Там, где живут наши Тени

      За шестнадцать часов до поцелуя.       Ранним утром сорок второго дня изоляции Антон умиротворенно наблюдал, как Арсений закапывался в одеяло, накрываясь с головой. Нехотя Антон встал с кровати, оставляя Арсения одного. После утреннего контрастного душа он решил заменить работой мысли об Арсении. И вроде всё получилось по плану, хоть и скверно исполнено: мужчина никак не хотел вылезти из его головы.       Открыв ноутбук, Антон размял напряжённую шею. Впереди его ждали несколько часов работы. В первую очередь он проверил актуальные статусы федеральных баз по группировке и аудитору. Арсений Попов все ещё был в статусе «приостановлено до выявления обстоятельств»: казалось, Антон должен радоваться, но интуиция подсказывала ему обратное. Их вычислили. Их поджидали. Их поймали.       Переключившись на чаты с Тьмой, он проверил статусы задач подчинённых. Практически всё шло по плану с небольшими просроченными делами по обработке данных второстепенных коммерческих проектов.       Сменив пользователя на ноутбуке, он подключился к системе пансионата для проверки операционных задач. Как только панель обновилась, Антон сразу получил уведомление о дополнительных комментариях подчинённых от поездок в Москву для согласования операций.       Егор Булаткин: В клинике согласовали все восемь процедур. детей отвезем уже на этой неделе.       Егор Булаткин: Дополнение. Мне передал это наш знакомый анестезиолог. Для архива. Тебе нужно это видеть.       Антон сглотнул. Сердце неприятно сжалось, ничего хорошего во вложении быть не могло. Михаил Григорьевич Шац, анестезиолог-реаниматолог и старый друг Павла Алексеевича, который помог получить грант на проведение первой для пансионата операции по замене тазобедренного сустава протезом. Первым участником программы была она.       С опаской распаковав архив документов, он убедился в своем предположении: файлы касались Сурковой, первого участника гранта протезирования. Часть файлов датировалась нулевыми и прошлым десятилетием. Затем временной пробел и, бум, данные за двадцатые года. Не погружаясь в приложенные документы в формате «pdf», обложка которых явно походила на медицинские заключения и снимки, Антон сразу открыл последний датированный документ — сохраненный скриншот письма.       Он боялся вчитываться в слова и читал по диагонали, выхватывая лишь суть:       От: m.schatz@medhealth.ru       Кому: o.surkova@gmail.com       Тема: «Re: Re: Re: Результаты исследования»       «Оксана, прошу ответь хотя бы на это письмо.       Марк Янович умоляет тебя явиться…       обнаруженная остеобластокластома…       злокачественное…       третья, перетекающая в четвертую стадию…       рекомендую немедленно…       хирургическое вмешательство, но…       маленький шанс, но…       квота не позволит всех прооперировать, но…       заменить очередь в операции, но…       спасти жизнь…       свяжись со мной…       С большой любовью и теплотой,       Миша Шац».       Потеряв дыхание будто бы с остановленным в груди сердцем, Антон закрыл файл. Он резко вывел на экран все документы с медицинским заключением. Их названия ярко бросались в глаза:       «Обнаруженное отклонение. Запрос на обследование».       «Гигантоклеточная опухоль дистального отдела левой лучевой кости. Подозрение на остеобластокластому».       «Повторное обследование. Скорректированное заключение».       Все файлы на официальных бланках с печатями врезались в память Шастуна. В голове веером пронеслись все спонсорские медицинские операции, которые пансионат проводил в двадцать первом году. Тогда сразу шесть подопечных Выграновского были приговорены в кабинете хирургов: рак костей таза. Специалист пытался успокоить наставников и Павла Алексеевича, что они вовремя обратились в клинику. Опухоль диагностируется у детей и молодых людей до тридцати лет, так как опухоль или, точнее, остеосаркома чаще всего развивается в период усиленного роста костей. Но статистика была не утешающей: только двое из шести подростков были на второй стадии. Четыре — уже на третьей.       Все шесть пациентов из группы колясочников до выявления ракового образования и так терпели боль на протяжении всей их сознательной жизни. Их травма спинного мозга повлияла на всю систему организма. В летнюю жару они падали в обморок из-за снижения давления, зимой — переохлаждались с малейшего ветерка.       