Часть 2
21 сентября 2022 г., 11:29
—
Они довозят до больницы мужчину и женщину и там объясняют врачам, что нашли их без сознания на обочине дороги. К сожалению, поскольку пара без сознания и без каких-либо документов, а братья единственные, кто причастен к этой истории, медсёстры заставляют Сэма и Дина сидеть в приёмной под бдительным оком в течение нескольких часов, пока мужчину и женщину осматривают. Врачи продолжают приходить и задавать вопросы, на которые у братьев нет ответа. Сэм ведёт бóльшую часть разговоров. Спустя некоторое время сообщается, что пациенты стабильны и им нужно просто прийти в себя. Только после этого Дину и Сэму разрешено уйти. Лишь поздно утром Винчестеры возвращаются в мотель. Дин всё время ворчит о том, что у него грязь и листья находятся в местах, где они никогда не должны были быть. Сэм же наоборот обнаруживает, что совсем не против прилипших к его предплечьям и затылку травинок. Он лениво собирает их и прокатывает между пальцами, пока следует за Дином в номер. Дин снимает куртку и бросает её на покрывало, потирая руки, словно пытаясь разжечь огонь между ладонями. Глаза Сэма следят за движениями Дина, привлечённые его бледностью в тускло освещённой комнате. Сэм снова чувствует это. Притяжение и желание обернуться вокруг Дина, предвкушение ощущения на разгорячённой коже прохлады, которая хлынет от брата в него, Сэма, чтобы погасить бурлящее пламя в животе. Затем Дин обязательно должен пойти и случайно столкнуться с Сэмом по пути в душ. Эта ошеломляющая волна того, что, чёрт возьми, обрело новый дом в теле Сэма, пульсирует при ощущении груди Дина рядом с его собственной. Он не может удержаться, чтобы не схватить Дина за бицепс, борясь между желанием притянуть его ближе и оттолкнуть. Оказывается, ему вообще не нужно выбирать, потому что внезапно ледяные руки скользят под его рубашку, обхватывая ладонями талию Сэма, отчего тот судорожно втягивает воздух. По коже пробегает холодок от того, что пальцы Дина скользят вверх по его бокам в поисках любого тепла. Сэм чувствует себя так же хорошо, как ранее и представлял. Ревущий жар внутри понижается до приемлемого уровня в тот момент, когда мозолистые пальцы Дина скользят по впадинам рёбер. Дин подходит ещё ближе, холодный кончик его носа скользит вверх по шее, а Сэм крепче сжимает брата. Поверхностные выдохи вырываются изо рта Дина и оседают на ключице Сэма. Еле слышный стон облегчения зарождается где-то в глубине груди, однако ком, застрявший в горле Сэма, медленно лишает воздуха, а затем и голос его подводит. Прохладные пальцы брата поднимаются ещё выше, задирая ткань рубашки. Дин широко расставляет большие пальцы, чтобы касаться ещё и кожи живота, посылая своими нехитрыми манипуляциями мурашки. Руки Сэма поднимаются вдоль по шее Дина, чтобы обхватить его лицо. Сэм тяжело дышит в волосы Дина над ухом и дрожит. Да что там. Они оба дрожат, когда пространство между ними исчезает, а их тела сближаются так, как будто это всегда было неизбежно. Все так же просто, как и факт, что солнце восходит на востоке и садится на западе. Они должны были слиться в одно целое. Когда Сэм поворачивает голову и проводит губами по четко очерченной линии скулы Дина, момент прерывается. Дин в рекордно короткое время отскакивает от Сэма, делает несколько шагов назад, чтобы увеличить расстояние между ними, и, запустив обе руки в волосы, отворачивается. Теперь Сэм видит только его напряженную спину. С потоком ругательств, от которых съёжился бы даже моряк, Дин влетает в ванную и с такой силой захлопывает дверь, что она по инерции снова открывается. Следует решительный второй хлопок, и дверь, наконец, остаётся закрытой. Громкий щелчок замкá отзывается эхом, оставив Сэма брошенным посреди их номера в мотеле с открытым ртом и пустыми руками. В истинном Винчестерском стиле они об этом не говорят. Дин выходит из душа полчаса спустя, говорит Сэму, что горячей воды не осталось, и что он собирается принести им ланч, прежде чем выбежать за