V
17 июня 2019 г., 20:05
Наутро парни почти не разговаривают, а в аэропорту расходятся на ноте, что ещё свидятся, но нескоро. Расставание получилось некрасивым и без надежды на что-либо. Они просто разошлись в противоположные стороны, собственно, как и их мысли по поводу этих глупых отношений. Кёнсу уходит на регистрацию, Чанёль идёт к машине. Всё. На этом их история длиной в несколько лет заканчивается. Обрывается. И не планирует когда-либо продолжиться.
Однако. Когда Ёль уже подъезжает к дому, слышит звонок. Это был Кёнсу. Альфа тяжело вздыхает и принимает вызов:
— Что?
— Что серьёзного, по-твоему, ты должен был сказать мне у твоих родителей? — раздражённо говорит омега, явно ещё сдерживаясь в тоне, так как сидит в самолёте.
— А это сейчас важно? То есть вчера ты не осмелился нормально поговорить, в аэропорту — тоже, а по телефону — пожалуйста. Может быть, остынешь? Хотя… ты же сам всё можешь решить, за всех.
— Чёртов тупица, ты просто слепой! Чего тебе не хватало? Или, может, всё дело в твоём замечательном Бэкхёне?!
Кёнсу уже почти кричит, потому что реально накипело. Годы шли, а Чанёль не прекращал иногда (всегда) упоминать Бэкхёна. Он буквально жил фантомным образом бывшего омеги. Три года, пять лет, десять. С годами менялись только обстоятельства, при которых он вспоминал его, и последующее состояние. Поначалу с трезвой головы на пьяную, и с тяжелой грусти до обычного опустошённого взгляда, почти с принятием. Разговоры были редкими, чаще всего Пака бросало в ностальгию, навевало. Но сам факт — Чанёль говорил-говорил-говорил. А что мешало ему забыть этого омегу через несколько месяцев? Может быть, если он, как оказалось, не собирался выходить за Кёнсу, он вообще приехал в Сеул как раз ради Бэкхёна? Может быть, с ним он пропадал теми поздними вечерами? Всё эти мысли, одна безумней другой, кружили в голове До, и все их он готов прямо сейчас обрушить на Чанёля, у которого итак котелок неадекватно варит (или попросту не варит) после вчерашнего.
Чанёль кипит. Первая мысль — сбросить вызов и откинуть телефон подальше. Он изо всех сил пытается сдерживаться, но злой тон сдержать не удаётся.
— Да причём тут он, блять?! — Чанёль сжимает руль, слышит очередные причитания До и хочет поскорей закончить разговор без дальнейшего продолжения, чтобы тот даже не думал вновь пилить его из-за своей же вины. Ёль говорит первое, что появляется в голове.
— Да, дело в нём, Кёнсу.
И Су сам сбрасывает вызов.
Пак снова возвращается в квартиру, которая казалась теперь совершенно пустой, как и он сам, словно у него отняли кусочек души. Он любил Кёнсу. Не той любовью, в которой тот нуждался, но любил, несомненно. И абсолютно искренне. Они всегда были друг у друга. Поэтому омеге и не нужен был кто-то ещё, — у них были такие чудесные отношения, которые, по мнению Кёнсу, точно должны были перерасти в серьёзные. Просто Ёль оказался тормозом.
Было ожидаемо, что Чанёль, как бы не злился на омегу за глупость, принял такой хуёвый исход близко. Он определённо бесился. Близкий друг, с которым вы всего лишь спите время от времени, внезапно начинает видеть тебя в роли своего жениха. Кёнсу был прекрасен тем, что умел слушать и слышать. Но что управляло им? Из-за чего он не видел, что Чанёлю всё это не нужно? Возможно, было время, когда он рассматривал До больше, чем друга, но… Такие намерения испугали, оттолкнули, окатили Чанёля словно ледяной водой с огромным куском льда, который свалился ему на голову. Он больше не хотел находиться рядом с ним. На данный момент — бы оба не смогли.
А может, такова судьба Чанёля: терять дорогих ему людей. Где я свернул не туда? И с какого момента всё пошло не так? Все эти вопросы волновали его. Никто, кроме Кёнсу, не был столь близок с ним с момента расставания с Бэкхёном. А с ним Чанёль был в десятки раз ближе. Рядом не было никого столь же драгоценного. Никого, кто бы никогда не требовал от него чего-то, потому что Пак даёт достаточно. Но Кёнсу просил больше.
