Аристократ с сюрпризом

Вода попала в дыхательные пути, поэтому откашливалась с трудом. При каждом вдохе были слышны слабые булькающие звуки. Рэдмон надрывно закашлялся, пригнувшись к мокрому полу, отчего-то скользкому и холодному. Все тело сотрясалось при кашле, мужчина прикрыл на мгновение глаза. Ему очевидно показалось, невозможно так надолго выпасть из реальности? Постановка? Сон? Он спятил? Вопросов была масса, и с каждой секундой их становилось только больше. Повсюду слышались голоса, рокот волн и их удары о борта корабля. Корабль? Откуда в его дрянном городе взялся корабль? Что вообще происходит? Откашлявшись, Рэдмон резко вскинул голову и тут же пожалел об этом: виски прострелило болью. Он зажмурился. Хотелось заорать во всю глотку, но почему-то казалось, что после соленой воды и кашля он попросту охрип. — Что… что происходит? — он начал озираться по сторонам. Мужчин было много. Только около дюжины окружили его, остальные сновали туда-сюда, перетягивали веревки, тащили по палубе мокрых перепуганных людей. Масса незнакомых слов резала уши, но Рэдмон улавливал для себя и знакомую речь. Люди хохотали, раздавался отдаленно лязг оружия. Где-то совсем близко что-то грохнуло, и близстоящих к борту корабля обдало жаром. Мужчины заулюлюкали, подняв вверх руки, в которых были зажаты сабли. Рэдмон выпучил глаза. Он пребывал в шоке, поэтому не сразу нашел, что сказать, когда его грубо встряхнули за шкирку и подняли на ноги. — Какого черта? — рявкнул мужчина охрипшим голосом и опешил. Словно бы тембр был не его. Мужчина внутренне выругался еще гуще. Не хватало из-за всей этой вакханалии посадить голос. Его же засмеют. Где Риг? — Риг! — заорал Рэдмон, силясь вырваться из стального захвата. Со злостью он понял, что его откровенно лапали. — Риг, дьявол тебя раздери! Руки убрали! Он наотмашь ударил в сторону. Рука врезалась во что-то твердое. Раздался булькающий смех, который подхватили множество голосов. Перед глазами все предательски плыло, и мужчина прямо в этот момент поклялся себе, что больше не будет так нажираться. Чего доброго, еще что пожестче привидится. Нет, пожестче он любил. Но когда дело касалось постели, а не вот такого… видения. — Не трепыхайся, красавица, — почти ласково пропели на ухо. По щеке Рэдмона скользнул мокрый язык. Стало так противно, да еще и из чужого рта пахнуло гнилыми водорослями. Мужчина рванулся изо всех сил в сторону, чувствуя себя просто омерзительно. Всю силу словно выкачали, оставив тщедушный мешок с костями подыхать от безысходности. Да как они смели так обращаться с ним? С ним! — Где твой босс? — Рэдмон резко развернулся в сильных руках и вцепился незнакомому мужику в мокрую от воды и пота рубашку. Тот сначала оторопел, а потом оскалился и схватил его за волосы. — Разговорчивый. Эй, парни! У нас болтун, — весело заржав, незнакомец отшвырнул от себя Рэдмона, и тот угодил прямиком в руки какого-то амбала. Тот сжал его в объятьях, а затем отшвырнул в сторону. Рэдмон покатился по палубе, чтобы в следующий момент быть перехваченным еще одним мужиком. У него даже не хватало сил, чтобы отразить удары и предотвратить лапания своего тела. Лишь слепая ярость застилала глаза. Этот сон был слишком правдоподобным. Слишком неожиданным. Если он разбился и сейчас лежит в коме, то как только выберется, сожжет больницу к чертям собачьим. И ему будет плевать на то, что врачи могут быть не виноваты в его галлюцинациях. — Прррочь ррруки! — Рэдмон рявкнул и вывернулся, что есть силы ударив мерзкого самоубийцу, который отважился сжать ручищами его зад, по лицу ногой. Тот оторопел, а мужчина уже выхватил у него из-за пояса саблю и закружился с ней на одном месте. Несмотря на скверное состояние, инстинкт самосохранения еще жил в нем, поэтому Рэдмон реагировал на каждое движение. Он бешено махал саблей направо и налево, но вызывал этим лишь смех. Над ним откровенно потешались. — Ладно, парни. Развлеклись и хватит, — раздался за спиной незнакомый голос. Рэдмон не успел среагировать и