devuelve y corrige

      — Ну как?       — Ты же хотел студию.       — Ну, — парень проходит и облокачивается на барную стойку тёмного цвета, — это просторная студия.       Она была очень просторной, где могло бы жить человек пять. Это была настоящая квартира холостяка, обустроена в чёрно-белых и тёмно-серых цветах; и все по минимализму. Он любил подобное, даже его квартира в Берлине такая же строгая.       Кёнсу продолжает осматривать взглядом квартиру, подходя к Чанёлю и так же облокачиваясь на барную стойку. Для тёплого омеги До всё выглядело слишком холодно. Было сразу видно, что это логово альфы, хотелось бы внести больше уюта в это место, но он понимает, что это бессмысленно. Они здесь всего-то неделю. Вот в их собственной с Чанёлем квартире будет и домашнее тепло, и уют, — это он гарантирует.       — Нравится?       Кёнсу ещё раз оценивающе проходится взглядом по квартире и кивает, показывая большой палец довольному Чанёлю. Затем обходит всю квартиру, ещё раз одобряет, и наконец позволяет себе без задних ног свалиться на диван в гостиной, устало выдыхая, пока Пак бродит по кухне с телефоном и громко захлопывает холодильник. Оболтус Ёль забыл купить еды. Серьёзно, они прошли множество магазинов, но не позаботились о продуктах. Омега нехотя приподнимает голову и видит надутые губы парня. Донельзя милого Пак Чанёля с надутыми губами. — Придётся заказать еду, — альфа вручает омеге свой телефон с открытой программой передач в браузере и включает телевизор. — Возьми. Поищи, что можно посмотреть.       Пак скрывается в комнате, на ходу стягивая с себя рубашку, а возвращается только в домашних шортах. Кёнсу, сведя свои густые брови и подперев подбородок рукой, усиленно старался прочесть корейские слова, которые давались с трудом. Ведь корейский всегда был для него более доступен в устной форме. И лишь перекинуться с родителями или, что гораздо реже, с Чанёлем парой предложений, в которых промелькнет ещё и парочка немецких слов. Да и, не имея практики корейского в Германии, можно легко забыть язык. В итоге, спустя пятнадцать минут копания в самых отдалённых участках памяти он отбрасывает телефон, раздражённо хмурясь, так ни к чему и не придя.       — Я так давно не говорил на корейском, а тут везде эти буквы, какого чёрта?       Чанёль смеётся, тут же подскакивая от звонка в дверь, и прибегает уже с двумя коробками пиццы и какими-то контейнерами. Благодаря Паку они наконец включают фильм и вместе разваливаются на диване в просторной гостиной. Кёнсу, которого сморил весь этот насыщенный день и вкусная еда, хватило ненадолго. Он обессиленно навалился на плечо альфы и засопел на второй половине фильма. День был ярким, ноги приятно болели, и через боль в теле, сонливость и усталость Ёль чувствует дольку счастья, в которой нуждался. Как необъяснимое чувство, которое он называет родным, проходит сквозь него, медленно осаждается в каждой клеточке, возвращая умиротворение, что заставляет уголки губ приподниматься в полуулыбке. Вот так, находясь в тишине со спящим Кёнсу на плече, он доволен и спокоен. На экране телевизора уже титры, на часах за двенадцать, Кёнсу видел, наверное, уже сотый сон, Ёль испытывал желание нажать на кнопку «выключить» где-то в голове, но ему не спалось. Он аккуратно убирает на пол пустую коробку из-под пиццы и укладывается на диван рядом с омегой. И хотя он ещё долго пялился в темноту, слушая редкие звуки машин и обо всём не спеша размышляя, всё же оказался слабее сна.