По ночам они хрипели из-за нехватки воздуха, но каждое утро усердно занимались лечебной физической культурой с Выграновским, не теряя веру в сказку, что однажды смогут проснуться без боли в теле. Они жили от сезона к сезону и продолжали искренне радоваться фирменному кофе от Ваша, который ради подростков выучил несколько техник у местного бариста. И игнорируя собственную ненависть к горьким препаратам и болезненным уколам, они пели бодрящие песни о светлом будущем совместно с Булаткиным, подарившим детям мимолетное облегчение. Суркова в тот год убила всю нервную систему, завершая коммерческие заказы по неделям с двухчасовым сном: правильный рацион питания с достаточным количеством витаминов, минералов, белков, жиров и углеводов на весь пансионат стоил дороже, чем один протез.       И это только одна группа подопечных пансионата. В подчинении были дети и подростки с дефектами слуха, на протезах и костылях, с недостатками зрения, с психическими отклонениями. Всем нужны были лекарства. Правильный рацион питания. Операции. Оздоровительные поездки на юг России и в реабилитационные центры. Денег не хватало.       И Ад возник перед Антоном, заставляя заново прожить ужас шести подопечных. Воспоминания беспощадно взрывали неприятными эпизодами его голову. Он снова задыхался под толщей ледяной воды.       Каждый вечер и ночь наставники вместе с медсестрами дежурили у комнат, стараясь притупить их глубокую нарастающую боль на протяжении нескольких месяцев. Их кожа у бедер и тазовых костей отекала, вены ярко врезались через кожу наружу. Третья стадия рака пожирала детей, которые ждали очередь на операцию.       Весь состав Тьмы прервал бурную деятельность, вложив все силы на поиск и добычу денежных средств. Тогда они решились на нелегальную добычу: опустошили несколько счетов продавцов на черном рынке.       Засыпая под уже обычное тревожное утро на пару часов, Антон впервые за всю работу в пансионате горько и сдавленно заплакал, когда по коридору раздавался очередной крик ребенка от боли. Он мог не дожить до операции.       Зрение Антона притупилось. Раздался резкий звук в ушах. Воздух прекратил поступать. Внезапно возникающий приступ сильной тревоги выбил его. Он резко встал, и потемнело в глазах. Нащупав диван, он рухнул вниз. Сердце билось в адском ритме. Воздуха чертовски не хватало.       Антон глазами пытался найти ебучий зелёный, дышать по вызубренной методике.       Зелёная скатерть.       Вдох на четыре.       Зелёная ручка чайника.       Выдох на два.       Зелёный психопудель на картине.       Вдох на четыре.       Зелёная листва за окном.       Выдох на два.       Через несколько минут Антон пришел в себя, собирая воедино материалы. Оксаны нет в живых, но факт о её злокачественной опухоли выбил его из колеи. В какой момент Оксана стала скрывать, что у нее злокачественная опухоль на месте состыковки протеза и костной тазовой части? Судя по документам, с осени двадцать первого года. Почему никто не был в курсе, кроме ее лечащего врача и старого товарища? Оксана самостоятельно приняла решение, но неизвестна причина. Что за причина может заставить юную девушку проходить всё одной? Что-то, что важнее ее собственной жизни. Почему это совпадало в самый загруженный год пансионата? Возможно ли, её отказ…       Не заметив, как провел в раздумьях полчаса, Антон вспомнил недавний диалог с Эдом о несвязанных мотивах и действиях против Тьмы: по последним подозрениям Оксану убили воронежские бандиты Кровавой Гривы, которых заказала Тина. Перед убийством также был взломан сервер Тьмы и всё вынесено из старого архива: предположительно с подачи Лазаря, нынешней шавки Тины. Но мотив Канделаки — слабый. Какой бы сукой не была эта мегера, убийство человека как предупреждение Арсению «не лезть» к ней — это сценарный ход российского детективного сериала, но не жизни. Участие федерального пса, Лазаря, — опрометчиво со стороны государства. Пусть Тьма поднимала всю грязь на высокопоставленных шишек, но федералы были на стороне хакеров последние несколько лет, скорее всего, с подачи Лазарева. Что случилось теперь? Почему основатель Тьмы пошел против своих?       "Что-то я упускаю.       Что-то не сходилось.       Зачистка Тьмы. Кто заказчик? Кто исполнитель?       Мотив Лазаря. Какой? Почему?       Заказное убийство Оксаны. Кто заказчик? Кто исполнитель?       Мотив Канделаки. Какой? Почему?       Скрытая опухоль. Почему скрыла?"       История ещё не закончилась.       Антон скрестил руки, думая об Арсении. Стоило ли ему знать об этой находке? Пойдет ли ему на пользу эта информация? Нет, только не сейчас. Нужно больше вводных.       И, погрузившись в работу, Антон решительно издал новый приказ подчиненным — обработка всех данных о перемещениях Оксаны Сурковой в день убийства. Расследование стоило провести заново и не вестись на первые догадки. Всю серьезность Антона сразу смыло как водой, когда он получил сообщение Эда:       [Скруджи]       Пустил Бебуро-пидораса по ложному следу       Слил сгенерированные личности       Твою и Легенды       А ещё расстался с ним       В пизду       Антон улыбнулся. Хоть что-то хорошее случилось за утро.

