Время поэтов

Некрасивая рыжая девица плюхнула на стол две запотевшие бутылки. Поглядела на Сашу с интересом, оценивающе. А на Кея выжидательно, мол, чего изволите. Тот расплатился и мотнул головой. Девушка кокетливо сунула полученную монету в пустое декольте и удалилась, несколько избыточно покачивая бедрами. Пушкин проводил её взглядом. ─ Нравится тебе инкубом жить? ─ не глядя на собеседника, осведомился Кей. ─ А кому бы не понравилось? ─ удивился юноша, ─ я только дивлюсь, что все Иные не инкубы. Раздолье ведь. Женщины, это же прелесть, что такое! Ты вот почему инкубом не стал? ─ Мне не предлагали. ─ господин Константин изобразил на лице малозаметную улыбку. Достал из кармана потрепанную книжицу и принялся листать. К своему портеру он едва прикоснулся, ─ Ну, а как вообще живется? Денег хватает? Анхелика Дембинская дороже всех прочих девиц была, ещё когда в публичном доме работала. Пушкин горестно вздохнул и отвернулся. Кей понимающе покачал головою. ─Мне докладывали, что ты стихов более не пишешь, ─ продолжал он,─ али вдохновение иссякло? ─Времени ни на что не хватает, ─ огрызнулся Саша, ─ то учеба, то служба. Не до стихов было. Ума не приложу, как остальные справляются. Кюхля, то есть Кюхельбекер, на двух должностях трудится. Дельвиг масон, служит. И пишут оба безостановочно. ─ А ты спроси у друзей, когда последний раз они хаживали на Невский, себя показать, ─ предложил Кей, ─ когда у них был последний серьезный роман. И сколь часто случаются интрижки с горничными и гувернантками. Бабы время отнимают. Двухчасовые шатания по городу без особой цели так же. Посещения театра тоже можно сократить до раза в неделю. Поверь, ноги у Истоминой за это время не сотрутся. Вот время и появится. ─ Все одно писать мочи нет, ─ вздохнул Пушкин, ─ голова пустая. Токмо о Броглио и думаю. Где его искать ума не приложу. И как с ним биться стану, тоже не ведаю. ─ А зачем? ─ искренне удивился господин Константин, ─ твоему брату эта дуэль ничем не поможет. Обратно в человека ему уже не превратиться. А что до поисков, то это дело нехитрое. Ты теперь в Дозоре официально служишь. Имеешь право запросы посылать в другие страны. Я бы на твоем месте справился в Парижском и Пражском дозорах. И на всякий случай в Тифлисском. Вдруг Броглио твой на Кавказ двинулся вместо Парижа. Там война. Оборотням раздолье. ─ А ежели Сильверио в Дозор не стал наниматься? ─ недоверчиво протянул юноша, ─ Так и живет, сам по себе. ─ И тут средство есть, ─ Кей чуть понизил голос, ─ некие службы в разных городах с легкостью выполнят работу любой степени незаконности за хорошую плату. Ты подумай. А заодно спроси у тетки своей, как она за пять тысяч золотых цехинов купила крыло вампира Витезслава. В те поры главы Дневного Дозора, между прочим! ─ Это сколько будет, ежели на рубли перечесть? ─ опасливо осведомился Пушкин. ─ Прилично, ─ мужчина пожал плечами, ─ на десять тысяч цехинов школы в обоих Дозорах открыли. Я бы за рядового оборотня дороже тысячи рублей не давал. Но по нонешним временам могут и десять тысяч запросить и сто. Инквизиция сейчас куда строже за такими услугами следит. Куда страшнее наказывает. Да ещё придется везде лично ездить. Дело то интимное. Такой заказ по почте не сделаешь. ─ Тогда только на эти службы и придется работать, ─ понурился юноша, ─ да и как мне нынче за границу ехать? Мы кофе на пятачок лавке покупаем. Отец каждую копейку считает. Ежели я просто так в Париж соберусь, он непременно спросит, откуда деньги. А коли я на службу ходить перестану, мне и платить никто не будет. Да и жалование в архив не такое, чтобы убийство оплачивать, даже самое дешевое. ─ Есть место и получше, чем в архиве, ─ ещё тише поведал Кей, ─ подоходнее. Саша затаил дыхание. ─ Ты вот подступал к Францу Яковлевичу с расспросами. Сетовал, что книг старинных на бывшего инквизитора Басманова не напасешься. Вот, услыхали тебя. Есть службишка про твою честь. И тебе по силам, и Лефорту польза. Нужно за Ольгой Великой чутка последить. ─ А что, как она догадается? ─ опасливо поежился Пушкин. ─ Ты когда-нибудь думаешь, что за тобою муравьи наблюдают? ─ снисходительно усмехнулся дозорный, ─ ну вот и Ольга не думает. Мы все для неё пыль. Она в другой реальности живет. Тебе кажется, что она тебе в глаза смотрит, а она за битвой на другом конце