дверь, как будто сам Дьявол кусает его за пятки. Всё, что Сэм может сделать, это сесть на край кровати и смотреть в окно на то, как Импала с рёвом выезжает со стоянки. Когда-то потушенное пламя в его животе теперь обжигает его изнутри. На самом деле, отсутствие горячей воды — это даже очень хорошо. Сэм выкручивает до упора кран холодной воды, упругие струи ударяют по его шее и спине. Он дрожит, но, по крайней мере, не чувствует, что вот-вот расплавится. Однако, как и всё хорошее, это длится недолго. К тому времени, когда Дин возвращается с двумя бумажными пакетами, низ которых пропитался жиром и теперь в тёмных пятнах, Сэм уже в свободных шортах и белой майке. — Я съел половину твоей картошки фри, пока ехал обратно, — небрежно комментирует Дин и, садясь за маленький столик напротив Сэма, начинает разгружать еду. Сэм хмурит брови, а его взгляд выражает недовольство: — Так, может быть, это всё-таки твоя картошка? Дин фыркает и пододвигает полупустой контейнер к Сэму: — Не-не, чувак. С тем количеством тепла, которое от тебя исходит, ты её попросту испортишь. Я эту картошку хотя бы оценил по достоинству и уменьшил риск её подгорания в твоих руках. — Тем, что уменьшил её количество? Злорадная улыбка расцветает на лице Дина, но почти тут же её сменяет обеспокоенное выражение лица. Он проводит ладонями по своим предплечьям и вздрагивает: — Может, одеться потеплее, потому что я мёрзну так, как будто нахожусь на чёртовом леднике без одежды. Замечательно. Дин затрагивает тему, над которой Сэм размышляет уже несколько часов. — Да. Как раз об этом... — Сэм пододвигает к себе картонную коробочку с картошкой фри лишь для того, чтобы чем-нибудь занять свои пальцы. — Я тут думал... — Ну Сэмми! Ёбаныйхуй... — мямлит Дин сквозь наполненный под завязку чизбургером рот. Его негодованию нет предела. Немного прожевав, он добавляет: — Заткнись и ешь. Сэм откидывается на спинку стула, проводит пятернёй по наполовину высохшим волосам, надоедливо торчащим на висках, и убирает их назад. Его уже тошнит от перегрева, а ведь ещё даже день к концу не подходит. — Ты предпочитаешь самозабвенно жрать, вместо того, чтобы разобраться в херне, которая произошла на том ёбаном поле? Вместо того, чтобы понять, что произошло с нами? — Сэм растягивает слова, не в силах сдержать снисходительную нотку в своём тоне, и вперивает недоверчивый взгляд прямо в брата. Дин проглатывает остатки несчастного чизбургера прежде, чем пожать плечами: — Ну, нас вырубили какие-то красивые огоньки, а кучка чуваков закинулась Кул-Эйдом. Не из-за чего терять сон, мужик. Сэм усмехается, отодвигаясь от стола и вставая у изножья своей кровати. Он берёт край своей уже мокрой от пота рубашки и оттягивает её от своего тела, чтобы немного проветриться. Дин всегда был слишком хорош в притворной беспечности. Сейчас он снова попадает в свою зону комфорта, отказываясь замечать что-то, когда он этого не хочет. Стиснув зубы, Сэм поворачивается обратно к брату и широко раскидывает руки. — Боже, Дин, у меня, наверное, температура поднялась под сотку, а тебе так пиздецки холодно, что у тебя аж руки побелели, и ты серьёзно полагаешь, что об этом не стоит говорить? Лицо Дина как чистый лист — никаких эмоций, глаза прикрыты, хоть Сэм и предпочитает в них смотреть. Он знает брата как облупленного, знает все его тики, поэтому замечает выступившие на скулах желваки от того, как сильно он борется со словами, и нервный еле заметный стук коленки об обратную сторону столешницы. Сэм пользуется этим, идёт вперёд и хлопает ладонью по мощному изгибу левого плеча Дина. Сразу же пружина в его животе оседает, когда небольшие укольчики упоительной прохлады осыпают руку Сэма от того места, где они с братом соприкасаются. Неизбежное ощущение правильности окутывает его с ног до головы. — Хочешь сказать, ты не чувствуешь этого? — произносит Сэм хриплым голосом, наблюдая, как глаза Дина распахиваются шире, а ноздри раздуваются. Мурашки покрывают руку Сэма, и с острым трепетом он