп». Когда Арсений нырнул в салон машины, он последовал за ним. Пристегиваясь, он как на духу выдал:       — Я могу тебя поцеловать? Ты невероятный. Если не против, я…       Арсений улыбнулся. Потянувшись с ремнем безопасности ближе к водителю, чтобы пристегнуться, он не торопился вернуться на пассажирское кресло. Он задержался на стороне Антона.       Он улыбнулся только глазами. Негласное согласие на поцелуй.       Шастун сглотнул и аккуратно провел пальцами по его щеке. Он не отрывался от жадного взгляда: такую глубину голубых глаз он ещё не видел. Антон аккуратно провел ладонью по его холке и притянул его за затылок к себе.       Они закрыли глаза, концентрируясь на ощущениях.       Поцелуй аккуратный. Бережный. Тихонько обещающий о том, что всё будет хорошо. Через минуту трепетного и лёгкого поцелуя Арсений отстранился, позволяя Антону завести машину. Тревожа тишину, Арсений отметил:       — Мне нравится, что ты решил меня поцеловать не чтобы заткнуть во время ссоры, а чтобы наградить за шутку.       — Я бы поспорил, кто награждён.       Им нравилось, что в текущей ситуации им не нужно было разбирать любовные проблемы и статус. Не до этого. Проблема их статуса была неожиданно меньше, чем месть Тине Канделаки и попытка выжить в охоте Лазаря за ними.       И правда, им было не до этого.       Но Антон уже решил для себя действовать. Арсений уже решил для себя бездействовать. Они приняли роли в этой игре: наблюдатель и хладнокровный ценитель против активного игрока и эмоционального сорвиголовы.       Впереди их ждала дорога в две тысячи триста километров. Чистого пути — день и пять часов. И им было что обсудить. Например, на пятнадцатой минуте пути:       — Арс, какой у тебя любимый звук?       — Тишина, — Арсений поудобнее расположился в кресле. Километр. Другой. Десять. Тишина. Иногда Антон поглядывал на пассажира, улыбаясь только глазами. Попова это смутило, он не выдержал паузы: — А у тебя?       — Кхм-Кхм, уи-и--аа, — мило пропищал Антон, как диснеевский зверёк, чем неожиданно рассмешил Арсения.       — Теперь это и мой любимый звук.

***

      По длинному коридору старого московского здания органов государственной безопасности на Лубянке выверенным шагом маршевали девять человек с лидером во главе колонны. Если бы не современная черная форма отряда специального назначения, то могло бы показаться, что по коридору московского здания шел советский карательный отряд к выходу на Лубянскую площадь.       Руководитель группы с туманным взглядом изучал старые гобелены, фотографии с шестидесятых годов бывших отделов и начальников. На стенах здания сохранились памятные девизы Комитета государственной безопасности СССР, перенесшие его на несколько секунд в прошлое:

«Верность Партии — Верность Родине»

«Родина у нас одна как и Партия»

«Ленинская стража Партии»

      Вопреки всем легендам в интернете история Лазаря началась сильно раньше. В комитете государственной безопасности СССР.       Основными функциями КГБ были разведка, оперативно-розыскная деятельность, борьба с преступностью, а также в задачи комитета входило обеспечение правительства информацией, затрагивающей государственную безопасность и оборону страны и Советского Союза. Это выполняли четырнадцать независимых республиканских комитетов на всей территории Союза, а также шесть отделов специального назначения. Их названия были порядковыми: от первого до шестого отдела, без отличительных рисунков на форме, без опознавательных знаков и надписей. В штабе они называли друг друга по позывным, обычно по прозвищам руководителей.       Но с восьмидесятых годов был организован седьмой специальный отдел, название и назначение которого до первого августа девяностого года не разглашался даже среди своих. Седьмой специальный отряд не появлялся ни на одном собрании лично, присутствуя только по телефонному звонку. Сотрудники КГБ плодили слухи о тайном отделе связи, прослушках и страшных слухах о докладных на всех предателей в стенах КГБ.       Но время шло.       Легенда осталась легендой.       