развернуться, как ощутил тупую боль в области затылка. В следующий момент свет перед глазами померк. Когда Рэдмон пришел в себя, он ощутил, что его ноги волокутся по земле, а самого его тащат вперед. Кое-как разлепив глаза, мужчина тут же взбрыкнул. Он все еще был на этом треклятом корабле, а вокруг скалились все те же противные рожи. Скалились не все. Несколько людей толпились у одного из бортов, прижимаясь друг к другу. Они плакали и о чем-то то и дело просили, но Рэдмон не мог понять ни слова. Поняв, что мужчина очнулся, тащившие его применили силу и швырнули под ноги остальным. Вновь раздался хохот, Рэдмон встал, не до конца осознав, что ему помогли те люди, которые стояли у борта. В голове давно отложилось, что у каждой шайки должен быть предводитель. И у этих головорезов он был. Рэдмон увидел его сразу же, как встал на ноги. Совершенно незнакомый мужчина восседал на стуле с подлокотниками и спинкой. По его расслабленной позе было заметно, что мужчина ничуть не напряжен, а наоборот является зрителем какого-то занимательного зрелища. С расстояния было сложно судить, но глаза по цвету напоминали светлый янтарь. Он сосредоточенно наблюдал за происходившим перед ним. Рэдмон не сразу понял, что изучающе-скучающий взгляд полуприкрытых глаз блуждал по нему. Темные и явно длинные волосы были собраны в хвост на затылке, открыв мужественное лицо с небритой щетиной, четкий профиль носа и скул. Темные брови были сведены к переносице, добавив выражению лица суровости. Сам мужчина был полуобнажен. Фигуру скрывали лишь черные явно кожаные штаны и черная накидка, которая крепилась на теле при помощи широкого ремня поперек груди. Рэдмон с вызовом смотрел на мужчину, который так просто и без зазрений совести рассматривал его. — Что уставился? Нравлюсь? — Рэдмон сплюнул себе под ноги, готовый в любой момент броситься на незнакомца. Знал он таких. Еще когда сам был шестеркой в далекой юности, подобные экземпляры занимали вершину пищевой цепи. Пока не приходил подающий надежды молодняк и не свергал хозяев жизни. Таким был и сам Рэдмон. Поэтому вскинутая в удивлении бровь его ничуть не задела. Мужчина ничего не ответил, только подпер пальцами голову в области виска и облокотился на подлокотник. Он молчал, но его головорезы, очевидно, знали своего хозяина. По палубе пронеслось улюлюканье, а пленные закричали. Двое рослых мужчин подошли к ним и вытащили из общей кучи мальчишку. Назвать его по-другому язык бы не повернулся. Рэдмон смотрел на него, на этого щуплого молодого человека и на то, как с него срывают одежду и толкают по плахе прочь с корабля. Вот оно что. Еще из детских сказок Рэдмон помнил о такой пиратской казни, когда людей заставляли спрыгивать с плахи в воду кормить рыб. Не факт, что в воде всегда присутствовали акулы. Иногда люди умирали от жажды и изнеможения в открытом океане. Мужчина внутренне содрогнулся. Он вновь был безоружным, а рядом не оказалось Рига. Его снова нет. — Риг! — вновь позвал друга Рэдмон в надежде, что тот откликнется, или хотя бы в подсознании возникнет его голос. — Что ты сделал с моим другом? — вопрос был адресован уже главарю пиратской шайки. Почему-то тот факт, что это были именно пираты, не удивлял Рэдмона. В водах близ крупных континентов еще были случаи нападения пиратов на торговые суда. Если Чарльз решил таким способом от него избавиться, то пятерка ему за смекалку. — Хер ли ты молчишь? — Рэдмон подался вперед, дабы зафинтить мерзкому мужлану по щам, но его остановили. Шестерки предводителя явно были сильнее самого Рэдмона. Мужчина сетовал на свою слабость, он еще никогда себя так не чувствовал. Мерзкий ржач отовсюду раздражал еще больше. Мужчина вновь начал вырываться, когда услышал спокойное «его очередь». Это точно сказал капитан. Это точно его тонкие губы раскрылись для того, чтобы вынести Рэдмону приговор. — Пошел ты! — рявкнул он, снова сделав попытки рвануться к бандиту, но до того долетел лишь плевок, упав на пол у самого сапога. Пираты что-то громко