VII
15 августа 2019 г., 16:30
— Выметайся! — Бэкхён захлопывает за мужчиной дверь.
Омега был взбешён не на шутку. Он прикладывал все усилия для того чтобы выгнать этого наглого альфу. Подфартило, что Бэк был не слабым, а Чанёль сам особо не старался задержаться: он тоже хотел как можно скорее удрать, чтобы случайно не натворить какую-нибудь глупость. Они оба уже были в шаге от глупостей.
Ким запирает дверь. Принимать кого-либо он пока не готов. Да и кто-либо, увидев психолога в таком состоянии, вряд ли захочет побеседовать. Он наблюдает, как собственные руки бьёт дрожью и судорожно сжимает кулаки со всей силы. Да что это с ним?
Внутри бушует столько чувств; смешавшись, они заставляют сердце быстро и больно биться о грудную клетку. Мысли кружатся в голове и меняются мгновенно, одна за другой, все одинаковые. Все о ненависти к Чанёлю и брызжущие возмущением.
Можно было подумать, что почти за десять лет всё уже перегорело, Чан не должен вызывать никаких чувств, даже ненависти. Ведь омега считает, что конец наступает тогда, когда наступает безразличие. Не тот случай.
Бэкхён слишком старался восстановить себя и свою жизнь, пытаясь приспособиться к жизни без него, чтобы этот ублюдок сейчас вот так бесцеремонно врывался, нахально себя вёл и пытался пошатнуть привычный ритм. Он уже делает это. Ещё когда Бэкхён увидел в метре от себя альфу, напоминающего его бывшую любовь, мозг превратился в бабушкин компьютер. А когда дошло, что перед ним сам Пак Чанёль, внутри всё сжалось. Держался Бэк, конечно, отлично, благодаря ступору, в который впал.
О Пак Чанёле в своей жизни он точно не мог мечтать после того, как наконец, отвык от него. Отвыкать было тяжело. Вроде бы, он ни в чём не нуждался, но пустота была дикая. Отпускало, а потом снова хватало так, что дышать невозможно, и снова отпускало, и по кругу, по кругу… И так, наверное, до самой свадьбы. Да. Бэкхён уже четыре года в браке.
Чтобы забыть о том, что причиняет боль, нужно всецело погрузиться в дела. Тогда не найдётся сил и времени, чтобы вспомнить какую-нибудь глупость, которая вызовет бурю внутри. Эту бурю потом трудно будет успокоить. Вместо глупых страданий Бэк был завален учебниками и конспектами, и, когда сил совсем уже не оставалось, думать приходилось только о сне. Заводить отношения он не хотел, считая, что нужно отойти от прошлых, да и единственных отношений, которые для юного омеги были «такими единственными», и, — несмотря на мудака-Пака, — «невероятными», коих «больше не будет ни с кем».
Потому он делал всё, чтобы успешно забывать. Но почему-то незначительные упоминания о Чанёле всё равно задевали за оголённые нервы, и он злился. Тогда Чондэ, с которым он познакомился через год после выпускного, решил, что Бэкхёну нельзя больше стоять на месте и нужно действовать. Некоторые альфы увлеченно смотрели на него и улыбались, но не каждый знакомился. И в этом случае проблема была в самом Бэкхёне. На влюблённые взгляды он отвечал взглядом безразличным и подозревающим, в духе «чего это он вылупился?». От улыбок он отворачивался и просто утыкался в телефон, будто ничего не замечает. И даже непонятно, была это неуверенность в себе или банальное недоверие к парням, преимущественно к альфам.
