Absolution

      Казалось, этот дождь будет идти вечно.       Нело Анджело сидел у открытого окна, вдыхая холодный, наполненный запахом озона воздух. Вот чего ему действительно не хватало в Нижнем Мире – холодных, прозрачных дождей, от которых легкие наполняются пронзительной свежестью. Капли барабанили по крышам низких домов и подоконнику, иногда их подхватывал ветер и швырял в лицо демону. Но Темный Ангел все равно не спешил закрывать окно. В его руках медленно остывала чашка, наполненная горячим чаем, а сотканный из тьмы плащ надежно защищал от ветра.       – Только посмотри на нас, – Тень бродил по комнате, едва-едва касаясь свечей призрачной ладонью, и от его прикосновения тут же вспыхивало теплое пламя. – Сидим здесь, в ожидании смерти или чего-то похуже, и даже не пытаемся бороться. Я начинаю думать, что Доппельгангер поступил мудро. В победе над таким противником нет чести.       – Вряд ли причина в этом, – отозвался Нело Анджело, не глядя на собеседника. – А насчет борьбы… Не думаю, что у тебя есть право жаловаться – после всего, что ты сделал.       – Не моя вина, что я стал таким.       – Ну разумеется.       Двойник метнул в сторону демона яростный взгляд, но промолчал.       Темный Ангел вдохнул аромат чая и сделал первый глоток. Умиротворение, удовольствие от неспешного чаепития, наслаждение тишиной… Он не мог вспомнить, когда в последний раз ему доставались эти ощущения. Теперь казалось, что они были одним целым целую вечность назад.       Город молчал. После эвакуации на несколько кварталов вокруг не осталось ни единой живой души, а в сыром воздухе даже спустя несколько недель чудился запах гари. Это навевало воспоминания. Точно такая же тишина, лишь изредка нарушаемая голодным рыком низших демонов, стояла в городе у подножия Темен-ни-Гру. И тогда тоже почти все время шел дождь – из-за атмосферных возмущений, вызванных мощным порталом и высокими ступенями магии.       Прошло два дня с его возвращения в этот мир. С тех пор Нело Анджело не встретил ни одного человека, и его это более чем устраивало.       Демон протянул руку, подставляя ладонь под усилившийся дождь.       – Что дальше? – спросил он у притихшего Двойника.       Тень безразлично пожал плечами.       – Я не могу знать больше тебя, и ты это понимаешь.       – Как раз наоборот. Именно ты способен заглянуть в самые темные уголки души и найти ответ, который мы отказываемся увидеть, хотя он лежит на поверхности.       – Тебе-то какое дело до этого знания? – огрызнулся Двойник. – Легче не станет, Нело.       Он тяжело опустился в кресло и сгорбился, спрятал лицо в ладонях.       – Проклятие… мы почти потеряли его.       Чашка в руках Темного Ангела треснула, горячий чай обжег пальцы. Но демон этого даже не заметил.       Его чуткий слух вдруг уловил скрип двери, ведущей в подъезд.       – Разве здесь еще кто-то остался? – Тень тоже прислушивался, и Нело Анджело отрицательно покачал головой.       Почти минуту царила тишина, нарушаемая только шепотом ливня. В этой тишине отчетливо щелкнул замок входной двери – и тут же раздался жуткий грохот вперемешку с руганью. Темный Ангел дождался, пока шум прекратится, и легко спрыгнул с подоконника, сжимая в руке Ямато.       – Убьешь его? – с любопытством спросил Тень, и демон неопределенно пожал плечами.       Он вышел в коридор и прислонился плечом к стене, окинул взглядом погром в прихожей. Великолепный дубовый шкаф оказался расколот на четыре части, с потолка частично осыпалась штукатурка, закрытое тканью зеркало теперь осколками лежало на полу. А посреди этого хаоса сидел и тряс головой Данте, ругаясь на смеси двух языков. Его алый плащ превратился в лохмотья, как и вся остальная одежда, а многочисленные порезы по всему телу только начинали затягиваться.       – И почему он не умеет вовремя остановиться, – с откровенной неприязнью процедил Двойник. Нело только улыбнулся уголками губ, мысленно согласившись с Тенью.       Наконец Данте выговорился и поднял взгляд на Темного Ангела. Несколько секунд охотник молчал, прикусив губу, потом хрипло произнес:       – Так и знал, что найду тебя здесь.       – Неужели? – демон недоверчиво хмыкнул.       – Я видел это место во сне.       Вот значит как.       