скандировали, лязгали оружием, а в это время с Рэдмона срывали мокрую одежду. Он рычал, бил кулаками по сильным телам, но это не принесло никакого результата. Тело предательски обнажалось, пока он не остался в нижнем белье. — Давай, красавица, станцуй, — оскалился один из пиратов, который был к Рэдмону ближе всех, после чего достал небольшой пистолет и спустил курок. Рэдмон подпрыгнул, заряд ударил ему прямо под ноги, и, если бы не прыжок, мужчина остался без пальцев. Под всеобщий хохот он повторил этот маневр еще несколько раз. Каждую секунду мужик взводил курок и палил ему по ногам. Доска дырявилась, угрожающе скрипела и раскачивалась. Рэдмон весь дрожал, ветер гулял по обнаженному телу и буквально пробирал до костей. Во всей округе стояла непроглядная тьма, и только диск луны был виден в небе да в воде отражалось его слабое сияние. Зубы предательски стучали. И Рэдмон поздно сообразил, что его всего колотит не от холода или ярости, а от… страха. Он впервые в жизни чувствовал такой сильный страх, что готов был обделаться прямо перед всей этой толпой. Доска почти подошла к концу, от него явно ждали того, что он прыгнет. Пират, что целился в него, захохотал и повернул голову к товарищам, что-то весело крича им. И в этот самый миг Рэдмон резко подался вперед и выхватил из рук пистолет. Это действие некоторые поддержали свистом, некоторые злобно вскрикнули. — Эй, а ну отдай, — пират перестал хохотать и протянул мужчине руку. Видимо ждал того, что тот добровольно отдаст ему пистолет. — Рот закрой, иначе я тебе яйца снесу, — процедил сквозь зубы Рэдмон и взвел курок. Взгляд упал на собственные пальцы, мужчина на мгновение застыл. Это были точно не его руки. Узкие ладони с дрожью обхватили ствол пистолета, а тонкие длинные пальцы легли на холодное дуло. Запястье можно было легко обхватить большим пальцем и мизинцем. Совершенно безволосая кожа, хотя Рэдмон готов был поклясться, что волосатость у него с юности была даже на груди. Затем взгляд скользнул и по всему обнаженному телу. Худому и бледному, как поганка. Рэдмон чертыхнулся, накатила и тошнота, и предательский страх, а еще злость на самого себя и всю сложившуюся ситуацию. — Что вы сделали со мной? — в голосе читались нотки отчаяния, но Рэдмон собрал яйца в кулак и наставил пистолет прямо на капитана. — Отвечай, гнида! — Эй, за языком… — стоявший перед ним мужчина не успел договорить. Холодное дуло пистолета уперлось ему прямо в лоб, заставив замолчать. — Думаешь, я не выстрелю? — Рэдмон злобно прищурился. — Думаешь у меня кишка тонка? Да ты хоть знаешь, кто я? Завидеть сбоку движение было нетрудно. Сказывались годы тренировок. Один из незнакомцев выхватил из-за пазухи пистолет. Прицелиться не успел. Рэдмон перевел прицел на него и нажал на курок. В следующий момент прогремел выстрел, по руке прошла мощная волна отдачи. Мужчина сам не ожидал того, как сильно его отбросит от нее. Доска ушла из-под ног. Секундное чувство падения, после чего все тело окутала холодная вода. Рэдмон чуть не захлебнулся от собственного крика. Рука интуитивно сжала пистолет. Он забарахтался в воде, отплевываясь. С корабля послышался такой громкий хохот, что у мужчины сложилось впечатление, будто он все еще там. — Суки! — закричал он с рыком, направив в корабль пистолет и снова спустив курок. Но ничего не произошло. Раздались только глухие щелчки. Рэдмон ударил по воде руками, оружие выскользнуло и исчезло во тьме пучины. Корабль же, видимо, был на полном ходу, ибо стремительно отдалялся от того места, где Рэдмон упал в воду. Мужчина остался совершенно один. От игравшего в крови адреналина он не мог целиком оценить сложившуюся ситуацию. Лишь молотил в воде руками и ногами, стараясь удержаться на поверхности. Вода была повсюду. Куда ни глянь, не было видно ни зги. Рэдмон хаотично работал руками, тело должно было двигаться, чтобы не замерзнуть. Тело… это было точно не его тело. Но об этом Рэдмон подумает на досуге, если не сдохнет. Мужчина начал озираться по сторонам. Где-то