Absolution

      Шагнуть в бездну совсем не трудно, если уже делал это раньше.       Он никогда не боялся высоты – и поэтому без страха смотрел вниз, куда срывался лавиной грохочущий водопад. Точно так же, как и много лет назад, он стоял по колено в темной воде, а вокруг бесновался стремительный поток, будто пытался увлечь за собой к самому краю. В ушах вновь ревел ветер, сливаясь с грохотом горной реки в жуткую симфонию. И даже несмотря на это собственное дыхание казалось оглушительно громким – хриплое, тяжелое, рваное.       Он снова оказался здесь, на границе, и почти не удивился этому. Как и много лет назад – сломленный, побежденный…       Проигравший битву с самим собой.       Вергилий поднял голову, подставляя лицо лучам закатного солнца. Тогда, в юности, только гордость заставила его выпрямиться и взглянуть в глаза противнику. Но сейчас у его поражения не было свидетелей. Демон остался наедине с самим собой и смотрел, как тонуло в темных беспокойных водах холодное солнце – зловещий закат, который мог длиться вечно. Длиться до тех пор, пока он не решится на последний шаг, отделявший его от бездны собственного безумия.       «Возвращайся», – принес ветер эхо чужого зова. Но Вергилий отрицательно покачал головой.       – Возвращайся, – шепнуло отражение с золотым взглядом. На миг вернулось почти забытое ощущение собственной силы – и вновь схлынуло, оставив только болезненное, горькое напоминание об утраченном.       – Ты правда сделаешь это? – алый взгляд будто прожигает насквозь. Но Вергилий молча закрыл глаза, пытаясь не смотреть, не слышать, вернуть в сердце то умиротворение и решимость, с которыми пришел сюда. Он ведь почти отказался от борьбы. Почти смирился. Почти…       – Ты ищешь забвение, но его там нет, – Тень был необычайно серьезен, и в этот миг он до боли напоминал Спарду. – Там кошмары будут длиться вечно.       – Твое мнение меня не волнует, – прошептал Вергилий, едва сдерживая гнев. – Это твоя вина.       – Наша, – негромко поправил Тень, и его слова отозвались острой болью в груди.       «Возвращайся» – вновь позвал ветер, на этот раз голосом Данте. Зов прошел сквозь тело мощным потоком силы, и Вергилий запрокинул голову, кусая губы, чувствуя, как обжигают глаза непрошеные слезы. Перед внутренним взором против воли вспыхнули воспоминания. Звенящий от ярости голос брата, уверенного в том, что именно Вергилий привел демонов к ним домой. Израненные о клыки губы и боль от ран, нанесенных Доппельгангером, унизительное и сладостное подчинение – «это всего лишь прелюдия, мой Император». Грубая нежность Данте вместо ожидаемого удара в спину…       Данте и Доппельгангер… Когда он перестал видеть разницу?       Когда стал врагом самому себе?       Силы покинули его. Демон рухнул на колени и опустил руку в воду, словно пытаясь коснуться своего отражения. В стремительном потоке он никак не мог разглядеть цвет глаз: золотые, алые? Или голубые, как у него самого сейчас?       Тени не существует. Умом Вергилий понимал это, как и то, что для шага на путь исцеления ему нужно всего лишь принять и эту часть себя. На словах – так просто. Но разум давно проиграл эту битву: пропасть между ним и ночным кошмаром оказалась слишком глубока.       Он вдруг осознал, что ветер почти стих, и прислушался к странной, неестественной для этого места тишине. Шум водопада теперь будто доносился издалека, сама река стала тише и гораздо спокойнее. В почти застывшей воде, словно в зеркале, Вергилий увидел самого себя: бледного, с искусанными в кровь губами и темным огнем на дне почти потухших глаз.       – Брат, – голос за спиной заставил его вздрогнуть от неожиданности. Очень медленно демон поднялся на ноги и обернулся, чувствуя, что вновь проваливается в ощущение дежавю. Вот теперь точно все как и тридцать лет назад. Этот обрыв, боль в груди, горечь поражения – и Данте, упрямство которого никогда не знало границ.       Проклятое зелье… Его отголоски все еще действовали на них обоих.       – Уходи, – Вергилий заставил себя говорить. Он старался смотреть куда-то в сторону, не желая сталкиваться взглядом с собственным отражением, более сильной версией самого себя. Но краем глаза все-таки успел заметить, что Данте выглядит едва ли лучше, чем он сам – и раздраженно скривился, увидев, что брат покачал головой.       – Я уйду только вместе с тобой, Вердж.       Точно – дежавю. Вергилий беззвучно рассмеялся, удивляясь насмешке судьбы.       – Мы это уже проходили, Данте. Проваливай из моей головы.       Как и тогда, камни на дне реки были ужасно скользкими. Один шаг – маленький и осторожный, к самому краю…       Мир вдруг утонул в алой вспышке. А в следующее мгновение чужие руки так сильно сдавили демона в объятиях, что тому показалось, будто хрустнули ребра. Он дернулся, пытаясь освободиться – но горячие, закованные в алую чешую руки держали слишком крепко, за спиной сомкнулись темные крылья, а в грудь больно впились острые пластины брони.       – Я больше не позволю тебе уйти, – глухо произнес Данте. Его рокочущий голос волной прошел сквозь тело Вергилия, с губ демона против воли сорвался отчаянный стон. В груди, словно отзываясь на жар чужого тела, разгоралось пламя, и в этом огне исчезала река, отвесные скалы, холодный закат…              Придя в себя, он еще долго не открывал глаза, слушая тяжелое дыхание брата и шум ливня за окном. Пожар в груди понемногу стихал, словно затягивались старые раны. «Все еще жив» – промелькнула в голове равнодушная мысль, не вызвав даже тени облегчения или радости.       Он заставил себя открыть глаза и тихо потребовал:       – Отпусти.       В первый миг Данте послушался – наверное, от удивления. Но, едва взглянув в лицо брата, тут же обнял снова, сдавив в объятиях крепче прежнего.       – Идиот, – почти беззвучно прошептал младший, и Вергилий мысленно согласился.              – Я знал, что ты не останешься.       Вергилий отвернулся от окна и внимательно посмотрел на брата, который, едва оказавшись на кухне, тут же принялся хозяйничать. Чайная ложка негромко звякнула о стенки жестяной коробочки с заваркой, а спустя мгновение листья с почти неслышным шорохом упали на дно чайника.       – Мы, конечно, много лет не виделись, – продолжил Данте, все так же не глядя на близнеца, делая вид, будто слишком увлечен завариванием чая. – Но я все равно знал. Ты почти не изменился.       Вергилий пожал плечами и снова взглянул в окно, на пустынные улицы, почти скрывшиеся за пеленой дождя. Ему не хотелось говорить. Внутри было неспокойно. Или наоборот – слишком спокойно? Он никак не мог этого понять. Путешествие на дно собственного подсознания оказалось слишком сильной встряской, лишившей его всех точек опоры. Прошло не меньше часа, но демон продолжал прислушиваться к себе. И едва мог признаться, что все еще ждет появления тьмы, которую можно увидеть лишь краем глаза.       К счастью, Данте не настаивал на ответе.       – Держи, – он сунул в руки Вергилию горячую чашку, и демон не стал отказываться.       Несколько мгновений Данте молча смотрел на брата, потом вздохнул.       – Все еще холодный… Ну хоть на себя стал похож.       – Какое тебе дело, Данте?       Первые слова, которые он произнес после возвращения. На миг Вергилий даже ощутил что-то, похожее на укол стыда, но тут же запретил себе испытывать это чувство. Он не просил брата вмешиваться. Более того – он смирился и даже отказался от помощи, предложенной отцом. Прошло тридцать лет, Данте понятия не имеет, кем стал его брат. И Вергилия злило, что младшенький пытается делать вид, будто ему не все равно.       – Но мне правда не все равно, – очень серьезно произнес Данте, и Вергилий едва не пролил чай от неожиданности.       – Ты меня не знаешь, – прошептал демон, справившись с удивлением.       «Я сам больше ничего о себе не знаю».       Данте неопределенно пожал плечами и сделал глоток из своей чашки.       – Я знаю, что ты пришел ко мне. После всего, что между нами было… Этого достаточно.       Вот так просто.       Вергилий поставил почти полную чашку на подоконник, понимая, что с трудом может скрыть дрожь в руках. Проницательность младшего брата злила настолько, что ярость застилала глаза. И в то же время заставляла сладко вздрагивать от непонятной робкой надежды – в ожидании, предвкушении чего-то… И это тоже раздражало. Новое чувство казалось признаком слабости, к которой Вергилий не был готов.       