Добро пожаловать домой

До школы остаётся каких-то две недели, и Егор с максимально недовольным взглядом плетётся на кухню, чтобы заварить себе кофе. В идеале он бы хотел плеснуть туда немного коньяка, и это можно осуществить, правда придётся поуговаривать Шатохина. Он сам лично видел, как тот ночью наливал себе его в чай. В чай, мать твою. Солнце заливает кухню яркими лучами, однако абсолютно не греет. От невыносимой августовской жары не осталось и следа. На улице стояла прохлада, и Егор был даже рад этому. - Что, творческий кризис? – раздаётся со стороны двери, и Ракитин чуть не проливает кипяток из чайника мимо кружки. Егор не поворачивается, хотя сердце, кажется, начинает тренировать к самому длинному забегу всей жизни, а руки уже и не слушаются, швыряя ложку куда попало. - Решил немного отдохнуть, - тихо произносит парень, чувствуя, как сзади подходит Артём. Сердце ехидно смеется и начинает набирать скорость, ожидая, когда можно уже стартовать. А Артём как специально медленным, плавным шагом ступает по полу, двигаясь, будто хищник на охоте, стараясь не спугнуть жертву. Дыхание сбивается на раз, когда тот всё же доходит до Егора и чуть прижимается к спине, заглядывая за плечо. Сердце радостно вопит и срывается на дикий бег, и подросток почти силой заставляет себя стоять на месте, стараясь не сбежать следом за явно поехавшей крышей. Дыхание Тёмы обжигает его шею, а руки ложатся на стол по обе стороны от Егора, ловя того в импровизированную ловушку. Ракитин губы нервно облизывает, потому что в комнате явно становится жарко и душно, и вообще, почему его привлекает двадцатисемилетний парень?!. Голосок в голове ехидно напоминает, что не очень-то он и сопротивляется. Что мысленно, что физически. Вон его скоро изнасилуют на этом столе, а он и не против. Тёма хмыкает почти не слышно, когда видит залитое краской лицо подростка, и ему хочется расплыться самой безумной улыбкой. Потому что это, чёрт возьми, так весело испытывать его на прочность, искушать почти на грани издевательства, смотреть, как его лицо заливает румянец, а дыхание становится рваным. Он-то сразу понял, к чему всё идёт, а вот до Егора доходит слишком медленно. Или дошло, но тот слишком боится. Шатохину дико интересно: сколько продержится этот мальчишка? Сколько пройдёт времени перед тем, как падут стены этой смущенной крепости? Ракитин безуспешно делает вид, что заваривает чай, а Тёма думает о том, что будет ли с его стороны слишком наглым и шокирующим укусить, а потом поцеловать шею Егора прямо около сонной артерии. - Сделать тебе чай? – сквозь ком в горле произносит Егор чуть хриплым голосом, от которого у Тёмы мурашки по коже. «Сделай мне минет» - крутится на языке у Шатохина. - Давай, - шёпотом в самое ухо, опаляя жарким дыханием, отвечает Тёма и видит, как начинают дрожать руки у Егора. Артём отходит от него и усаживается за один из стульев, давая свободу передвижения парню, которого он похоже нехило так взбудоражил. Егор идёт к чайнику медленно, стараясь не запнуться о воздух, потому что ноги явно несут в другую сторону, а именно в ту, где сидит шатен, что, кажется, одним взглядом может дыру в нём прожечь. И чего он, блять, добивается? От Егора и так уже палёным пахнет. Сам Тёма даже не до конца понимает, зачем ему это всё. Просто весело наблюдать, как тот смущается, заламывает руки и прячет их в рукавах толстовки. Как трёт рукой шею или проводит по волосам, чувствуя напряжение, повисшее между ними. Спичкой чиркни – все взорвется нахуй. А Тёме весело: он провоцирует всё больше, касается всё увереннее, усмехается всё наглее, ожидая, когда Егор не выдержит и сделает хоть что-то. Часики тик-так. Ракитин наливает заварку аккуратно, стараясь не разлить и не устроить потоп. Ему это почти удавалось, мешал лишь пожирающий его спину взгляд. И Егор понимает, что всё это ебаная провокация, но так хочется ответить. К столу его прижать и затрахать до смерти, чтобы не смотрел так открыто и нагло, чтобы… Сахар всё же летит мимо