***

      Тик.       За три часа до поцелуя в сорок второй день изоляции.       Так.       Настенные часы отбивали ритм предстоящего и желанного совместного вечера. Антон доложил о статусе подготовки: остался ещё один день изоляции в Санкт-Петербурге, и они могли выдвигаться в Краснодарский край для операции «джокер». Он подумал, что порадует этим планом Арсения, но тот погрустнел и задумчиво готовил бефстроганов.       — Значит, завтра вечером съезжаем? — спокойно и неторопливо спросил Арсений, поднимая крышку со сковородки.       — Получается так.       Аромат мягкой нежной говядины распространился по всей квартире, гипнотизируя Антона. Он подошёл к Арсению сзади и не осознал, что остановился в паре сантиметров от него. Тонкие брусочки говядины получились очень нежными и вкусными на вид, а густой темный соус получился точь в точь, как у бабушки в деревне.       Антон потянулся попробовать блюдо Арсения, наклоняясь чуть слева от него. Попов застыл. Так близко. Внутри его груди волнение отбивало ритм по сердцу.       «Ему вкусно? Понравилось? Успело выпариться белое вино? Белое вино.. Боже, я как школьник. Успокойся. Может пригубить? Да, пригубить».       Антон резко поднял голову, когда Арсений потянулся за бутылкой, и провел носом по его щеке. Как ошпаренные они отскочили друг от друга и уставились в разные стороны:       — П-прости!       — И-извини!       В голове пронеслось все напряжение между ними. Пружина вот-вот лопнет. Кто-то должен сделать шаг вперёд.       — Я-я предлагаю к ужину выпить винца под фильм. Весёлый. Никаких больше Хатико, — предложил Арсений, суетясь за кухней. Он пытался занять руки: перекладывал приборы с места на место, вытащил ненужную салатницу вместо плоских тарелочек.       — Д-да, согласен, — Антон неловко коснулся шеи, вспоминая, как сорвался в сопли из-за фильма, где жизнь, а позже смерть, пытается разлучить пса и человека. Антон рыдал не столько из-за слезодавительной истории, сколько из-за полного понимания преданности пса. Антон такой же. Антон готов пронести любовь и верность к человеку через всю жизнь. И это осознание выжимало из него горькие слезы, потому что ничего с этим поделать он не мог. Он не мог помочь псу. Он не смог помочь себе.       Для кого-то сравнение с собакой — оскорбление. Но Антон восхищён собачьей верностью.       Из мыслей его достала реплика Арсения:       — Принято. Тыщ, — он сымпровизировал и ударил невидимым судебным молоточком.       — Э-эй, отмени «тыщ», — грустно попросил Антон, включаясь в игру. Арсений заулыбался и посыпался, наблюдая за ним. — Я буду не белое вино, а светлое нефильтрованное с графского разрешения, — Антон быстро ретировался к холодильнику, чтобы достать пару банок пива. Но через секунду от напряжения он впал в ступор, пытаясь вспомнить, зачем подошёл к холодильнику. Его щеки опалились под смущенным румянцем. Тридцатилетний вёл себя как школьник. Классика.       После ужина они запустили первый фильм из предложенных на сайте — «Турист». Антон сидел на полу с баночкой пива, опустив голову на диван. Арсений расслабленно сидел во владении всего дивана, медленно дегустируя вино. Шастун запускал длинные пальцы в сетку каучукового плетеного столика, а Попов хотел так же запустить руку в его кудрявые волосы, накручивая локон. Он наблюдал, как Антон перебирал пальцами толстые веревки, проникал в них рукой, теребил так же нервно, как иногда кольца.       Он сглотнул и напряжённо посмотрел на происходящее на экране. Казалось, его безумно смущала напряжённая сцена между главными героями. Невинная сцена могла вызывать столько эмоций у Антона, что Арсений из любопытства захотел узнать его от и до. Что ещё могло так легко удивить и возбудить его впечатлительного напарника?       Арсений забрался на диван повыше. В горле запершило от сухости, рислинг только ухудшил ситуацию. Но Арсений продолжал пить, ведь это его цель — помочь себе сделать шаг. Сегодня. Больше шансов не предоставится. Попов не мог оторвать взгляда от рук Антона:       «Этим пальцам можно найти другое применение».       