Он сделал несколько шагов к выходу из кухни и предупреждающе рыкнул, когда Данте вскочил на ноги.       – Не нужно за мной ходить.       – Но…       – Никуда я не денусь, – раздраженно перебил брата демон. И, немного смягчившись, добавил: – По-крайней мере, не сегодня.       С этими словами он вышел, надеясь, что Данте хватит благоразумия не преследовать его. В противном случае Вергилий не был уверен, что сможет сдержать свою ярость.              ***              Он все еще не понимал, что там произошло.       Оставшись в одиночестве, Данте снова и снова прокручивал в голове недавние события. Почему он решил, будто какой-то поцелуй поможет достучаться до упрямого близнеца? Сейчас это казалось ужасной глупостью, наивностью, свойственной скорее детским сказкам, чем реальной жизни. Но в тот миг этот шаг показался охотнику единственно верным. И надо же – сработало. На несколько мгновений он провалился в забытье, в котором словно увидел отголоски старого кошмара – тот злополучный обрыв и Вергилий на самом краю… А очнувшись – вдруг понял, что брат вернулся.       И хотя Вергилий злился и не разговаривал с ним, Данте все равно считал, что поступил правильно.       Он вздохнул с облегчением, когда заметил, что с лица брата почти исчезли шрамы. Глаза демона вновь стали голубыми – колючие, острые льдинки, и каждый гневный взгляд был словно удар стилета. Но за плечом Вергилия больше не было теней. И надлом ощущался едва-едва, словно кризис миновал, а самая страшная рана наконец-то затянулась.       Так что пусть злится. Лишь бы только не видеть снова на его лице эту пугающую обреченность.       Охотник машинально сделал новый глоток чая и не почувствовал вкуса. Теплый напиток согрел саднящее горло и постепенно прогонял нервный озноб. Забавно... Спустя столько лет Данте думал, что разучился бояться. Как же он ошибался. Впрочем, Вергилий всегда переворачивал его вроде бы устоявшуюся жизнь с ног на голову.       Он затаил дыхание, прислушиваясь, но не услышал ничего, кроме шума дождя. Только едва уловимое тепло в груди подсказывало, что Вергилий все еще здесь. Он действительно не ушел – и Данте с трудом подавил желание последовать за братом в комнату. Он попытался отвлечься, подумать о чем-то другом, но мысли снова и снова возвращались к близнецу. Чем он занят сейчас? О чем думает? Прикрыв глаза, Данте представил Вергилия в сумрачной гостиной, все еще холодной и сырой от бесконечных дождей. Брат всегда любил такую погоду…       Чувствует ли он сейчас разлом внутри себя? Понимает ли, где проходит та грань, где заканчивается его личность и начинается Нело? И что осталось от Тени?       Слишком наивно было бы надеяться, что разлом затянулся, и его больше нет.       «Ты слишком громко думаешь», – горький смешок прозвучал в голове настолько неожиданно, что Данте едва не подпрыгнул. Он вскочил на ноги, подождал еще немного, но брат больше не произнес ни слова. Тогда охотник все же решился и бесшумным, стремительным шагом покинул кухню.       В гостиной было уже темно – сказались ранние сумерки и дождливая погода. Вергилий сидел в кресле, почти скрытый подкравшейся тенью. Услышав шаги, демон повернул голову, и Данте с удивлением заметил блестящие дорожки слез на его щеках.       Впрочем, Вергилий тут же отвернулся.       – Я же просил не ходить за мной, – его голос прозвучал хрипло и слегка приглушенно.       – Прости.       Данте хотел добавить, что всего лишь хотел убедиться, все ли в порядке – но вовремя прикусил язык. Кого он собирался обмануть? Они оба слишком хорошо понимали, что Вергилий совсем не в порядке. Не после всего случившегося.       Поэтому Данте сказал другое:       – Я не думаю, что тебе сейчас стоит оставаться в одиночестве, Вердж.       На мгновение охотник отчетливо ощутил, что Вергилий хочет привычно огрызнуться, сказать колкость в ответ. Но демон почему-то промолчал. Только сгорбился еще сильнее, будто был больше не в силах скрывать чудовищную усталость.       – Что ты сделал со мной, Данте? – глухо произнес Вергилий спустя несколько долгих минут молчания. И тут же ответил на невысказанный вопрос брата. – Я был готов уйти. Я принял случившееся и смирился. А сейчас не решился послать зов и сообщить, что угроза отступила – потому что испугался, что это разрушит меня. Испугался, что мое сознание может оказаться слишком хрупким. Хотя все были готовы к такому исходу…       – Все? – нахмурился Данте, пытаясь уследить за ходом мыслей близнеца. Но брат только отмахнулся.       – Неважно.       Охотник едва заметно пожал плечами. Неважно – значит, неважно.       – Значит, еще ничего не закончилось, – сделал он главный вывод из сказанного Вергилием, и демон чуть насмешливо фыркнул.       – Разумеется.       – И… что ты чувствуешь?       Данте осторожно шагнул к близнецу, заметив, что его опять повело. Весь мир вдруг схлопнулся до размеров комнаты, дыхание замедлилось, а сердце будто пропустило удар. Он едва различал очертания гостиной, и только брата по-прежнему видел очень отчетливо.       – Зачем тебе это знать, – Вергилий снова попытался спрятаться за маской раздражения. Но на этот раз Данте не собирался отступать.       – Просто скажи мне.       – Все равно это невозможно описать словами, – демон опустил голову, его пальцы так сильно сжали подлокотник кресла, что дерево жалобно скрипнуло. Повинуясь все тому же наваждению, Данте опустился на одно колено и коснулся губами холодной руки. От неожиданности Вергилий разжал пальцы, и охотник тут же поймал руку демона в свои ладони.       – Попробуй, – тихо попросил Данте. – Прямо сейчас – что ты чувствуешь?       Он заглянул в лицо брата и успел заметить, как шевельнулись губы – но Вергилий не позволил себе заговорить вслух. Он весь вдруг замер и будто даже перестал дышать, в глазах на миг отразилось смятение – а потом они стремительно изменили цвет. Золото, алый… И снова сияющий в полумраке лед.       – Отпусти меня…       – Никогда.       Вергилий издал сдавленный рык, больше похожий на стон.       – Проклятие, Данте!       Он вскочил на ноги, но охотник был готов к этому. Одним броском он сбил демона с ног и, спустя несколько минут борьбы, прижал к полу. Победа далась на удивление легко, и сердце Данте на мгновение сжалось от осознания, насколько брат ослабел за время битвы со своими кошмарами. Вергилий яростно зарычал, воздух вокруг сгустился и потемнел – но Данте не позволил ему применить атакующую магию. Ладони охотника скользнули по тяжело вздымающейся груди, а сам он позвал, обжигая шею брата горячим дыханием:       – Вердж… Нело…       Ответом ему были судорожный вздох и тишина вместо тысячи ледяных клинков в спину. Будто на мгновение сущность Нело Анджело перехватила контроль, вновь помогая Данте достучаться до брата.       Вергилий больше не смотрел на него. Он лежал почти неподвижно, закрыв глаза и пытаясь отдышаться. Губы демона были искусаны в кровь, и ранки не спешили затягиваться. Замедленная регенерация, еще один признак слабости... И как же ему, наверное, больно осознавать и ощущать себя таким.       – Ты думаешь, что я не знаю тебя. Но я был здесь… – когти едва ощутимо царапнули грудь демона сквозь тонкую рубашку, другой рукой охотник нежно взъерошил белые волосы. – И здесь. Я был в твоем царстве крови и черных зеркал, Вердж. Я даже на мгновение стал тобой… Так что не говори, будто я не знаю тебя.       Вергилий дернулся от этих слов, как от удара – и Данте вдруг понял, что именно его ранит настолько сильно. Не возвращение в реальный мир и даже не собственная слабость. Уязвимость. Полная открытость и уязвимость перед тем, кто причинил столько боли – пусть даже в кошмарном сне.       Данте наклонился к демону и провел ладонью по его горлу, шепнул, касаясь губами виска:       – Тише… Я не причиню тебе вреда.       – Лжец… – горько, хрипло рассмеялся Вергилий. И Данте почти физически ощутил, как вместе с этим смехом уходит чужая боль. Вздохнув, он мысленно поблагодарил Тень, который когда-то точно так же успокоил брата у него на глазах.       Крепко обняв Вергилия, он вдруг осознал, что дождь давно закончился.