VI
7 августа 2019 г., 21:57
Чанёль с полной отрешённостью от мира, с дрожащими руками и бешено колотящимся сердцем сидел в машине. Десять лет. Целых десять лет прошло с того выпускного дня, когда они были счастливыми вместе в последний раз. А пять минут назад этот омега сидел прямо перед ним, сверля спокойным взглядом.
Значит, не почудилось, и тогда на улице он всё-таки видел Бэкхёна. Боже, он стал психологом! Пак столько всего упустил… Он ведь не знал, что идёт к нему, иначе бы подготовился. Хотя… как бы он подготовился? Пришёл бы и сказал: «Привет, я вернулся!»? После такого он бы точно не получил радости и даже криков. Как и сейчас. Лучше бы он кричал на него и швырялся, тогда бы Чан понял, что небезразличен этому человеку. Как было раньше, когда им было по пятнадцать и Бэк едва не скинул альфу с балкона; или когда им было по семнадцать и Бэкхён криками оглушил его на одно ухо. Но он безумно любил Чанёля. Так проявлялись его оголённые эмоции и чувства.
Только вот сейчас Бэкхён Чанёля уже не знал. Чего-то годы всё же не меняют. После того безнадёжного разговора на выпускном Бэкхён тоже будто не знал Чанёля. И хоть тот пытался заговорить с омегой в школе, прибегал к нему домой, но в школе он мог непонятным образом увильнуть, сохраняя позицию «не вижу и не слышу», а дома парень попросту не мог его застать: Бэкхён уже успевал куда-то удрать. Это был самый настоящий апогей игнорирования, который Бён продолжал мастерски сохранять против настойчивого и отчаянного альфы.
Каким бы отчаянным ни был Пак Чанёль, он всё равно уехал в Германию, так не поговорив с упрямым Бэкхёном. Он не увидел его в последний день, как бы ни силился узнать в каждом прохожем.
Прошло десять лет, а позиция Бэкхёна всё та же. Пак уже начинает задумываться: а не могло ли это быть очередным бредом, который ему почудился? И это просто похожий человек, на которого Чанёль накинулся, как ненормальный? На фоне последних событий он уже не доверял собственным глазам и ушам и в принципе ни в чём не был уверен. Сначала Чонин случайно заставляет его затронуть эту тему, затем Кёнсу, скорее всего, не случайно, а чтобы задеть. Су был на эмоциях и всё ещё прекрасно знал, как одно только имя этого омеги может пошатнуть всю расставленную по полочкам жизнь, а Чанёль будет сидеть в этом бардаке с опущенными руками, не зная, как теперь всё исправлять.
Он матерится и ударяет по рулю, сжимая кулаки и стараясь как можно быстрее убраться из этого места. Хочет игнорировать — пожалуйста! Это же так легко — убегать от разговоров! Паку сейчас тоже нужно быть подальше от парня, не вспоминать взгляд, который делал больно, пальцы, что отчаянно впивались в кожаное кресло. Он пытался спастись от высоченного, а потому чуть неуклюжего, но крепкого, с круто упавшим голосом, но по-прежнему с большими и добрыми глазами, Пак Чанёля. Бэкхён пытался спастись. Как будто бы альфа его ночной кошмар. Чанёль тоже пытается спастись. Бегством. Куда-нибудь. Куда-нибудь, например, к Чонину. Забыться, отвлечься. Чанёль как раз вспоминает предложение беты, думая, что это, наверное, то, что ему нужно, чтобы напрочь выкинуть омегу из головы.
Да, Чонин, по сравнению с Чанёлем, гораздо холоднее. Он не любит связывать себя с людьми крепкими красными нитями, чтобы потом невозможно было выпутаться. Чонин не будет днями, неделями или даже месяцами вспоминать того, кого больше нет в его голове и жизни. Ему будет плевать уже на чужого для него человека. У него немного иные приоритеты, и он намного шустрее Чанёля. Он любит флиртовать. Любит удовольствие. Любит наблюдать за беспомощностью перед наслаждением. И многие бы уже сочли его за извращенца и гулящего, но только не Сэхун. А Чонину повезло встретить этого омегу ровно столько, сколько и Сэхуну повезло встретить Чонина. Страстный, грациозный, жадный, когда нужно — нежный и чувственный, но всё такой же горячий, как пламя. Сэхун был таким же, только «прекраснее во всех смыслах и со всех сторон», — по словам Чонина.