Антон так близко с Поповым, что казалось, он вот-вот опустит голову и прильнет к нему, как верный золотой ретривер, и будет скулить. Попов задержал дыхание, когда чувства снова взяли верх: он не мог остановить фантазию. Антон в ошейнике. Антон держит в зубах собственный поводок. Антон непослушный мальчик. Антон…       «Не сейчас. Остудись. Не время».       Но он не сводил глаз с манящих вьющихся волос увлеченного фильмом Шастуна. На страх и риск он коснулся его волос: Антон дернулся, но сразу успокоился, осознав, что это Арсений. Реакция была нетипичной.       Тогда Арсений попробовать ещё чуть-чуть понаглеть, накручивая локон на палец и чуть-чуть его натягивая. Антон покорно повел голову в ту же сторону, позволяя Арсению делать то, что он пожелает. Реакция была странной. Обоих.       Затем Арсений опустил всю ладонь в волосы, уставившись в экран телевизора. Он боялся опустить голову и увидеть взгляд Шастуна. Он лишь наслаждался, что его практически месячное желание сбылось. Они и правда такие, какими выглядят. Пиздатые. Увлекаясь, Попов аккуратно массажировал голову Шастуну, из-за чего тот тяжелее задышал и прислонился головой к ноге Арсения. Реакция была исключительной.       Исключительно прекрасной.       Если бы ему сказали, как кончить без рук, он бы рассказал им именно этот случай. Человеческое тепло. Дорогая штука.       Когда фильм закончился, Арсений вскочил первый, одергивая футболку и оставляя распаленного Антона на полу. Никто не знал, чем закончился фильм.       На кухне Арсений решил символически убраться, перебирая в руках все возможные столовые приборы. Но все валилось из рук. Тогда он взялся за дотошную уборку плиты. Что мешало его спокойствию? Мысли? Мысли! Мысли. Мысли… Вот оно что, он решил занять мысли об Антоне. Натирая до блеска плиту, Попов почувствовал, как сзади к нему подошёл Антон.       Он молчал.       «Если Арс произнесет три раза «Тоша», я его поцелую. Нет, семь раз. Нет, пять, ладно».       — Помочь?       — Н-нет, Тоша, я сам, — Арсений даже не посмотрел на него. Ему было интереснее пилить взглядом оставшийся жир на плите. Антон восторженно смотрел на мужчину. Его нужно было надолго отослать из комнаты, иначе Арсений сорвется. Он придумал план, послать его за несуществующей вещью. — А знаешь, Тош, подай из ванны средство в синей баночке. Пожалуйста.       «Ещё три слова».       — Хорошо, сейчас принесу, — тихо практически в затылок Арсению произнес Антон. От низкого голоса по телу Попова пробежали мурашки, а ноги еле держали. Вино в крови расшатало его укрепление. Он не выдержит этой пытки. Как назло Антон вернулся быстрее, чем планировалось. Как он вообще это нашел? Оно всегда было там? — Держи, оно?       — Д-да, спасибо, Тош. Как тебе фильм?       «Ещё два раза. Скажи ещё два раза «Тоша», и я тут же опущусь на колени».       Антон прильнул бедром к кухонному ящику, вырисовывая глазами профиль Арсения. Он взял последнюю открытую банку в руки, чтобы унять дрожь пальцев. Он жадно глотнул холодного светлого пива. Горечь помогла ему сохранять разум.       Но ненадолго.       — Фильм держал… В напряжении… Чувственный… В меру острый… Химия между героями взрывоопасна… Но если бы мы были на их месте, то я легко узнал бы тебя после любой пластической операции… А ещё... Кажется, я влюбился, — произнес Антон и нервно выпил ещё глоток пива, не сводя с мужчины взгляда. Руки Арсения дернулись, как и уголки губ.       — Оу, и в кого наш дружок влюбился. Неужели в Джоли?       — Типо того…       — Знаешь, Тош, а вот, чисто гипотетически, если бы ты знал, что у тебя точно все получится, чтобы ты сделал?       «В пизду, достаточно четырех».       Без ответа Антон выпил залпом последний глоток пива, чем насторожил Арсения. Шумно поставив банку на столешницу, он посетовал, что рядом не было жевательной резинки. К сожалению Арсения, их первый или последний поцелуй будет со вкусом солода.       — Тош?       «А вот и долгожданный пятый».       — Тебе лучше мне сейчас хорошенько врезать, Арс, чтобы я остановился, — и Антон, чуть отойдя от шкафчика, подтолкнул Арсения к кухонной гарнитуре, прижимая его бедрами.       Он медленно приблизился к его лицу, выжидая удар, который он заслуживал (как ему казалось). Но не получив протеста, Антон неверяще и боязливо приблизился ещё ближе. Он прочитал сигнал верно? Да? Нет?       Ответ на вопрос нашел себя сам. Арсений резко вытянул руки и притянул мужчину за грудки к себе, настойчиво целуя. Они оба взрослые мужики, и строить из себя невинных дам не хотелось.       Они целовались, пока не заныли губы. Арсений при объятии встал на мысочки, из-за чего Антон застонал от удовольствия. Милый. Красивый. Завалить и трахать.       Антон не мог перестать думать, ведь Арсений целовался так, как и делал всё по жизни: с мастерством и грациозностью. Он выдерживал его темп. Отвечал.       Антон, не разрывая поцелуй, провел правой рукой по ключицам мужчины, затем лаская шею. Левой рукой он жадно спускался по груди вниз, исследуя торс. Арсений подался вперёд, извиваясь под его пальцами, сводящими с ума.       «Ниже. Хочу ниже».       Будто слыша его мольбы, Антон разорвал поцелуй, спускаясь ниже. Арсений поглаживал его шею и затем запустил руку в волосы, с силой и ненавязчиво оттягивая их назад. Отвечая на ласковую грубость, Антон медленно провел левой ладонью ниже по торсу, проводя пальцами четкую линию по границе его домашних штанов. Поцеловав Арсения низкими поцелуями в шею, он задрал его футболку и прижался горячими губами к груди. Он медленно вырисовывал путь от ключицы к оголенному чувствительному соску, забирая дыхание у Арсения. После он оставил поцелуй уже ниже груди, медленно опускаясь на колени. Преданно и самозабвенно.       Арсений нашел опору на кухне, свалив вниз пластиковую вазу и оставленные приборы.       К черту.       Он отдался моменту.       Антон продолжал ласкать его губами по блядской дорожке вниз, легонько сжимая штаны с боксерами. Он не сводил с него глаз.       — Я могу? — вопрос жарко опалил Арсения, который смог только одобрительно застонать, помогая спускать штаны.       С большим порывом Антон целовал его торс, заставляя его чувствовать себя желанным. Арсений не хотел закрывать глаза, несмотря на переполняющее его удовольствие. Влажные поцелуи щекотали голую кожу. Рука Антона по-хозяйски ласкала член Арсения через ткань, пока его губы выцеловывали каждый сантиметр его выпирающих тазовых косточек.       Арсений сжимал кудри Антона в такт его ласкам. Он почти лишился рассудка от неудовлетворенного желания.       Сорок два дня пыток.       Сорок две попытки.       Ради одного прикосновения.       И это того стоило.       Антон прервал поцелуй, получив разочарованный вздох Попова. Двумя руками он стянул плотную ткань штанов, игриво улыбаясь. Делал он нарочито медленно. Сантиметр за сантиметром, сглатывая подступающую слюну. Затем поцеловал внутреннюю часть бедра. Снова и снова. Видя, что Арсений внимательно наблюдал за ним, он ещё больше распалился в желании удовлетворить его. Позаботиться. Доставить наслаждение.       Лукавый взгляд дорвавшегося до наслаждения Антона смотрел прямо перед ним. Возбуждённый член Арсения чуть дергался. Антон сглотнул, а Арсений взял его за подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. Его горящие карие зрачки округлились… В них, как в маленьких экранах часов, отражалось дикое необузданное желание преданного Арсению пса. Его обрамленные пушистыми ресницами зеленые радужки расширились.       Блядские зелёные глаза.       Спасение Арсения - в этих изумрудах.       Он медленно потянулся к члену. Арсений приоткрыл рот от предвкушения, и…       Первое касание мягких губ Антона вспышкой взорвалось в груди Арсения. Он сжал столешницу уже двумя руками, наблюдая, как решительно Антон ласкал его. Арсений отзывался, и Антон на миг засомневался в способностях, но откинув нерешительность, поцеловал ещё раз, заставляя Арсения сжаться.       