вдалеке еще полыхало зарево. Очевидно они не успели отплыть от того места, где взорвался корабль, и теперь его остатки догорали на поверхности океана. Интересно, в какой его части мужчина находился? Проматерившись на всю округу, он направился резкими гребками к тому месту, где когда-то был корабль. Волны то и дело замедляли скорость движения. Рэдмону казалось, что с каждой минутой он становился только дальше от нужного места. Почти выбившись из сил, он отчаянно цеплялся за жизнь, загребал руками и по сантиметру приближался к цели. Наконец показались догоравшие остатки. Они не тонули и держались на поверхности. Рэдмон поплыл среди обломков, цепляясь за них, но каждый раз они погружались под воду, не в силах удержать его вес. Силы уже покидали мужчину, когда он наткнулся на еще одну доску. Она показалась таковой в темноте, но стоило мужчине забраться на нее, как он обнаружил себя на достаточно широком обломке корабля. Ноги свисали в воду, Рэдмон подтянул колени к груди и обнял себя руками. Ветер обдувал худое тело, на доски накатывала вода, «облизывая» лежавшего на «плоту» мужчину. Рэдмон зажмурился, напрягшись. В нем проснулась невообразимая тяга к жизни. Он хотел жить. Именно в эту минуту мысль стала смыслом.

***

Раннее солнце ударило в глаза, заставив зажмуриться и потереть лицо горячими ладонями. Рэдмон причмокнул губами, чувствуя, что хочет пить. Вокруг было так свежо, что ему казалось, будто он находился где-то в спа центре и теперь вот проснулся после дикой попойки. После такого всегда хотелось пить. Не раскрывая глаз, мужчина начал шарить рядом рукой в надежде отыскать бутылку. Но к его большому удивлению рука скользнула прямо в воду. — Черт… — ему показалось, что он плавал на надувном матрасе посреди бассейна, поэтому мужчина облизал пальцы. И в следующий миг его передернуло от соли во рту. Он подскочил и, матерясь и размахивая руками, упал прямо в прохладную воду. Воздух пузырями вышел изо рта, Рэдмон всплыл, заорав не своим голосом. Эпичное пробуждение могло распугать всех в округе. Только вот он был совершенно один. События вчерашнего дня медленно проступали под черепную коробку. Они уходили от преследования с Ригом, скакали по крышам. Его подстрелили, и он упал вниз… а очнулся на пиратском корабле. Его раздели и столкнули в воду с плахи. Нет… его откинула отдача. Рэдмон огляделся. Импровизированный плот, на котором он до этого находился, отплыл от него на расстояние десятка метров. Чертыхнувшись, мужчина доплыл до него и забрался, поджав под себя ноги. Вокруг была только вода. Килотонны океана простирались на многие мили во все стороны. Палящее солнце нещадно припекало неприкрытую спину. Из-за того, что вода была соленой, кожу припекало только сильнее. Рэдмон запустил пальцы в волосы, со стоном выдохнув. Он совершенно не понимал, что происходит. Вот ни капельки. Если судьба сыграла с ним такую злую шутку, то он непременно выберется отсюда и надает ей по заднице. А если судьба мужского пола, то еще и отымеет. Смочив лицо водой, Рэдмон вновь осмотрелся. Он плыл на обломке корабля посреди океана в одних трусах. Мужчина оглядел себя. Трусы? Что это? Панталоны? Брезгливо смотря на рюши на белом белье, Рэдмон не мог поверить, что подобное приключилось именно с ним. Если это какой-то злостный эксперимент по переселению сознания, то он хотел бы познакомиться с создателем и непременно заключить сделку на использование технологий. Это же какие деньги… Обломок качнуло на волнах, Рэдмон вцепился в края, вновь обратив внимание на свои пальцы. Тонкие и ухоженные, ладони не знали тяжелой работы и уж точно никогда не держали пистолет. От оружия всегда остаются мозоли. Эти же руки были изнеженными. Тело определенно не принадлежало Рэдмону. Такую безволосость он видел только у своих работников. Поджарое тело, выпирающие ребра и подвздошные кости, мягкий впалый живот. Рэдмон закусил губу и оттянул резинку панталон. Он облегченно выдохнул. Хоть это осталось при нем, пусть и меньшего