Планы Чондэ по отношениям не сработали, зато парни сдружились ещё больше. Бета всегда умел удачно пошутить, был безумным сладкоежкой, любил смотреть фильмы и вырывал к себе Бэкхёна, чтобы он сменил свои «жизненно важные планы» на кино у него дома. Бён продолжал забываться, только теперь в чём-то более приятном и правильном. Чондэ знал всё. Он был тем, кто всё-таки смог подтолкнуть омегу начать новые отношения. И пусть те заканчивались, не дойдя и до поцелуев, это было не зря. Омега не был заинтересован в ком-либо, каким бы ни был любой парень, он не мог получить ожидаемую симпатию и доверие в ответ. А некоторые получали рюкзаком по голове и сверкающие пятки. Бэк буквально убегал от отношений, пока Чондэ не решил схватить его и крепко держать, заставляя наконец найти своё счастье. До тех пор, пока сам не стал этим счастьем.
Бэкхён бы пропал, если бы не Чондэ, который был упорным. Он медленно, но верно располагал омегу к себе. Он не стеснялся вечером прийти к нему домой и утащить к себе с ночёвкой, просто на фильм и сладости. Бэк вечно шутил, говоря, что такими темпами они оба будут колобками и «кто их потом полюбит?». Чондэ отвечал, что Бэкхён и так будет привлекательным, хотя бы на мгновение вызывая смущённую улыбку.
И всё равно всем прелестям отношений девятнадцатилетний Бён Бэкхён предпочел фильмы для взрослых, ибо как ни крути, а при всей своей нелюбви к отношениям секса хотелось, хотелось и простых нежностей, любви, банальных прогулок за ручки и поцелуев в щёчку, как у подростков. Рядом почти всегда находился Чондэ, который был только за, но никогда не давил. Что-то держало, как будто всё ещё есть, кому хранить верность. Чондэ уверял, что понимает и подождёт столько, сколько понадобиться Бэкхёну. Полгода они тратили поздние вечера на долгие и нежные поцелуи, не заходя дальше. А дальше — больше. Так у них всё и вышло. Бэкхён влюбил в себя Кима своим пониманием и мягкостью, а ещё невероятной силой настоящей любви, а Чондэ был самым что ни на есть внимательным, надёжным, чутким, а омега это ценил.
7 лет назад
— Хэй, прекрати думать о нём, — говорит бета, замечая, что взгляд друга задержался в чашке с кофе надолго.
Омега поднимает голову и грузно выдыхает.
— Все альфы конченные. Все до единого, — сквозь зубы цедит Бэк, вспоминая последние свои неудавшиеся отношения, в которых альфа — козёл, который Бэкхёна не слышит и вообще, кажется, что центр мышления у него расположен где-то в районе яиц.
Чондэ улыбается, потому что, как бы Бён ни злился, угрожающе это не выглядит.
— А они тебе и не нужны, — Ким берёт Бэкхёна за руку и гордо заявляет. — Потому что у тебя есть я.
И Бэкхёну действительно никто не был нужен. Он счастлив в браке. Ещё бы, ведь Чондэ был мягким, ласковым и спокойным. Почти ничего не изменилось с момента их дружбы и по сей день. Сейчас он работает администратором в кондитерской и всегда кормит сладостями Бэкхёна. Омега расстраивался. Тортики, пирожные, кексики — всё в кондитерской Чондэ, конечно, очень аппетитно и вкусно, но…
Бэкхён стоит перед зеркалом, откидывает голову назад и стонет. Тортики аппетитные и вкусные, а Бэкхён после них — нет! Чондэ взволнованно смотрит и ловит расстроенный взгляд омеги.
— Я, кажется, поправился.
Это он слышит уже не первый раз, и всегда только смеётся. Бэкхёну нравятся тортики, а тортикам нравится Бэкхён, что не так-то?
— Да ты что! Ты же такой красивый, сексуальный, — говорит Чондэ, нежно прихватывая руками бёдра омеги, и оставляет поцелуй на плече. — И вкусный.
Их взгляды пересекаются в зеркале, и Бэкхён уже не видит своих «полных бёдер».
