Леди Цветов

— Это покои лорда, — объявила старая служанка, которая их сопровождала. — Или, точнее сказать, покои королевы. Их вещи уже были занесены внутрь еще до того, как Лорас, Санса, Робб, Дженнисей и служанка дошли до комнаты. Бриенна и Арья уже ушли, направленные в свои покои, а Маргери осталась со своим мужем и его семьей. В камине пылал огонь, согревая холодную комнату своим теплом и мягким светом. Санса заметила, что постель была свежезастелена, и представила себе, как здесь срывали знамена Болтонов, заменяя их грозным лютоволком, прежде чем она вновь вошла в Винтерфелл. «Это покои отца и матери», — подумала она, осматривая просторную комнату, узнавая каменные стены, мебель и меха на перинах. Прошло так много времени с тех пор, как она видела это место, но она помнила каждую деталь. Было странно осознавать, что теперь это принадлежит ей. Ведь ей никогда не было суждено править Винтерфеллом — у нее было три законнорожденных брата. «И они мертвы, — напомнила себе Санса. — Остались только Арья и я. Отец, прости меня, но ты ошибался — выжили только одинокие волки». Колыбель маленького Робба уже стояла рядом с новой кроватью его родителей. Остальные вещи позже поднимут и разложат слуги. — Как приятно вас видеть, — добавила старая женщина. — Как приятно видеть, что вы живы и невредимы. Я так часто молилась за вашу безопасность и благополучие. Какое счастье, что вы вернулись домой. — Благодарю вас за добрые слова, — с достоинством ответила Санса. Служанка склонила голову в поклоне, затем извинилась и удалилась. — Я хочу ненадолго отойти и переговорить с мейстером, — сказала Санса, обращаясь к мужу и служанке. — Дженнисей, ты не присмотришь за ним? Я ненадолго. — Конечно, миледи, — ответила девушка, осторожно принимая на руки младенца. — Сколько потребуется. Последняя фраза была сказана напрасно, и Дженнисей это знала: Санса была очень заботливой и любящей матерью. «Как волчица со своим детенышем»,— всегда говорила себе Дженнисей, наблюдая, как ее госпожа окружает сына вниманием. Кормилица в Хайгардене была отправлена прочь всего через три дня после рождения мальчика, так как молодая мать не позволяла никому приближаться к своему ребенку. Санса кормила его сама и до сих пор прикладывала его к груди каждый раз, когда он был голоден. Она убаюкивала его песнями каждую ночь, носила его на руках при каждой возможности, а теперь, спустя несколько месяцев после его рождения, все еще не любила надолго оставлять его вне поля зрения. Даже несмотря на то, что он был спокойным и покладистым ребенком, прекрасно чувствовавшим себя в обществе Дженнисей и ее мягкого голоса. — Я ненадолго, — повторила Санса, обращаясь к Лорасу. — Все в порядке, — ответил он. — Я пока осмотрюсь, немного изучу это место. Санса улыбнулась и вышла, направляясь к башне мейстера. На вершине длинной лестницы дверь оказалась закрыта, и она вежливо постучала. — Войдите, — услышала она за толстой деревянной дверью голос пожилого мужчины. Санса открыла тяжелую дверь и вошла. Комната была так же светла, как она ее помнила, благодаря высоким окнам, но в остальном она сильно изменилась. Повсюду были разбросаны мешочки с травами, пергаменты, перья, свечи, воск которых растаял и вновь застыл лужицами, книги — открытые и закрытые, чашки с чаем, склянки с цветными жидкостями, инструменты, которых Санса раньше никогда не видела... Все было в хаотичном беспорядке, не подчиняясь никакой видимой логике. — Леди Старк, — мейстер отвесил ей глубокий поклон. — Вы оказываете мне честь своим присутствием. Если позволите, не стоило подниматься сюда, достаточно было лишь позвать меня. — Как вас зовут? — рассеянно спросила Санса, разглядывая предметы в комнате. — Дэвид, если миледи будет угодно, — вежливо ответил старик. Для человека, который жил в таком хаосе, он выглядел удивительно аккуратно. Его серые одежды были свежевыстираны, он был гладко выбрит, а цепь мейстера, сверкавшая разными металлами, была тщательно ухожена. Он был невысок — ниже Сансы почти на голову — и худощав, с зелеными, как мох, глазами и длинными белыми волосами, собранными серой