Оба никогда не стремились иметь с партнёрами долгих связей, но, переспав с Сэхуном одной ночью, Ким захотел набрать его номер ещё не раз. И желание росло, росло, росло… Поэтому они не стали терять друг друга и съехались после трёх месяцев своих тесных отношений. Два страстных любовника, которые в постели не знают слово «нет». Волшебно. Паку трудно понять эти отношения, несмотря на подобный опыт с Кёнсу. Это всё равно было чем-то другим. Он ценил чувства. Такое для него необычно, но сейчас он был только за «попробовать». Только за «отвлечься».
Чанёль пишет смс Чонину. Соглашается на их предложение. Секс втроём… Пак сошёл с ума. В каком же он отчаянии, раз идёт на это.
Бэкхён избегает. Чанёль отвлекается. Отличная пара.
***
Чонин предложил встретиться следующим вечером у них дома. Утром Чанёль был всё так же решительно настроен, но с приближением вечера вся его уверенность потихоньку испарялась, будто говорила: «Ты без меня тут как-нибудь разберись, хорошо?». На первый план выходили волнение и тревожность. А вдруг что-то пойдёт не так? А вдруг он просто… не сможет? Его же не выгонят, правильно? Не должны. Хотя кто в этом мире вообще кому-то что-то должен? Правильно — никто. 20:00. Чанёль нажимает на кнопку звонка. Открывает ему улыбающийся Чонин. Он заметно свежий, — только что из душа, — и это притягивает. — Заходи, чего завис? — дверь открывается нараспашку, а хозяин квартиры проходит вглубь и скрывается на кухне, стараясь не смущать Чанёля, чтобы он спокойно разулся и проследовал за ним. — Сэхун, это Чанёль. Чанёль, это Сэхун, — со смешком представляет их Ким и жестом приглашает Ёля за стол. Если честно, Чанёль ожидал, что они сразу перейдут к делу, а парни тут ужин приготовили. Чанёль даже заметил бутылку красного на подоконнике и три бокала рядом. На удивление обстановка была достаточно уютной и ненапряжной. Оба парня были совершенно по-домашнему одеты, без каких-либо изысков в виде рубашек или ремней — мягкие домашние брюки и футболки. Сам же Чанёль разошёлся на облегающее чёрное поло и такие же чёрные джинсы. Выглядит он, конечно, строже, из-за чего чувствует себя немного некомфортно. Решая отвлечься, Чан переключает внимание на Сэхуна. Первое, что он замечает, — пепельные волосы. Чистая светлая кожа, рост, худоба — всё это так гармонично сочеталось в одном теле, что Пак чуть затормозил, прежде чем пожать руку омеги. — Приятно познакомиться, Чанёль. Мы тут решили немного сгладить вечер небольшим ужином, — Сэхун мягко улыбается и отодвигает стул для Чонина. — Да, мне тоже. Вы сами готовили? За разговором Сэхун и Чанёль узнают друг о друге совсем немного, но достаточно для того чтобы иметь какой-то род взаимодействия. Ким периодически вставляет свои пять копеек, разряжая обстановку шутками и мягким смехом. И всё идёт хорошо: они обсуждают некоторые моменты, которые нужно учитывать во время секса, Сэхун и Чонин заверяют, что всё поймут, если в голове Пака что-то перещёлкнет. И Чанёль со всем соглашается, уже заметно расслабившись и выпив какое-то количество вина. Чанёль не помнит, как они шли до комнаты, но чётко помнит резко ворвавшийся в лёгкие запах жасмина. Сознание немного плывёт, но Чанёль решается спросить: — Почему жасмин? — спиной чувствует тёплую грудь Чонина и замирает на месте, хватаясь за руку, обвившую пояс. — Он расслабляет. Отвлекает от лишних мыслей, — шепчет в ухо бета и присасывается к крепкой шее. Жасмин расслабит кого угодно, но только не Чанёля. Этот жасмин ещё вчера холодно смотрел на него сквозь очки и выгонял из кабинета, грозясь вызвать охрану. Но Чонин так жарко дышит в шею, и вино так бьёт по рассудку, что сознание быстро сужается до этой комнаты, где находятся ещё два человека. Руки