Время поэтов

Практикум по ясновидению Пушкину не подошел ввиду отсутствия способностей. Занятия по алхимии и чародейству также молодого человека не заинтересовали. А в уроках аналитики ему отказал преподаватель. На удивление тот же самый, что вел эти классы в Ночном Дозоре. В школе можно было изучать заклинания, только учитель был в отъезде. Господин Лефорт снисходительно глянул на Сашу сверху вниз да рукою махнул. Отгонять мух и рубить дрова магией можно было научиться за час в любой удобный день. Оставались только уроки истории, проходившие по понедельникам. Убедившись в том, что обучение не займет много времени и вскорости вовсе закончится, юноша сосредоточился на изучении пропущенного материала. Тратить свои свободные часы на чтение скучного учебника жутко не хотелось и Саша наловчился читать прямо на рабочем месте. Он то прикрывал неброскую обложку бумагами, в изобилии водившимися в архиве, то сам скрывался с книгою где-нибудь в укромном месте. А то и вовсе учебника не прятал. Никому не было дела до того, чем он занят. Иной раз Пушкин с тоской и возмущением размышлял о том, что каждый чиновник огромной страны на службе черти чем занят, только не работой. От этой мысли становилось горько. Наравне с остальными на суд бывшего лицеиста попадал и он сам. Но себя Саша тотчас же оправдывал тем, что свою работу в архиве он исправно делал и всякий начатый труд до конца доводил. Не его вина, что делать ему ничего важного не поручают! Отчасти со скуки, а отчасти по зову сердца, потомок Ганнибала принялся особенно неудачные главы из учебника поправлять. Добавляя и исправляя те обороты, которые особенно неудачно удались, он написал не только заданное сочинение, но и почти половину книги переделал, украсивши текст даже и картинками. Под конец недели у него накопилась уже целая служебная папка исписанных кривыми буквами листов. Чтобы не объяснять, куда девается бумага да избыточно не воровать на службе перьев и чернил, Саша писал с двух сторон, используя то перо, то карандаш. За этим занятием его и застал адъютант директора Каподистрия. Вежливо и как-то преувеличенно тепло поприветствовав молодого переводчика тот передал записочку. Иоанн Антонович повторил свое давешнее приглашение прочесть его гостям стихи. Возражения не принимались. – Кстати, – смущенно напомнил адъютант перед уходом, – ежели изволите с дамой явиться, выбирайте из… хм… пристойных. Директор в моральном отношении весьма строг. Дам в распоряжении Пушкина было немного. Первую сумасшедшую идею пригласить на поэтические чтения Ольгу он тут же с ужасом отверг. Одна мысль о том, чтобы снова встретиться с нею вызывала в его душе чувство близкое к панике. Позвать сестрицу без матушки было совершенно невозможно. А маменька, скорее всего, откажется. К тому же семья была несколько стеснена в средствах. И хоть Оленька из пристойных девиц, только вот будет ли у неё во что одеться для такого визита, Саша не знал. А ставить любимую сестру в неловкое положение не хотел. Он мог бы пригласить ведьму Лизу. Но где она живет и куда присылать записку, так и не успел выяснить. Потому, что неожиданно в его жизнь вернулась Анжелика. Пушкин и сам не понял, отчего тем же вечером понесся в сторону передвижного зверинца. Зачем, выхватив из рук уставшей цветочницы последний не проданный букетик каких-то оранжерейных георгин, смущаясь и краснея, выпалил свое приглашение прямо у кассы. Билетерша ничего не ответила. Но улыбнулась и кивнула. Аккуратно причесанная по новой моде и весьма целомудренно одетая, она чем-то напоминала сейчас тех небесной чистоты девиц, с которыми любил проводить своё время Николенька Раевский. От смущения Саша забыл спросить, есть ли у его дамы подходящий по случаю наряд. Шальная мысль, что на первый в своей жизни серьезный служебный ужин он пригласил проститутку, чем-то приятно будоражила. Немного горели щеки, а в животе что-то сжималось и перекатывалось, как от невинных забав беззаботного отрочества. Признаться, Пушкин испытал невероятное облегчение, когда его очаровательная спутница появилась перед ним одетая в роскошное и очень скромное серое шелковое платье. Единственная нитка недорогого