видит, что их соприкосновение заставляет Дина дрожать и бессознательно наклоняться к нему, ища тепла. Сэм очень счастлив предоставить это, поднимая другую руку, чтобы расположить её на шее Дина. Прохладная гладкая кожа под его влажной тёплой ладонью. Затем Дин, естественно, должен сделать это снова — пойти и разрушить момент. Он вскакивает на ноги и проходит мимо Сэма так быстро, что у того не остаётся выбора, кроме как позволить своим рукам безвольно упасть по бокам. — Ладно, Сэм, Иисусе! Нет, не всё в порядке! Ты это хотел услышать? — кричит Дин, туго закутываясь в куртку, и хмуро засовывает пальцы под мышки. — Это не значит, что ты можешь шлёпать меня своими лапищами, когда захочешь, ёбанный в рот. С коротким раздраженным вздохом Сэм поворачивает голову, чтобы посмотреть на дерьмовые обои мотеля. Узор этой недели состоит из больших витиеватых цветов и слишком большого количества виноградных лоз, всё это представляет собой непристойное столкновение ярких лепестков с ослепительным жёлтым цветом. Это практически пошло, но Сэм заставляет себя смотреть на это вместо своего бесящего брата. — Что, теперь ты играешь со мной в молчанку? — с насмешкой спрашивает Дин. — Думал, ты хочешь поговорить по душам, Сэмми. — Да, может быть, когда ты перестанешь быть мудаком, — огрызается Сэм, бросая взгляд на Дина. Он хватает первую попавшуюся рубашку, чтобы натянуть её вместо своей мокрой нынешней, и суёт свои ноги без носков в потрёпанные кроссовки, которые он обычно оставляет для своих пробежек. — Я ухожу. Позвони мне, когда закончишь свой ПМС, — с этими словами Сэм выхватывает собственный телефон. И на этот раз уже он хлопает дверью. Несмотря на то, что он потребовал позвонить, когда Дин успокоится, Сэм выключает свой мобильный телефон и засовывает его в карман, направляясь к задней части мотеля. Там есть грунтовая тропинка, которая ведет от края стоянки вниз, в лес за зданием, и он идёт по ней, зная, что лучше заблудиться в листве и собственной голове, чем на улицах города дальше по дороге. Когда Сэм перешагивает через вьющиеся корни, пышные кроны высоких деревьев соединяются над его головой, словно нескончаемый живой свод из листьев. В конце концов, шум уличного движения уходит на задний план, и Сэм слышит. Сэм всё слышит: скольжение ветвей друг к другу, гулкий шёпот земли и приятный шелест ветра, проносящегося в зелёном пространстве вокруг. Это успокаивает его, смягчает непрекращающийся зуд под кожей, поэтому он сходит с тропы и поднимается по склону, усыпанному полевыми цветами. Когда он достигает вершины, он находит валун, идеально подходящий для того, чтобы можно было сидеть. Подойдя, он смахивает несколько мелких камешков, скопившихся в неровностях, прежде чем взобраться на него и скинуть кроссовки, касаясь носочками земли. Сэм запрокидывает голову. Чем меньше он концентрируется, тем больше он чувствует. Странно, но теперь он как будто слышит и ощущает абсолютно всё: кутерьму белок где-то на стволах деревьев, низкий стрёкот цикад где-то вдалеке, мелодию трущихся друг о друга травинок. Всё живое — даже этот огромный валун под ним. Связь с окружающим миром, которая идёт из самого его сердца, ощущается смелее и ярче. Осознание сменяется ошеломлением, но Сэм расслабляется, позволяет своему телу согреть его до костей и просто побыть частью природы. Сэм теряет счёт времени, но он знает, что небо тёмное, даже с закрытыми глазами, от того, как меняется запах воздуха. К тому времени, когда он возвращается в сознание и садится как следует, его мышцы сводит от долгого пребывания в одном положении, они сопротивляются, когда он пытается помассировать их, чтобы разогнать кровь. Подняв глаза, он видит грозовые тучи тёмные и тяжелые от дождя, который они вот-вот выпустят. Должно быть, они уже давно сгущаются. Со вздохом Сэм наклоняется вперёд, вяло шаря взглядом по земле в поисках отброшенных кроссовок. Его горло сжимается, и он выдавливает тихий звук шока, когда видит под его пальцами ног