We Were More Than Just The Seasons

—

      Друидовых тел там нет, когда они возвращаются на поляну.       — Мы точно на то место приехали?       — Ты видишь здесь какие-нибудь другие поляны, Дин?       — Меня уже тошнит от этой хуйни, Сэмми.       Сэм настороженно пробирается вперёд, позволяя воспоминаниям привести его на то место, где друиды один за другим принесли себя в жертву прямо у их ног. Из доказательств, что это событие происходило здесь, у Сэма есть только эта сцена в голове и два кинжала в спортивной сумке в багажнике Импалы. Земля чиста от крови, нет даже намёка на примятую траву от кучи мертвых тел, которую им пришлось оставить.       — Нам действительно нужно съездить к Бобби, — говорит Сэм, отходя в сторону, и волосы на его затылке тревожно встают дыбом из-за странности всей этой ситуации.       — Прокладывай путь, Печной Мальчик.       Сэм в последний раз оглядывает поляну и место, где когда-то были сосредоточены две световые колонны, в надежде зацепиться глазами хоть за что-нибудь. Но поляна остаётся поляной. Даже слишком обычной поляной.       Бобби точно знает, что делать. Сэм заставляет себя верить в это. Потому что прямо сейчас всё остальное, в чём он был уверен, например, в своих отношениях с братом или в своём, чёрт возьми, здравомыслии… всё это оказалось затянуто в вихрь пиздеца и выплюнуто в ещё более запутанном виде, чем он когда-либо мог вообразить. Итак, Сэм расправляет плечи, даёт знак Дину коротким кивком и направляется по извилистой тропинке через лес к машине.       Дорога к Бобби займёт бóльшую часть дня, поэтому они решают делать как можно меньше остановок. Разрешаются остановки только для того, чтобы заправиться, сходить в туалет и перекусить. Это не так уж и плохо для первой половины поездки. Почему? Потому что это то, что они умеют делать. Они оба знают, каково это — слышать приятный треск потёртого кожаного салона, ощущать гул шин по асфальту и глушить мир грохотом барабанов и завываниями гитар. Дин чувствует себя в Импале комфортнее, чем где бы то ни было за последние тридцать шесть часов, поэтому Сэм позволяет ему прокрутить его любимые кассеты, чтобы сохранить позитивное настроение брата.       Однако его начинает раздражать жар, исходящий от гладкого черного металла и отражающийся прямо в лицо. Сэму и так достаточно жарко, и в конце концов ему приходится сбрасывать предметы одежды на заднее сиденье, чтобы не сойти с ума.       — Клянусь Богом, Сэм, если ты попытаешься снять шорты…       — У меня скоро будет тепловой удар, Дин.       Дин что-то бормочет себе под нос, бросая настороженные взгляды краем глаза на Сэма, сидящего в своих мешковатых шортах для бега и тонкой футболке. Тот придвигается ближе к открытому окну, откуда ветер обдувает его лицо, что лишь немного помогает не свихнуться. Он тихонько стонет и бьётся головой о дверь, закрывая глаза и пытаясь охладить своё тело до более приемлемой температуры.       Сэм пугается, когда чувствует облегчение, разливающееся буквально по его венам холодными волнами, от которых приятные мурашки бегут по рукам и груди. Он настороженно прислушивается к себе , но нарастающее беспокойство заставляет распахнуть глаза. Сэм внезапно осознаёт ладонь брата, находящуюся на его затылке. Пальцы с осторожностью запущены в его волосы. Щемяще.       На мгновение Сэму хочется повернуться и посмотреть на своего брата, чтобы увидеть, какие эмоции кипят в этих ясных зелёных глазах, но он передумывает. Сэм тяжело сглатывает, позволяя своим векам снова закрыться, и неосознанно тянется за прикосновениями. Рука Дина замирает, чувствуя движение под ладонью, поэтому Сэм тоже перестаёт двигаться, считая удары сердца, пока не чувствует, что Дин снова расслабляется. Будто покрытые инеем кончики пальцев медленно скользят вверх и вниз по голове Сэма, и он не может сдержать счастливого вздоха, который срывается с его приоткрытых губ, потому что это так приятно. Холод кожи Дина успокаивает расплавленный жар его крови до терпимого уровня.       Вот звучат финальные ноты, и музыка в машине стихает, прежде чем Сэм слышит, как кассета со щелчком вылетает из магнитофона, готовая к замене следующим альбомом по выбору Дина. От Сэма не ускользает, что рука Дина не исчезает с затылка для смены кассеты. Вместо этого ладонь спускается к месту соединения шеи и плеча Сэма, на мгновение останавливаясь там, а затем перемещается, чтобы мягко обхватить шею Сэма сбоку. Он наклоняется к брату, а легкие сжимаются, когда Сэм лицом поворачивается к запястью Дина, и губы еле касаются его кожи. Всё существо Сэма притягивается к брату, как магнитом.       