Не давая опомниться Арсению, Антон облизнулся и полностью окутал его, используя язык и всю глотку… Получалось скверно, но Арсению все нравилось.       Сдавленные стоны указывали Антону его предпочтения. Быстрее. Сильнее. Глубже. Медленнее. Да, вот так. Верный пёс старался угодить. Он хотел поразить его не столь глубиной испытуемых чувств, сколько глубиной захвата. Арсений не протестовал, наслаждаясь любовником. Антон не забывал о своем удовольствии, сжимая член через штаны. Он на пределе.       Как долго он этого ждал. Именно так. Ему бы хотелось добавить жестокости, но блядская забота Антона доводила его до оргазма быстрее любого удушья и любой боли.       Антон поглотил все до самого основания, старательно проводя языком, как вдруг Арсений прижал его, грубо схватив за волосы. Он стал задыхаться, но продолжал обводить языком, аккуратно ладонью зажав нужные места.       Он знал, как доставить удовольствие мужчине. Вот он, плюс быть мужиком.       В припадке истомленной любовной боли Арсений продолжал прижимать его голову к своему животу. На следующее мгновение он ослабил руки и выпустил задыхающегося Антона, обильно кончив ему на лицо.       Уставший Антон с мокрым пятном на штанах смиренно принимал всё, наслаждаясь теплотой на лице.       «На-ко-нец-то», — подумал Антон.       Наставший сладкий миг выбил душу Арсения из тела, и он сполз на пол. В его ногах вплотную сидел Шастун, облегченно выдохнув через нос и растрепав легким потоком воздуха завитушки волос Арсения. Он осознал, что сам Антон кончил. Без рук.       «Сукин сын, не дождался».       Арсений собрался с силами, поднялся и протянул бумажные полотенца.       — Всё-таки как прекрасно, когда кто-то выше тебя. Я чувствую себя куколкой, о которой заботятся.       — Ты ей и являешься, — смеялся Антон, уходя в ванную. Закрыв дверь, он позволил им двоим побыть наедине с мыслями.       Не зная того, они одновременно застонали от подступивших эмоций. Они сделали это. Они переступили черту.       И черт возьми, они этому рады.

***

      Они чувствовали большую неловкость, засыпая на одной кровати. В комнате горел один прикроватный ночник, мягко освещающий аристократичные острые черты Арсения. Преодолевая стеснение, Арсений по-хозяйски прижал холодные ступни к печке «Тоша» и прижался к подушке. Шастун мило заметил, как весь из себя великий и важный Легенда Черной кассы, хранящий в шкафу скелеты и державший за спиной личное кладбище, рядом с ним расслаблялся и комфортно растекался. Милый. Красивый. Нуждающийся в заботе. Не сводя взгляда с улыбающегося Антона, залипшего в телефоне, Арсений сказал:       — Ты мне только одно обещай.       — Ммм?       — Не жертвуй собой. Никогда. И не жди меня.       Антону не была понятна суть просьбы. Он отложил телефон и пригляделся в полутьме. Арсений сглотнул и продолжил:       — Если я снова буду в центре шторма, убегай. Не жертвуй собой. Никогда. Ты не служебный пёс и не мой ангел-хранитель. Ты… Понимаешь это? Обещаешь?       Чуть поддавшись эмоциям и сжав губы, Антон ничего не ответил, только выключил ночник, отложил телефон. Арсений перевернулся на спину, приняв удобную позу, а Антон, воспользовавшись этим, аккуратно положил голову ему на грудь. Таких опрометчивых обещаний давать он не будет.       — Это последний вечер в нашем Питере, — прошептал Антон, ощущая бешеный ритм притворно спокойного Арсения.       — Крайний… У нас ещё будет повод вернуться, — тихо ответил Арсений, запуская руку в его волосы. Он массажировал ему голову, наслаждаясь запахом шампуня после ночного душа.       — Возможно, ты прав.       В эту ночь Антону снова снились кошмары. Надежды в хороший исход не было. Он ощущал чужую петлю, сдавившую шею. Они вышли из островка безопасности.       Всё только набирало обороты.