Чонина проходятся по рельефной груди и сразу же опускаются на бляшку ремня, спешно её расстёгивая. Поняв намёк, Чанёль рывком стягивает с себя поло и оставляет его где-то слева. В следующую секунду он чувствует ещё одни губы на своей скуле. Они скользят чуть ниже и задерживаются на грубой линии челюсти, читая рельеф. До сознания не сразу доходят сигналы, но Ким уже забрался рукой в джинсы и с чувством поглаживает постепенно твердеющий член. Дыхание сбивается, ноги дрожат от осознания того, что в комнате не только они с Чонином, но здесь ещё есть Сэхун. Пак обхватывает омегу за пояс и легко стягивает с ягодиц ненужную одежду. Сэхун охает от неожиданности, но не отталкивает, а только подмигивает Чонину через плечо Чанёля, получая в ответ ухмылку. Инициативу в свои руки бёрет бета, что подталкивает Чанёля к кровати и просто толкает того. Кровать забавно пружинит, и Пак решает окончательно избавиться от одежды, что делают и оба парня напротив. Сэхун первый залезает на кровать, тут же впиваясь в губы альфы и хватая того за плечи. Они целуются неспешно, но с невероятным желанием. Сэхун пахнет чем-то ненавязчивым, и совершенно не понятно, что это, но запах не отталкивает. Спускаясь ниже, омега чуть царапает кожу на левом боку Чанёля, вызывая этим тихое шипение сверху и слабый шлепок от Чонина сзади. Омега добирается до члена Пака и на пробу облизывает головку, тут же оценивая ситуацию. Сэхун берёт в рот сразу и без раздумий, вырывая из груди Ёля судорожный выдох и заставляя его поджать пальцы на ногах. Чанёль зарывается в собственные волосы пальцами и стискивает их до пульсации в голове, упирается пятками в матрац и двигает бёдрами вверх-вниз, ощущая, как член погружается в рот Сэхуна и вновь выскальзывает. Чонин наблюдает за лицом Пака крайне внимательно и не забывает ласкать спину Сэхуна, медленно переходя к ягодицам. Вспомнив о смазке, он на секунду отвлекается, чтобы достать её и пару презервативов с полки. Маленькая заминка и Ким скользит пальцами по промежности омеги, отчего Сэ скулит, ощущая холод смазки. Пальцы скользят внутрь, а Сэхун выпускает член изо рта и возвращается к животу Чанёля, поглаживая внутреннюю сторону бедра, проходясь по связкам ног; выстанывает какие-то слова, кажется, даже матерится, и дёргает головой. Чонин вытаскивает пальцы и надевает презерватив. Тишину разрывает громкий стон Сэхуна, от которого у двух парней бегут мурашки по загривкам. Ким не ждёт и тут же начинает упруго вбивается в омегу, дёргая на себя с такой силой, что колени Сэ практически отрываются от поверхности матраца. Шлепки звонкие и отражаются от стен, оглушая. Когда Чонин решает замедлиться, Сэхун вновь берёт в рот у Чанёля, теперь более активно двигая головой и стараясь достать носом до лобка. Ким выставляет свою ногу вбок, теперь упираясь пяткой, и поудобнее хватается за поясницу омеги, тут же срываясь на быстрый темп. Поза крайне удобная для беты, но не особо для омеги, который буквально давится членом, выделяя слишком много слюны, что каплями капает на лобок Чанёля и пропадает в тёмных волосках. Альфа резко садится и, обхватив ладонями голову Сэхуна, целует его. Неудобно, потому что толчки Кима передаются, и омега стукается с Паком зубами, пытаясь извиниться поглаживаниями по напряженному бедру. Раздаётся оглушительный шлепок и омега кричит в губы Чанёля очередное «блять», после заваливается на бок. Бета сидит на пятках, широко расставив колени, и надрачивает свой член, смотря чётко в глаза Чанёлю. — Давай, — только и проговаривает он, кивая в сторону Сэхуна, что уже тянет Пака за запястье к себе. Чанёль секунду колеблется и переворачивает омегу на спину, сразу же забираясь на него и раздвигая ноги шире. Одна ложится на