лентой. Кроме цепи, он не носил никаких украшений. Он выпрямился и внимательно смотрел на нее, сложив руки перед собой. — Вы весьма неопрятны, мейстер Дэвид, — заметила девушка, наполовину в шутку, наполовину всерьез. — Ах… да, увы, миледи права, — смущенно прокашлялся он, начиная складывать книги в стопку, словно надеясь, что это внезапно наведет порядок. — Всегда так было… В Цитадели коллеги часто жаловались, что я оставляю беспорядок везде, где учусь… Боюсь, так устроен мой разум. Я не могу работать или учиться, если все не разложено перед моими глазами... но если миледи хочет, чтобы я держал комнату в порядке, то… — Не стоит, — с легкой улыбкой ответила Санса. — Работай так, как тебе удобнее. Я не собираюсь это менять. Мейстер благодарно поклонился. Санса поняла, что он искренне ценит ее снисходительность. — Чем могу служить вам, Леди Старк? Что-то требует внимания мейстера? Знаю, вы недавно родили, если вам нужен совет… — Нет, дело не в этом, — тихо ответила Санса, внимательно изучая его. — Я пришла встретиться с вами лично, потому что хочу знать, насколько вы преданы мне. Я и моя семья можем рассчитывать на вас, правда? — Я верен Винтерфеллу, — без колебаний ответил старик. — Пока ваша семья владеет замком, мои знания и преданность — в вашем распоряжении. Я буду служить вам в меру своих сил. — А Болтонам? Ты служил им в меру своих сил? — Да. Корона назначила Лорда Болтона Хранителем Севера и лордом Винтерфелла. Я привязан к замку, как любой мейстер до и после меня. Санса, похоже, осталась удовлетворена ответом и сделала пару шагов вперед, задержав взгляд на пергаменте, написанном на непонятном ей языке. Затем она снова посмотрела на мейстера. — Лорды принесли нам клятву верности. Те самые лорды, что преклонили колено перед Русе Болтоном. Можно ли им доверять? — Думаю, да. Санса удивленно посмотрела на него. — Почему ты так уверен? — Я слышал, как они шептались против Болтонов — в коридорах, за закрытыми дверями, думая, что никто их не слышит. Особенно Лорд Мандерли и Лорды Амберы. Они строили заговоры, высказывали ненависть к Болтонам и его бастарду. Именно через них я узнал, что у вас родился сын, миледи. Лорд Мандерли был этому рад и уговаривал остальных примкнуть к вам. — Ты передал эти разговоры Русе Болтону? — Нет. — Почему? — Санса прищурилась. — Он был Хранителем Севера. Ты сказал, что служил ему. — Он и его сын сделали бы ужасные вещи с этими лордами и их семьями. Я предпочел промолчать. Лорд Болтон никогда не спрашивал, слышал ли я что-то подозрительное, и я не сказал ни слова. «Значит, ты вполне можешь скрывать что-то и от меня», — поняла Санса. — Раз уж я спрашиваю, мейстер Дэвид… Есть ли что-то, о чем мне следует знать? Ослабленные стены после осады? Тайная угроза для моей семьи? — Раз уж миледи спрашивает… Я слышал, что вы собираетесь отправить Леди Уолду к ее отцу в Речные земли. Вам следует знать, что она ждет ребенка. Кровь застыла в жилах Сансы. — Конечно, вы понимаете, какая это опасность… Уолдер Фрей — мелочный и алчный человек. Если она родит сына, он может использовать его, чтобы попытаться узурпировать власть у вас и вашего сына. Ланнистеры могут его поддержать — они многим ему обязаны. — Я обещала, что с ней ничего не случится, — Санса едва удержалась, чтобы голос не дрогнул. — И ей не нужно причинять вреда, — заверил ее мейстер. — Она беременна недавно. Я могу приготовить настой… Одна чашка — и проблема решена. Проблема решена. Эти слова эхом отдавались в ее голове. Это было не то же самое, что приказать Бриенне казнить предателей. Уолде и ее ребенку она не была врагом. — Это грязное дело, — тихо сказал мейстер, положив руку ей на плечо. — Вы можете не вмешиваться. Я обо всем позабочусь. Санса глубоко вдохнула. Человек, выносящий приговор, должен сам занести меч. — Сколько тебе нужно времени? — спросила она. — Смесь уже готова. Нужно лишь вскипятить воду. — Завари чай, — приказала Санса, и ее собственный голос показался ей чужим. — Я буду в покоях Леди Джейни. Принеси его туда, как только будет готов. И тут же развернулась к выходу, пока он не успел ее остановить.