Отношения с Кёнсу испорчены и вряд ли когда-нибудь снова станут прежними. Родителям нужно адекватное объяснение произошедшего. После того вечера, когда Чанёль без лишних слов грубо схватил омегу за предплечье и утащил из родительского дома, он не связывался с ними. А приехав домой с аэропорта, позвонил и попросил прощения за этот казус, кратко объяснив всё как есть: они просто дружили, а омега напридумывал и сделал из них пару где-то у себя в голове. Те не задавали лишних вопросов, поняв всё и без этого. Некоторым людям свойственно преувеличивать, но понятно, что омега не с неба взял мысли о свадьбе. Только вот сколько бы Чанёль ни терзал себя, всё никак не мог понять, как омега до этого додумался. «Как будто это так просто — считать, что свадьба на самом кончике носа!» — сначала Пак думает так. А потом углубляется в свои размышления, понимая, что не только не давал поводов думать, что они пара, но также и поводов, что хочет завести с кем-то отношения, тоже.
«И тем не менее, вина была на Кёнсу», — подводит итог Пак, не желая признавать, что они оба проебались. Их отношения всегда были стабильны, просто когда-то Кёнсу позабыл, что они только друзья и договорились всегда ими быть.
***
С Чонином они договорились встретиться ещё несколько дней назад. Прибыла гитара Чанёля, но, учитывая некоторые обстоятельства, она не очень-то его волновала. Больше волновал Чонин. Несколько дней они только переписывались и редко созванивались, и, если честно, Пак очень соскучился. В момент, когда Чан приходит, Ким заканчивает обслуживать посетителя. Младший видит его лёгкую улыбку и очаровательно улыбается в ответ. Всё как всегда: вечно улыбающийся и порхающий Ким Чонин. — Я скучал, — шепчет Чанёль, приобнимая бету и целуя в щеку. Тот ухмыляется и заводит альфу за кассовую стойку. — У меня есть кое-что для тебя, — отвечает Чонин и, не дожидаясь ответа, ненадолго оставляет Пака одного. Возвращается из какого-то служебного помещения с гитарой в руках, которая выглядела даже лучше, чем в каталоге, как подмечает про себя Ёль. Таким приобретением дерьмовый настрой на время уходит, и Чанёль улыбается, рассматривая инструмент. — Она прекрасная, Чонин. Спасибо. — Не за что, — отвечает Ким, поднимаясь ладонью по бедру Чанёля, который замечает, но внимания этому не уделяет. — Сыграешь когда-нибудь? — Когда-нибудь сыграю, — кивает Пак, а потом осматривает взглядом зал, в котором они находились. Разнообразие гитар, синтезаторы, музыкальные установки. — Нравится мне твоя работа. В больнице скукотень. Первое разочарование после медицинского университета — тотальная бытовуха. И нет былого энтузиазма… — С работой мне повезло. Это мой партнёр помог мне с этим местечком. У него связи, — усмехается Ким. — Ну, а меня всё устраивает, так что это идеальный вариант. — Партнёр в каком смысле? Это типа… — Это типа мы спим друг с другом, — откровенно улыбается Чонин и немного наклоняется к Чанёлю, подмигивая. — И с другими тоже. И если бы Чанёль что-то пил в этот момент, то обязательно бы подавился. Ким замечает полную растерянность в и так потерянных глазах альфы, кладёт ладонь на плечо и гладит его. — Отвечаю на все твои немые вопросы. Мы не устраиваем оргии. У нас свободные отношения, в которых мы имеем права спать с кем захотим и когда захотим. Мы ничего друг другу не должны. Хотя, нет. Мы живём вместе, поэтому должны выполнять обязанности по хозяйству. Чанёль чешет затылок, к месту вспоминая Кёнсу. — Секс по дружбе? — Свободные отношения, — Ким широко улыбается. — Кстати, кхм. Ты подумал над моим предложением? Чанёль медлит, вспоминая телефонный разговор с бетой днём ранее. — Даже не знаю, — ухмыляется Ёль, перебирая струны. — Не слишком заманчивое предложение — быть снизу, когда ты альфа. Много у тебя опыта? — Больше, чем у тебя, — отвечает Ким и получает сначала удивлённый взгляд, а затем тихий смех. Это было правдой. Чанёль не мог похвастаться десятком партнёров и особо не увлекался