После встречи с Чондэ безумие от любви к другому человеку казалось глупостью, которую всего лишь придумывают подростки на фоне играющих гормонов. Отношения, построенные в первую очередь на взаимоуважении, куда важнее и лучше, чем зависимость друг от друга. Чондэ всегда был интересным и приятным собеседником, другом, братом, мужем, с которым Бэк чувствует домашний уют и может поговорить о чём угодно. Это всё для молодого омеги стало ценнее. Уже давно Бэкхён живёт настоящим, а не аморфными образами, похожими на дым, который рассеется от взмаха руки. Однако сейчас его прошлое — в настоящем, и это бесило до чёртиков, потому что теперь Чанёль, похоже, не отстанет.
Но если немного копнуть, станет ясно, чего боится Бэкхён. Внутри два желания: убить его и любить. Хотя кажется, что он о них и не догадывается, предпочитая называть эту непонятную смесь «ненавистью».
Во всю шёл рабочий день, и чужие проблемы отвлекли его от собственной, под именем Пак Чанёль. Только в конце дня, когда Ким собирался домой, мысли об альфе сами полезли в голову. Ему стало интересно: а хватит ли тому мозгов, чтобы после речи Бэка он понял, что приходить ещё раз — идиотизм? И что Бэку плевать на произошедшее, чтобы обсуждать это? Последние десять лет омега выбивался из сил и разбивался в кровь, но слепил из себя сильного человека и отличного специалиста. Их прошлое действительно теперь ничто. Время должно было стереть всё, но в их случае оно действует как плохой ластик, который наводит грязь на белом листе.
Как всегда, после работы Бэкхён выходит и идёт за здание, где его уже ждут. Как всегда — ласковая улыбка Чондэ через лобовое стекло и поцелуй в скулу. Усталая улыбка Бэкхёна и рука в руке. Чондэ замечает и натянутую улыбку, и задумчивость, даже грусть, но знает, что Бэкхён любит ехать в тишине после тяжелого дня. Их пальцы сплетаются, пальцы беты трепетно гладят мягкую руку мужа — лучшее, что может дать Чондэ. Простое понимание и нежность. Бэк прикрывает глаза и улыбается уголком губ.
Дома он стоит под горячим душем с прикрытыми глазами, искренне надеясь на то, что его жизнь не пойдёт под откос из-за того, что давно перегорело, и от чего даже пепла не осталось. Чанёль приходил ещё в обед, а лавина негатива всё продолжает накатывать, словно он до сих пор стоит перед Чанёлем и выслушивает всё. Он испытывает и обиду, и разочарование, и тоску, и ненависть. Всё это смешивается, что нельзя толком объяснить даже самому себе, чтобы разобраться. Что это? Злость? Ненависть? А может, это просто такая… любовь? Но нет, нет и нет! Любви между ними точно больше не место. «И если именно любви Чанёль пытается добиться, пусть обратно валит в свою Германию», — заканчивает мысль Бэкхён, одновременно заканчивая и с купанием.