жемчуга да сережки в виде монеток с арабской вязью, вот все, чем располагала полячка. Но вскоре стало понятно, что она могла придти на чтение стихов даже в рубище. Взгляды каждого мужчины в комнате были буквально прикованы к Анжелике. Саша видел, как мужчины, пришедшие со своими женами, сестрами, покровительницами и даже дочерьми, устремляют похотливые сальные взгляды на его спутницу. Каждый в этом зале желал её. И от мысли, что волшебница попросту использовала его, чтобы проникнуть в недоступные для неё круги общества, Саше делалось больно. Пришли они вместе, но уйдет она с тем, кто более достоин. Богат, знатен. Красив, наконец. Он думал о себе, не находя никаких достоинств. Ни одна женщина не выберет его. Бедный скромный чиновник архива, он проживет свою вечную жизнь в одиночестве. Совсем, как несчастный волхв из его ненаписанной поэмы. И пока Пушкин упивался горем своей неразделенной страсти он не замечал, что все присутствующие дамы смотрят только на него, забывши, что пришли с мужьями, братьями, покровителями или сыновьями. Смотрят глазами любви. Оставив Анжелику в компании Иоанна Антоновича, увлеченно беседующими о недавно дарованной полякам конституции, Саша обиженно побрел прочь. Пока господин Каподистрия говорил с персями молодой билетерши даже не подозревая что она далеко не из «пристойных», он решительно не знал, куда себя девать. Стихи были прочитаны, даже с бОльшим успехом, чем обычно. Новых не было написано, несмотря на все обещания начинающего поэта и увещевания Жуковского. И домой юный чиновник, судя по всему, поедет один. Да кому он вообще будет интересен через год или даже через месяц? Публике нужны будут новые стихи. Очень скоро появится другой поэт. Моложе, одареннее. И быть может однажды он тоже приведет на такие же чтения Анжелику. Оставалось только испросить у лакея свою шинель и покинуть гостеприимный, но уж очень чопорный и строгий дом. Слуга же, как назло, куда-то запропастился. Покрутившись несколько времени в приемной, Пушкин пустился на поиски своей одежды. Взявшись на ручку двери «лакейской», юноша дернул её на себя и застыл от удивления. В темноте, в этом небольшом тесном помещении, где даже некуда было спрятаться от любопытных глаз, целовались двое мужчин. И не то, чтобы Саша впервые видел мужской поцелуй. Такие нежности были приняты между близкими и не слишком людьми, приятелями, родственниками, даже между сослуживцами. Много раз и сам Саша целовал своих друзей от избытка чувств или в порыве дружеской нежности. Но обычно он целовался с друзьями не снимая штанов. Адъютант директора Каподистрия в ужасе отпрянул от затянутого в строгую зеленую ливрею лакея. Саша коротко извинился и тут же, вывинтившись из «лакейской», уперся носом в аккуратно застегнутый сюртук Иоанна Антоновича. – Куда это Захарка подевался, – рассеянно поинтересовался директор, глядя поверх головы своего подчиненного в закрытую дверь. – Сам его ищу, – смущенно кашлянул бывший лицеист, – а в лакейской нету. Поглядеть во дворе? Может чье-то платье почистить вышел? Мужчина кивнул. Вид у него был потерянный. За его спиной Анжелика уже набрасывала на свои округлые плечики скромный меховой салоп. Саша тревожно глянул на неё в отчаянном поиске спасения. Девушка тут же ухватила Иоанна Антоновича за руку, развернула к себе лицом и восторженно зашептала: «А ведь я не хотела сюда идти! Думала, от скуки усну. Вы украсили мой вечер, господин Каподистрия!» С каждой фразой она чуть отступала назад. А директор шел за нею, как привязанный, бормоча куда-то ей в шею: «Для вас просто Иван, милая моя девочка». Пушкин поджал губы и отвернулся к окну. Было горько видеть, как умнейший из виденных им чиновников на его глазах превращается в какого-то неразумного барана. Но тут послышался стук двери в «лакейскую». Короткий вздох над самым ухом. Легкое рукопожатие. Тихое «благодарю», брошенное адъютантом. Тотчас же упавшая на плечи шинель неприятно давила, гнула его шею к земле. Туда, где ему самое место. В наемном экипаже Анжелика сперва молчала. Потом взяла его за руку и благодарно улыбнулась. – Хороший выдался вечер, – мурлыкнула она, поглаживая его ладонь большим