devuelve y corrige

10 лет спустя

      Пак Чанёль останавливается под навесом кафе и дёргает омегу к себе за предплечье. Он стряхивает капли дождя с чёрного кашемирового пальто и смотрит на того, кто нашёл источник тепла. Правда это было совсем не тёплое, а влажное от дождя плечо Чанёля, который слабо приобнимает.       — Он только усиливается, подождём здесь. Замёрз? — альфа смотрит на парня, что жался сильнее и кивал. — Потерпи. Я забронировал гостиницу, сейчас дождёмся такси.       Чанёлю двадцать семь. И он наконец снова ходит по родной земле, не веря самому себе, что выбрался из той совсем чужой страны, за десять лет так и не засевшей в душе.       Германия, Берлин. Место, куда он переехал десять лет назад, сразу после отличной сдачи экзаменов. Пак осознавал всю значимость своего серьёзного решения и уверенно шёл к цели. Ведь и на обсуждение, и решение этого вопроса с родителями ушло больше года. Он был готов и понимал, что такие твёрдые и уже взрослые решения влекут за собой большую ответственность и жертвы, которые он принял не без труда. Было трудно потерять всё, но ничего, кроме как беспощадно притупить свои чувства и отпустить, он не мог (на самом деле — мог). Просто значимость одного перевесила значимость другого. Так говорить определённо легче. Совсем нелегко говорить "Собственное желание перевесило Бэкхёна".       Но в Германии всё было не так уж и плохо. Если не считать те несколько лет, а особенно ночи, когда в мыслях альфы был один парадокс. Паку было плохо, он скучал по нему, он хотел к нему, он жалел обо всём. Но он бы не вернулся. Нет. Он не жалел. Он гордился собой и продолжал идти. Да. И первое время даже продолжал хранить верность. Но кому?       Выпускной. И, возможно, последний разговор с Бэкхёном.       — Я уезжаю, — признаётся Ёль, даже не зная, на что надеется. Он не чувствует и не ожидает ничего хорошего, но в душе что-то убеждает, что его омега очень понимающий и вообще самый лучший. Что он будет ждать его. Ну, подумаешь, отношения на расстоянии, что такого-то? Только его омега всегда принимает его и безумно любит. — На учёбу в Германию. Это затянется... надолго.       — Нет. Как же ты сможешь переехать просто так? — Бён пытается улыбнуться, но весь дрожит, что его и выдаёт. - Подожди, а всё, что мы планировали? Ты ведь...       Чанёль молчит и просто смотрит. Бэкхён начинает понимать, что теперь обо всех "планах" можно забыть. Потому что его альфы попросту не будет рядом. Даже если будет, то так... призрачно. Не так, как нужно ему.       ...даже ничего не говорил. Не подумал обсудить.       Бёну нужно лишь знать, почему? Почему он скрыл самое важное от самого дорого человека? От Бэкхёна. Молчание. Омега злится из-за того, что видит в этих глазах не ответ, а вину и извинения, и отходит от альфы, отводя взгляд.       Этот разговор оказался последним. Сколько бы Чанёль ни пытался после этого заговорить с омегой, его будто не существовало. Бэкхён совсем не реагировал на него и даже не смотрел в его сторону. Сколько бы Чанёль ни пытался найти в глазах этого гордого парня чувства, которые он прячет, он не мог. Тут-то он и решил отпустить (и как оказалось позже — не вышло), хоть и надеялся увидеть Бёна в тот день, когда уезжал.       Кто же знал, что Бэкхён в тот день заперся в комнате и плакал-плакал-плакал… Крича, прогонял родителей, умолял оставить его, а на следующий день ничего кроме опухших глаз его к этому не возвращало. Бэкхён тоже был верен, но кому?       В Германии у Чанёля было немало друзей, но был один, отличающийся от их компании, близкий и родной друг, у которого мать была кореянкой, и отец с теми же корнями. А ещё он был омегой, учился с ним на факультете хирургии и был спасательным кругом.       Кёнсу был этническим корейцем, с детства знал два языка, лучше всего разбирался в медицине, практически не существовал без музыки и всю сознательную жизнь прожил в Германии, в Кёльне. Пока не переехал с семьёй в столицу, где перевёлся на третий курс берлинского медуниверситета и повстречал Чанёля.