кружки. Или может Тёме просто так долго не хватало такого нужного тепла? Не хватало человека, который бы по-настоящему заботился о нём, который бы переживал и приносил чай, отвлекая от тяжёлых мыслей и расслабляя лишь одним своим присутствием. А тут вот Егор сам вызвался, льнёт и не понимает, что творит. Ракитин старается делать более глубокие вдохи, успокоиться и, помоги Боже, не пролить злосчастный чай на эту улыбающуюся падлу. Ставит осторожно, чтобы не разлить, не поднимая взгляд, потому что понимает, что оторваться будет сложно. Лучше сразу же убегать в свою комнату. - Ты даже не поговоришь со мной? – тянет медленно Тёма, смотря, как резко тормозит Ракитин и как напрягается его спина. - Ко мне неожиданно пришло вдохновение, - выдаёт Егор, оборачиваясь и ловя насмешливый взгляд в ответ. Он почти выбегает из кухни, тихо матерясь про себя, осознавая, что пришло к нему не эфемерное вдохновение, а гребаный стояк. На этого ебучего Артёма с его странными закидонами. Тёма сидит на кухне, не спеша попивая чай, приготовленный Егором. В голове приятно пусто, а на губах невольно расползается самодовольная улыбка. В этот раз провокация оказалась успешнее всего. В коридоре раздаются торопливые шаги, и Тёма переводит заинтересованный взгляд на дверь. Неужели решил всё-таки продолжить? Однако в кухню заходит Анна Романовна, и Шатохин едва успевает потопить разочарованный вздох в сладком чае. - Ой, Тёмочка, а ты чего тут один? – ласково спрашивает она, подходя к кухонной тумбе. - Наслаждаюсь тишиной и покоем, - отвечает Артём, ставя кружку на стол и подпирая рукой подбородок. - А где Егор? - К нему неожиданно пришло вдохновение. При воспоминании о побеге подростка с кухни Тёма едва сдерживается, чтобы не засмеяться. - Какой всё-таки талантливый мальчик, - почти восхищенно произносит Анна Романовна, надевая фартук. - Ага, - «только очень тупой» не договаривает Артём, допивая чай и вставая из-за стола. – Пойду тоже делом займусь. - Только не усни к ужину, - иронизирует женщина, напоминая о вчерашнем эпизоде, когда Егор расталкивал Шатохина, уснувшего посреди кипы бумаг. Артём тихо смеётся и выходит с кухни. *** Бумаг становится с каждым разом всё меньше: они собираются в аккуратные стопки и отправляются в папки, а после пылиться на полке. Тёма тщательно их сортирует, однако вместе с тем не находит ничего полезного для себя. Если бы он хотя бы знал, что ему искать. Небо за окном заволакивают тучи, а в кабинете становится прохладнее. Тёма кутается в толстовку, которую отжал у Егора, и пытается сосредоточиться на прочтении очередного очерка. Получается откровенно плохо. Мысли всё время возвращаются к инциденту на кухне, а глаза слипаются. Тёма трёт их изо всей силы, пытаясь прийти в себя, и даже открывает злополучную книгу, чтобы занять свой мозг чем-то более простым и интересным, чем вникание в философские рассуждения отца. Но даже это не спасает явно уставший и перегруженный информацией мозг ото сна. Строчки расплываются перед глазами, образуя белесый туман, и вскоре Шатохин проваливается в глубокий сон. Он снова идёт по зелёному полю, освещённому ярким палящим солнцем. Шатохину, кажется, чертовски странным, что он моментально потеет, а ещё тут невыносимо душно. Тёма снимает с себя футболку, кидая прямо на траву, продолжая идти без неё. Ему дико похрен. Всё же это его сон – что хочет, то и творит. Небо окрашено в удивительный яркий голубой оттенок, как будто кто-то выкрутил контрастность на максималку, а трава под ногами напоминает теплый ковер, по которому идти уже сплошное блаженство. Такая перемена контрастов с прошлым его сном пугает сознание Артёма, и он вдруг останавливается, будто громом поражённый, от осознания. Он может думать. Он понимает, что спит и может контролировать свои действия. Это настолько удивляет Шатохина, что он не может заставить себя идти дальше. Да, он безусловно слышал об осознанных сновидениях, но ещё ни разу не сталкивался с этим вот так. Глубоко уйдя в свои размышления, он