***

      Первым проснулся Чанёль. Не чувствовал ни руки, на которой устроил голову Кёнсу, ни шеи, ни ног, что вынужденно свисали с дивана, который никак не был предназначен для комфортного сна двухметрового Чанёля. В отличие от Чанёля, Кёнсу проспал до обеда. Торопиться было некуда, сегодня у него свободный день. Он выделил его для себя, чтобы насладиться городом, узнать окрестности, посетить тот торговый центр, который был одним из огромных, в который они не зашли вчера, что расстроило Су. В конце концов, нужно было купить еды. Благодаря школьному другу у Чанёля на сегодня была запланирована встреча со старыми друзьями. Пак был доволен такому раскладу. Пока он отдохнет, Кёнсу тоже будет занят своим делом. Но всё равно предупредил омегу о том, что тот может звонить в любое время, и скоро прощается.       Ещё в школе Чанёлю, как и многим, было интересно встретить своих одноклассников через много лет. А сейчас этот момент настал. Перед ним люди, которые кардинально изменились так, что можно было восхищаться или долго стебаться. Чанёль относился к первой группе. В компании также присутствовал тот самый, и, наверное, единственный искренний в школе друг — Ким Чунмён, который был общим другом Чанёля и Бэкхёна в школьное время. Именно он устроил эту маленькую «встречу выпускников», где Чанёль знал всего лишь четырёх человек. Чунмёна, омегу Тэ, и двух альф, с которыми в старшей школе неплохо ладил. Остальные были либо их парами, либо друзьями. Особо бурной реакции Чанёль почему-то не вызвал, даже немного разочаровавшись. Но слишком часто ловя взгляды омег, воодушевился, да и отдельную реакцию от Чунмёна он уже получил. Тот и вовсе растрогался до слёз, долго не отлипая от альфы.       — Где ты работаешь, кстати? — спрашивает один альфа, который полвечера только и делал, что трындел о своей работе. Чанёль незаметно закатывал глаза каждый раз, как тот открывал рот. Он отдыхает от работы, а его к ней возвращают. Пак делает глоток и медленно осматривает всех парней.       — Я нагибаю людей три раза в неделю.       Недолгую тишину нарушает мило улыбающийся Чунмён, руша интригу, которую удачно повесил Пак. Пак-дурак.       — Он хирург.       — Провожу осмотры, — Чанёль смотрит на единственного свободного омегу из их компании и подмигивает. — Так что если хотите — приходите. Я нагну.       Тэ не ленится, чтобы потянуться и дать Чану щелбан, но всё же не перестает смущённо улыбаться, а ребята смеются.       Трещину в мирном вечере даёт один вопрос, заставляя Чанёля напрячь все тело при упоминании одного имени.       — А Бэкхён там как? — непринужденно интересуется альфа.       — Это давно не моё дело.       Чунмён открывает рот, но перебивает тот же любопытный альфа, к которому подключились и остальные. Ясное дело, что каждому любопытному носу здесь интересно узнать, как сложилась жизнь у истинной пары, которые ещё и чувственно любили друг друга, не забыв напомнить Паку что-то из прошлого. Потому что о стеснении и рамках старые знакомые не слышали. Альфе это очень не нравится, но и игнорировать не выходит. Он прячет взгляд за бокалом и нервно впивается в него пальцами, выпивая.       — Мы давно уже не виделись. Думаю, этого вам знать достаточно.       — Чонин! — Ким подскакивает со своего места и с широкой улыбкой пожимает руку подошедшему парню, что перенял теперь всё внимание. — Познакомьтесь!       Да ты спаситель, Чонин.       Ким Чонин — давний друг Чунмёна, который оказался ещё и очень хорошим собеседником. Он был на три года моложе их и являлся бетой. Привлекательным, харизматичным и сексуальным бетой, чего альфа и не оставил без внимания. Они разговорились, и Ёлю было комфортно в его компании. Если до этого он испытывал неловкость от некоторых разговоров, то когда Чонин засветил так ярко, она улетучилась. Он смеялся с шуток Чанёля, и наоборот. Они не заметили, как заболтались. Так и час, второй пролетели за их разговорами о Германии, работе и музыке.       — Да ну? Вот так взял и уехал?       — Взял и уехал.       — Я бы, наверное, не смог, — Чонин отпивает и мотает головой. — Нет, точно бы не смог. Оставить свой дом, город, а что будет ждать там? Что-то совсем другое, чужое. Ты, должно быть, очень сильный. Я бы с ума сошёл!       Чанёль смеётся.       — Наверное, я бы тоже сошёл, если бы не мой друг.       — И всё же, ты здесь.       Чанёль делает глоток, решая разбавить атмосферу.       — Ты говорил, что работаешь в музыкальном магазине.       — А ты говорил, что обожаешь музыку.       Музыку он действительно просто обожал и всегда играл на гитаре и пианино будучи подростком. А потом взрослая и самостоятельная жизнь, где такому было не место. Точнее, Чанёль решил, что этому было не место. Всё, чему он отдавал себя всего, была нелёгкая учеба в медицинском университете Берлина. Работает он года два от силы, всё остальное время ушло и продолжает уходить на обучение, потому что в своей профессии он ещё совсем юный и «зелёный». И только с помощью музыки он мог погрузиться туда, в прошлое, которое было не таким одиноким и тягостным. Тогда всё казалось легко. Но теперь он привык всегда видеть проблемы. Жизнь не устаёт подбрасывать кочки, которые порой не успеваешь перепрыгнуть. С гитарой в руках, прикрыв глаза и покачиваясь под рандомные придуманные мелодии, погружаясь глубоко в себя, этого будто и не было.       — Да... но моя гитара давно пришла в негодность.       — Я мог бы помочь, — отвечает Ким, получая от Чанёля лёгкую улыбку. — Полагаю, наша встреча не случайна.       Чонин не был ни музыкантом, ни фанатиком, но очень хорошо дружил с музыкой и музыкальными инструментами, что помогло ему с работой в музыкальном магазине. С танцами, кстати, он тоже дружил. Со стриптизом в основном, ничуть этого не стесняясь даже при малознакомых, ведь высоко оценивал сам себя. Он никогда не находился в тени. Ярое желание показать себя и привлечь внимание — вот, что описывало Чонина. Возможно даже, вечно улыбающийся, не сидящий на месте, страстный Чонин мог бы стать тем, рядом с которым Пак будет жить. Который всегда будет приводить его в движение.       Глаза Кима внезапно загораются сильнее. Знак того, что Чанёль ему запал. А куда, неважно.       — Тогда, может, заедешь ко мне? — и добавляет после небольшой паузы. — В магазин. Есть гитара прям для тебя!       Чонин хватает салфетку, и Пак быстро сориентировался и достал ручку из пиджака, которой Ким чиркает на салфетке адрес магазина.       — Так что, приедешь?       Ёль обрадовался как ребёнок, которому пообещали игрушку. Он поднимает бокал за Чонина, а потом просто хватает свой пиджак и бету заодно, направляясь на улицу. У подвыпившего Чанёля не спадали розовые щёчки, улыбка и желание говорить. Ким видел счастье в его искрящихся глазах, будто он давно мечтал о подобном моменте, когда мог бы почувствовать себя свободным. Бета вдруг приходит к выводу, что он на самом деле очень одинокий, что ни работа мечты, ни старые друзья, с которыми они выпивали, ни даже Сеул не могли стать отдушиной и излечить какую-то рану Чанёля. Тут дело немного в другом. Значит, была причина, обстоятельство и человек. Но Чонин также считает, что Чанёлю пока не будет по душе разговор об этом. Мало ли, что произошло.       Чанёлю понравился Чонин. Нет, не так. Чанёля зацепил Чонин. Ему редко удаётся встретить человека, который мог понять, просто выслушать, и, что самое главное, чувствовать его на духовном уровне. Как это делал… Бэкхён.       Всю жизнь самой большой ошибкой было то, что, не замечая этого, Чанёль всё время сравнивал всех с Бэкхёном и искал похожего. И когда не находил, просто говорил, что не его, он не чувствует, не хочет понять. Хотя даже сам Чанёль ни на йоту не попытался раскрыться так, как перед своей первой любовью, тоже понять, взаимно почувствовать. Но какие-то особенные качества он проглядел в Чонине. В голове сразу мелькнуло, что надо хвататься. Нельзя упускать этого человека, кем бы он не стал. Бета такой пылкий, и не обратить внимание на лёгкие ухмылки и такую харизму будет ещё большей ошибкой, о которой он потом точно будет жалеть. Да и вообще, хотелось чего-то кроме дружбы и больше просто секса. Секс по дружбе, это, конечно, хорошо, приятно и удобно, но Чанёль, как и любой человек, нуждался в полноценных отношениях. Нуждался в ласках по утрам в постели, в частых поцелуях, в улыбках, взглядах, прогулках, свиданиях, признаниях. Пусть он запоздал с этим, и для него это всё слишком юное, это было таким нужным сейчас. Он хотел глубоких чувств и серьёзных отношений, которые у Пака были только с ним.       Мысли об этом не выходили из головы альфы всю дорогу. С уверенностью в том, что дома Кёнсу давно спит, он навеселе заходит в квартиру, не допуская мысль, что Кёнсу на самом деле…       — О, ты не спишь? — спрашивает Чанёль, замечая Су.       — Какого хера ты не отвечаешь на телефон?!       Только когда он разувается и достаёт телефон, замечает количество пропущенных звонков и сообщений. Он лишь свистит и непринужденно улыбается, отвечая:       — Мы выпили и заговорились, вот я и не заметил.       — Ах, ты не заметил? А ты знаешь, как я извёлся?!       — Ну не ворчи, — Чанёль кладёт свои ладони на плечи омеги, разминая. — Расскажи, как погулял.       До ничего не хочет рассказывать в первом часу ночи. Он раздражён и вообще хотел убить альфу, но что-то не вышло. Пак выглядел радостным, несмотря на молнии, которыми стрелял в него Кёнсу. Даже ему бы уже стало стыдно. Хотя Чанёль с начала их знакомства и до этого момента всегда был таким. Он улыбался, когда вокруг него творился хаос, а внутри уже была пропасть, но искренне ли? С каждым годом его посещали те же мысли: а чего он добьётся страданиями, сгоревшими воспоминаниями? А потом понимает, что вряд ли сможет без них. Вряд ли сможет забыть их любовь. Поэтому проще себя убивать их любовью.       До цокает и пытается убрать крепкие руки альфы. Только в комнате ему удаётся отправить Ёля в душ, заверяя, что он может показать все свои покупки утром. Сонный Чанёль бубнил о вопросе жизни и смерти, о магазине, в который должен отправиться на днях, о Чунмёне, с которым Кёнсу почему-то совсем не хочется знакомиться, хоть альфа и не предлагает. Кёнсу не хотел бы иметь дело с чем-то из общего Чанёля и Бэкхёна, ведь в прошлом с этим Чунмёном дружили они оба. Он хотел создать их историю, не похожую на историю с Бёном. И несмотря на то, как несказанно рад был встрече с ним Ёль, Кёнсу точно знал, — новой истории не должно помешать ничего из «старой», к которой напрямую относился Ким Чунмён. Однако, может ли он быть эгоистом?