***
Чанёль вылетел из здания в состоянии аффекта, а может быть, ярость и возмущение вынесли его оттуда. Эмоции начали отпускать, когда он стоял на светофоре, уже достаточно отдалившись от Бэка и этого чертового центра, который скоро будет сниться в кошмарах. Альфа сжимает руль и глубоко выдыхает. Вместе с этим его отпускает. По крайней мере, теперь ему не хочется выместить свою злость на ком-то или забыться в чём (или ком) угодно. Хотя… Они с Чонином переписываются весь день и договариваются о встрече — вечером у клуба. Место предложил Чонин, ведь Чанёль не большой любитель подобных шумных и в какой-то степени развязных заведений, где музыка оглушает, куча мигающих прожекторов ослепляет. Он больше предпочитал бары. «А в общем-то, какая разница, где отвлечься?» — подумал Пак. До клуба Чанёль только и думал об одном Бэкхёне. Он вспоминал все его слова, и не останавливала даже жуткая боль, которую они приносят. «Наверное, я это заслужил», — вторил себе Чанёль, но всё ещё разрывался между тем, чтобы оставить парня в покое и вернуть себе. И, боже, это «вернуть себе» звучало так самонадеянно, будто всё так просто, а у Бэка, между прочим, семья. Ёль хочет банального — счастья для Бэкхёна. Но и делить его с кем-то не хочет, держа в рукаве аргумент, что парность всё-таки важная составляющая. Такой себе аргумент. Теперь это не так важно. О каких аргументах и шансах может идти речь, когда между ними пропасть в десять лет и целая семья? Но… Пак без Бэкхёна подохнет, теперь он в этом убеждается. Даже переключиться на кого-то и строить свою личную жизнь не получается, он каждый раз спотыкается. Чан был принципиальным и, не осознавая, психологически настраивал себя на то, что он ни в ком больше не найдёт отдушину. Ведь она у него уже есть, за тысячи километров или совсем рядом, а всё равно с другим. Только ведь в том, что Чанёлю так плохо, вины Бэкхёна попросту нет. Часовая стрелка на наручных часах приближается к десяти вечера. Чанёль сидит на мягком диване и старается не смотреть на целующуюся пару в нескольких метрах от него. Чонин подходит и садится напротив, удачно закрывая собой открывшуюся картину. В его руках два бокала, кажется, виски. — Держи, — Чанёль берёт со стола стакан, что подкатил младший, и смотрит на привычную непринуждённую улыбку беты, которая и вправду расслабляет. — Расслабься. Пак выпивает, и напряжение медленно начинает отступать. Глоток за глотком, внимание переключалось на Чонина и его разговоры. Чан молча слушал, пока Чонин рассказывал о своей работе в музыкальном, о танцах, потянутой связке на этих танцах. Пак не всегда мог расслышать фразы из-за громкой музыки, но не переспрашивал. Можно хорошо отвлечься на речь Чонина, даже если её толком не слышно. Чанёлю просто нужна была компания. Компания Ким Чонина. Потому что если он останется один — это будет крахом, неизвестно к чему приведёт его самокопание, скорее всего, он просто сопьётся. Стаканы наполнялись весь вечер, Пак выпивал, не дожидаясь младшего, а легче не становилось. Наоборот, тоска всё больше щемила сердце. Свет от прожекторов уже расплывался в глазах. Ёль жмурится и с тяжёлым вздохом откидывается на спинку дивана, а затем и Чонин делает то же самое. Альфу разморил не столько алкоголь, сколько мысли, которые кружили и кружили в голове весь день. И самое убийственное для обоих, Чанёля и Бэкхёна, — невозможность отвлечься от этой утренней сцены или хотя бы отложить в «дальний ящик». Каждого это волновало по своей причине. Но один был в силах помочь себе, а другой был любителем крайностей. И сейчас этот любитель крайностей без слов хватает бету за руку и утаскивает, потому что: — Не могу я там расслабиться. Парни садятся в машину Чонина. В глазах Чанёля немного двоится, но он лишь дёргает головой и игнорирует бету, когда он предлагает взять такси. Чанёль думает, что, пьяным втрахивая кого-то в свою