плечо альфы, а вторая неожиданно остаётся в стороне, практически прижимаясь к постели. Связки сильно тянет, но от этого только разгорается желание, ибо поза крайне открытая и развратная. Длинные пальцы сильно сжимают бёдра омеги, альфа опускает взгляд на промежность и не может сдержаться: широким движением проводит ладонью по покрасневшему анусу и облизывает губы. Кожа покрасневшая и горячая от трения, но такая мягкая и нежная. Сэхун закидывает руки за голову и с вызовом смотрит в глаза альфе. Взрыв. Чонин подаёт презерватив, который Пак тут же раскатывает по члену. Он легко проскальзывает в омегу, поэтому Сэхун чуть сжимается вокруг и притягивает Чанёля к себе для поцелуя, но не получает его. Чанёль фыркает в сторону и зажмуривается, начиная часто толкаться в тело парня, стальной хваткой удерживая ноги омеги в одном положении, чтобы даже не думал сопротивляться. Пот противно щекочет виски, отчего Пак встряхивает головой, заставляя капли разлететься в стороны. Альфа резко раскрывает глаза и не видит ничего, кроме мигающих кругов и чёрных пятен. С трудом угадывая лицо партнёра, Пак обхватывает омегу руками под лопатками и утыкается носом в подушку аккурат рядом с шеей. Нога, что секундой ранее почти что врастала в плечо альфы, теперь покоилась на его пояснице. Обе ноги омеги с усилием сжимают Чанёля, который теперь, будто и вовсе забывшись, кусает Сэхуна за плечо. У О перехватывает дыхание от такой неожиданности со стороны альфы, но сей момент остаётся не замеченным Чонином. Двигаться Пак начинает быстро и беспрерывно, периодически придвигая колени ближе, ибо те уезжают. Чонин опускает одну ладонь на свой член, а вторую — на ягодицу альфы и сминает, следом ударяя и оставляя красный след. Реакции никакой. Будто ничего и не произошло. Чанёль будто с цепи сорвался и только жёстко трахает омегу под собой, глубоко вдыхая запах жасмина и издавая рыки на выдохе, всё сильнее сжимая челюсти. В голове он возвращается в тот день, когда точно так же трахал Бэкхёна. Когда мягкие пятки скользили по его бёдрам, с нажимом проходясь на особо глубоких толчках, а ноготки оставляли следы на плечах и лопатках. Когда запах Бэкхёна заменял кислород в лёгких, томные выдохи обжигали раскрасневшееся ухо альфы, а кожа отдавала солью на языке. Резко и без предупреждения в ушах будто что-то лопается, конечности сводит судорогой, а бёдра дёргаются по инерции. Челюсти разжимаются, отпуская нежную кожу. Из горла вырываются хриплые стоны и рыки, заглушённые подушкой для Чонина, но очень хорошо слышимые для Сэхуна. Через полминуты Чанёль затихает, но больше с места не двигается. Повернув голову, Сэхун понимает, что альфа отрубился. Просто заснул. В одну секунду. Переведя взгляд на Чонина, уже намереваясь спросить, где он нашёл такого страстного парня, омега видит дикий блеск, обычно не означающий ничего хорошего. Два парня смотрят друг другу в глаза: один непонимающий и спрашивающий, а второй — будто испуганный и злой одновременно. — Ты чего? — пробует Сэхун, пытаясь отвлечь Чонина. — Что случилось? О старается сесть на кровати, подтягивая себя руками, тем самым обращая внимание беты на свое плечо, где теперь красуется глубокий след от чужих зубов. Бета не отвечает. Лишь отталкивает Чанёля, чтобы тот скатился с Сэ, и отправляет омегу в ванную, закрывая за ним дверь.***