случайными связями. Для критических дней у него был Кёнсу. А вот Чонин — явный любитель получать и доставлять удовольствие. — Сэхун омега, отношения у нас свободные, так что опыта достаточно. К тому же, ты первый альфа, которому удалось так легко подмять меня. Чаще доминирую я. — Бета Ким Чонин, подминающий под себя альф, — иронично говорит Пак, всё так же играя. Чонин лишь смеётся. — Ладно, мне пора. Настрою гитару и попробую вспомнить что-нибудь из своего репертуара университетских лет, — Ёль смотрит на наручные часы и приобнимает Кима, целуя на прощание. А уходя, слышит просьбу о подумать и только улыбается в ответ. Через пару дней Чанёль понял, что стоять на месте нельзя. Кёнсу теперь нет в его жизни. «Отпустить очень нелегко. Для этого требуются дни, а иногда даже недели и месяцы». Но, видимо, для Кёнсу этот период будет гораздо длиннее. Нужно идти дальше, иначе Ёль пропадёт. Альфа лезет в интернет и записывает несколько клиник. Сегодня едет уже во второе место, жирно зачеркивая первое в списке. Трудно сосредоточить мысли на собеседовании, но он старается. Кёнсу, стиль жизни беты, он не знает, что и думать. Это всё слишком неожиданно для скучной и серой жизни Пак Чанёля. Он рассматривал Чонина для возможных отношений, а оказывается, что у него уже есть свои — странные, но отношения. Всё это звучит нелепо, будто Чанёль оказался на месте Кёнсу, что так же рассматривал его в качестве партнёра. Хочется биться о стену головой. Видимо, он всего лишь стал одним из тех, с кем Ким развлекается на стороне, а Чанёль просто клюнул на эмоции, что вызывал этот человек, так как давно не чувствовал с кем-то такой лёгкости, кроме Кёнсу. Боже, серьёзно, что вообще случилось с Пак Чанёлем после возвращения… Дороги до дома хватило, чтобы перестать об этом думать и сконцентрироваться на работе. Собеседование — вот, что сейчас было важнее, а о Чонине и его половых сношениях он сможет поразмышлять и позже. Мужчина тщательно готовится, стоя перед зеркалом в белоснежной рубашке и классическом чёрном костюме. Смотря в зеркало и понимая, что как альфа он точно произведёт впечатление. Пак довольно ухмыляется и закидывает сумку на плечо, и уже в машине вбивает в навигатор адрес клиники, что находится в часе езды от съёмной квартиры самого Чанёля.***
Пак стоит на светофоре и быстрым взглядом осматривает местность. Довольно неплохо, куча зданий, кафе, каких-то центров и медицинских учреждений. Парень, идущий по тротуару забирает на себя все внимание Пак Чанёля, заставляя вновь перевести на него взгляд. Пак потирает пальцами подбородок, поднимая уголок губ в лёгкой улыбке. Красивый. Очень красивый. Пшеничные волосы с персиковым оттенком казались мягкими-мягкими. Классический костюм тёмно-коричневого цвета сидел как влитой, превосходно подчёркивая фигуру, очевидно, омеги. Перед тем как зайти в какое-то здание, он улыбается и кивает выходящему оттуда мужчине. Удачно повернув голову, так, чтобы Чанёль мог получше его разглядеть. «Красивый», — слетает уже с губ. Пак нагло засматривается, и где-то в подкорке эта улыбка резко отражается. Бьёт так больно, что в миг намёк на улыбку на лице самого Чанёля разбивается. Она отражается в воспоминаниях, когда Бэкхён дарил ему такую же улыбку. Добрые глаза-полумесяцы, сдержанный кивок. У Чанёля попросту едет крыша, потому что в чужих действиях он видит его. Это же не может быть… Позади несколько машин недовольно сигналят, Чанёль вздрагивает, теряется и начинает движение, волнительно поворачивая голову туда же, но больше не находит человека с пшеничными волосами. Проезжает ещё пару зданий и видит по навигатору, что, наконец, на месте. Ёль хмурится, старательно вспоминая лицо незнакомца, но образ не складывается. Кажется, будто лицо из воспоминаний наложилось на незнакомца, всё смешивая. Путая. Пак Чанёль прошёл собеседование и через несколько дней мог приступить к работе. Маленькая победа за ним. Оказываясь на улице, в голове всплывает лицо парня. В