6 лет назад

      Су не знал никого, поэтому большую часть времени проводил в учёбе или наушниках. Он не особо стремился знакомиться с кем-то, просто общался, пока Пак Чанёль не завизжал, как девчонка, что омега даже через наушники услышал.       — Ты тоже слушаешь «Coldplay»!       — Ты пялился в мой телефон?       Здесь и началось их общение. Если омега долгое время не обращал особого внимания на однокурсников, то Чанёль отметил сразу: парень спокойный, симпатичный, с хорошим музыкальным вкусом. Кёнсу смеялся с его шуток, делился вкусностями и единственный мог лицезреть Ёля любым. Кёнсу всегда обращал внимание. Он первым задержался на Чанёле, на альфе с таким грустным взглядом, что непременно хотелось узнать его причину. На альфе, который чаще отказывался от тусовок, предпочитая им прогулки с До. Конечно, это было приятно. Су казался флегматичным, но только для чужих. Чанёль знал его, а он знал Чанёля. Знал всё.

4.5 года назад

      Тогда Кёнсу увидел Чанёля, который плакал. Омега оставался спокойным, даже когда терпеливо ждал, пока тот успокоится, но внутри До было очень больно, словно нещадным кулаком сжимали сердце. Ведь Чанёль всегда казался стойким и весёлым, дальше печального взгляда не заходило, а в один момент сорвался. Как-будто случайно задел рычаг и на него обрушилось барахло, которое он откидывал ни один год, не разбираясь. Тогда Кёнсу понял, что за полтора года альфа подпустил его достаточно близко, чтобы перестать быть весёлым и сильным только потому, что он должен, обязан быть таким. Он понял, что сломленный Чанёль раскрывается перед ним и, наконец, называет причину этой сломленности, грустного взгляда и слёз, которые ему были не присущи. Не до этого.       — У меня совсем не получится его забыть, потому что он... он везде! Каждая клетка моего тела пропитана им, Бэкхёном, - Чанёль всхлипывает в ладони, и голос отчаянно шепчет. - Он мой, Кёнсу, понимаешь?       — Понимаю, — отвечает Су, сочувственно смотря и думая, что он вообще может сделать кроме этого? Он обнимает Чанёля, который хватается за него. — Тебе не нужно забывать его, Чанёль. Послушай, он и сам неправильно поступил с тобой. Но, уверяю, пытаясь забыть его годами, ты всё время будешь помнить о нём, а тебе нужно идти дальше, не спотыкаясь о прошлое. Ты должен отпустить.