Большой палец Дина ложится на щёку Сэма, нежно поглаживая, в то время как Сэм ластится. И вот уже грубоватая подушечка большого пальца касается уголка губ, и яркая вспышка смеси удовольствия со странной болью из-за непонимания своих новых чувств взрывается в груди Сэма. Глаза всё ещё закрыты, и он позволяет своему рту приоткрыться в пьянящем выдохе имени «Дин». Какое-то дурманящее оцепенение взяло в заложники его тело, его душу, размывая ощущения обдувающего ветра и дороги под колёсами машины, вытеснило всё из поля его сознания, оставив только приятную тяжесть руки Дина на его шее и непреодолимую потребность в бóльшем.       — Сэм.       Голос Дина звучит так надломленно, что Сэму приходится открыть глаза, и он сразу же обнаруживает на себе взгляд Дина, сияющий, открытый, яркий. Спираль в животе Сэма практически урчит, когда он наблюдает, как зрачки Дина затапливают радужную оболочку, пока не остаётся тонкий зелёный ореол, и Сэм уверен, что это самое красивое, что он когда-либо видел в своей жизни.       Шины с правой стороны Импалы съезжают на гравий обочины, из-за чего рама автомобиля сильно содрогается. Дин чертыхается и отрывает руку от Сэма, чтобы положить её на руль, выравнивая ход машины и возвращая обратно на гладкий асфальт.       Горло Сэма напряженно сжимается, когда он пытается найти подходящие слова, чтобы нарушить тяжелую тишину, повисшую в воздухе, но язык тела его брата заставляет передумать. Дин вжался в водительскую дверь, его сдержанный взгляд прикован к шоссе. На повороте он осторожен, как будто пытаясь извиниться перед „Деткой“ за то, что был не осторожен ранее. Сэм наклоняется, берёт Led Zeppelin IV из коробки у своих ног и вставляет кассету в деку костяшками пальцев левой руки, а потом откидывается на спинку кожаного сиденья.       Спустя три часа они снова разговаривают. Однако разговор ограничивается лишь тем, что Дин говорит о необходимости заправиться, а Сэм вызывается купить им немного еды со станции. Вооружившись кредитной карточкой и тёмными очками, Сэм поднимается со своего места и разминает спину, пока не слышит, как хрустят его суставы. Кондиционер внутри магазина очень милосерден к его разгорячённой коже. Не так приятно, как касание пальцев Дина, но вполне себе сносно, поэтому Сэм не торопится с выбором, просматривая ряды в поисках закусок. Сэм берет пару сэндвичей из холодильного отделения, пару бутылок воды и охапку пакетиков с хрустящими чипсами, прежде чем провести карточкой и поблагодарить кассира натянутой улыбкой, возвращаясь в душный влажный день.       Дин расплачивается за бензин. Он уже ждёт Сэма, облокотившись на капот Импалы, и, скрестив руки на груди, подставляет лицо послеполуденному солнцу с прикрытыми глазами. Он всё ещё в своей кожаной куртке и джинсах, и от одного взгляда на него по шее Сэма струится пот. Две крайности, которые они испытывают, изматывают. Что, чёрт возьми, они должны с этим делать?       — Принёс еду, — хрипит Сэм, поднимая белый полиэтиленовый пакет, как какой-то трофей. Дин открывает один глаз и пристально смотрит на него, прежде чем закрыть его и снова повернуться к солнечному свету.       — Если ты пронесёшь в салон моей детки один из этих своих “взбалтываемых салатов”, я выкину его в окно.       На этот раз лицо Сэма озаряет искренняя улыбка. Он смотрит вниз, на свои ноги, шаркающие по цементу возле заднего колеса.       — Меньшего и не ожидал.       Дин хмыкает и покидает своё место, расцепляя руки, чтобы вернуться к водительскому месту. Сэм следует его примеру, потягиваясь в последний раз, прежде чем открыть дверь и проскользнуть внутрь. Напряжённая невысказанность всё ещё существует между ними, но что-то в их подшучивании делает её менее острой и позволяет Сэму вздохнуть полной грудью. Он с более или менее спокойной душой выгружает еду, когда Дин выезжает с заправки.       Может быть, они смогут сделать это?       Жить так до тех пор, пока не найдут лекарство или способ избавиться от мистической силы, поселившейся внутри них и вызывающей искушения, с которыми им никогда раньше не приходилось сталкиваться.       Сэм оглядывается, скользя взглядом по линии тела брата. Тот расслабленный сползает на сидении, истомно удерживая одну ладонь на руле, а пальцы свободно обхватывают выступы, окаймляющие внутреннюю его часть. Сэм смотрит и видит больше, чем просто своего брата, и пламя в его животе вспыхивает с новой силой.       Что ж. Видимо, нет.