размера. — Докатились… сижу в панталонах с рюшами и разглядываю собственный член, — сам себе сказал Рэдмон с горькой ухмылкой. — Стоп. Это не мой член. Ай ладно… хоть такой, главное, что я не гладкий как кукла. Монолог отвлекал его. Постепенно дрожь во всем теле исчезла, осталась только жажда. Рэдмон периодически смачивал кожу прохладной водой, а вот увлажнить губы не решался. Он знал, что станет только хуже. Так прошел первый день его скитания по волнам. На второй день все несколько усугубилось. Рэдмон чувствовал, как кожу начинает припекать. Еще немного, и он зажарится до золотистой корочки. Во рту пересохло, мужчина копил слюну и увлажнял ею рот изнутри, а потом глотал. А еще он обнаружил на боку на ребрах витиеватую татуировку, которая являла собой переплетенные стебли цветов, в окружении которых находилась пятиконечная звезда. Татуировка была четкой, словно ее сделали совсем недавно. Еще одним потрясением явилось то, что Рэдмон обнаружил на голове белые волосы. Он даже вскрикнул, ему показалось, что от всего пережитого он поседел. Но волосы не выглядели седыми. Наоборот, они имели здоровый цвет, блестели на солнце и пахли солью. Рэдмон стиснул зубы. Он терпеть не мог светлые волосы. Третий день дался с трудом. Мужчина постоянно плавал вокруг плота, радуясь тому, что поблизости не было никаких хищников. Он вынужден был дойти до того, что пил жидкости своего тела. Мерзкий вкус заставлял морщиться, Рэдмону казалось, что его вот-вот стошнит. Он давился, но пил. Где-то в вышине над ним кружили птицы. Они были крупнее чаек, имели темный окрас и летали над мужчиной по кругу. — Пошли прочь! Я еще не сдох! — воскликнул Рэдмон, встав на обломке корабля, но тут же пошатнулся. Ноги затряслись. Они были худыми и слабыми. Отвратительно. Размышляя над этим, Рэдмон даже не задумался о том, что птицы бывают там, где недалеко находилась суша. На четвертый день он просто лежал, прикрыв лицо ладонью. Солнце слепило, превращало кожу в высыхающий от красок холст. Рэдмон теперь явно не мог похвастаться аристократической бледностью. Губы стянуло от соли, они потрескались, а кожа лица обветрилась. Когда один бок начинало сильно жечь, Рэдмон переворачивался на другую сторону. И так повторялось много раз. От недостатка воды в организме во рту почти перестала выделяться слюна. Язык был вялым и разбухшим. Когда Рэдмон им шевелил, то ощущал боль, словно во рту скользили грубой наждачкой. Он был совершенно уверен, что умирал. И не видел смысла как-то бороться. Все, что у него было, это панталоны с рюшами и осколок корабля. И белые волосы. Никогда еще он не ощущал себя таким нищим и голым. Если его кома затянулась, то это было совсем не смешно. Он слышал, что люди прибывали в других местах в такие моменты, слышали голоса, но никак не лежали в трусах посреди океана. Сдохнуть в этом месте — что может быть еще смешнее. — Там! За бортом! — послышался незнакомый голос. Рэдмон даже не раскрыл глаз, поняв, что теперь и он начал слышать голоса. На мгновение сознание дало импульс — пошевелить пальцем или открыть глаза — хоть что-то, чтобы дать понять, что он еще жив. Но этого не потребовалось. На грани сознания он ощущал чужие руки. Его бережно перехватывали, куда-то несли. Не было слышно смеха или звука пищавших приборов. Нечто невидимое вытолкнуло Рэдмона из морока смерти, когда на губах почувствовалась спасительная влага. Еще не осознав толком, мужчина обхватил горлышко бутылки губами и жадно сделал глоток. А затем еще один и еще. Вода словно пропитывала собой внутренности, она лилась тонкими струйками по подбородку и шее, даря ни с чем несравнимое удовольствие. — Что там? — еще один незнакомый голос. — Омега, сэр, — было ему ответом. — Мы нашли его на обломке корабля. Он совсем отощал. — Унесите его в каюту, — на лицо Рэдмона упала тень. Щеки коснулась прохладная рука, отчего Рэдмон тихо застонал. — Эй, парень, живой? Сил хватило только на то, чтобы слабо кивнуть. Рука к большому сожалению исчезла, а вместе с ней и сознание.