этот раз передёргивает. Уж очень он напоминал одного человека. Теперь Чанёлю уже кажется похожим всё. И походка, и форма улыбки и глаза, когда он приветливо улыбнулся мужчине. Чанёля вдруг начинает бросать то в холодный пот, то в жар. Хочется закричать «Твою мать, да быть такого не может!», но учитывая последние обстоятельства, он нисколько не удивится. Но… что же ему делать, если это окажется Бэкхён? Просто ворваться в его жизнь? А почему, собственно, и нет? Пак помнит, что это здание было где-то рядом с клиникой. Он уверенно заводит машину и медленно едет, всматриваясь в лицо каждого, но тщетно. Больше он не видит ни пшеничную макушку, ни аппетитные формы, зато находит то самое здание и записывает адрес. Несмотря на все свои слова о безразличии в сторону Бэкхёна, если появится вероятность, что он рядом, Ёль разобьёт колени в кровь, но найдёт его. Разломает себе душу по новой, но пройдёт через преграды, которыми прикрылся омега. Он десять лет назад не смог схватить его и крепко держать, и повторять ошибку, если увидит, он не собирается. Если только вновь встретит Бэкхёна… У него так много вопросов.***
Уже поздно вечером Чанёль сидит перед ноутбуком, с бешено стучащим сердцем всё-таки решаясь вбить адрес в поисковик. Через секунду на экране появляются тысячи ссылок. Это здание оказалось чем-то вроде центра помощи семьям и детям. Альфа просматривает пару фотографий и заходит на официальный сайт, крутит колесико мыши и резко останавливается на графе «Наши сотрудники», щелкая мышью. Сильнее сводит брови к переносице. Крепче впивается пальцами в бедную мышь. — Господи, что я делаю, — вздыхает Ёль, быстро просматривая фото и имена с должностями под ними. Воспитатели, логопеды, медицинские работники, а также психологи: Сон Чонхэ, Ли Доран и Ким Бэкхён… Без фотографий. Чанёль вновь хмурит брови и медленно откидывается на кресло, а потом чуть ерошит свои волосы и хмыкает. — Бред какой-то. Обычный тёзка. Пак уже собирается выйти и закрыть ноутбук, но что-то идёт не так, потому что он отвлекается на всплывающее окно, где можно записаться к любому из сотрудников. Ёль хмурится, а потом думает, ну, а что, если и записаться к этому Ким Бэкхёну. Тот наверняка мудрый дядька в возрасте, а Пак хоть выговориться сможет. Так со словами: «почему бы и нет», он записывается к психологу Ким Бэкхёну и закрывает ноутбук.***
Они встречаются с Чонином через два дня после этого случая и договариваются повременить с доминирующей позицией Кима, ибо «Мне нужно время, чтобы переступить через себя». И непонятно: то ли Чанёль просто не хотел в этом участвовать, то ли он был действительно уверен, что у него будет время, чтобы «переступить через себя», и Чонин не заблокирует его номер на следующий день. Чанёль решается пригласить младшего к себе. И после долгих прелюдий, когда Чонин вновь забирается к Паку на бёдра и, рассматривая, как сокращаются мышцы лица, как дрожат веки и изгибаются брови, не может удержаться и решает задать не совсем уместный вопрос. — Как ты смотришь на секс втроём? — движения резко прекращаются, отчего Ким заглядывает в глаза Чанёля, стараясь распознать реакцию на такое предложение. — Чего? — Чанёль смотрит в глаза в ответ и не может понять, показалось ли ему. — Подожди… Что? С кем? — Мы тут с Сэхуном подумали… Я вижу, как ты чувствуешь процесс, что ты умеешь отдавать, а не лишь берёшь от партнёра. И мы бы хотели, чтобы ты попробовал с нами. Втроём. Слова слишком медленно доходят до ушей Чанёля, но вместе с тем очень сильно бьют по черепной коробке. Руки, что секундой ранее крепко сжимали поясницу Чонина, теперь соскальзывают на кровать. Ёль проводит ладонями по своему лицу, пытаясь уже осознать, что ему только что сказали, и спешно кладёт руки обратно, вдруг испугавшись, что Ким поймёт это по-своему и убежит. — Я не знаю. Можно, конечно, попробовать, но… Ты ведь помнишь, что у меня… — Да, опыта у тебя не было, но у нас-то был. Я уверяю тебя, все будет под контролем, — слова успокаивают и вызывают… доверие? Пак выдыхает, но напряжение полностью не уходит, поэтому он бросает тихое «я подумаю об этом чуть позже» и уже хочет двинуть бёдрами, дабы вернуться к процессу и заодно отвлечься, как Чонин хватает его за шею и резко перекатывается, вынуждая Чанёля теперь рулить ситуацией.***
