Обложи меня

— Типа кухня, — Макс привел Толю обратно в комнату и мотнул головой влево, в угол возле входной двери, где окно. Небольшой белый холодильник, идеально чистая, серебристая газовая плита, над ней — вполне современная вытяжка. Вдоль стены на уровне пупка взрослого человека — не слишком широкая серая мраморная плита длиной метра в полтора. То ли полка, то ли не разберешь, что. В плиту посередине врезана мойка из нержавейки. Тоже, блядь, идеально чистая. Да Макс аккуратист… Здорово! Бык прищурился на увиденное и удивленно приподнял брови: —  Нет разделочного стола? А где ты режешь, например, мясо? Адвокат хлопнул ладонью по мрамору. — Здесь режу. А ем вот тут, — мужчина коснулся пальцами странной конструкции на стене. — Откидной столик. Миг, и он, на что-то нажав, установил предмет мебели на пол. Кхм, занятно — столешница метр на метр, две крепкие деревянные ножки плотно упираются в ковролин. Вряд ли разъедутся, если… Толя решительно обхватил потерявшего бдительность любовника вокруг торса руками и потянул к столу. Картошка подождет. — Хочу тебя — умираю, — он впился в губы Макса высасывающим душу поцелуем. В СИЗО, в допросной, отсутствие комфорта не мешало им заниматься разными приятными вещами, когда выходил конвоир. Адвокат ответил без промедления, и Толя вдруг оказался сидящим на столе, с широко разведенными коленями. Макс, не прерывая бешеного поцелуя, навис над парнем, расстегивал ему ширинку дрожащими пальцами. Высвободил Толин крупный, стремительно наливающийся кровью член и пробормотал в Бычарин рот: — Ты мне и молчащий нравишься… Пока Бык размышлял о сказанном затуманенными вспыхнувшей по-новой острой похотью мозгами, он вжикнул молнией на брюках, и в обнаженный живот парня уткнулась нехилая, пачкающая с залупленной, бордовой головки выделяющимися капельками предэякулянта дубинка. — Елда к елде, — невнятно простонал Толя, дергая тазом ей навстречу. Макс согласно замычал, язык мужчины в этот момент вкусно вылизывал десны Быка снаружи. Толя расцепил зубы и встретил его своим. Закружил во влажном танце и, нетерпеливо всхлипывая, притянул Макса вплотную, зажал бедра мужчины между коленей, пах к паху, не вырвешься. Горячая, вымазанная чем-то прохладно-липким — откуда лубрикант, ну шустрый — ладонь адвоката скользнула по мускулистой, практически безволосой груди парня. Мимолетный, довольно болезненный щипок, пометивший бусинку соска, и Макс сомкнул на Толином торчащем свечкой члене пальцы в доминантный кулак: мол, мое, не рыпайся. Подобное положение дел Быка не устраивало. Впрочем, он тут же передумал сердиться — ладонь Макса уже разжалась и сжалась повторно, вбирая в захват кулака оба члена. Прервав поцелуй, мужчина, глядя любовнику прямо в глаза, медленно выговорил с необыкновенно нежной интонацией: — Расслабься, глупый. У нас секс, не война. Елда к елде, как ты просил. Обними меня за шею, и помчали? Толя понятливо сморгнул, послушно исполнил пожелание адвоката и блаженно прикрыл глаза, отдаваясь во власть старшего. И ему стало очень-очень хорошо. — Дрочи мне, дрочи… Моя личная шлюха, — через захлебывающиеся, сладостные стоны шептал парень в оказавшееся прямо у распухших от недавних поцелуев губ розовое ухо мужчины. — Дрочи… Быстрее… Не жалей… Твоя елда — такая охуенная… Такая толстая… Такая ебучая, крутейшая палка… Дрочи… Он кончил первым — молодой, спешащий жить. Излился в кулак Макса с вязким, сиплым вскриком, содрогаясь мелкими конвульсиями, и был сразу отпущен. — Слазь со стола, потребитель, — адвокат дышал тяжело, часто-часто. Бархатистая, смугловатая кожа на груди и плечах мужчины поблескивала мелкими капельками трудового пота. Растрепанный, сильный, красивый до одури самец. — На колени. Засажу тебе по гланды. Пока не опомнившийся от оргазма, Бык подчинился явному приказу без возражений. Про жареную картоху парень сейчас позабыл напрочь. Еще успеется, жратва — не Макс, никуда не убежит.