кровать, он избавит своё сознание от Бэкхёна. Ещё в клубе на время показалось, что Чанёль отпустил и расслабился, но паразит вновь пробрался в голову, и тревога вернулась. Однако ненадолго. Чонин молча вызывает такси, и через минут семь они уже пересаживаются в другую машину. По приезде домой Чанёлю становится трудно сконцентрировать внимание на какой-то конкретной мысли, что уж говорить о мозгоёбстве Бэкхёном. В голове почти пустота, им движет ядовитая смесь, сочетающая злость, страсть и желание. Чонин не успевает за развитием событий, Чанёль толкает его на кровать и притягивает за ноги ближе к краю. Бета наблюдает, как крепкие руки сжимают бёдра, и просто пытается расслабиться, отбросить мысли о собственных загонах, что абсолютно не позволяют ему настроиться на секс с Чанёлем прямо сейчас. Конечно, это всё точно выглядит сексуально, и Пак Чанёль точно горяч, но… переступать через свои желания не хотелось. Да, Чонину не хотелось. Но Чанёль действует быстро. Жадно и больно целует в шею, а руками бродит по телу и хватает одежду, стараясь дерзостно содрать её. Руки Пака ложатся на ширинку, а руки Чонина — сверху. В иной раз Чонин давно бы возбудился, а Чанёль не успевал бы за жаждущим и страстным бетой. Но сейчас другой случай, после их трио… Ким стал немного иначе смотреть на Чанёля. И на Сэхуна тоже. — Не получится сегодня, Чанёль, — альфа хмурит брови и наблюдает, как Чонин застегивает пуговицы на чёрной шёлковой рубашке, поправляет слегка растрёпанные волосы и ловит вопрос в глазах Пака. — Всё в порядке, просто не хочется. Да, это впервые. Да, Чонин абсолютно не из той категории людей, которые оборвут секс из-за простого «не хочется», потому что они знают, чего хотят. Но бывают ведь исключения, да? Ким надеется на простое понимание и всё равно для убедительности расплывается в своей привычной улыбке и берёт Чанёля за подбородок, целуя. Вполне, кстати, убедительно. Парень думает, что это хотя бы отчасти расслабит непонимающего Ёля и он поймёт, что всё действительно в порядке, и Ким не убежал сейчас от секса с ним (что, как раз-таки, и произошло). Чонин уходит, а Пак остаётся сидеть на кровати, не догоняя, что не так с бетой, или, может быть, это он сделал что-то не так. В клубе Чанёль был с Ким Чонином, которого он знает, а теперь, когда он Ёлю нужен, уже не настроен? Вся эта ситуация раздражала, потому что Ёль путал, чего Ким Чонин «хочет» и что он «должен». Альфа надеялся, что ночью сможет стереть мысли об этом дне, об омеге, а ничего особо и не произошло. Утром ожидает лишь похмелье и ещё бóльшая путаница в голове. Но думать сейчас не было смысла и сил, а из-за морально трудного дня и выпитого алкоголя уснуть не составило труда. Сегодня ночью, с трудом соображая от алкоголя и лежа в одиночестве в пустой квартире, Чанёль начинает ненавидеть Бэкхёна.***
Не каждый мог разобраться с внутренним миром Чанёля. На первый взгляд альфа особо ничем не выделялся, но на самом деле был крайне меланхоличным и ранимым. Чанёль был человеком, в чьей слаженной жизни одно событие могло всё перевернуть. Долго и тесно общаясь с ним, зная обо всём, это смог увидеть До Кёнсу. Это уже смог разглядеть Ким Чонин, который попал в такой жизненный этап Чанёля, как «жизненный кризис», когда альфу под градусом тянуло на душевные разговоры. И, наконец, последний человек, который знал о Чанёле даже то, чего сам Ёль иногда не замечал, — Бён Бэкхён. Он видел его таким, каким не видел ни Кёнсу, ни Чонин. Это делает Бэкхёна тем, кого Чанёль не в силах вычеркнуть из памяти. Но он же ещё в силах подавить мысли о нём? Альфа выбирает, как кажется, самый правильный и подходящий из вариантов — работать ещё усерднее. С его опытом Чанёль то и дело бегает в подчинении у более опытных людей его профессии, ровным счётом — зелень зелёная. Ничего такого занимательного. «И нет былого энтузиазма», — однажды сказано самим