Проходит почти неделя после того, как Чанёль записался на приём, — и вот этот день. Дошло только потом, что он вообще сделал. Он успел десять раз одуматься и пожалеть, потому что… психолог? Серьёзно, Пак Чанёль? Выскажешь ему… что? Что вообще нужно говорить на таких приемах? Был у него в жизни один психолог, из-за которого всю жизнь с совершеннолетия он не может обрести себя. Всю сознательную жизнь Чанёль терялся. Он много лет пытался держаться на плаву, выстроить что-то из себя, но в итоге всё возвращало его к Бэку, и он снова терялся. И так по кругу. Каким бы сильным и самостоятельным он ни был, он всегда нуждался в помощи. Однако Пак всё-таки едет с мыслями, что психолог уж точно не навредит, ибо в его жизни столько дерьма, что может сделать ее ещё хуже? Чанёль паркуется у здания, смотрит на время и по сторонам. Нет, вероятность встретить того парня минимальная. Учитывая, что это Пак Чанёль, вероятность уходит в минус. Минус сто. Он заходит в центр, осматриваясь вокруг и пока не может собрать мысли и подумать, куда пойти и что вообще искать. И затем подходит к симпатичной девушке за стойкой регистратуры: — Здравствуйте, я по записи к психологу Ким Бэкхёну. Пак Чанёль, — этаж и кабинет сообщают быстро, и он улыбается в ответ. — Благодарю. Чанёль идёт по коридору, покусывая нижнюю губу. Всё-таки, что ему говорить-то сейчас? Он выскажет свои проблемы, но психолог сможет лишь направить его, если до этого Чанёль вообще сможет правильно изложить происходящее вокруг него. Ким Бэкхён… как тут вообще можно трезво думать, когда даже психолога он нашёл с тем же именем? Это всё так бесполезно. Может, стоит просто развернуться и уйти? Но нужный кабинет находится так некстати, на котором золотая табличка. Ёль вскользь смотрит на табличку и берётся за ручку двери, уже готовясь открыть, но резко тормозит, а затем щурится и ведёт пальцем по золотистой табличке, где простыми чёрными буквами написано: — Бён Бэкхён, — вслух произносит Чанёль, что женщина, сидевшая недалеко от этого самого кабинета, косится. Больной какой-то. Чанёль кладёт руку на лоб. — Боже, что я такое несу? Я же знаю, что у него фамилия Ким. Пак цокает и качает головой. Всё из-за Кёнсу! Это он упомянул Бэкхёна, посеял в голову Пака семечко, которое проросло, а теперь совсем крыша едет. То он мерещится ему на улице, то видит его имя там, где его быть не может. Ведь этот мужчина Ким. Ким! И в регистратуре его не поправляли. Просто он слишком много думал о том, что они тёзки, прокручивая в голове это «Бён Бэкхён». Значит, это всё галлюцинации. Значит, ему всё же необходим психолог. Просто зайти и встретить мудрого дядьку в костюме. Не рассматривать не имеющее ничего общего с реальностью «Бён Бэкхён» на золотой табличке. Первое, что сразу чувствует Чанёль, когда входит в кабинет, — необычный, но пленительный парфюм. Дизайн был в стиле минимализм. Небольшой стол, за которым сидел тот самый парень с пшенично-персиковыми волосами, а не как ожидал Чанёль — аджощи в очках. Хотя парень был в очках с тонкой чёрной оправой. Чанёль останавливается, не в силах пройти дальше, всматриваясь в психолога. Чёрт. Да это же… За десять лет в агонии Чанёль мог стать наглухо отбитым. Ему может мерещиться много всего, пусть он даже сойдёт с ума, но в том, что перед ним Бэкхён, он не может сомневаться. И сейчас он не то что не мог ни слова сказать, он просто замер. Бэкхён что-то пишет и, даже не отвлекаясь, ласково говорит: «Проходите, устраивайтесь поудобнее». Альфа шумно сглатывает, не в силах оторвать взгляд хотя бы на секунду, и тихо проходит, присаживаясь на мягкое кресло напротив, и, наконец, привлекает