***

Окончательно Рэдмон пришел в сознание в незнакомой обстановке. Он на протяжении нескольких дней не понимал, где находился. Телом он ощущал легкую качку, но помещение, в котором он был, освещалось при помощи метрового иллюминатора на стене. Мужчина лежал на кровати. Он кожей чувствовал прохладу простыней. Из открытого иллюминатора в помещение задувал воздух. А еще Рэдмон понял, что прикрыт легкой тканью. Она щекотала сгоревшую на солнце кожу, которая была чувствительной. Мужчина приподнялся, ему на колени упала ткань. Сначала Рэдмон непонимающе вскинул бровь, а потом взял тряпку, ощутив, какая она горячая. Лоб обдало ветром, почувствовался холодок. Рэдмон понял, что до этого ткань была у него на лбу. Сколько он пролежал без сознания? В помещение вошел мужчина, но, увидев, что Рэдмон уже очнулся, остановился в дверях и уставился на него. — Ты уже пришел в себя? Прости. На корабле нет омег. А я бета, поэтому капитан мне разрешил за тобой присматривать. Я Ло́рин. Как тебя зовут? — Рэдмон, — представился мужчина хриплым голосом, пропустив мимо ушей все остальное. Несомненно, многая информация могла послужить ему, но сейчас он слишком туго соображал. — Рэдмон, отлично, — Лорин вошел в комнату и положил перед мужчиной стопку одежды. — Твоего размера ни у кого не оказалось. Но что есть… — Насрать, сойдет, — перебил его Рэдмон, сев в кровати и начав натягивать на себя вещи. Все лучше, чем разгуливать в женских панталонах. Однако снять их не спешил. Кто знает, кто носил лежавшие на кровати штаны до него. Одежда оказалась велика. Штаны пришлось перетянуть на талии шнурком, майка же висела чуть ли не до колен. Чертыхаясь, Рэдмон завязал ее узлом на животе. На сказанное им Лорин вскинул бровь, но промолчал. Он отстегнул от своего пояса фляжку, протянул ее мужчине. Тот охотно принял и открутил крышку. Вода приятно скользнула по пищеводу, смачивая горло и рот. Повалявшись несколько дней под палящим солнцем без еды и воды, Рэдмон понял, как сильно оказывается он любил воду. Самую обычную холодную воду. — Я жрать хочу, — проговорил он, отдав почти пустую фляжку обратно. После того, как он напился, голос начал возвращаться. Но не его, черт бы его побрал. Слабость вновь взяла свое, Рэдмон сел на кровати, сжав тонкую простыню. Лорин ничего не ответил, лишь ретировался из комнаты. Рэдмон искренне надеялся, что тот метнулся за едой. И оказался прав. Назвать содержимое тарелки едой язык плохо поворачивался, но голодному организму сейчас все сойдет. Как мелькала ложка, оставалось только дивиться. Лорин все это время молчал, тараща на мужчину свои небольшие карие глаза. А когда тот закончил, убрал пустую тарелку на небольшой стол, что стоял у иллюминатора. — Сколько я провалялся? — После того, как мы тебя вытащили, еще два дня. Поначалу жар держался, но потом тебе полегчало, и ты перестал метаться по кровати. Рэдмон выгнул в изумлении бровь. В последний раз он метался по кровати, когда был еще сопляком. — Ты помнишь, что произошло? — вновь нарушил тишину Лорин, запустив пятерню в короткие темные волосы. Рэдмон скользнул по нему взглядом. Парнишка явно был в его вкусе. На мгновение эта мысль пронеслась в голове, но потом он вспомнил про свое положение. — Мудаки обложили меня. Черт его знает, как я оказался на том корабле. Видимо Чарльз меня куда-то продал. Странно, ведь мне казалось, что я сдох. Лорин потряс головой, выслушав парня перед собой. Он явно видел на кровати хрупкого омегу, который едва достиг возраста совершеннолетия. Но изъяснялся этот омега как заправский альфа. В голове не укладывалась совместимость этих двух понятий. Рэдмон же, глянув на него, выдохнул и откинул на кровати простыню, скрестив