Чанёль просыпается через час. Пульсирующая боль бьёт по вискам, из-за чего альфа мычит, а потом замечает, что укрыт простынёй, его вещи сложены у края кровати, и ни Чонина, ни Сэхуна в комнате не было, но был слышен разговор со стороны кухни. Пак натягивает боксеры и брюки, в которых нащупывает пачку сигарет и по пути на кухню сжимает губами бумажный цилиндр, только сейчас осматривая и заодно оценивая квартиру парней. Она была намного уютнее, чем у самого Ёля. Вот что значит — пара живёт вместе. Особенная, странная, но пара. Они хорошенько её обжили, в доме парней тепло, пахнет вкусностями, есть кому приготовить кофе по утрам и кого обнять в любой момент. Пак чувствует ностальгию и тоску, ведь он ещё помнит ночёвки с Бэкхёном. Объятия, мимолётные поцелуи и разговоры. И сейчас, если бы они жили вместе и всё это сохранилось, омега бы просыпался раньше, готовил для него и целовал по утрам, и… Это только фантазии самого Чанёля, бессмысленные и нереальные, но так он представляет их жизнь. На кухне за столом сидели Сэхун и Чонин. У омеги мокрые после душа волосы и на нём футболка и бельё, на Чонине — только спортивные брюки. Ёль мнётся, не решаясь присоединиться к ним, потому что всё очень расплывчато помнит и даже не знает, как они всё закончили, но Хун, заметив альфу, улыбается и приглашает за стол, поделившись огоньком, чтобы тот прикурил. — Хочешь чай? Омега встаёт с места, а Ёль благодарно улыбается, выдыхает дым в сторону и пытается понять, где Ким Чонин потерял свою вечную улыбку и почему смотрит в упор. Но Сэхун снова рядом, с горячим чаем и лёгкой обстановкой. Оба парня такие простые и непринуждённые, это притягивает к Чонину, и это абсолютно так же притягивает к Сэхуну. И Киму не нравятся эти улыбки, направленные в сторону омеги.***
После ночи в квартире Чонина и Сэхуна они не виделись несколько дней, только переписывались и пару раз коротко поболтали по телефону. Так — ни о чём. Чанёль работал, возвращался поздним вечером и уставший, на разговоры банально не было времени, да и сил. В очередной раз засидевшись до девяти, он трёт покрасневшие глаза и снимает белоснежный выглаженный халат, меняя на тёмно-синий пиджак. Уже в машине Пак созванивается с Чонином, и, когда проезжает центр, где работает Бэкхён, едет нарочито медленно. — Как работа? — интересуется бета, за минуты их разговора замечая, что голос у Пака уставший. Даже его образ сразу возникает в голове: сонные и покрасневшие глаза, помятое лицо. — Снова засиделся? Чанёль только мычит и пристально смотрит в окно. Кажется, хочет уже не просто «мельком глянуть», а именно выжидает омегу. Зачем — непонятно, но вовремя. Ёль слышал голос Чонина, но слова не доходили до мозга вообще. Бэкхён вышел из главного входа и завернул во двор. Всё. Видимо, у него там машина. Альфа вздыхает и думает, что если будет ждать, пока Бэк выедет, то это уже совсем не нормально. Но быстро Пак очухивается и слышит уже повторный вопрос Кима о встрече, и оба решают встретиться завтра, потому что у Чана как раз выходной. Они встречаются вечером в кафе. Снова говорят, и снова — ни о чём, разве что Чанёль теперь может поболтать и о работе. Затем они идут к Чанёлю, где Ким помогает ему с готовкой. На кухне он аккуратно целует шею младшего и бродит ладонью под футболкой. Кожа реагирует на прикосновения мурашками, но Чонин убирает его руку. Пак не понимает и просто ждёт. — Кое-что мы не обсудили. Пак выжидающе смотрит. Собственный разговор раздражал Чонина, но высказаться он обязан. — Когда мы были втроём. Что тогда вообще произошло? — Ёль тихо спрашивает «что?». — Ты тогда так набросился на Сэхуна. Нет, я ничего против не имею, все мы люди… Но ты так вцепился в него, — Ким хмурится, про себя понимая, что ни черта, ещё как имеет, но всё-таки умолчит о том, что в нём зажглась ревность. — А потом ты просто уснул, как будто тебя выключили. Внезапно. Чанёль трёт глаза. Он был как под наркотиком и не помнит, что было после того, как втрахивал Сэхуна в кровать, но помнит, что в мыслях делал это с Бэкхёном. Недолгую мысль прерывает вновь Чонин. — Мы можем продолжать встречаться, но