3 года назад

      Чанёль сидел на полу, рядом сидел До, на которого опирался альфа, иначе бы просто упал. Он был выпивший и держал в руках телефон, на дисплее которого был закрытый профиль Бэкхёна. Видимо, Пак был заблокирован или отправлен в чёрный список, но ему было удобно смотреть и на маленькую аватарку. Даже такого Бэкхёна хватало.       — Я надеюсь, что он счастлив, — грузно вздыхая, выдавливает из себя Чанёль. Кёнсу удаётся прочувствовать, насколько он сожалеет, что его омега может быть счастлив не с ним. Он говорит с болью, но искренне, пусть и с ноткой. Совсем малозаметной ноткой зависти и обиды. На то, что тот может сейчас находиться с другим. Интересный он, Пак Чанёль. Сам уехал от Бэкхёна, обрубив им будущее, а теперь бесится, представляя его в чужих руках.       — И ты тоже должен быть счастливым.       Душа Су всегда была открыта для Чанёля. Если нужно что-то высказать - Кёнсу распахнёт объятья. Всегда.       Чанёль нуждался в разговорах о Бэкхёне и желательно под градусом. Он рассказывал моменты из их жизни, и Кёнсу даже немного завидовал. Хотел бы он себе такую же любовь, только исключив печальный исход. Чанёль жалел о содеянном и не упускал разговора, чтобы сказать об этом. До каждый раз слушал, не упрекая и ничего не спрашивая, — вот, что любил альфа. Но он терялся так часто. Он не знал, что ещё может дать кроме сочувственного взгляда и объятий.       Но этот раз он знал, чего хочет, и в чём, Су уверен, нуждается и Чанёль.       — Каждый имеет право на счастье.       С того дня как Кёнсу поцеловал Чанёля и получил ответ, они придумали отличный симбиоз, который, кстати, сработал.       «Взаимовыгодное сотрудничество» — такое название они дали их дружескому сексу.       Омега абсолютно всегда мог понять Чанёля и дать ему совет. У них была замечательная дружба, и секс был просто отменный. До Кёнсу был огнём, который разбавлял собой серые будни. Он был страстью и гармонией в одном флаконе, из которого альфа готов был пить и пить. До Кёнсу — достойный омега, и из его положительных качеств Пак может составить огромный список. Ведь с тех пор тоскливый взгляд и печальные мелодии его гитары исчезли. Чанёль становился всё завиднее, но сколько бы омег или бет ни оборачивались на него, спал он только с До.       Они были похожи даже по запаху. Кёнсу пах цитрусом. Лимон. И Чанёль пах цитрусом. Апельсин. Но иногда у Ёля вызывала неприязнь эта в буквальном смысле кислятина, когда запах Су вместе с запахом альфы становился немного насыщеннее. У Чанёля аж скулы сводило. Но уже почти три года они близкие лучшие друзья и страстные любовники. Такая жизнь шла у обоих в размеренном темпе. А потом Чанёль понял, что после расставания с Бэкхёном так ни разу и не вернулся в Корею. Ни разу. Студенческие годы пролетали один за другим дружно со страданиями по первой любви. После того, как дружба с Кёнсу поменялась, он, наконец, тоже сдвинулся с мёртвой точки. Чанёль хотя бы постарался меняться, потому что жизнь менялась слишком быстро.       Поэтому Пак Чанёль навестил родной дом в компании Кёнсу.       Чанёлю двадцать семь, он работает в сфере медицины, одинок, и ему кажется, что он теряет последние частички того себя. Получить образование, работать и быть полноценным жителем Германии. В последние годы следовать последнему пункту становилось труднее. Нужен был свой воздух, хотелось смотреть на родителей не с экрана ноутбука, а так, чтобы обнять и показать — смотрите, я рядом, моя очередь заботиться о вас. Он чувствовал, что родное из него утекает и этого нельзя допустить. Нельзя потерять себя. Пак здесь, чтобы напомнить себе о том, кто он есть.       Чанёль сидел в тёплом номере в чистой одежде, раскалённый горячим душем, и что-то внимательно смотрел в ноутбуке, прокручивая колёсико мыши. В комнате он чувствует совсем слабые нотки цитрусового аромата и видит краем глаза порхающего по комнате омегу в одном полотенце, который, видимо, только сейчас отогрелся и вышел из ванной.       — Что делаешь?       — Нужно снять какую-нибудь квартиру-студию для тебя, — немного погодя говорит Чан, записывая очередной номер и адрес.       — Почему только для меня?       Потому что Чанёль хотел бы вернуться к родителям, в свою комнату, где практически ничего не изменилось.       — Почему мы просто оба не можем остаться у твоих родителей?       — Кёнсу, мы не можем остаться у них хотя бы потому, что я не хочу приводить в дом посторонних, — взгляд омеги сразу же меняется, а брови сдвигаются ближе к переносице. — В смысле пока это будет нагло, да и всё так неправильно…       Омега уже одет и пожимает плечами, будто не слышит или не хочет слышать всё, что говорит Ёль. Как считает Су, всё идет очень даже правильно и в нужное русло. Да и вообще, давно пора бы уже быть более активными, а не это вот всё.       — Ты всё ещё не представил меня им — вот, что неправильно.       — Устроим на днях, — Чанёль закрывает ноутбук, по привычке целует парня в щёку. — Так, мне пора, — и выходит из номера, натягивая толстовку на ходу.       Кёнсу смотрит на захлопнувшуюся дверь. И вроде как должен возмутиться, куда так поздно понадобилось бежать альфе, но тепло улыбается и, пока раскладывает его вещи, утыкается в них носом, словно наполняясь этим сладким апельсином.       У них были особенные отношения. И дело было уже не в «симбиозе». Боже, как смешно это вообще звучит. Но Чанёль не пытался построить отношения, хоть претенденты и были. Он даже не замечал флирт со стороны других. Затем он пригласил Су собой в Корею, не забыв упомянуть родителей. Кёнсу радовался, потому что давно пора было начать двигаться стремительнее и вперёд, а не стоять на месте. Как когда-то уже стоял Чанёль.