пальцем, – меня редко куда-то приглашают. Все больше в спальню. Сам понимаешь. Саша вздохнул и пожал плечами. Ему было странно и стыдно вести сейчас это разговор. Ведь нельзя же просто спросить у женщины: «Сколько стоит твоя любовь?» Обидно это, даже если речь идет о проститутке. Хотя может быть она и сама сто раз назначала себе цену. Просто ему пока что счета не выставляла. Вот, какой дисциплины не хватает в Царскосельском лицее. Уроков по неловким разговорам. – Да не нужны мне твои деньги, – устало проворчала волшебница, – есть, кому меня кормить и одевать. Есть, кому квартиру оплачивать. Только я для них ночью хозяйка. А днем меня никто и знать не желает. Не такою я свою жизнь представляла, когда сто лет назад на инициацию соглашалась. Но как вышло, так вышло. – У меня тоже так будет? – осторожно поинтересовался Саша. – Не знаю, – Анжелика дернула плечиком, – женская страсть от мужской сильно отличается. Влюбленная женщина хочет отдавать. А мужчины только берут. Не я это придумала, мир такой. Я только пользуюсь. Стесняться тут нечего. От тебя же мне ничего не нужно, кроме тебя самого. По нарастающему напряжению Саша чувствовал, что собеседница ждет от него какого-то ответного хода. Но как перейти от разговоров к поцелуям, пока не знал. И когда спутница к нему потянулась, отворачиваться не стал. По темной лестнице к ней домой почти бегом поднимался. Раздевался быстро, разбрасывая вещи по углам. Девушка жила в отдельной хорошей квартире с видом на Мойку. До самого утра сквозь марево ласк и поцелуев, шорох простыней, звуки вскриков и стонов, доносилась до него брань между извозчиками и лодочниками. Только под утро столица затихла, когда дождь пошел. Уже пора было на службу собираться, когда он, наконец, решился на неудобный разговор. Кто они друг другу? Как дальше жить станут? Можно ли ещё раз прийти? – Вот потому инкубы и суккубы вместе не живут, – наигранно проворчала девушка, отталкивая Сашу от себя в сторону его разбросанного исподнего, – если все время любиться, с голоду помереть недолго. – Поэтому все инкубами не становятся? – наивно поинтересовался он, пытаясь в темноте определить на ощупь изнанку рубашки. – Не все тоскуют о любви, – печально вздохнула волшебница. – Ты тогда тосковала, – Саша замер в напряжении, – а сейчас? – Я уже не так молода, как твоя учительница Варвара, – ответила на его несказанные слова Анжелика своим приятным тягучим полушепотом, – Переболела любовью к чужим детям, и просто любовью. Ко многим радостям и страстям остыть успела. Мне порою хочется одной побыть. Книгу почитать или по улице в тишине пройтись. Выспаться, наконец. Сильных чувств от меня не жди. – Разве в школе есть другая Варвара? – опешил Пушкин. Сполз, наконец, с кровати и принялся одеваться в темноте. – Нет, – рассмеялась билетерша, сладко потягиваясь, – можешь мне не верить, но Варваре и тридцати лет нету. Ведьмы быстро стареют. Стремительно! Видал, как она за Митьку цепляется? Это от того, что своих детей родить не успела. Смелая она. Я бы никогда не решилась в таком виде людям на глаза показаться. Многие ведьмы куда моложе неё стыдятся своего лица. Колдуют, молодятся. А она ничего, держится. Господин Лефорт её прямо из Смольного института забрал. Для него это тоже был шаг тяжелый. Он женщин на службе не больно-то жалует, если с ними романа не закрутишь. Но ты с Варварой подружись. Тебе вообще со всеми дружить надобно. Иначе пропадешь. – Легко тебе говорить, – проворчал юноша, – как с тем же Лефортом подружиться? Я не девица-красавица. Ему меня привечать на за что. – Через Кея попробуй, – посоветовала волшебница, – он попроще, хоть и старше. – Мне так не показалось, – усомнился Саша. – Как бы неуместно это сейчас не прозвучало, но я весь Дневной Дозор через койку знаю, – вздохнула Анжелика, – Франц людей по стоимости делит. Если ты никто, и тобою больше никто не интересуется, то ему не слишком интересно. Раз он тобою занялся, значит Гесер не зря своё жалование в Ночном Дозоре получает. Высокую цену на тебя обозначил. Кей другой. Душевный. Дружить умеет и любить. Ты ему пива купи в честь знакомства. Да спроси, что такое семья с подселением.