не замечает, как у его ног буквально из ничего вырастает большой красный двухэтажный дом. И только когда скрипит входная дверь, Артём заходит вовнутрь. Тут воздуха чуть больше, но он слишком влажный, и потому Тёма чувствует, как голова уже начинает гудеть из-за жары, а перед глазами немного плывёт. Внутри мигает противный красный свет, которого впрочем достаточно, чтобы различить предметы и общую обстановку. Однако больше внимания Шатохина удостаивается лестница, уходящая на второй этаж. Он не знает, что там, но чувствует всеми фибрами души, что ему необходимо туда попасть. Там явно что-то важное. Лестница скрипит под ногами противно, как из старого фильма ужасов, а воздух становится более спертым. Тёме, кажется, что пелена не перед его глазами, а вокруг него. Легкие кричат о нехватке кислорода, моля о пощаде, но Шатохин упорно продолжает идти наверх, тяжело дыша, пока не натыкаетя на одну единственную дверь. За ней почти ничего необычного: большая кровать и кресло, стоящее у зашторенного окна. Ничего необычного, кроме Егора, лежащего поверх одеяла, под мягким красным светом. Артём не верит своим глазам, завороженно смотря на представшую картину. Воздуха не остаётся вовсе. А когда Ракитин садится на кровати и смотрит на него выжидающе, Тёма забывает о том, что спит. Он медленно подходит к подростку, будто боясь спугнуть, но тот сам начинает ластиться стоит лишь протянуть руку. - Тём, - тянет Егор, притягивая Шатохина к себе за талию, смотря почти черными глазами. Артём дышит рвано, вставая вплотную, чувствуя дыхание Ракитина у себя на груди, и легко касается его лица, ведя осторожно кончиками пальцев по мягкой коже. Слышит рваный вздох в ответ, а после чувствует осторожное касание губ к собственной обнажённой коже. Стон вырывается быстрее, чем Тёма может его сдержать. Желание, повисшее в комнате, становится почти осязаемым. Егор смотрит из-под ресниц и слегка прикусывает кожу, начиная спускаться вниз. Это полностью выводит Тёму из себя, и он уже не может думать ни о чём, кроме губ Егора и его блядского взгляда. Тот же спускается все ниже, и вот уже Тёма видит его перед собой на коленях. И это так чертовски хорошо. Артём зарывается рукой в коротко стриженные волосы, сдерживаясь, чтобы просто не завалить Егора на кровать. Он легко тянет вверх, заставляя Ракитина поднять голову, и смотрит в завороженные помутневшие глаза. Тёма слышит, как тот расстегивает ремень и усмехается, ведя пальцем вдоль линии приоткрытых губ Егора. Он оттягивает губу младшего и сильнее впивается рукой в волосы, наблюдая как язык скользит по подушечки большого пальца. Шатохин тихо материться, когда Егор вбирает палец в рот, обводя языком и чуть посасывая. С едва слышным стоном он вынимает палец, ведя вниз по губе и подбородку, смотря на блядскую полоску слюны, что остаётся на губах Ракитина. - Какой же ты всё-таки блядски восхитительный, - шепчет Тёма, крепко держа парня за подбородок. Однако руки уже расстегивают ширинку, и Шатохин замирает в предвкушении... *** Что-то неожиданно выдергивает его из сна, и Тёма резко распахивает глаза, не понимая, что произошло. Перед глазами все еще мельтешит откровенная картинка с парнем, что стоит перед ним на коленях с приоткрытыми губами и томным взглядом. Парня, что теперь встревоженно склонился рядом. - Хей, Тёмыч, все хорошо? – слышится будто издалека, и Тёма переводит затуманенный взгляд влево. У Егора всё ещё длинные ресницы и приоткрытые губы, из которых вырывается облегчённый вздох. Из губ, которые Шатохин, почти почувствовал на своем… - Всё нормально, - заторможено отвечает он, не представляя, как теперь выкинуть застрявшую в голове картину. – Я снова проспал ужин? - Вот именно, - кивает Ракитин, заинтересовано смотря на Артёма. Он прекрасно видит расфокусированный взгляд и загнанное дыхание, но спросить боится. Что ему, блять, такое снилось? Они играют в гляделки буквально минуту, а после Егор разворачивается и выходит из кабинета, напоследок кидая: - Жду тебя внизу.