внимание парня. Он смотрит на альфу, почти не изменяясь в лице. В отличие от Чанёля, который не просто смотрел, он пялился. В голове слишком много мыслей, и все они слишком громкие, наводили хаос, он не мог сконцентрироваться и подумать о чём-то одном. Сердце стучит как бешеное, так громко, что слышно обоим. Он почти не дышит. Нет, не почти. Ёль онемел. Бэкхён был красивым. По-настоящему красивым, расцветший цветок, и уже не такой, каким был лет в девятнадцать, когда Пак пытался разглядеть его на фотках в социальных сетях до тех пор, пока тот не решил его заблокировать, преградив путь к себе и своей жизни любыми путями. Он был таким взрослым… В памяти почти не остаётся того Бэкхёна, наивного и маленького. Он просто стирается, обновляется. Они смотрят друг на друга с полминуты, и Бэк, тихо прочистив горло, говорит: — Вы уже можете говорить, я слушаю. Чанёль медлит, заглядывая в лицо омеги перед ним. Спокойный. Спокойный и непоколебимый, как кремень. Поразительно. — Бэкхён… — аккуратно начал Ёль и придвинулся немного ближе к столу. Теперь мужественный и приятный бас Чанёля Бэкхён слышит спустя десять лет. Ну же, он сглотнет или что-то подобное, хотя бы что-то же должно быть! Но тот так и сидел: взгляд спокойный, дыхание ровное. Он поднимает голову и поправляет свои очки. — Так Вы уже готовы рассказать, что Вас беспокоит? — Бэкхён, прекрати меня игнорировать. Это же я. Чанёль. — Я не понимаю Вас. Расскажите, что Вас беспокоит, тогда мы решим, как с этим разобраться. Если нет, — Бэкхён указывает рукой в сторону двери. Чанёль чувствует, как по спине бежит холод, хотя злость разгоралась в груди, словно костёр. Неужели он и сейчас будет делать вид, что его нет, что они друг друга не знают? Это упрямство омеги только становилось бензином для огня, который бушевал в альфе. Он хмурит брови до выраженной складки между ними и сжимает подлокотник кресла, с рыком поднимаясь с места и быстро направляясь к двери, но останавливается. Чанёль разворачивается и уверенно направляется уже к столу Бэкхёна, чьи эмоции, наконец, заметил — он был растерян, потому что понятия не имел, чего ожидать. И когда понял, что альфа идёт точно к нему, подорвался со своего кресла, которое ставит между ними в самый подходящий момент. Пак был так близко, что готов нагло обхватить лицо Бэка руками. — Не смейте меня трогать, иначе я вызову охрану, — выделяя каждое слово, отчётливо проговорил омега. Чанёлю становится больно, он видит глаза, которые его ненавидят. — Вы тратите время людей, которым действительно нужна помощь. Покиньте мой кабинет, — и специально заглядывает в журнал, выплевывая ядом, — Пак Чанёль. Альфа изгибает бровь и злится с новой силой, толкая кресло, стоящее между ними. В следующую секунду Бэкхён вздрагивает от громкого хлопка двери, всё ещё помня такого Ёля задолго до этого момента. Когда они ссорились и не хотели понять друг друга, он делал так. Выгибал бровь и смотрел таким непонимающим взглядом, сочетающим в себе невыносимую тоску, в этом взгляде Бэк всегда читал: «Когда мы перестали понимать друг друга?», и после этого Чан уходил. После всех этих лет он не ожидал, что может вспомнить подобные мелочи их жизни. — Бэкхён, подожди! — отчаянно кричит альфа, хватая парня за руку. Тот сопротивляется и пытается вырваться, скорее убежать. Он не хотел видеть Чанёля. Зато тот омега с удовольствием, наверное, хотел бы видеть его! — Что на тебя нашло, Бэкхённи? Пак нежно смотрит во влажные глаза и гладит его плечи, искренне не понимая, почему он верит другим, а не ему. Почему верит глупым словам каких-то завистливых мальчишек, что кто-то вправду может забрать Чанёля у Бэкхёна. Что может быть между Чанёлем и кем-то ещё, кто не Бэкхён? Это же невозможно! — Ты не веришь мне, м? Бэк молчит. Чанёль понимает всё по взгляду и меняется в лице, выгибает бровь, с грустным блеском смотрит на него и отпускает плечи. А Бэкхёна пробивает током от такого взгляда его альфы. Бэкхён верит.