***

Как и обещал, мейстер всего через несколько минут постучал в дверь, принес чайник и чашки на серебряном подносе. — Оставь это здесь, — приказала Санса жестом, указывая на стол. — Спасибо, мейстер, можете идти. — Миледи, — тихо сказал он, поклоняясь, — хорошего дня. Затем он так же быстро ушел, закрыв за собой тяжелую дверь. Санса молча встала из-за стола, за которым сидели она, Джейни и Уолда. Повернувшись спиной к гостям, она наполнила чашки горячей жидкостью. Она была темно-коричневой, с горьким запахом — на вид обычный чай. Молча сев обратно, она поставила чашки перед каждой из них. Обе смотрели на нее: глаза Уолды были полны недоумения, а Джейни выглядела обеспокоенной. Когда девушка наконец собрала силы, чтобы заговорить, она произнесла только одно слово: — Пейте. Джейни не пошевелилась, но Уолда Фрей взяла чашку и поднесла ее к губам — только чтобы поспешно вернуть обратно на стол, когда горький запах достиг ее носа. — Мейстер сказал вам, — быстро поняла она. Санса молча кивнула, и молодая женщина покачала головой. — Он не имел права. — Он присягал Винтерфеллу, а Винтерфелл — мой. Я спросила, есть ли какие-либо угрозы для моей семьи и меня. — Угроза? Я не угроза, клянусь, я больше не вернусь сюда — я никогда не сделаю вам или вашей семье ничего плохого, Леди Старк, пожалуйста... — Даже если бы я доверяла тебе, я бы не доверяла твоему отцу. Пейте, — повторила она, обращаясь сразу к обеим. — Я... я не понимаю, — пробормотала Джейни, выглядела она как испуганное, раненное животное. — Мейстер приготовил для нас лунный чай — чай, чтобы убить ребенка в утробе. Темные глаза Джейни резко поднялись от чашки к лицу Сансы, которое та старалась сохранять как можно более строгим и бесстрастным. Я не должна колебаться, не сейчас, я уже зашла слишком далеко. — Это правда? — спросила она. Санса кивнула, и Джейни сразу взяла чашку и пила ее, пила, пила, пока фарфоровая чашка не опустела, и Санса поняла, что мейстер был прав насчет нее. «Бедная девочка, — подумала Старк, заметив синяки на ее коже, теперь, когда она была в платье, обнажающим руки. — Рамси был ее Джоффри... надеюсь, ее Лорас тоже где-то там». — Вы не можете заставить меня, — возразила Уолда, ее глаза были полны слез, а голос дрожал, — Вы не можете, вы обещали, что мне не причинят вреда! — И не причинят, если вы будете так добры и выпьете свой чай, как это только что сделала она. Санса глубоко вздохнула и немного наклонилась вперед через стол, что разделял их. В ней все еще была частичка той невинной девушки, какой она была раньше, и было нежное материнское сердце, но она изо всех сил старалась заглушить это и позволить говорить королеве Севера: — Послушай меня, — сказала она холодно. — Я велела мейстеру Дэвиду приготовить лунный чай, потому что не хочу причинить тебе вреда. Это твой единственный шанс закончить все тихо и с минимальной болью для себя. Ты не причинила мне вреда, и я не желаю тебе зла, но я не рискую позволить твоему ребенку появиться на свет и забрать то, что по праву принадлежит моему сыну, понимаешь? — Когда мой отец узнает об этом... — Когда ты снова увидишь своего предателя-отца, — перебила ее Санса, — напомни ему, что я позволила отправить тебя обратно в его замок живой и здоровой, вместо того, чтобы казнить, пытать или держать как заложницу, чтобы гарантировать его хорошее поведение. Это гораздо большее благородство, чем он заслуживает. Санса схватила Уолду за подбородок, заставив ее посмотреть ей в глаза. — Твой отец и муж сотрудничали, чтобы предать моего старшего брата. Они вонзили нож в спину и убили мою мать, все это при поддержке той семьи, что отрубила голову моему отцу и держала меня в плену год, избивая и унижая. А я стою здесь и вежливо прошу тебя выпить лунный чай, вместо того чтобы казнить тебя рядом с мужем или приказать моим людям избивать тебя, пока не случится выкидыш. Она отпустила подбородок женщины, стараясь не поддаться слезам. Ни одна из них ничего не сказала, хотя Джейни успокаивающе положила руку на плечо Уолды. Этот нежный жест, казалось, придал Уолде смелости, и, собравшись с духом, она наконец взяла чашку и выпила. Санса на мгновение закрыла глаза. «Сделано», — подумала она, когда услышала, как Уолда Фрей поставила пустую чашку обратно на стол. — Могу я уйти? — Да, — прошептала Санса, и женщина выбежала из комнаты, ее рыдания эхом разнеслись по коридору и в голове у Сансы. Джейни взглянула на нее, как будто ожидала, что она что-то скажет, но молодая леди просто встала и ушла. Ей следовало бы вернуться к Дженнисей и сыну, но ей отчаянно нужно было побыть одной и свежий воздух: она направилась наружу, в темноту замка.

