Одержимость

Глава написана в соавторстве с L.O.L.A. Спасибо тебе за помощь;) Неделю спустя На рассвете земля всё ещё пахла свежестью. Капельки росы, словно драгоценные камни, блестели на огромных овальных, с острыми кончиками листьях неизвестных растений. Он отчётливо видел эти капельки сквозь прицел тяжёлой винтовки, как и тёмные круги под глазами рыжеволосой коммандос, и веснушки на её лице, и порез на бледной щеке, полученный ещё во время обвала, а рядом с ним еще один - совсем свежий, глубокий и выглядевший плохо. Турианец хищно улыбнулся: стало быть, медигель у противницы на исходе. Женщина осторожно коснулась одного из листьев, чтобы не стряхнуть драгоценную влагу, и слегка наклонила его к себе, прогнув острый кончик так, чтобы получилось углубление, куда начали стекать капли. Выждав с минуту, пока скопится достаточное количество воды, коммандос начала пить. Жадно. Значит, и запасы продовольствия у неё тоже давно закончились. Снайпер снова ухмыльнулся. За прошедшую неделю, которую они провели в джунглях, играя в «кошки-мышки», турианец только и думал о том, что делать дальше. Прежде, чем предложить Ракта прилететь сюда, он говорил себе, что, конечно, можно убить её прямо сейчас, но тогда перемирию конец, да и это ведь не так захватывающе, как изнурить врага голодом и жаждой, заставить его сдаться и молить о милосердии. Да, тогда он убеждал себя, что не выстрелит просто так, потому что уж слишком сильной была его ненависть к этой женщине. Когда Ракта оказалась здесь, снайпер несколько дней наслаждался игрой… а потом в долине после обвала наконец-то признался себе, что так долго оттягивал фатальный выстрел просто потому, что не хотел отнимать жизнь у той, которая делала столь полной его собственную. Женщина отпустила лист и огляделась по сторонам. *** Она ощущала себя грязной и разбитой, запасы продовольствия и медигеля закончились ещё два дня назад, а вода - сегодня утром. И всё же женщина улыбалась, чувствуя: враг где-то рядом. Коммандос знала, что турианец переслал координаты этой планеты после провозглашения перемирия не просто так - это была ловушка, в которую женщина тем не менее ступила осознанно и добровольно. Едва не взвыв после завершения войны от тоски и нетерпения за недели вынужденного бездействия, если не считать подготовку к будущему путешествию, Ракта плюнула на всё и, не сказав никому ни слова, ринулась сюда. Может, и правы те, кто дал ей прозвище «Психо», но… это её битва. Её личная война ещё не закончилась. «Последнее сражение впереди!» - твердила она себе по дороге сюда. Женщина допускала, что либо умрёт сама в схватке со своим противником, либо убьёт его. Но во втором случае пришлось бы возвращаться в опостывшую жизнь, где уже ничего не радовало и не имело значения. Это противостояние давно стало смыслом её существования. Отблеск солнечного света в снайперском прицеле, осознание того, что враг следит за ней, всегда заставляло её трепетать. За этим трепетом женщина и явилась сюда, в забытое всеми богами и духами место. С того момента, как она покинула базу, прошла неделя, и с каждым днём положение только ухудшалось, но женщина улыбалась, как сумасшедшая. И всё же… жажда стала невыносимой. Коммандос решила отправиться к озеру, на которое наткнулась, когда только прилетела, и которым теперь пользовалась для пополнения запасов воды. Она двинулась в северном направлении. *** У турианца не возникло сомнений в намерениях женщины: на протяжении этих дней она периодически выходила к берегу озера. Но в этот раз он немного выждал и последовал за своей противницей. *** Она рухнула на колени, наклонилась и, зачерпнув полную пригоршню воды, принялась торопливо утолять жажду. С той точки, где он находился, снайпер мог по достоинству оценить округлость женских бёдер, которую только подчёркивала плотно прилегающая красная броня. Ощутив тяжесть в паху, он улыбнулся: именно в такой позе представительницы его вида обычно находились во время