Двадцать восемь походов к психологу

Ты что это делаешь?! А ну прекрати это безобразие! Кто так черепицу кладет?! Вы вообще андроиды или пьяные сантехники дяди Пети?! Я вообще деньги вам за что, остолопы, плачу?! О, здравствуйте, доктор! Я тебе покажу дубину! Это я не вам, доктор, а тем товарищам. Я все прекрасно слышу! Значит так: чтобы через три часа крыша была как новая. И только попробуйте мне туфту загнать! Лично личность буду корректировать! Вопросы есть? Вопросов нет. Выполнять! Приду, проверю! Нда, послал rA9 работничков… пройдемте в беседку, доктор, там поговорим. Что? А, это… Это мой четырехлетний крестничек с братом ДР отмечали. Сляпали фейерверк, пироманы доморощенные, ну и решили запустить. Хорошо еще только крыша пострадала, а то ведь могли и весь дом спалить. Да знаю я, что черепица не горит! Не надо мне лишний раз напоминать, как меня развели на лоха. Главное, денег слупили как за нормальную черепицу, а крышу покрыли обычным пластиком… И я ведь три года под этой крышей жил. И совсем не заметил, что это фальшивка… Позорище… Но мальчуганов все равно отругал. Для профилактики. Ибо нефиг. Ведь могли и сами пострадать. Что я бы сказал их родителям? Но давайте не будем об этом, ладно? На чем я остановился в прошлый раз? На первом рабочем дне в ДПД? Да, веселый был денек. Когда меня выпустили из Киберлайф, я вместе с моим инженером поехали устраивать меня на работу. Дело было вечером, многие сотрудники разошлись по домам. Капитан Фаулер, упитанный лысый мужик солидной наружности, как стойкий оловянный солдатик, все еще оставался на посту. Вот он вполне себе нормальный человек, хотя тоже афроамериканец — не чета той Манде-Аманде… Хотя тот еще приколист, но за свой отдел и своих людей он болеет всей душой. Для него все подчиненные как родные, каждый на своем месте… Я почти тут же проникся уважением к этому мужчине, хотя при первой встрече он и отнесся ко мне, как к новой кофеварке: вещь в хозяйстве определенно полезная, но это не новый сотрудник, пусть он и пытался этого не демонстрировать. В общем, произвел он на меня достаточно приятное впечатление: пообещал пристроить к какому-нибудь опытному детективу в пару, легко согласился на условия, что я, возможно, буду проживать именно у этого сотрудника. И вообще принял меня с распростертыми объятьями, пусть и с учетом моей нечеловечности. Он не кривился при виде меня, не выцеживал слова, считая тупиковым звеном эволюции, не показывал агрессии. Для него было главным, что я полезен, а там будь я хоть андроидом, хоть зеленым человечком с Альфы-Лебедя. Заполнив все необходимые бумаги, мы распрощались. Это была моя последняя ночь в доме инженера, который как раз после этого переезжал в другой штат: Киберлайф расширял границы своего влияния. Помог ему собрать самые необходимые вещи, получил напутствия на дальнейшую жизнь, пару сотен долларов «на всякий пожарный», ящик бутылок тириума и переходник для подзарядки от общей сети. Воспользовавшись моментом, я выпросил у инженера несколько бутылок отменного виски «для установления дружественных отношений с напарником и начальством». Ну, а что? Не пену же для бритья с носками им дарить… В общем, ночь прошла в мягкой прощальной обстановке. А поутру мы разошлись кто куда: инженер отправился в аэропорт, а я на новую работу. Первое впечатление — самое главное при появлении в новом коллективе. Эту истину я понял еще в прошлой жизни. Ведь не даром же говорят, что встречают по одежке… Так что волосы у меня были аккуратно причесаны, лишь одна прядь выбивалась на лоб, но оно так даже лучше смотрелось, костюм был идеально выглажен, галстук аккуратно завязан. В руках — чемоданчик с запасным комплектом одежды, запасом тириума, переходником и вискарем. Картина «бизнесмен собирается на собрание акционеров». Однако отдаляться от народа нехорошо, так что я, вместо того чтобы как поганый буржуй поехать в булочную на такси, решил пройтись пешком. Тем более, что идти было недалеко, да и вообще, люблю я гулять по улицам. Рабочий день у нас начинался, как у всех нормальных людей