***

Лорас тоже вышел на улицу, чтобы побыть в одиночестве и подышать свежим воздухом после горячей дискуссии с отцом. Рыцарь долго бродил, все еще, казалось, зачарованный снегом, который медленно падал с неба, покрывая землю. Он бесцельно шел через деревья, пока ноги не привели его в богорощу. Вид был захватывающим. В Хайгардене тоже была богороща, но она не шла ни в какое сравнение с той, что он видел сейчас. Его карие глаза широко раскрылись от удивления. Даже для него, верующего в новых богов, это место ощущалось как священное, как святое — и в то же время он чувствовал себя здесь абсолютно не в своей тарелке, и гораздо сильнее, чем от взглядов северных лордов, когда он прибыл в Винтерфелл с Сансой и Маргери. Он был так очарован богорощей, что ему понадобилась целая минута, чтобы осознать, что он здесь не один: его жена тоже была здесь, стоя на коленях перед чардревом со сложенными руками и закрытыми глазами. Легкий снег продолжал падать с неба, ложась на темные меха ее плаща и заплетенные ярко-красные волосы, тая на ее бледной коже и розовых губах. Это... тоже было захватывающее зрелище. Он пару раз видел ее во время молитвы в Септе Хайгардена, но никогда она не выглядела такой спокойной и умиротворенной. Он, наверное, издал какой-то шум, когда подошел немного ближе, потому что ее глаза открылись, и она внезапно повернулась. — Прошу прощения, — сказал он, — Я не хотел мешать тебе. — Все в порядке, — ответила она с едва заметной улыбкой. — В замке есть и Септа, отец велел построить ее для матери. Я могу показать тебе, если хочешь. — Может быть, позже, — рыцарь сел на камень рядом с местом, где она все еще стояла на коленях, — А пока я вполне доволен тем, что сейчас вижу. Это прекрасно — я бы никогда не подумал, что нечто настолько простое и чистое может быть таким потрясающим. Лорас заметил, как она наклонилась, ее голубые глаза были устремлены на сложенные руки, и он задумался, не сказал ли он чего-то, что не следовало бы. Разве северяне обижаются, когда их самое священное место называют просто красивым? — Отец всегда любил богорощу. Не только для молитвы — он говорил, что это было единственное место, где он мог почувствовать настоящий мир и покой. Для него это было самое прекрасное место в мире. Когда я была ребенком, я никогда не понимала этого, — призналась она. — Мне гораздо больше нравилось посещать Септу с моей леди-матерью. Это казалось более... утонченным, более подходящим. Я молилась им каждый день, прося показать мне путь из Севера. Она покачала головой. — Глупая девчонка... я хотела увидеть остальной мир, я хотела увидеть столицу — турниры, дам при дворе, рыцарей... Когда Король Роберт уговорил моего лорда-отца обручить меня с Джоффри, я... я была так счастлива. Я думала, что мои молитвы были услышаны. После того, что Джоффри сделал с моим отцом, я снова начала молиться каждый день — я хотела вернуться домой, быть подальше от Ланнистеров, подальше от Королевской Гавани, подальше от этих лжецов, этих монстров, которые предали и убили мою семью. Когда Семь Богов показались глухи к моим молитвам, я начала приходить в богорощу. Я думала... может быть, как к дитю Севера, старые боги будут более чуткими к моей просьбе вернуться домой. — Это сработало? — спросил Лорас шепотом, хотя он уже чувствовал, что знает ответ. — Да, — ответила Санса, подняв голову с едва заметной улыбкой, — сработало. Однажды я молилась в богороще, когда ко мне пришла Маргери. Тогда она сказала мне, что если я выйду за тебя замуж, то мое место будет уже не в Королевской Гавани, а в Хайгардене. Она сказала, что даже Джоффри и Ланнистеры не смогут удержать меня в Красном Замке, если я стану Леди Тирелл. И вот мы здесь — муж и жена, и наконец-то я дома. В конце концов старые боги услышали мои молитвы. Она встала и, когда он сделал то же самое, взяла его под руку. — Пойдем, — сказала она, — Вернемся в замок, нам есть, чем заняться.