секса. Турианец попытался заставить себя оторваться от столь захватывающего зрелища, но… в следующий миг, словно решив ещё больше разжечь его похоть, женщина поднялась на ноги, окинула взглядом окрестности и, положив оружие на землю, начала раздеваться. Снайпер тяжело сглотнул. Через несколько минут Ракта была полностью обнажённой и, снова повертев по сторонам головой, медленно вошла в воду, периодически оглядываясь на оставленное на берегу оружие. Решила искупаться? Хорошая девочка. Будет пахнуть лучше, когда он овладеет ей. Стоп! Что? Она ведь не… турианка… и она его заклятый враг! Ну… была его заклятым врагом… Духи, похоже, безумие всё же заразно. Это влечение… неправильно, но… Турианец продолжал смотреть на свою противницу, и сомнения постепенно оказались вытеснены чистым восхищением. Её тело, бесспорно, принадлежало воительнице – мускулистое, выносливое, покрытое множеством боевых шрамов, но всё же женственное. Снайпер попытался рассмотреть каждую отметину на её коже - в конце концов, большинство из них оказались там его стараниями. Коммандос вошла в воду до середины бёдер, присела, а затем на несколько секунд погрузилась в озеро с головой. Вынырнув, она принялась наносить на волосы какую-то пенящуюся жидкость из небольшого контейнера, который до этого сжимала в пальцах. После этого Ракта стала мыть лицо, шею, плечи, груди, живот… Снова сглотнув, когда она коснулась бёдер, турианец завороженно наблюдал за движениями её рук. Закончив, женщина бросила контейнер на песок и опять нырнула, чтобы смыть пену. Покончив с мытьем, коммандос вернулась на берег и, немного обсохнув, начала одеваться… *** Беззаботно порхая с ветки на ветку над головой Ракта, мелкие птички распевали вовсю; их мелодичные голоса лились, словно ручеек, навевая чувство умиротворения. Устремив взгляд на поблескивающее в лучах солнца озеро, она стояла на коленях и выжимала воду из длинных вьющихся волос; скатывающиеся с прядей капли оставляли мокрые пятна на золотистом песке. Наконец-то чувствовавшая себя чистой женщина счастливо вздохнула и тут же вздрогнула. Холодное дуло уткнулось ей в затылок. - Не рыпайся, Шепард, иначе я вышибу тебе мозги. Подними руки вверх и встань. Коммандос замерла. Вот она и попалась. Господи, только не так - полуобнажённой, истощённой, и не ему – заклятому врагу! Это уж слишком сильный удар по её гордости. Она медленно подняла руки вверх и подчинилась. - Теперь повернись. - Хочешь смотреть мне в глаза, когда пустишь пулю мне в лоб? – поддразнила она, улыбаясь. Турианец презрительно хмыкнул, и, развернувшись, Ракта встретилась с ним взглядом. Необходимость держать руки поднятыми раздражала и казалась ей унизительной по той простой причине, что коммандос успела натянуть нательный комбинезон лишь до бёдер и всё ещё была обнажена выше пояса. Сначала ей пришло в голову, что стоило бы прикрыть груди ладонями, но потом в неё будто что-то вселилось, и она решила ни в коем случае этого не делать. Поэтому женщина позволила себе лишь горделиво вздёрнуть подбородок, игнорируя истинную причину своего вызывающего поведения и оправдываясь сама перед собой тем, что опасается инстинктивной реакции врага на любое движение её рук – он мог автоматически нажать на спусковой крючок. В подобной ситуации она поступила бы именно так. - Что же ты тянешь, Вакариан? Стреляй, - бросила Ракта с вызовом, едва сдерживая смех. Турианец окинул её любопытным взглядом и ухмыльнулся. - Разденься, - приказал он. В первую секунду коммандос решила, что ей почудилось. - Что? – переспросила она с недоверием. - Ты прекрасно меня слышала, - его голос был спокойным, но в глазах появились опасные огоньки. Женщина тяжело сглотнула. Что он собирается провернуть? Взгляд турианца стал хищным, почти диким… Если бы на месте снайпера оказался кто-то другой, она поклялась бы, что заметила в его глазах вожделение. В этих синих глазах. Чёрт его дери… Вся ситуация казалась безумием. Наверное, на умственные