Немного помедлив, Нело Анджело разжал пальцы, отпуская Ямато. Катана тут же исчезла в вихре черной с серебром пыли, беспрекословно подчинившись своему хозяину. Данте хмуро наблюдал за действиями демона, потом все-таки поднялся на ноги и брезгливо приподнял краешек плаща, любуясь огромными дырами.       – Вот ведь… Теперь придется новый заказывать, – он отряхнул испачканные в штукатурке ладони и вдруг внимательно посмотрел на Темного Ангела. – Ты двоишься, знаешь? У тебя будто фантом за спиной.       Так вот как это выглядит со стороны.       Золотые глаза демона потемнели. Нело Анджело развернулся на каблуках и ушел в комнату, спиной чувствуя тяжелый, пристальный взгляд брата.       – Я бы его вышвырнул, – Тень напряженно замер у окна, скрестив руки на груди. – Вот только ты отказываешься передать мне контроль.       Он замолчал, едва Данте появился на пороге, и отвернулся к окну. Немного помедлив, Нело Анджело встал рядом с Двойником. В глубине души он разделял его чувства, хотя и по другим причинам.       Какое-то время Данте молчал, не решаясь даже пройти в комнату. Но потом все-таки подошел ближе и замер в нескольких шагах позади демона.       – Значит, вас все-таки трое, – произнес охотник, и сердце Темного Ангела пропустило удар.       – Он не должен помнить, – Тень скалился, обнажив клыки, его глаза вновь горели алым. – Не должен!       – Но помнит, – почти беззвучно отозвался Нело. И обернулся.              ***              Данте не помнил, как оказался в этой части города. Казалось, ноги сами привели его к переплетению аккуратных, ухоженных переулков, многочисленных скверов и магазинчиков – некогда-то уютных, но закрытых и покинутых после эвакуации. Если бы полудемону дали карту Фортуны, он не смог бы указать район, в котором случайно оказался. Он всегда плохо ориентировался в новом центре города и не торопился это исправить.       Кроме того, уже третий день охотник жил будто во сне.       Он почти не удивился, проснувшись посреди ночи и обнаружив, что снова остался один. Было что-то такое во взгляде Вергилия, что почти не позволило Данте сомневаться: он знал, что брат скоро уйдет. Поддавшись робкой надежде, охотник на всякий случай обошел весь дом – и тот, разумеется, оказался пуст. Остаток ночи Данте провел в обществе бутылки, чего с ним уже давно не случалось.       На следующий день снова заявилась Триш – но охотник выставил ее прочь, не став даже слушать.       Он больше не оставался в агентстве, в котором повсюду мерещился призрак брата. Вергилий пробыл в его доме совсем недолго, но Данте все равно казалось, что присутствие близнеца впечаталось в стены здания, в саму его суть. Вергилий всегда был таким. Врезался в память всех, кто хоть раз его видел. Целиком завладевал чужим вниманием, чтобы потом безразлично уйти, оставляя невосполнимые провалы в чужих сердцах. А может, Данте все это только показалось…       На улицах города нашлось немало работы для его меча и пистолетов. Полудемон был только рад этому: битва помогала отвлечься, выпустить скопившуюся внутри боль и ярость. Он как раз преследовал какую-то шуструю тварь, когда вдруг перед глазами вспыхнул образ из полузабытого сна. Данте затормозил прежде, чем осознал, что заставило его остановиться, едва не влетев лбом в стену старого дома. И, переведя дыхание, окинул взглядом незнакомую улицу.       Охотник был уверен, что никогда прежде не бывал здесь. Старые дома с высокими потолками и узкими окнами, лепнина на стенах, причудливые кованые украшения на погасших фонарях… Если Данте и был в этом районе прежде, то совсем его не запомнил. И все равно место показалось ему смутно знакомым. Словно он уже видел его раньше. Словно шел по этой самой улице, слившись с людским потоком, затерявшись среди беззаботных парочек и туристов. Охотник мгновенно позабыл об удравшем демоне, проливном дожде и грязи, хлюпавшей в ботинках. Медленно, стараясь не разрушить связь с неожиданным видением, Данте пошел вдоль домов. Потом свернул с главной улицы, затерялся среди переулков – и вдруг замер перед обшарпанным жилым домом, который уже как минимум полвека нуждался в ремонте.       Сердце кольнуло знакомой болью – едва-едва, почти неощутимо, но Данте все равно едва не задохнулся от обрушившейся на него надежды.       Не веря своей догадке, он осторожно толкнул дверь единственного подъезда и поморщился от ее оглушительного скрипа. Дом казался совершенно пустым, как и другие здания в этом районе. За последние две недели Данте насмотрелся столько таких домов, что почти привык. Охотник быстро поднимался по лестнице, прислушиваясь, стараясь не спешить и отслеживать обстановку – и все равно слишком быстро оказался перед той самой дверью.       