распустившийся пучок цветов, похожих на те, которые смягчили падение из столба света на той сраной поляне. Тут его осеняет мысль, и он нерешительно двигает ногой, чтобы ступить на пустой участок, где простая трава. Сэм резко втягивает воздух через нос, когда чувствует, как земля двигается под его ступнёй, чтобы приспособиться к новым растениям, пробивающимся сквозь грязь и обвивающимся вокруг его ноги. Паника заставляет Сэма обуться и броситься вниз по склону. Какой-то внутренний компас ведёт его прямо к мотелю через лес и корявые корни, которые он чувствует даже через подошву. Распахнув дверь плечом и вваливаясь в номер, Сэм выдыхает «Дин…» перед тем, как костяшки его брата смачно врезаются в его челюсть. Сэм пытается увернуться от последующих нападков, но его тут же больно впечатывают в стену. От неожиданности он прикусывает язык до крови и чертыхается. — Где, чёрт возьми, ты шлялся? — холодные руки хватают его за грудки и остервенело трясут так, что Сэм несколько раз ударяется затылком о стену под его спиной. — Ой, Дин, что за... — Сэм сглатывает слюну вперемешку с ярким медным привкусом как раз для того, чтобы Дин выбил из него все слова своими толчками. — Тебя не было больше трёх часов, Сэм! Ты что, запустил свой херов телефон через океан?! Забыл, как набирать ёбаное текстовое сообщение?! Я же, блять, волновался! Снаружи оглушающе гремит гром, и Сэм вздрагивает, но зато он теперь может ясно посмотреть на своего брата. Дина трясёт от ярости, однако впервые после инцидента с друидами видно румянец на его лице, щёки, покрытые красными пятнами, и нервно изгрызанные губы. — Значит, первое, что ты делаешь, это бьёшь меня? — Сэм, наконец, обретает дар речи и отталкивает Дина, чтобы освободиться и отойти в центр комнаты. — Я в порядке, Дин. Просто потерял счёт времени. Дин выглядит так, словно хочет врезать Сэму снова, и Сэм готовится к очередному выпаду, сжимая кулаки. Только Дин глубоко вздыхает, проводит ладонью по лицу и пронзает Сэма прищуренным взглядом до глубины души. — Серьёзно, Сэм, не круто. — Прости, — бормочет Сэм и прячет свою голову в плечах, виновато скукоживаясь. Он знает, что Дин прав. Было глупо оставаться без какой-либо связи, особенно после сегодняшних событий и всего того странного, что происходило с ними. — Да похуй. Я иду спать. Дин проходит мимо него, чтобы порыться в своей спортивной сумке, и Сэм не может не заметить, что его волосы мокрые, хотя они должны были быть почти сухими. Заглянув в ванную, Сэм приходит к выводу, что Дин, должно быть, принимал второй горячий душ, если судить по мутному зеркалу. — Всё ещё холодно? — Сэм озвучивает свою мысль, наблюдая, как его брат натягивает через голову толстовку с капюшоном, рукава которой такие длинные, что доходят до кончиков пальцев Дина. Точно обухом по голове бьёт осознание того, что это его толстовка. От этого странно сосёт под ложечкой. — Пиздецки холодно, — ворчит Дин, закатывая рукава до удобной длины. — Душ почти не помогает... Придурок. Последнее слово он произносит себе под нос. Бросая сумку на пол и срывая покрывало на своей кровати, он некрасиво падает в неё. Сэм знает, что поможет. Он чувствует, как натяжение между ним и Дином возрастает внутри. Будто маленькие крючки, которые постоянно пытаются удержать их с братом как можно ближе. Однако Сэм не предпринимает ничего. Его гордость всё ещё уязвлена двумя предыдущими отказами со стороны Дина. На сегодня достаточно разочарований. Вместо этого он выворачивается из своей верхней одежды, стягивает шорты, оставаясь в нижнем белье, и выключает лампу перед тем, как улечься в свою кровать. Сэм скидывает более плотный пододеяльник, только одна лёгкая простыня обвивает его вокруг талии. Со своего места он видит через окно, как грозовые тучи рассеиваются, освобождая звёздный небосвод, и дают возможность лунном диску бросать серебряные лучи на капот Импалы. — Цветы растут у меня под ногами, если я хожу босиком, — небрежно озвучивает Сэм в тишине комнаты. Дин молчит, но