в девять утра, так что спешить мне тоже было особо некуда. Стоило мне подойти к департаменту, как меня чуть не сбила машина. Во второй, мать его, раз! Хорошо, моя программа среагировать успела, а то бы пошел бы на металлолом. Водила, мужик со шрамом на носу, наорал на меня, мол, нечего по проезжей части шастать, и въехал на стоянку для сотрудников полиции. В принципе, отчасти он был прав… Но он тут же вылетел у меня из головы, когда я заметил старого знакомого. Ну конечно это был Андерсон, кто еще-то! Он стоял рядом с темнокожим патрульным, о чем-то тихо с ним переговариваясь. Я достал из чемодана одну бутылку виски: все-таки совесть меня продолжала по-тихому грызть, что я так подставил мужика. Так что я решил сразу же начать свой рабочий день с извинений перед лейтенантом, тем более что иметь во врагах человека с истинным талантом Шерлока Холмса, да к тому же имеющего столь высокое звание, это не то, чего бы мне хотелось. К тому же зацепил он меня чем-то… Ну я дождался, пока патрульный куда-то смотается. Андерсон в участок не спешил, стоял, прислонившись к стене, и глядел на поток машин. Я решил, что это лучшее время подкатить с извинениями. Я подошел к нему и вежливо поздоровался: — Доброе утро, лейтенант. Я очень сожалею о том недоразумении, что произошло между нами в нашу прошлую встречу. Так же я очень вам благодарен за ваше вмешательство тогда, в магазине… Позвольте в качестве примирения преподнести вам бутылочку коллекционного виски… — и я протянул ему бутылку, что держал в руках, и дружелюбно улыбнулся. Он вперил свой взгляд в меня. И мне это не понравилось. Он протянул руку к бутылке, и я было вздохнул с облегчением, как вдруг эта бутылка со звоном разбилась о мою голову: — Убью, ублюдок! Извиняться он пришел… Щас я тебя так извиню! Я прифигел от такого поворота и пропустил первый удар, пришедшийся в солнечное сплетение. А это, что б вы знали, одна из самых уязвимых моих точек тогда была. Я согнулся пополам, восстанавливая циркуляцию тириума и охладительную систему, а на меня тут же посыпался град новых ударов. Но я уже сориентировался и включил программу защиты. Мне без труда удалось блокировать несколько ударов, которые могли иметь для меня плохие последствия, и я даже сумел подняться с колен, но только для того, чтобы рухнуть на асфальт, поваленным массивным лейтенантом. Все-таки разные у нас весовые категории… Мы покатились по земле, собирая на себя всю уличную грязь. Мой костюм был безнадежно испорчен: сначала виски, потом грязь, кровь из разбитого носа Андерсона и тириум из моей рассеченной губы. Вокруг нас начал собираться народ, кое-кто уже достал телефоны. Нас с Хэнком попытались разнять, но куда там! Лейтенант вцепился в меня мертвой хваткой, продолжая наносить удар за ударом, не обращая внимания на собственные повреждения, а я между блоками успевал и контратаковать. Меня всего захватил дух борьбы: в детстве я очень любил подраться и почти любые конфликты для меня решались кулаками. Мать вечно делала мне выговор за это, убеждая, что всегда можно решить спор словами. Отец же придерживался позиции, что добрым словом и кулаками можно добиться большего, чем просто добрым словом. Однако Андерсон явно был староват для таких разборок, тем более с самой современной на тот момент моделью андроида. Он начал выдыхаться: дыхание сбилось, пульс участился. Воспользовавшись ухудшением его состояния, я быстро схватил его руку, занесенную для очередного удара, и резким движением повернул в сторону большого пальца: наш физкультурник объяснял, что это очень действенный болевой прием, в чем я неоднократно убеждался на собственном опыте. Лейтенант взвыл от боли, попытавшись вырваться, но я держал его крепко. — Лейтенант, будьте добры, прекратите. Так вы сделаете только больнее, — ровным голосом произнес я. Человек перестал вырываться, глубоко дыша и испепеляя меня ненавидящим взглядом. Дав ему пару минут на успокоение, я отпустил его. Он попытался было вновь наброситься на меня, но его удержал тот мужик, что чуть не сбил меня. — Ты совсем