Земли наблюдает. Или воронку разглядеть пытается. В её мире дозволений нет, запретов. Границ. Расстояния для неё что-то вроде досужей выдумки. Она может и помнит ещё, как девчонкой в Польшу на лошади ездила. Теперь же ей все эти кареты и кони нужны токмо для виду. Она по Сумраку может куда захочет попасть. Просто не хочет. Силы экономит. И она, и Гесер. А коли ты Дашковой опасаешься, так это пустое. Екатерина Романовна сама за всеми шпионит и других в том же подозревает. Но без твердых доказательств в Инквизицию не сунется. А коли и поймает тебя за руку так немедля с Лефорта дозволениями возьмет. Так-то. ─ А это вообще законно? ─ недоверчиво поинтересовался юноша, ─ Ольга обещала меня наказать, коли за нарушением Договора поймает. ─ Мы — Иные.─ размеренно и громко произнес Кей. А между собеседников тут же побежал прям по воздуху горящие строчки, дотла выгорая после прочтения, ─ Мы создаем Дневной Дозор, чтобы силы Тьмы следили за силами Света. Время решит за нас. Все законно. Дозоры суть службы фискальные а не армейские. Вот как раз ты никакого Договора не нарушаешь. В отличие от тётки твоей, от которой по средам весь город прячется. Меня вот, или Франца Яковлевича, Светлые не боятся. Я перевертышей с башни Исакия не сбрасываю. Господин Лефорт ворожей в Неве не топит. В камень, подобно Гесеру мы никого не обращали. Дашкова, между нами тоже та ещё добрая фея. Да и весь Ночной Дозор их, словно улей потревоженный. ─ Они что-то затевают? ─ Саша одним глотком допил оставшийся портер. ─ Скорее всего, ─ кивнул господин Константин, ─ но узнать об этом нет никакой возможности. Весь Дозор, каждая ведьма с утра до ночи стараются, чтобы хоть несколько уменьшить то число дозволений, коим располагает Дашкова. Будь уверен, что она их копит не просто так. Самой Ольге не более десятка в месяц выдает. А ведь Инквизиция куда более колдовать разрешает. ─ Куда же та Инквизиция смотрит? ─ разозлился Саша. ─ Так пока сговора нет, им заботы мало, ─ Кей развел руками, ─ оттого Лефорт с Ольгой до сей поры даже поговорить не может. Преступление это. Суду подлежит и даже казни. А он осторожен. ─ И в чем моя служба заключаться должна? ─ поинтересовался юноша. ─ Ловить Ольгу на незаконном колдовстве, ─ пояснил дозорный, ─ ты вот поведал директору, что она вампира упокоила. Лефорт за это выгадал себе лично одно заклинание. Мелочь, а все польза. ─ Опасное? ─ насторожился Саша, ─ может я этим словом неосторожным кого-то жизни лишил. ─ Агапе, ─ поспешно успокоил его Кей, ─ заклинание любовное. Никакого вреда в себе не несет. Ольга уж и перед Дашковой прикрылась, мол, самого Милорадовича приворожила. Никто не догадался. Ты юноша хитрый изворотливый. Может так Великую на колдовстве поймаешь. А может, сам её на то колдовство натолкнешь. Ближе тебя к ней сейчас ни один Темный подойти не может. Решайся. Служба не трудная и не опасная. Прибыльная. А на другой день с утра Пушкину прислали записочку от Ольги. Сухую и короткую. Приказывалось быть в квартире на Невском между пятью и шестью часами пополудни. У Саши душа в пятки ушла. Догадалась Великая. Кто-то донес ей на незадачливого архивариуса. Может, сам Кей и доложился. Кто знает, как его служба устроена? Бросит малополезного инкуба волшебнице на растерзание, а сам потом только сливки снимет. Отец проглядел записочку неодобрительно. Знатная родственница проявляла интерес к его сыну-вертопраху. Подозрительно. Небось, непотребство какое готовится. Крутить шашни с женщиной, хоть и с богатой, не то же самое, что с генералом в карты играть. А от Сашки вообще ничего приличного ожидать не приходится. На уме одни балерины да детские праздники. Выглядит, как лондонский бездельник. Ногти отрастил, хуже бабских. Шляпа эта дурацкая, с широченными полями, стоит, как весь домашний гардероб!!! То дома не ночует, то под утро приходит. Да ещё весь в крови, да с порезанным лицом. Прилично ли дворянину на ножах драться? Матушка только отмахнулась. Ей который день приходилось просить у мужа деньги на пролетку, чтобы ехать к Лёвушке в Царское село. Ссориться с ним из-за мелочей было бы сейчас неосмотрительно. Ну, выгадывает сынок протекции у богатой графини. Ну, пошалят вдвоем. В свете ещё не так развратничают. А Сашенька мальчик романтического нрава, поэт. Ему простят. Оленька поглядела