Сэм знает, что он не спит. Знает по звуку его дыхания, слишком быстрому и поверхностному для сна. — Я заморозил своё пиво, — приходит ответ спустя несколько ударов сердца. Сэм поворачивает голову на подушке, вглядываясь в темноту, чтобы найти очертания спины своего брата. — Разозлился, что ты не отвечаешь на звонки. Наверное, я держал его крепче, чем обычно, и когда я собрался выпить… Сэм замечает, как Дин пожимает плечами и продолжает. — Застыло. Сэм поднимает глаза к потолку и медленно вздыхает: — Полагаю, пора звонить Бобби. — Думаешь? Сэм тихо фыркает, закрывает глаза. Дыхание Дина в конце концов выравнивается и, словно колыбельная, действует на него — неконтролируемое спокойствие окутывает и утаскивает в сон. И это единственное родное и знакомое явление, которое не изменилось из-за недавних событий. В следующий раз, когда Сэм открывает глаза, на улице всё ещё темно. Что-то давит на край его матраца, и он настороженно приподнимается на локте, но ледяная ладонь опускается ему на грудь и толкает обратно, от чего Сэм издаёт тихий стон. — Дин? — хрипит он, щурясь в темноте. — Засыпай, Сэмми. Только Сэм не может снова заснуть, потому что Дин ворочается под боком, всё ещё одетый в толстовку и спортивные штаны. Ах, да. Ещё он чёртова сосулька. Сэм шипит, когда Дин стягивает носки и пытается ледяными ступнями обнять его за икру. — Блинблятб, мужик! — Зт-ткнись, — цедит сквозь зубы Дин, вновь шебурша в кровати, чтобы натянуть одеяло себе до подбородка, — у меня ёбаное переохлаждение. Просто… просто дай мне согреться, ладно? Я уйду, когда оттаю. Сэм с трудом сглатывает и, откидываясь на спинку кровати, наблюдает, как Дин извивается, чтобы поудобнее устроиться у него под боком. — Дай мне их сюда, — бормочет Сэм, когда замечает, что Дин не знает, куда деть свои окоченевшие руки. Он прикладывает их раскрытыми ладонями к своей груди и шумно втягивает воздух от озноба через нос. Но Дин утыкается своим лицом куда-то в район шеи, а его рот находится где-то под ухом Сэма. И Дин, возможно, только что испустил хрипловатый стон облегчения, от чего у Сэма по шее к затылку пробежали мурашки, так что он не собирается жаловаться. — Естественно, именно ты стал мистическим обогревателем. — Они, вероятно, увидели твоё каменно-холодное сердце и решили, что быть льдышкой тебе подходит больше. Дин пинает Сэма по голени, но через мгновение обвивает обеими ногами его правую ногу. Сэму приходится закрыть глаза и сделать несколько размеренных вздохов, чтобы сохранить спокойствие. Они остаются в таком состоянии ещё долгое время, или, по крайней мере, до тех пор, пока Дин не сядет прямо и не сорвёт толстовку. Она ему больше не нужна. Затем он прижимается к Сэму ещё крепче, чем раньше, заставляя сердце Сэма изо всех сил вырываться из груди. Эта противная пылающая дыра в животе Сэма, которая имеет тенденцию вспыхивать каждый раз, когда Дин дышит, кажется перенасыщенной от прикосновений, жжёт внизу живота, и впервые с тех пор, как всё это произошло, Сэм почти чувствует себя нормально. Что ж. Если нормальное всё-таки включает в себя желание нависнуть над своим братом, и позволить языку исследовать каждый дюйм его тела. Судя по напряжению мышц спины и плеч, которое Сэм чувствует под рукой, Дин готов сбежать в любую секунду, если Сэм хотя бы попытается заговорить об этом. Так что Сэм просто расслабляется, откидывает голову и позволяет Дину жить в своей иллюзии, что он просто помогает согреться, что то, чем они занимаются, ни в коем случае нельзя считать объятиями. Ни в какой форме. Утром, когда Сэм просыпается и обнаруживает, что Дин всё ещё лежит на боку, приоткрыв рот, тихо похрапывает и пускает слюни ему на плечо, он осторожно высвобождается из кокона рук и выскальзывает из кровати, чтобы купить завтрак и выпить кофе. Он возвращается в номер через полчаса и застает Дина сидящим на собственной кровати, засовывающим руки в рукава третьей фланелевой рубашки. О том, что происходило этой ночью, они не говорят.