способности коммандос начало влиять истощение, потому что её тело отреагировало весьма странно. Она ощутила прилив возбуждения, томительно сладкую тяжесть внизу живота. Дыхание женщины участилось, а и без того колотившееся сердце забилось ещё быстрее. Кривая ухмылка исказила губы. Коммандос вдруг охватило знакомое чувство, испытываемое ею прежде лишь на поле брани, когда она забывала обо всём на свете, кроме заклятого врага. Только сражаясь с этим турианцем, она по-настоящему жила. За время войны их противостояние превратилось в любимую игру, вызвавшую у обоих зависимость, а потом незаметно стало смыслом существования. Любая миссия превращалась для этих двух солдат в дуэль. И теперь коммандос не собиралась сдаваться. Что бы турианец ни затеял, она выйдет победительницей. Хочет поиграть? Что же… Проказливо ухмыльнувшись, Ракта медленно стянула с себя нательный комбинезон вместе с нижним бельём, а затем изогнула бровь и пристально посмотрела своему врагу в глаза. Снайпер окинул женщину жадным взглядом, от чего у той пересохло в горле. Чёрт, чёрт, чёрт… Неужто собственное тело решило предать её таким неуместным способом – распалиться, когда дуло вражеской винтовки смотрело ей в лицо? Сказывалось ли напряжение последних недель или адреналиновая зависимость, или же что-то ещё? - Повернись ко мне спиной и встань на четвереньки, - велел турианец. Коммандос невольно на секунду прикрыла глаза. Его голос… он делал с ней что-то странное, разжигал вожделение ещё сильнее. Она повиновалась, сама не понимая до конца, почему, но уж точно не из-за направленного на неё оружия. Песок под её ладонями был тёплым, и она судорожно зарыла в него напряженные пальцы. Ракта услышала, как турианец расстёгивает крепления своей брони, а затем молнию комбинезона, и в следующее мгновение дуло винтовки прижалось к её спине между лопаток. То ли от прикосновения холодного металла к разгоряченной коже, то ли от чего-то совсем иного дрожь прошла по телу женщины. Турианец хмыкнул, и ствол винтовки скользнул вниз вдоль её позвоночника. - Скажи мне, женщина, что ты чувствуешь, когда дуло моего оружия касается уязвимого места твоего тела? - вкрадчиво спросил он. Ракта рассмеялась, вспомнив свою проделку в пещере. Турианец передразнивал её слова. - Мне нравится… - прошептала она слегка охрипшим голосом. Коммандос позволила себе оглянуться через плечо, только когда услышала, как снайпер поставил оружие на предохранитель, а затем отбросил его подальше. Нервно улыбнувшись, Ракта, поднялась с четверенек на колени, развернулась лицом к противнику и села на песок, почти стыдливо скрестив руки на груди. Несколько мгновений турианец пристально смотрел ей в глаза, а затем его взгляд заскользил по её телу; хищная ухмылка появилась на его таком чужом и одновременно таком знакомом лице. Вновь подняв глаза к лицу коммандос, снайпер вдруг рухнул на колени рядом с ней, резко обхватил цепкими пальцами её хрупкие запястья и притянул замершую женщину к себе. Его движения были ловкими и молниеносными, как у хищника, нападающего на свою добычу. Отчего-то это сравнение ещё больше развеселило Ракта. Может, потому что заклятый враг не смог устоять перед её женскими чарами? А она ведь даже не принадлежала к его виду. Женщина ухмыльнулась и с вызовом посмотрела на своего противника. - Я свела тебя с ума, Вакариан? – поддразнила она. Турианец ничего не ответил, но в следующую секунду коммандос оказалась прижатой к земле с вытянутыми над головой руками. Женщина не сопротивлялась, но и не подзадоривала его - она просто завороженно смотрела в наполненные желанием синие глаза заклятого врага. Такое поведение можно было бы принять за проявление покорности с её стороны, если бы не играющая на полных губах самодовольная улыбка, смесь вызова и вожделения, горящая во взгляде, и вспыхнувший ореол темной энергии вокруг тела. Проклятая соперница словно давала понять, что это она позволяет дотрагиваться до себя, она