Когда в Союзе появилась первая сеть международного масштаба, «Релком», ставшая прародителем «Рунета», было разработано разделение на несколько самостоятельных гражданских и военных сетей, появился интернет. И с появлением первого доступа у учёных в международную сеть тайный седьмой отдел начал действовать. На собраниях вместо телефонного призрака появлялись представители отдела в черной форме без опознавательных знаков. Они сидели строго вдалеке от всех, не общаясь и не переговариваясь. Все, как на подбор, высокие, тощие и немногословные, сильно отличались от коренастых военнослужащих. Не от мира всего. Себе на уме.       После международного кибершпионажа в Западной Германии руководство решило укрепить седьмой отдел, повысив уровень дел на «СС» — «совершенно секретно». Никто не знал, отчего отделу присвоили максимальный уровень секретности. Но знали бы они, что с основания седьмого отдела была запущена цепочка вечного противоборства: атаки и защиты информационной безопасности.       Отдел пережил развал СССР практически без изменений.       Один из немногих.       Вторую жизнь отдел получил после того, как анонимный хакер из России смог взломать банковскую систему США и украсть десять миллионов долларов. Этот случай стал первым описанным в СМИ взломом компьютерной сети банка, совершённым из другой страны.       ФСБ пытался показушно привлечь к ответственности нарушителя, выходя с ним на контакт. Стране нужны были специалисты. Эксперты. Но аноним остался вне поле их деятельности и скрылся в тени интернета. Кадров не хватало. Планы стояли. Безопасность страны нуждалась в героях. Тогда государство предприняло жесткий ход: под видом игры с дополненной реальностью «Цикады» ФСБ вычислял способных хакеров, а затем бил их же оружием: находил компромат на нелегальную деятельность, на скрытые доходы их семьи, выходил на болеющих и недееспособных родственников. Давил на уязвимое место, склоняя к службе.       Прижатых к стене из-за угрозы их жизни и спокойствию близких программистов собрали в военном центре на перевоспитание. Их данные стерлись со всех ресурсов. Их имена и фамилии исчезли с любых носителей информации. Они перестали существовать. Бойцов тренировали день и ночь, выбивая всю человечность: психологическое насилие в совокупности с физическими нагрузками убили в них всё желание бороться. И, дорвавшись до первых специальных операций по защите и атаке в киберпространстве, они впервые за долгое время чувствовали себя свободными. Их мнимая свобода представлялась как очередная операция.       Но без Цербера во главе отряда призванные специалисты выдыхались. Их выгоревшие тела покидали отряд за непригодностью, а затем их переориентировали на поддержку связи в удаленных кусочках земли России.       Отряду нужен был руководитель.       Символ и герой.       Тот, кто поведет за собой пустые оболочки.       Тот, кто не сломается и не сдастся.       Но как бы не старалось руководство службы безопасности, никто из выловленных программистов не был достоин руководящей должности. Но когда в очередной раз сообщество черных хакеров пыталось подорвать работу ФСБ, то Сергей Александрович Попов с помощью выдрессированных псов оказал мощное сопротивление. Натренированные борзые сторожили собственные цепи. Но не сопротивление очаровало Попова, а противник.       Сергей Александрович Попов с восторгом читал полученное анонимное сообщение от хакера «Лазарь»: «Все мое преступление — это любопытство… Я горжусь своей принадлежностью к числу хакеров и публикую свой манифест. Вы, конечно, можете разобраться с отдельными членами нашего сообщества, но остановить нас всех вы не в состоянии». Попову нужен был этот человек.       И государственный механизм оказался сильнее маленького человека. В один день его хакерская атака полностью провалилась. Добытые данные позволили крепко захватить его за грудки, поставив перед выбором: либо его близкие не увидят свет, либо он отдает душу на защиту Родины.       Так был найден руководитель легендарного седьмого отдела, двадцатипятилетний Сергей Лазарев, который после прохождения военной подготовки стал лидером засекреченного седьмого отряда. Сломанный символ сопротивления. Петля на его шее крепко стянулась и не разжималась до апреля двадцать второго года.       Вынырнув из воспоминаний, Сергей Лазарев вел команду за собой по коридору, прокручивая в голове статусы последних дел по объектам наблюдения: защита объекта наблюдения по заказу министерства связи от атакующей группировки хакеров; хакер, взломавший базу данных центрального банка; предположительно группировка черных хакеров, подорвавшая работу крупного предприятия.       