Чанёлем. Но работать было необходимо, что здорово помогло, и альфа уже в течение недели работал до позднего вечера почти без выходных. Переписки, звонки и встречи с Чонином очень редкие, но есть. Они выпивали, отдыхали и расходились. Чонин — в их с Сэхуном тёплую квартиру, Чанёль — в свою пустую. Было одиноко. Было одиноко и печально, потому что Чанёль время от времени ловил Бэкхёна смутно во снах или в течение дня. Так, мимолётно. Теперь уже пытаясь держать над собой контроль, он старался относиться к мыслям об омеге не так трепетно, ведь Бэкхён сам признался: «Ты больше не волнуешь меня». И как бы Чанёлю ни хотелось наплевать на эту фразу и на все другие и нагло делать всё, что хочется, кольцо на пальце Бэка тормозило альфу. Цели вызвать ещё больше ненависти к себе у альфы определённо не было. Как и топтаться по сердцу незнакомого человека, которому посчастливилось впутаться в это всё и оказаться на его, Чанёля, месте. В конце концов, может, само отпустит. Может, Чанёль кого-то встретит, а то с Чонином вышло не по плану. Клиника, в которой работает Чанёль, расположена через три-четыре квартала от центра, в котором работает Бэкхён. Кофейня, куда ходит подкрепиться и выпить кофе Чанёль расположена ещё ближе к центру Бэкхёна, всего два квартала. И она же является излюбленным местом Бэкхёна, откуда он и шёл в тот день, когда Пак впервые увидел его, направляясь на собеседование. И откуда он выходил ещё пару раз, если только Чанёлю не показалось. Божья воля, судьба, несомненно. Чанёль думает, что возможность пересечься с Бэкхёном больше, чем пересечься со своими коллегами, которые носятся по коридорам и палатам и не всегда успевают застать друг друга и попрощаться в конце рабочего дня. Зато в обед встретить Бэкхёна он может запросто. Посещая кофейню целую неделю ежедневно, Бэкхёна он не застал ни разу. Не то чтобы он искал… Так, осматривал людей в помещении, пока ему готовили заказ, оборачивался, если кто заходил. Но этих пшенично-персиковых волос он не видел. Может, оно к лучшему, потому что Чанёль успокоился и приходил теперь только за ароматным чаем с цветками кактуса, который уже пригрел в своём сердце. И перед тем, как вернуться поздно в холодную квартиру, согревался этим горячим стаканчиком. Это уже вошло в привычку. Частые преработки помогли Чанёлю показать себя с лучшей стороны на рабочем месте, лучше освоиться и всё-таки извести свой организм. Поэтому альфа решает уйти на час раньше. Восемь часов вечера. Пак выходит из клиники, вдыхает прохладный свежий воздух и садится в машину, чтобы проехать пару кварталов и остановиться перед светящейся вывеской. Бариста тоже уже привыкает к высокому альфе, что заглядывает всю неделю, каждый обед и в конце дня с доброй улыбкой и делает один и тот же заказ. — Осторожно, горячий, — предупреждает парень, вручая альфе стакан. — Как раз то, что нужно, — Чанёль улыбается и прощается, собираясь уходить. Когда в дверях он сталкивается с Бэкхёном, на мгновение перехватывает дыхание. Чан таращит на него глаза, тот тоже на секунду застывает и тут же пытается обойти Ёля, который намерен сделать то же. Чанёль вправо — Бэкхён вправо. Бэкхён влево — Чанёль влево. Омега недовольно фыркает и наконец обходит, а Чан зачем-то оборачивается и смотрит на парня. Когда оборачивается и Бэкхён, Пак вылетает из кофейни, позабыв о горячем чае, что обжигал ладонь, так крепко он держал стакан. Альфа сидел в машине с пустотой в голове и смотрел на дверь кофейни, но встрепенулся, как только омега вышел с двумя стаканчиками. Чанёль пристально наблюдает. Бэк садится в машину, которая всё это время стояла рядом. Но Ёль ничего не видит из-за тонировки, хотя ему вообще какое дело? Прекрасно понятно, что он со своим мужем. Бэкхён со своим мужем. Даже то, как это звучит, заставляет Пака поёжиться. Горько, потому что муж — не Чанёль. А ещё горше от того, что в этом его вина.