сдурел, Андерсон?! Драться с военной моделью андроида-детектива прямо перед входом в департамент! Остатки мозгов пропил?! — прошипел он ему в ухо. Лейтенант продолжал прожигать меня взглядом, но, слава богу, больше попыток напасть не делал. Я с сожалением оглядел то, что осталось от моего костюма. А ведь он мне очень нравился! Тут из стеклянных дверей департамента вылетел взмыленный капитан Фаулер: — Какого хрена вы тут творите?! Рид, Андерсон, живо ко мне в кабинет! И ты тоже! А вы все! Вон! Шоу закончилось! Лейтенант и Рид, все еще страхующий меня на случай, если Андерсон решит еще раз напасть, последовали за капитаном. Патрульные принялись разгонять зевак. Я тоже прошел в департамент, попутно взламывая телефоны снимавших нашу потасовку на камеры. Программа распознавания лиц выдала мне информацию о них, через нее я вышел на их IP, а с его помощью взломать телефон на расстоянии — дело пары секунд. Мне удалось подчистить свидетельства нашей драки, так что можно было не опасаться за репутацию департамента в целом и некоего лейтенанта в частности. В интернет информация не просочится. Мы все собрались в кабинете Фаулера. Я стоял с видом кающегося грешника, Андерсон глядел на всех исподлобья и имел вид оскорбленной невинности. Рид, чью морду я до этого уже где-то видел, сохранял покерфейс. Фаулер был взбешен, хотя и старался этого не показать. Усевшись в кресло и глубоко вздохнув, он поднял на нас глаза: — Итак, кто мне объяснит, что это только что было? Мы молчали. Никто первым выступать не хотел. А мне это было не надо: Андерсон сам был виноват в сегодняшней драке и вытаскивать его мне как-то не с руки. А ибо нефиг на меня нападать, когда я извиняюсь. Пауза затягивалась. Капитан переводил взгляд с меня на лейтенанта и обратно: — Что, так и будете молчать? Ты, восьмисотый! Объясни, что случилось. Начни с самого начала. Ну, с начала так с начала. Ну я и начал: — Сначала было слово. Потом слово за слово, око за око, зуб за зуб, и понеслось… Рид хмыкнул, Хэнк неприязненно на меня покосился. Фаулер сделал очередной глубокий вдох и покрутил в руках ручку. Видимо, оставил на память о днях, когда все надо было от руки записывать на бумаге… да и от нервов помогает. — И за какое такое слово ты, Хэнк, набросился на андроида? — обратился к нему Фаулер. Тот покосился на меня и выдал стройный рассказ нашей драке, только раз погрешив против истины: сказав, что я извинился перед ним за то, что из-за меня пострадала его репутация. И ни слова о стычке в магазине. Это меня поразило больше всего, доктор. А еще он не отрицал свою вину, честно признавшись, что напал первым. Я и так уважал его после просмотра его досье как профессионала, а так стал уважать как честного и умного человека. Он даже извинился за свой опрометчивый поступок. Я же извинился за то, что не попытался остановить драку как можно раньше. Капитан внимательно выслушал наши признания, кивнул чему-то своему и набросился на Рида, попытавшегося было под шумок свалить по своим делам. Мы с Хэнком впервые выступили единым фронтом, выгораживая коллегу. Что Фаулер, что сам Гэвин Рид прифигели с такого поворота, когда я выставил попытавшегося нас разнять полицейского почти что героем. В общем, детектив получил благодарность и был выпущен на свободу с чистой совестью. Мы же так легко не отделались… — Ну вот и что мне с вами делать? — устало произнес капитан, стоило за Ридом закрыться двери, — Очень многие видели эту потасовку, были люди с мобильниками… Думаю, уже по всем новостям нашему департаменту промывают косточки за этот инцидент… — он недовольно покосился на Хэнка, — Назови мне хоть одну причину, Хэнк, по которой я не должен тебя уволить за нанесенный ущерб репутации нашего отдела?! — Позвольте мне, сэр, — вступился я, — Все материалы, подтверждающие этот инцидент, были мною уничтожены. Записи со всех камер были стерты. У людей есть лишь воспоминания и показания очевидцев, что является не самым надежным доказательством. Так что вряд ли об этом будет хоть слово. А таки что вы думали? Я, пока шло разбирательство, связался