Сэхун больше не будет принимать в этом участие. На этом парень заканчивает разговор, ставит точку. Чонин действительно любит удовольствие и любит то, как Сэхун любит удовольствие и прочее. Но Чонину всё ещё не хочется признавать, что во время развернувшейся картины, — Чанёля и Сэхуна вместе, — внутри вспыхнула ревность. Довольно неожиданно и совсем непривычно. После ужина Чонин уходит домой уже и на весёлой ноте, а Чанёль серьёзно задумывается. После встречи с Бэком и ночи с парнями он чувствовал себя абсолютно опустошённым. Винить в этом весь пиздец, произошедший в кабинете Бэкхёна, или опять же пиздец, произошедший в доме парней. Только в обоих случаях прямое отношение ко всем неудачам имеет именно Бён Бэкхён. Здравый смысл снова начал махать Чанёлю белым платочком. Бэкхён был везде. Даже ночью, как только Ёль закрывал глаза, он лежал рядом. Обнажённый, как любил, ведь «так мы сближаемся», смущённый, желанный, смеющийся, болтающий полночи без умолку и не дающий заснуть сонному Чанёлю. Нежно касающийся лишь подушечками пальцев, говорящий робко: «Чанёль, а давай попробуем…», кажется, самый счастливый и смотрящий так, будто в альфе сосредоточено всё жизненно необходимое. Пак зажмуривался, говорил сам с собой, а затем открывал глаза утром, не разбирая, был это сон или галлюцинации. Он убеждал себя, что все нити между ними обрезаны, что они оба другие люди. В реальной жизни Бэкхён уже не был влюблённым мальчиком, и он не был ночным кошмаром или галлюцинацией, вызванной мыслями и ностальгией. Чанёль пытается самыми безумными способами выбить его из головы, но выходит почему-то хуже. Какая-то ловушка. Что ни делай — эффекта нет, а ситуация усугубляется. И всё чаще Чанёль приходит к выводу, что, несмотря на достаточно трудные между ними отношения, они обязаны сесть и спокойно поговорить. Как бы омега ни упирался, пусть засунет в задницу гордость и личные обиды, иначе Пак как откинется однажды. В конце концов, они уже не дети, должно же в его голове хоть что-то поменяться! Чанёль снова записывается к Бэкхёну.***
На этот приём альфа идёт с мыслями, что поговорят они во что бы то ни стало, даже если придётся насильно держать омегу. Потому что если десять лет назад Чан не смог так поступить, то сделает это сейчас. В этот раз Чанёль уверенно входит в кабинет Бэкхёна и сразу садится в мягкое кресло. Тот снова молча наблюдает, снова не подаёт виду ни единой эмоции, что испытывает внутри. Лишь ненависть горьким ядом обжигает глотку и язык. «Ладно, — думает Бэкхён, — всё-таки в первую очередь это — пациент». Но всё ещё старается не встречаться взглядом с Ёлем, его взгляд опущен в какие-то журналы и бумаги, иногда он просто делал вид, что пишет. Бэкхён просто до ужаса не хотел видеть перед собой Пак Чанёля. — Вы уже разобрались с тем, что вас беспокоит? — Да. — Я слушаю. — Ты. Чанёль после своего короткого ответа быстро настигает омегу, который уже незаметно даже для себя стоял перед Паком, ведь тот потянул его со стула за плечи, а Бэкхён даже не успел среагировать. — Бэк, Бэкхён, хватит притворяться. Это же я, — альфа перехватывает запястья омеги и тянет к своему лицу, устраивает ладонь на гладко выбритой щеке и потирается о неё, говоря на выдохе. — Я. Это прикосновение было нужно Чанёлю. Он жадно проводил носом по запястьям Бэкхёна, наслаждаясь легкими нотками жасмина. Бэкхён не ожидал такой наглости и впал в ступор, прямо сейчас ему словно раскалённое железо льют в ладони, хочется отстранить, но так, чтобы не касаясь. Чанёль, так и не получив какого-либо ответа или реакции, уже позволяет себе сжать плечи омеги и прижать своим телом к столу. У Бэкхёна перехватывает дыхание, хочется зажмуриться и оттолкнуть, но сил толком не