***

      Альфа стоит на улице, где уже стемнело, и полной грудью вдыхает свежий запах. Запах мокрого асфальта, какого-то острого блюда из уличного кафе рядом и отдалённо сакуры. Воздух был другим, непривычным, который Пак, наверное, уже забыл или не знал никогда, но сейчас считал его самым что ни на есть родным. Ёль вытаскивает из кармана сигареты и закуривает, не спеша ступая по асфальту.       Прежний Чанёль никогда бы в рот не взял эту гадость.       С приездом у альфы много хаотичных мыслей в голове. Что он имеет? Ну, в последние годы он совсем прекратил контролировать свою жизнь и просто жил. Без целей, потому что они были достигнуты. Успешному альфе, чей третий десяток заканчивается, остаётся только создать семью, верно? Но он к этому не стремился. Свяжи его узами брака, и он без угрызения совести часто не будет появляться дома без особых на то причин, не будет проявлять инициативу в чём-либо. Он будет пассивным и бесполезным, потому что не его. И Кёнсу, который рядом, не его. Но он был замечательным человеком, без которого бы Пак уже миллионы раз сломался. Иногда он ловил в своей голове мысль, что хотелось бы видеть чёрную макушку по утрам гораздо чаще, чем было у них. Чувствовать едва различимый для него запах лимона, от которого выделялась слюна, шутить, что рядом с Су слюнки текут, и прочее. Но нет.       Чанёль бы никогда так не заменил Бэкхёна.       Пак выбрасывает недокуренную сигарету и возвращается обратно. Снова начал моросить дождь, который стал ливнем уже когда Чанёль был в номере и с него тянули толстовку. Омега был таким тёплым. Его руки обнимали прохладного Чанёля за пояс, пухлые губы водили по подбородку, и Пак юрко ловит эти губы. Мягкий поцелуй быстро становится со стороны Чанёля жадным, и Су не может сдержать разрастающееся в груди чувство, которое так стремительно наполняло и готово было разорвать на куски. Кёнсу откидывает футболку Пака и усаживается на бедрах. Чанёль медлит секунду, До только видит хищный оскал перед тем, как оказывается под этими широченными плечами и вздымающейся грудью, а губы и влажный язык ласкали его шею горячими поцелуями, которые обжигали, словно Пак ставит клеймо. Руки так искусно блуждают по телу, что уследить невозможно. Движения и просьбы Су были нетерпеливыми, он буквально изнывал.       Омега задыхается, пока ловит каждое томное слово Чанёля в самые губы. Эти слова такие неразборчивые и они тонут в их поцелуях, что омега весь пылает от этого голоса. Чанёль аккуратно переворачивает на живот младшего, который чувствует всё те же обжигающие поцелуи на загривке, за ухом, на плече, спине… которые спускаются ниже. Два поцелуя в поясничные ямочки, по одному на каждую, и бас, на который Кёнсу отвечает уже стоном. Немного болезненным, протяжным, с тихим ругательством, на которое Пак хрипло смеётся. Потому что от него это так заурядно. Ведь Кёнсу, несмотря на натуру достаточно нежную и спокойную, был жадным и порывистым.       Оба горят от огня, который разгорается от их смешанных шёпотов и полустонов, влажных шлепков. Кёнсу чувствует крепкую ладонь на своем плече, что заставляет опереться о грудь альфы. Затем страстный поцелуй, в котором Чанёль снова слишком горячий. До Кёнсу слишком хорошо с ним. Он кусает губы омеги и сплетает их языки. Хочется медленно умирать, сгорать, разбиваться от неразборчивых фраз, от рук, которые сначала крепко удерживают, а когда Кёнсу теряет опору, силой тянут за волосы или обхватывают тонкую шею.       После он крепко засыпает на плече альфы, который гладит его взлохмаченные волосы и не может уснуть, в тысячный раз убеждаясь, что он не связал бы свою жизнь с Кёнсу, который, несмотря на всю свою привлекательность, не мог заменить Бэкхёна.

***

      Чанёль приехал к родителям рано утром объявить о приезде. До тогда спал, хотя успел сонно спросить, куда старший собрался в такую рань. А Пак, не думая, просто ответил: «Пройдусь».       Встреча оказалась довольно слезливой, что парень сам растрогался. Но он не учёл, что родители захотят с ним провести как минимум весь день, выслушать, как же он провёл целых десять лет в Германии. Они не знали, что Чанёля ждёт омега, который в свою очередь не знал, что Чан на самом деле не прогуливается. С родителями он прощается довольно быстро, говоря, что найдёт время, и возвращается в гостиницу. Сегодня у них в планах было съехать на квартиру, опять же, ненадолго, потому что в планах было вернуться в Германию уже через неделю. Но Чанёлю не хотелось возвращаться туда. Домой. Разве это было домом?       Все родные и знакомые улицы, по которым ходили, товары, еда, которую пробовали сегодня Чанёль и Кёнсу, — это было домом. Для До всё было непривычно, совершенно иное место и культура, которые Су безусловно интересовали. Он был в восторге и счастлив, потому что глаза альфы… как же они светились! Улыбка была такой широкой, что Кёнсу размышлял: а видел ли он когда-нибудь такого Ёля? Заставляло ли что-то или кто-то в Германии реагировать так же, как эти улицы одним своим существованием? Всё, что Чанёль дал почувствовать и увидеть, в очередной раз убедило Кёнсу, что это действительно гораздо дороже и ближе для него. И даже если у него, человека, не взрослевшего на этой земле, блестят глаза и сердце радуется, то что происходило внутри Чанёля, который надолго потерял своё? Зная абсолютно всё, Су, конечно, не мог не вспомнить о Бэкхёне. Интересно, как сложилась его жизнь?       Они стояли в небольшой толпе людей и смотрели танец уличных танцоров, когда Чанёль взял Кёнсу за руку.       — Пойдём, покажу кое-что.