со многими уважаемыми газетами и телестудиями, и за достаточно небольшую плату они согласились не только не писать ничего компрометирующего на ДПД, но еще и развеять любые слухи, которые могут из-за этого возникнуть. А что вы хотели от людей, которые за деньги готовы мать родную продать? Вот то-то же. Капитан с лейтенантом с интересом выслушали меня: новость о непострадавшей чести отдела их несказанно порадовала, причем обоих. Однако все это не отменяло того, что мы очень сильно провинились, устроив потасовку перед дверями департамента. Нас ждало наказание. И знаете, наш капитан оказался тем еще садистом! Хэнка не спасла даже его старая дружба с начальством… — Ну что ж… благодаря действиям Коннора последствия вашей выходки удалось минимизировать. Выговоров вы не получите. Однако не думайте, что это вас извиняет. Вы оба будете наказаны. И я даже знаю, как. Мы напряглись. Хэнк подобрался, не сводя подозрительного взгляда с начальства. Я был более расслаблен: на свалку меня явно отправлять не собирались, а с остальным справимся. Как там поется в старинной песне? «Прорвемся! — ответят опера» — Ты, Андерсон, назначен на дела по андроидам. Они у нас уже пачками пропадают, а в это время кто-то гонит красный лед. Как-то не верится, что это никак не связано. Андроид Коннор, модель RK800 #313 248 317-51, будет твоим напарником в ближайшие два месяца. Там посмотрим… Мое решение обсуждению не подлежит. Я все сказал. — ЧТО?! Джеффри! — завопил Андерсон на это заявление, — Ты же знаешь, как я ненавижу этих кукол! По лицу капитана было видно, что он знает. И именно поэтому он и назначил мне в напарники лейтенанта. А я что? Я воспринял это со спокойствием: все равно я пока никого тут не знаю. А если верить досье, мне достался достойный человек в напарники, прямо как я и заказывал. На все возмущения Андерсона Джеффри лишь просветил его насчет того, что ему еще придется делить со мной жилплощадь, водить на техосмотр… и все это с гаденькой ухмылочкой. Когда же Хэнк заявил ему, что ничего не знает об андроидах и понятия не имеет, как со мной работать, он предложил ему почитать руководство пользователя и техпаспорт к моей модели, которые уже присланы ему на почту. Крыть лейтенанту было нечем, так что он сдался, лишь на последок как-то вяло сообщив о собаке, которой не нравятся андроиды. На что мы с капитаном чуть ли не хором ответили, что это сугубо его проблемы и что за любую мою поломку, произошедшую не на задании или по вине Андерсона, оплачивать он будет из своего кошелька. Бедный мужик ушел из кабинета очень расстроенный и разозленный таким поворотом дела, напоследок громко хлопнув дверью. Не, доктор, я конечно все понимаю, у моего напарника были причины недолюбливать андроидов, но это же не повод двери ломать! Тем более когда сам виноват… Мне тем временем стоило заняться собственным внешним видом. От меня на десять метров разило алкоголем, весь мой костюм был заляпан грязью и пятнами от виски, плюс местами он был порван. Мои идеально уложенные волосы теперь висели сосульками, а на руках остались следы крови Хэнка. Мне срочно стоило привести себя в порядок, умыться, причесаться и переодеться. В идеале было бы помыться, однако именно в тот день была санитарная обработка душевых, так что с этим не прокатило. Так что я, схватив свой чемодан, тут же смылся в мужской туалет. Пробыв там минут пятнадцать и приведя себя в более-менее приемлемый вид, я вернулся в главный зал. Хэнк уже немного успокоился и, кажется, принял тот факт, что я теперь работаю с ним в паре, так что он спокойно читал что-то со своего планшета. Наверное, впрямь изучал руководство пользователя. Я подошел ближе, доставая новую бутылку виски. Было интересно, как он на это отреагирует. Да, есть во мне что-то от безрассудных экспериментаторов… Я поставил бутылку прямо перед его носом: — Лейтенант, я все-таки хотел бы еще раз извиниться перед вами за все, что было между нами до этого. Будьте добры все-таки принять мой маленький подарок для вас. Лейтенант… давайте жить дружно, а? — я протянул ему руку. Он