хватает, чтобы оказать хотя бы слабое сопротивление. Не хочется. Не хочется лишний раз даже трогать этого человека. Каждое прикосновение было жгучим, эти руки его обжигали. Хотелось подорваться и убежать подальше, но он чувствовал себя онемевшим. — Да очнись же ты! — не выдерживает альфа, сжимая тонкие запястья. Чувствует слабое сопротивление, и только сильнее вжимает тело в стол, что больно упирался в поясницу, и Бэкхён едва-едва слышно скулит от этой боли. — Хватит. Пора оставить детскую обиду в прошлом, Бэк. Бэкхён как-то горько хмыкает, но на зрительный контакт так и не идёт. — Мы уже давно повзрослели. Нам уже просто должно быть не до этого, как ты не понимаешь? — Вот именно, Чанёль. Мы повзрослели и нам должно быть не до этого. Поэтому, — Бэк грубо вырывает свою руку из захвата Пака, перед глазами которого теперь рука омеги. Окольцованный безымянный палец, — я уже давно замужем. Теперь замирает Чанёль, а Бэку наконец удаётся выбраться из всего этого кошмара и отойти подальше. И когда Чан вновь готов был подойти, пусть уже не так уверенно, омега тут же вытянул руку перед собой. — Не подходи ко мне. Стой, где стоишь. — Как это ты замужем? Мы же... — Что? — мужчина злится, — только попробуй сказать, что мы созданы друг для друга. Бэкхён так долго старался построить каменную стену, но почему-то сейчас просто разрушает её, одним взглядом открывая все свои раны. Он наконец смотрит в лицо альфы. Сердце, позабыв про ритм, колотится как бешеное. Ещё немного, и омега начнёт задыхаться от обиды, которая тяжеленным снежным комом давит на грудь. — Я добился мечты ради тебя, а ты ради своей мечты оставил меня. — Я хотел добиться этого ради нас. Ёль лгал. Частично. Он был ослеплён своим желанием учиться в медуниверситете Берлина, но с Бэкхёном он не советовался и не спрашивал, нужно ли это ему вообще, пойдёт ли он на это. Он решил всё самостоятельно, наплевав на жертвы, которые придётся понести. — Ты всё скрыл от меня, Чанёль! — каменная стена рушится, и на плечи омеги падают камни от этой самой стены. — И на что ты надеялся? Что я тебя поглажу, сяду у окошка, и буду послушно ждать? Этого ты ожидал? А когда шёл сюда, ты тоже думал, что я кинусь тебе в объятья после стольких лет? Знаешь, что? Ты больше не волнуешь меня, Пак Чанёль. Проваливай сейчас же и забудь дорогу в этот кабинет. Внутри всё замирает и больно сжимается. Чанёля в душе распирает так, что он просто скрещивает руки за затылком и смеётся. — Замужем… Может, и дети у вас есть? — демонстративно осматривая фигуру Бэка, язвит Пак. И получает почему-то очень разъярённый взгляд. Бэкхён хватает со стола первую попавшуюся вещь и швыряет её в альфу. — Убирайся! Чанёль, заведённый не на шутку, сам готов был уйти. Но что-то не сходилось. У двери он останавливается и поворачивается к Бэкхёну. — А хороший, видимо, муж, раз ты даже его фамилию не взял, — вспоминает те чёрные буквы на золотой табличке. — И снова незадача, я не чувствую запаха крепкого альфы рядом с тобой. Вы, случаем, не на разных кроватях спите? — Да мне просто не меняют эту чертову табличку, чтоб её! — вспыхивает Бэкхён, и Чанёль наконец вспоминает, что на сайте записывается он каждый раз к психологу Ким Бэкхёну. Это не было его глюками на фоне поехавших мозгов. — Не твоё дело, как мы спим. Он бета, ясно? — А-а-а, ну конечно. Это же так удобно! Детей просить не станет, а альфу в доме просто не учует! Этакий домашний зверёк. — Выметайся! Чанёль прерывается, потому что Бэкхён буквально выталкивал альфу из своего кабинета. Даже пару раз ударил по крепкому плечу, прежде чем захлопнул дверь перед самым носом. Бэкхён пытается успокоиться, а Чанёль ни секунды не остаётся в коридоре и быстрым шагом покидает здание.