Он не почувствовал ничего особенного. Не было ни единого намека на присутствие брата. И все равно Данте откуда-то знал, что ему нужна именно эта квартира.       Полудемон не стал стучать – сразу дернул дверную ручку и поморщился, обнаружив, что дверь заперта. Замок показался сложным, но Данте это не остановило. Заклинание, способное открывать любые двери, было едва ли не единственным из доступного ему магического арсенала. Да и то охотник считал его бесполезным, полагая, что выломать хлипкую преграду гораздо проще, чем возиться с непокорной наукой. Но именно сегодня Данте не рискнул бы ломать дверь. Если он угадал и действительно нашел Вергилия, брат нашпигует его клинками за вандализм – и будет прав.       Замок щелкнул, Данте осторожно переступил порог – и на мгновение ослеп от вспышек охранных заклинаний. Он кое-как увернулся от ледяного лезвия, успев заметить, что старинный дубовый шкаф принял страшный удар на себя. Еще одно заклятие оглушило охотника мощной ударной волной. А потом он словно оказался мясорубке – и пришел в себя лишь тогда, когда все уже закончилось.       Отчаянно ругаясь, Данте осел на пол, и в его голове крутилась одна-единственная мысль: точно не ошибся.       Успокоившись, он почувствовал чужой внимательный взгляд, поднял голову – и прикусил губу, увидев брата.       Вергилий выглядел ужасно. Его черты заострились еще сильнее, лицо казалось потемневшим, осунувшимся. Золотые глаза демона горели лихорадочным золотым огнем. На первый взгляд могло показаться, что он спокоен – но Данте видел, как подрагивают кончики пальцев, и почти физически ощущал волны неприязни, исходившие от близнеца.       – Так и знал, что найду тебя здесь, – хрипло произнес охотник.       Взгляд золотых глаз стал еще более колючим и напряженным.       – Неужели?       – Я видел это место во сне.       Он перевел дух, когда Вергилий отозвал оружие, и с трудом поднялся на ноги. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять, что одежде пришел конец. Брат не поскупился на охранные заклятия. Будь на месте Данте кто-то другой – он бы вряд ли выжил.       Охотник снова внимательно взглянул на близнеца, отмечая вновь проступившие на бледной коже трещины, сияющие голубым светом. За спиной Вергилия маячила тень с явными очертаниями демонического облика, каждый жест брата излучал силу и ярость. И в то же время он выглядел пустым. Раненым. Словно чего-то не хватало. И это было так же жутко, как если бы Вергилий разгуливал с собственной отрубленной головой в руках.       Данте поежился от этого сравнения и осторожно спросил:       – Ты двоишься, знаешь? У тебя будто фантом за спиной.       Если бы взглядом можно было убивать, от него уже осталась бы только горстка пепла.       В просторной и почти лишенной мебели гостиной было чертовски холодно. Не проронив больше ни слова, Вергилий подошел к распахнутому окну. Данте хотел последовать за ним – но замер, увидев еще одну тень, почти неразличимую при свете дня. Спустя секунду видение исчезло, но этой секунды оказалось достаточно, чтобы сердце Данте забилось быстрее.       – Значит, вас все-таки трое, – произнес он, переступив порог комнаты, все еще не веря, что оказался прав. У Данте просто не укладывалось в голове, что сознание брата оказалось разделено даже здесь, в реальности, за пределами его кошмаров. Вспомнилась встреча в кафе, которая, как теперь казалось, словно была целую вечность назад. Тогда охотник почувствовал смутно знакомый, сладковатый запах… Теперь Данте его вспомнил – но мечтал вновь позабыть.       Запах безумия.       Он стоял посреди комнаты, глядя в побелевшее, растерянное лицо брата, и дрожал от собственного бессилия. Безумие неизлечимо. Данте был уверен, что если бы существовал способ исцелиться, Вергилий уже давно нашел бы его.       Ему вдруг вспомнилась злая, снисходительная усмешка Тени.       «Может, он не хочет исцеляться?»       Данте глубоко вздохнул, собираясь с духом, и очень тихо спросил, глядя брату в глаза:       – Кто ты?              – Он же это не всерьез, правда? – Тень нахмурился, его алые глаза пылали гневом.       Темный Ангел ничего не ответил.       – Мы встречались на черном пляже, – наконец произнес он, и Двойник задохнулся от возмущения.              – Нело, – прошептал Данте, по-новому взглянув на застывшего демона. Упоминание черного пляжа вызывало целую лавину воспоминаний: надвигающийся шторм, ледяная темная вода океана, холодные губы золотоглазого стража и его растерянный взгляд… Данте тряхнул головой и посмотрел туда, где на доли секунды увидел другой силуэт.       – И Тень, я полагаю.       Сотканный из тьмы призрак ничего не ответил, но Данте и без того знал, что прав. И это здорово все усложняло. Во сне полудемон успел понять, что иметь дело с Двойником почти невозможно: тот оказался слишком непредсказуемым и яростным, и его спокойствие в одно мгновение могло смениться разрушительным весельем. Даже не верилось, что внутри Вергилия скрывалась подобная личность.       Осторожно, стараясь не спугнуть брата, он приблизился еще на пару шагов.       – Где третий? Где сам Вергилий?       Окончание фразы утонуло в неожиданных раскатах грома. Ливень ударил в окно, в потемневшем небе сверкнула молния. Глаза Нело Анджело горели во мраке, и Данте вдруг с ужасом прочел в них отчаяние.       – Его нет, – тихо ответил Темный Ангел. – Он слишком ослаб во время последнего ритуала.       Данте прикусил губу, чувствуя, как земля уходит из-под ног.       – Дело не в тебе. Это все равно случилось бы, просто на пару дней позже, – добавил Нело Анджело. Он отвернулся, закрыл окно и на мгновение прижался лбом к холодному стеклу, вслушиваясь в барабанную дробь дождя. – От безумия нет лекарства.       – Он исчез? – вопрос сорвался с губ охотника, хотя он больше всего на свете боялся услышать ответ.       – Пока нет. Но это лишь вопрос времени.       Нело Анджело вдруг улыбнулся незнакомой, горькой улыбкой, которую Данте никогда не видел на лице брата.       – Ты зря пришел, Данте. Твой брат сделал выбор. У него была возможность исцелиться, хотя на лечение ушли бы годы. И все же…       Но охотник покачал головой, не дослушав демона. Он и так знал, что Вергилий стремился к смерти.       Ему вдруг стало очень холодно, и Данте сбросил на пол промокший под дождем плащ. Все равно тот теперь годился только на тряпки. Темный Ангел безразлично наблюдал за действиями охотника, и его потухший взгляд пугал Данте гораздо больше, чем мысль о том, что он собирался сделать.       Краем сознания он подумал, что если Тень все еще здесь, то наверняка оценит эту безумную выходку. Впрочем, охотник был уверен, что сделать еще хуже уже все равно невозможно.       Он зубами стянул перчатку и коснулся горячей ладонью щеки демона.       – Я хочу, чтобы ты снова помог мне.       И, не дожидаясь ответа, толкнул Темного Ангела к стене.       Нело Анджело зашипел от неожиданности, золотые глаза распахнулись, сверкнули гневом. Но Данте не позволил ему опомниться, впился в тонкие губы жадным поцелуем. Руками он поймал запястья демона, удерживая его на месте – до тех пор, пока Темный Ангел не перестал сопротивляться. Он вдруг послушно приоткрыл губы, и Данте тут же скользнул языком в его рот, выпивая приглушенный стон.       Закрыв глаза, охотник представлял Вергилия – прежнего, которым брат был много лет назад, до безумия и служения на острове Маллет. Сколько раз Данте пытался вообразить, каким мог бы быть его поцелуй, сколько зеркал было разбито в бессильной ярости… И сейчас охотник целовал Нело так, как целовал бы брата двадцать лет назад. Яростно, вложив в эту ласку всю обиду, желание подчинить и обладать.       Он целовал Темного Ангела, с щемящей нежностью вспоминая, как тот отчаянно скрывал свое горе и беспомощность на берегу черного океана. Оживший доспех? О, Нело так недооценивал себя. Его губы оставались ледяными, но сам поцелуй был горячим и слишком живым. И Данте представлял, как щедро делится силой с демоном ради защиты того, кто был так дорог им обоим.       Он представлял Тень – яростного, стремительного, неукротимого. Невозможно подчинить тьму, невозможно сопротивляться ее смертельному очарованию. И в тот миг, когда образ стал особенно ярким, Данте накрыл горло демона ладонью, чуть сжимая пальцы, чувствуя, как лихорадочно бьется под ними пульс. Двойник отчаянно дернулся в его руках, Данте разорвал поцелуй и прошептал, обжигая мочку уха горячим дыханием:       – Возвращайся домой, Вердж.       И, услышав полный боли стон, крепко сжал брата в объятиях.