на брата с завистью. Ей никакие богатые родственники записочек не присылали. В театр ходить у неё денег не было. А на разудалые попойки приличная барышня даже замахиваться не станет. ─ Должно, поручение какое дать хочет, ─ утешил он сестрицу, ─ я и за тебя словечко замолвлю. От нервов Пушкин так рано вышел из дому, что пришлось ещё несколько времени по Невскому проспекту бродить. В этот час никакой приличной публики здесь уже не было. Одни лишь служащие, да и те невысокого ранга. Улица зеленела мундирами. Трактиры были полны. Ветер доносил с соседних улиц совершенно невообразимый тут, в центре города, запах суточных щей и жареной картошки с луком. Все это мало сочеталось с витринами роскошных магазинов. Казалось, что тончайшие кружева свернулись специально, чтобы не пропитаться запахами дешевой снеди или гречневой каши с бараньим боком. А расписные куклы в человеческий рост, одетые в струящиеся платья, специально отвернулись, чтобы их не заподозрили в причастности к низменным материям вроде телячьего жаркого и водки с перчиком по-казацки. В доме у Великой все поменялось до неузнаваемости. Вместо подноса с письмами и записками в передней теперь лежал томик романтических стишков со множеством кружевных закладочек. Миша куда-то запропастился. Вместо него двери отперла незнакомая юноше горничная. Огромная некрасивая бабища, одетая, впрочем, в форменное платье. Принявши у визитера его огромный боливар и тросточку, горничная молча указала на двери приемной. Здесь тоже нечто неуловимо изменилось. Как-то даже порозовело, хотя ни мебели новой ни портьер не наблюдалось. На столе в модном французском приборе для сладостей громоздилась гора пирожных и мелкого английского печеньица, что называется, на один зубок. На диване так же покоился истрепанный томик романтической лирики. Рядом с ним недовольно насупившись, возлежал порядком пожирневший Господин Кутузов. Лоснящуюся шею украшал розовый бант. Кот и Дозорный обменялись недовольными взглядами. Ольга, тоже какая-то по-девичьи встрепанная, будто бы парящая, вплыла в комнату и остановилась напротив стола. Саша покраснел и потупился. Щеки горели, дыхание сбивалось. На дозорной было новое розовое платье. Волосы по новой моде были зачесаны в хитрозавитый пучок на затылке. У висков покачивались тяжелые накладные кудри. Куда дороже и аккуратнее, чем он смог подарить сестре. ─ Чего молчишь, друг сердешный? ─ строго осведомилась женщина. ─ Вы сказочно прекрасны, ─ пробурчал Пушкин, ─ я, признаться, совсем потерялся. ─ Что ты мелешь?! ─ огрызнулась Ольги и зарумянилась, ─ сказывай, что теперь делать надумал? Как ты со своим седьмым рангом оборотню противостоять будешь? Алтынбаев за Чертушку мстить станет. ─ Не печалься обо мне, Великая, ─ с наигранным драматизмом потребовал юноша, ─ я себя в обиду не дам. ─ Идиот, ─ процедила еле слышно дозорная, ─ пошли! В спальне тоже прибавилось кружева и прозрачной кисеи, стало больше платье в гардеробе, шляпки и туфельки бессистемно обретались на всех возможных поверхностях. Волшебница выудила откуда-то из вороха тряпья небольшой аккуратный пистоль невероятной конструкции и сунула Пушкину в руки. ─ Всегда с собою носи, ─ ворчливо потребовала она, ─ сколь помню, Рустем Алтынбаев со спины нападает. Да всегда медведем оборачивается. Он высокий, до головы тебе не дотянуться, коли на задние лапы встанет. Так что не затягивай с выстрелом. Всего лучше в ухо вставить и тут же на курок нажимать. Пистоль надежный. Без капсюля. Можно за пазухой носить или в кармане. Заряжается легко. И далась тебе эта дуэль злополучная! ─ Не позволю твое имя порочить, ─ Саша капризно топнул ногой и отвернулся. ─ Мне надо будет, сама за себя отомщу, ─ строго отозвалась Великая. И тут же успокоившись, принялась расспрашивать о домашних делах семейства Пушкиных. Пришлось повиниться, что ради Анжелики он и брата в лицее не навещает, и матушке копеечкой не помог ни разу. А с отцом и вовсе почти не разговаривает. Вот и сестрица его в поношенных платьях дома сидит, молодость свою понапрасну изводит. ─ А ты, вот что, ─ по-родственному улыбнулась ему Ольга, ─ Дашкова раз или два к году устраивает для молодежи суаре, так ты с сестрицей приходи. Можешь друзей с собою позвать, сколь сочтешь нужным. Там всем рады. Знаешь, где заседатель Рылеев живет?