подозрительно посмотрел на меня, затем на мою руку, а после короткого раздумья он пожал ее. Я улыбнулся: все, контакт налажен. Я сразу как-то расслабился и дружелюбно поинтересовался, где я мог бы устроиться. Мне выдали стол напротив Андерсона, который тут же был мною оккупирован: на нем тут же появилась бутылка тириума, фоторамка с видами природы и «Капиталом» Маркса. Ха! Шучу… ну, про «Капитал». Он у меня был в электронном виде записан во внутреннюю память. Так что стол пополнился лишь бутылкой и фоторамкой. Кстати о бутылках: свой виски Андерсон успел к тому времени куда-то заныкать. Отлынивать от своих обязанностей было не в моих правилах, так что я быстренько включился в процесс. Пока никаких новых дел нам не поступало, так что я занимался только отчетами. Точнее, отчетами занимался мой автопилот, а сам я погрузился в бескрайний океан интернета. Так прошло время до обеда. В обед Андерсон утопал в кафетерий хлебать кошмарнейший кофе, а я побыстренькому сгонял в ближайшее кафе за булочками: чего моему дорогому напарнику, с которым мне еще под одной крышей жить, пить пустой кофе? Кстати о крыше… что-то моих работничков не слышно… а не, вон матерятся… ладно, все равно они знают, что я слов своих на ветер не бросаю, и если я пообещал им стереть личность за халтуру, то я сотру. Ну да речь не об этом… У Хэнка чуть глаза на лоб не полезли, когда он увидел на своем столе пакеты с аппетитно пахнущими булочками. Он даже заподозрил подвох, однако все-таки съел. Все. И ему даже понравилось. После обеда мы продолжили заниматься отчетами. Пару раз меня посылали за кофе, что я успешно проделывал, не привлекая внимания других служителей правопорядка. Так что никаких новых знакомств мне завести не удалось в тот день. В конце смены лейтенант прижал меня к стенке и прочитал краткую лекцию по технике безопасного поведения в его доме. Речь была яркой и красочной, содержащей кучу матерных выражений, некоторые из которых, как я думаю, придуманы лично лейтенантом. И вообще, не прав был тот человек, который говорил, что в английском языке мата нет. Мат есть везде, ведь только с помощью мата можно полно выразить все свои мысли и чувства. Другое дело, что английский мат очень скуден по сравнению с русским, который сам по себе вообще является чуть ли не отдельным языком. Но это так, лирическое отступление. Выслушав лекцию и уверив лейтенанта, что я прекрасно все понял, осознал и вообще проникся серьезностью требований. Мы сели в автомобиль лейтенанта, выпущенный, судя по всему, еще в прошлом веке, и спокойно доехали до его дома. Я попытался что-то выяснить о жизни лейтенанта, но это было явно плохой идеей. Лейтенант обругал меня, мою мать, Элайджу Камски, рассказал много нового обо мне (хотя то, что я моральный урод, ублюдок и так далее, я знал и так), но про себя он вообще ни слова ни сказал. Разве что упомянул, что его пса зовут Сумо. А вот спрашивать, почему именно Сумо, а не, скажем, Баскетбол или Водное Поло, я не решился. Хотя вы сами видели этот комод на ножках, так что в принципе понятно, почему Сумо… но все-таки было интересно. Познакомились мы с ним очень мило: лейтенант открыл дверь и любезно пропустил внутрь, усмехаясь. Стоило мне только перешагнуть порог, как меня тут же сбило с ног, придавило к полу и принялось меня вылизывать. А эта скотина, по ошибке именуемый лейтенантом Хэнком Андерсоном, стоит надо мной и ржет! Вылизав меня и своего хозяина, Сумо вернулся на свою подстилку. Лейтенант отправился в ванную, предоставив мне возможность обживаться. Дело было вечером, а я не подзаряжался уже недели две. Так что я спокойно подключился к местной электросети и улегся на диван, отключая все свои системы. Чем там занимался Хэнк, я не в курсе, но на утро я обнаружил себя все так же на диване, но уже накрытым пледом. Блять! Да что там у них происходит?! Прошу меня извинить, доктор, мне надо пойти узнать, что там у них опять случилось. До встречи, дорогой доктор… Да блин! Страховка для кого придумана?! Или вы такие любители попадать?! А мне потом вас ремонтировать?..