Их снова вызвали на ковер в полном составе. Какова причина? Для проработки активной части плана по захвату группировки черных хакеров? Для очередной показательной казни?       Лазарев держал ритм команды. За ним четким шагом шла пара его заместителей: Алексей Щербаков и Нурлан Сабуров. Следом два специалиста по добыче данных и по прослушиванию электронных устройств: Илья Соболев и Марина Кравец. В третьем ряду шел недавно привлеченный аналитик Андрей Бебуришвили и вровень ему шагал специалист по защите системы Стас Старовойтов. Колонну завершали контр-атакующие программисты Евгений Чебатков и Тимур Каргинов.       Лучшие из лучших экспертов.       Те, чьи слабости выявил ФСБ обрек на службу.       Псы Лазаря.       В дубовом кабинете Сергей Александрович Попов нервно стучал по столу. Когда группировка ровной линией выстроилась в кабинете, он строго спросил:       — Статус дела «взлом».       — Объект в Сочи. По добытым сведениям после взлома крупного предприятия в Екатеринбурге объект готовится к атаке казино, — вытянувшись по струнке, доложил Лазарев.       — Точнее.       — Эсто-Садок. Казино «Лотос».       Попов хмурил брови. Его подозрения оправдались. Всё сходилось.       — Вас будет ожидать служебный самолет. Бойцы Маслякова будут готовы к штурму по нашему приказу. Его сын — во главе. Лазарев, начни техническое обсуждение команды. При мне.       Руководитель департамента отошёл к столу, облокотившись на него. Он внимательно изучал Лазарева, его достояние и его бриллиант. Высокий и стройный, сошедший с федерального журнала о героях России. Прилежный солдат. Черная форма отдела только подчеркивала его силу, осанку и выдержку.       Руководитель отдела принялся зонировать ответственность команды. Попов был доволен его выделкой и стержнем.       Достойный преемник.       Изумительный символ.       Сломленный и беспощадный.       — Щербаков, свяжись с Масляковым младшим. Доложи ему об основном плане захвата. На тебе подрыв системы и полное отключение всех устройств.       — Принял, — спокойно ответил Алексей с пустым взглядом. С момента, как он зашёл в кабинет, он ни на сантиметр не шелохнулся. Прошедший череду подготовок в воздушно-десантных войсках, Щербаков был идеальной кандидатурой на заместителя руководителя по части физического штурма объектов.       — Сабуров и Кравец, оба работаете в поле под прикрытием, — Лазарев был строг и четок, как совершенный солдат. — В одиночку или в паре — по ситуации. Пройдете как посетители казино или обслуживающий персонал. Сабуров, на тебе прямое подключение к объектам при вычислении и руководство операции на месте. Буду ждать от тебя корректировки плана на местах. Кравец, на тебе прослушка и подключение к системе безопасности казино. Чипируй как можно больше посетителей. У вас не больше тридцати минут на сборы.       — Есть, — кивнул Нурлан, опустошив голову. Установка принята, в голове запущен вычислительный механизм. Единственное, что в нем не успел убить Попов, — это надменный взгляд.       — Так точно, — отчиталась по команде Марина, сильно погружаясь в себя. Она мысленно просчитывала количество нужных устройств на операцию. Попов прошелся по ее телу: наконец-то она перестала дрожать в кабинете и проявлять слабость. Выросла.       — Соболев, расставь обманки на сеть. Снифферы нужны заранее. Тебя запустим к объекту первым. Каргинов и Старовойтов, на вас контратака и наша защита. Ваш штаб по разработанному раннее плану — в серверной комнате казино. Охрана здания предоставит место. Чебатков, на тебе переговоры с объектом и сохранение максимальной секретности присутствия. Зачистка помещения после операции — на тебе.       — Приняли! — в один голос доложили его младшие подчинённые, будто солдаты. Попов удовлетворительно оценил, как возмужали его подопечные. Ни дрожи в голосе, ни жизни в глазах. Блестяще.       — Бебуришвили, — на своей фамилии Андрей дернулся, а Попов хмуро свернул глазами. Слабое звено Лазаря, которое Попову придется лично перевоспитать. — На тебе предоставление всей отчётности по объекту и операции. До и после. Подготовил всё, как я просил? — Андрей кивнул. — Мне нужны расшифровки по владелице. Утечки, нелегальщина, подозрения, обиженные контрагенты. Хакеры нацелились на объект защиты не зря.       — Будет сделано, — устало ответил Андрей, спав несколько часов за последние два дня. Дрожь выдавала его состояние. Слабый. — Отчёт отправлен вчера ночью.       — Молодцы, Лазарь, — вполголоса довольно протянул руководитель департамента, оглядывая группу специального назначения.       Лазарев занял место руководителя отдела, захлестнул руки за спиной и ожидал команды.       Подчиненные готовились к очередной умственной зачистке.       Отойдя от стола, Попов готов был погрузить их в так названную «медитацию», которая ничем не отличалась от психологического насилия. Перед выходом на любое задание Попов уничтожал все человеческое в Лазаре: оно им ни к чему. Но в отличие от других заданий Попов воздержался от библейских сюжетов и был мягок:       — Помните, что штурм-группа Маслякова — это карательный меч нашей службы, разящее оружие. Вы — оружие, которым защищают свою жизнь и свободу. И если вонзить клинки в дно ручья, по которому плывут опавшие прогнившие листья, то их меч рассечёт все на две части. Вас же листья оплывать будут, не касаясь.       Вся группировка не ожидала получить вместо психологической тренировки обычное философское утверждение.       В этот раз старик был милостив.       И они были ему благодарны.       Единственный, кто в ту секунду страдал до неконтролируемой дрожи в пальцах, был Бебуришвили. От одного лишь голоса Попова он заново проходил кромешный ад: будучи всего полгода в составе Лазаре, он успел потерять себя. Ночные кошмары. Психопатологические репереживания первого месяца посвящения в Лазарь. Тревожность на завтрак, обед и ужин. Провалы в памяти о втором месяце подготовки, после которого он еле вправил нос. Он тонул в панических атаках последний месяц, захлебываясь желанием умереть. Теперь ещё Попов раскопал его сфабрикованное дело и последнюю надежду выбиться в люди.       Обычный философский рассказ о мечах погрузил Бебуришвили в дробящее ребра детство.       Не желая того, он снова оказался в воронежской хрущевке. Вот отец, разбивший бутылку о старшего брата и пробивший ДСП в шкафу с очередной белки. Вот мать, ревущая с синяком за накрытым столом с тёплыми домашними рыбными котлетами. Вот сам Андрейка, спрятавшийся под столом и держащийся за юбку матери.       Как же воняло рыбными котлетами.       С того времени он их терпеть не мог.       Он в капкане.       Душно.       Страшно.       Тревожно.       Выхода из кабинета Попова два: через окно и на поимку Легенды.       «Всё мучение закончится, если я наконец-то поймаю эту суку? Да. Точно. Нужно всего лишь поймать. Да-да-да. И всё закончится. Выхода два: дурка и мое повышение. И я смогу вернуться к матери героем. И отец больше не потревожит нас».       Группа развернулась к выходу для подготовки операции. Попов окликнул:       — Лазарев, останься. На пару слов.       Пересекая порог кабинета, Бебуришвили поджал губы и мельком взглянул на Лазарева: почему его не вызвали на тет-а-тет? Он уже негоден? Попов так и не связывался с ним по делу о Легенде после его неудачи в Санкт-Петербурге. Ни задач. Ни приговоров. Нет-нет-нет-неет. Но Андрей точно на правильном пути: его наводки совпадали с официальной версией Лазаря. Они ведь охотятся за напарниками, так? Легенда вместе с разыскиваемым хакером появится в Сочи. Все сошлось. Андрей не дурак, он понимал, что это не совпадение.       Удача на стороне Бебуришвили.       Пока Лазарь ищет хакера, Бебур безболезненно поймает его напарника, Легенду. Все идеально. Всё решится на красном флажке.       Его вознаградят. Дважды. Его повысят. Его отпустят. Он перестанет просыпаться с криком в середине ночи. Он выберется из этого дерьма.       Осталось не облажаться.       — Сукин сын, Выграновский, если бы не второй информатор, я бы сдох, — тихо сопел Андрей сквозь зубы и тревожно проверял чат. Сорок отправленных сообщений и угроз остались без ответа Эда. — Я сдам тебя, как разберусь с Легендой. Ты пойдешь со мной на дно.       Полный состав Лазаря отправился на подземную парковку, где подчинённые смиренно дожидались руководителя. Служебные машины отвезли их в военный аэропорт. А там — самолёт в закрытый аэродром в Центральном районе города Сочи.       На одной территории встретятся все действующие герои военной пьесы.