под собой ноги. — Это корабль? Куда плывем? — деловито поинтересовался он, словно корабль уже принадлежал ему. — Держим курс из Бороки́на в сторону Гоштандта. Через два дня будем на месте. Вас могут встретить родственники? — Лорин присел на стол позади себя. Рэдмон похлопал глазами. Ни одно название не было ему известно. — Куда-куда курс? — В Гоштандт… — В Азию? Европу? Не? — Странный ты. Впервые слышу о таких местах. Рэдмон похлопал глазами еще раз. — Что за тупой розыгрыш… — пробормотал он себе под нос, но потом хлопнул по кровати ладонями, решив двигаться постепенно. — Так. Что там про родственников? — Я и спрашиваю, — казалось, что Лорин уже ничему не удивлялся. Но то, как он замедлил свою речь, говорило о том, что парень внутри себя переваривал всю информацию. — Тебя встретят родственники? Или ты не из здешних мест? — Уж явно не из здешних, — задумчиво проговорил Рэдмон. Больше он ничего не сказал, и Лорин, поняв, что из мужчины никакой собеседник, покинул его. Рэдмон же пытался сложить получившийся в голове пазл. Он совершенно точно знал, что не сошел с ума. Мог прямо сейчас перечислить по именам всех работников своего клуба, всех своих товарищей и лучшего друга, а также то, сколько товара должны были поставить к полуночи. Он помнил, кто он есть, а еще отчетливо помнил, как летел с крыши вниз. Упасть с расстояния ста пятидесяти метров и при этом выжить — невозможно. Сохранить в теле все кости целыми — невозможно. Он знал, что падал, знал, что умирает. Но вместо хлопка об асфальт он ощутил погружение в воду. Значило ли это, что в той жизни он умер и начал эту жизнь? С чистого листа в теле тщедушного парня. То, что он находился в теле зеленого мальчишки, мужчина уже понял. Он так выглядел лет в тринадцать. А этому сколько? Оставался еще один вопрос — какого хрена он тут вообще забыл? Когда он всплыл на поверхность, то увидел два корабля. Один из них горел, на второй затаскивали людей. На втором были пираты. Получается, что они взяли судно, сожгли его, а пленных потом скидывали с плахи? Рэдмона передернуло от воспоминаний. Значило ли это, что данное тело находилось на том корабле, который сожгли? Но куда он плыл? Рэдмон схватился за голову и шумно выдохнул. Виски начинали вновь пульсировать, но стоило мужчине напрячься и наклониться вперед, как обожженная на солнце кожа болезненно натянулась, причинив дискомфорт. — Да сука! — Рэдмон упал на кровать, заломив руки и уставившись в потолок. Он думал, что начал во всем разбираться. Но на этом его потрясения не закончились. Когда корабль прибыл в нужное место, капитан передал Рэдмона в местную службу полиции. Мужчина старался не отсвечивать, был предельно молчалив. Лишь назвал свое имя. Дни потянулись друг за другом. Но расслабиться Рэдмону не дали. — Андра́с! — с этим восклицанием в выделенную ему комнату вбежал молодой мужчина. — Андрас, сынок! Мы уж отчаялись! Наконец-то! — Рэдмон и понять ничего не успел, как его заключили в тесные объятья. Мужчина не только казался хрупким, он таким и был. Тонкие руки обхватили мужчину, все тело затряслось. — Лю́ген, оставь, ты его задушишь, — в комнату вошел еще один мужчина. Рэдмон смотрел на него во все глаза. Рослый и широкоплечий, он явно отличался от того, кто сейчас обнимал Рэдмона и кажется плакал у него на плече. — Молчи, Дэнье́, — огрызнулся названный Люгеном мужчина. В комнате они были втроем. — Я чуть не похоронил своего ребенка. Мужчина однако же подошел к этим двоим и обнял обоих. Не ощущалось какого-то напускного тепла или любви. Мужчина просто молча их обнимал. Рэдмон от потрясения молчал, позволял себя трогать и пока копил в себе информацию. Его только что назвали Андрасом.