устанавливает правила игры, призванной проверить, как далеко способен зайти её враг, и лишить его последних капель самообладания. Так многое разделяло и отличало их, но оба не мыслили своей жизни без хождения по лезвию ножа... Позже снайпер не сказал бы точно, он ли, потеряв голову, раздвинул её ноги силой, или она сделала это сама, повинуясь зову инстинктов и своему собственному желанию, да и единственным, что имело значение в те секунды, было завладеть ею, сделать своей. Затуманенное похотью сознание турианца зафиксировало, как коммандос со стоном выгнулась навстречу, когда он взял её и замер, поглощённый ощущениями, во многом столь отличными от привычных для него, но и одновременно в чём-то схожими. Её кожа, соприкасающаяся с жёсткими пластинами, покрывавшими его, была слишком нежной и мягкой; напряжённое тело под ним - холоднее его собственного... Осознание того, насколько другой была его любовница, вернуло его в реальность и зародило смутную тревогу за неё. Он внимательно всмотрелся в её лицо сквозь едва заметную бело-синюю ауру тёмной энергии, уже начавшей покалывать его кожу подобно слабому электрическому импульсу. Затуманенный, несфокусированный взгляд зелёных глаз из-под полуприкрытых век мало что поведал ему, но то, что коммандос в исступлении кусала губы и дрожала... здесь, под ним, наконец-то его... вызвало острую вспышку собственничества и всё же не уняло его волнение. Турианец отпустил её запястья, но женщина не сделала попытки коснуться его или оттолкнуть, вместо этого погрузив ладони в тёплый песок и набирая полные кулаки. Перенеся свой вес на руки так, что его пальцы тоже утонули в песке, он наклонился и провёл языком по непривычно прохладной коже от шрама над её правой грудью вверх к выступающим ключицам, затем к горлу. Ракта ощутимо расслабилась и обхватила его руками за плечи, отчего остатки тёплого песка посыпались из её разжатых ладоней на незащищённые пластинами участки кожи. Он лизнул её шею в том месте, где бешено бился пульс, и смутное воспоминание почти заставило его рассмеяться. - Если хочешь, я могу укусить тебя... - хрипло прошептал он ей в ухо, - если это то, что вы обычно делаете. Прошло несколько секунд, прежде чем до неё дошёл смысл его слов, и всё, что она смогла из себя выдавить - это сдавленный смешок, но бело-синяя аура растворилась. Снайпер всё же легонько прикусил шею любовницы, заработав в награду ещё один смешок, а за ним и томный стон, когда его влажный язык скользнул по месту укуса. Стоило, однако, коммандос крепко обхватить его бёдра ногами, как ему стало не до шуток; последние связные мысли исчезли без следа. Ни на мгновение не отрывая взгляда от блестящих зеленых глаз женщины, турианец начал двигаться, и она застонала. Руки Ракта наконец-то принялись нежно, но изучающе касаться его тела. Прохлада её маленьких ладоней, скользящих по его пластинам и незащищённым участкам разгорячённой кожи, сводила с ума. - Я... измотала тебя... за неделю... Это всё, на что... ты способен, или хочешь, чтобы... я уснула? - рвано выдохнула она. - Вот как... Что же... Пощады... не проси, - выдавил он, ускоряя темп. Отринув осторожность, турианец отдался во власть инстинктов, в доли секунды заставивших его позабыть о том, что под ним находится не обладающая естественной защитой представительница его вида, а человеческая женщина с нежной и уязвимой кожей. На какое-то время их близость переросла в сражение, неистовое противостояние двух одержимых им душ. Громкие стоны коммандос, её дикий взгляд, то, как она выгибалась ему навстречу, звуки яростно ударяющихся друг о друга тел вскоре подвели турианца к желанной разрядке. Неожиданно женщина под ним вскрикнула, её наслаждение перешло в его. Биотическое свечение вновь окутало его женщину, и тёмная энергия хлынула по нервным окончаниям волной в его собственное тело, вызывая чувство восторженного ликования и толкая, толкая его за край. Спустя всего лишь секунды, а может, и целую вечность, усталый, он лежал на своей любовнице, впервые за долгое время смакуя насыщение. *** Уютно устроившись в объятиях врага, а теперь любовника, сквозь дрему она размышляла о том, что вопреки всему чувствует себя в полной безопасности. - Подумать только, война закончилась… – вдруг донесся до неё голос снайпера. - Я не жалуюсь. В противном случае меня бы здесь не было, - прошептала коммандос сонно – усталость начинала брать своё. – Правда, схваток с тобой на поле боя мне будет не хватать. - Можем продолжить прямо сейчас, - усмехнувшись, предложил турианец. - Ну уж нет, - хмыкнула она. – Я слишком устала. - Устала? Да ты истощена - я знаю, что у тебя давно закончились припасы. Знаю, как мало ты спала всю эту неделю. - Я чувствовала, что ты постоянно следил за мной. - Почти постоянно. Если не считать того времени, когда возвращался на базу. - Я даже не сомневалась, что ты опять будешь жульничать! Ну… кажется… теперь и между нами заключено перемирие… - Нет, я победил, я заставил тебя встать на колени. - На четвереньки. Кроме того, ты жульничал! Сам признался! - Вот же незадача… Но я ведь честно сознался! - Какая разница? Всё равно ты проиграл - ты встал на колени передо мной. Я вынудила тебя. - Это не считается. - Ещё как считается. Я победила. - Ладно… будь по-твоему. Погоди, ты поднялась с четверенек на колени... - По собственной воле, и ты жульничал... Так что, турианец, победа за мной… в любом случае. Коммандос улыбнулась, её глаза наконец закрылись, и она провалилась в сон. - Конечно, за тобой… - прошептал снайпер и отбросил непослушную рыжую прядь с её лица. *** Две недели спустя Проснувшись, турианец долго лежал на боку и не решался открыть глаза. Казалось, не осталось мышцы в его теле, которая бы не болела, к тому же, он не помнил, когда чувствовал себя настолько истощённым – поднять руку и то было тяжело. Снайпер вздохнул и с тихим стоном привстал, опершись на локоть. Духи… во всём виновата эта чокнутая коммандос – вот причина столь тяжких мук. Сама «причина» неподвижно лежала на полу в считанных сантиметрах спиной к нему... Так ей и надо! Поделом! Она совсем измотала его… Во время войны турианец слышал много баек о людях, а также об их непомерных сексуальных аппетитах и извращённых пристрастиях… Как оказалось на деле, эти байки были отчасти правдивыми - по крайней мере в случае с лежавшей рядом с ним женщиной. Иначе он не чувствовал бы себя так, словно его переехал «Мако», до отказа набитый кроганами и с парочкой элкоров на крыше вдобавок… К счастью, анафилактического шока удалось избежать… Впрочем, солидный запас антигистаминных препаратов заканчивался… Да благословят Духи того саларианского доктора, который сотрудничал с турианцами во время войны, иначе кое-кому пришлось бы совсем худо… Впрочем, как казалось снайперу, его собственное тело начало привыкать, чего он не мог с уверенностью сказать о теле любовницы. Вдруг его взгляд задержался на шраме от пулевого ранения на её плече. Боль в мышцах сразу как-то поутихла, и турианец, слегка наклонившись, лизнул метку. Коммандос застонала и с мольбой в голосе прошептала: - Пожалуйста, хватит. Я не уверена, что когда-нибудь снова смогу ходить прямо. Он только рассмеялся и, положив руку женщине на бедро, придвинулся ближе. - Я не шучу, Гаррус. Только попробуй, и я тебя пристрелю. - Конечно, пристрелишь, Джейн. Но уже через минуту она громко стонала в такт каждому движению его бёдер, периодически повторяя: - Сильнее, или я и в самом деле тебя пристрелю. Немного позже, когда коммандос снова провалилась в сон, всё так же лёжа на боку, правда теперь совсем рядом, снайпер попытался вспомнить, осталась ли на базе поверхность, на которой они ещё не успели сделать «это» за последние две недели, но так и не вспомнил. Они даже ни разу не выходили… Хотя зачем? На улице самый разгар сухого сезона. Это напомнило ему об одном малоприятном факте, но он отогнал все мысли прочь и прижал коммандос к себе покрепче.