devuelve y corrige

      В бессонные ночи Чанёль анализировал всё произошедшее за последнее время в Сеуле. Для его прежней жизни это было бешеное время. Он успел потерять многолетнюю дружбу, познакомиться с новыми людьми, и ему даже казалось, что он наконец по уши влюбился. Но Пак ошибся в чувствах обоих. Он чувствовал себя разбитым, уставшим и совершенно пустым. И всё равно возвращался к одному и тому же человеку.       Оттого не мог перестать хотеть Бэкхёна. В голове строились планы о том, как им встретиться и заговорить. Они обязаны поговорить. Точка. Но альфа понимал, что, возможно, его намерения неправильно истолковываются. Да, зачастую ему действительно некуда податься и он ищет утешение в близких. Эгоистично. Разве ему кто-то что-то должен? Разве кто-то виноват, что он чувствует себя так невыносимо? Кто виноват в том, что они не вместе? Правильно, Чанёль.       Он разбил обоих, хотя Пак всегда считал, что Бэкхён тоже неплохо постарался. Сколько он отчаянно ни бегал за ним, ни к чему это в итоге не привело. А может, остановись Бэк тогда, отпусти все свои детские обиды и дешёвую драму, у них бы всё сложилось по другому. И эти десять лет Чанёль бы не провёл в серости, находя спасение в одной медицине да гитаре, а в бэкхёновских глазах не поселилась бы чёрная ненависть к своему альфе. Глупый омега.       Сколько бы раз они с Бэкхёном случайно (или не случайно) ни встретились, он не смеет снова делать больно этому омеге, но сам лезет на рожон. Достаточно было вытеснить всю свою тупость работой и на трезвую, проветрившуюся голову он понял, что был полным идиотом. Чанёлю было стыдно, и он бы сто тысяч раз извинился перед бедным Бэкхёном, чьё поведение и резкую реакцию теперь полностью понимает.       Как Бэкхёну дать понять, что им необходимо поговорить? Что Чанёль со школьного выпускного не может отпустить эту идею - во всём разобраться со своими любимым, разрешить наконец их конфликт. Очень трудно жить с таким напряжением между друг другом, из-за которого незначительное столкновение, как вчера, способно заставить обоих понервничать. Но грустная правда в том, что Бэкхён не хочет говорить с ним. А за прошлые два раза в кабинете Пак всё только усугубил. Он снова и снова воспроизводил в памяти слова, которые они кричали друг другу, вспоминал глаза омеги, которые на какой-то момент стали тоскливыми и болезненными. Это сводило с ума. Надо взять себя в руки.       В обед Пак меняет свой белый халат на чёрный пиджак, накидывает его поверх белой футболки и решает пешком пройтись до кофейни.       На месте альфа подходит к кассе и делает свой неизменный заказ. И, пока ждёт, проходится беглым взглядом по помещению. В кофейне достаточно светло, играет приятная непринуждённая музыка, больше всего пахнет кофе и вкусной выпечкой. Уютно. Он поднимает голову на вывески с кучей названий. Каких только кофе и чая там не было. Все чудесные, но у Чанёля уже есть свой любимчик. Пак осматривает зал вполоборота: за некоторыми столиками сидели люди. И один из них заставляет сердце пропустить пару ударов и повернуться снова, таращась.       Бэкхён сидел совсем рядышком и был занят записями в ежедневнике. Наверняка вёл какие-то списки по работе. На нем были очки с чёрной оправой, светлые волосы были аккуратно уложены и по прежнему манили своей мягкостью. Брови омеги хмурились, и он ни на секунду не отрывался от работы, чуть сжимая зубами конец ручки, но быстро отдёргивая. Чанёль подавляет смешок. В школе он делал то же самое. И до сих пор не смог избавиться от этой привычки.       Вскоре омега чувствует на себе взгляд и поднимает голову. Бэку кажется, что он точно предаст своё любимое место, лишь бы вот эта огромная телебашня прекратила всюду его находить и пялиться. Омега пытается спешно покинуть кофейню: захлопывает ежедневник и быстро поднимается. Мозг альфы просыпается, внутри что-то звенит, будто дали пинок под зад. Альфа подскакивает с места и летит за парнем. Нельзя отпускать его.       Бэкхён шёл не спеша, смотрел в свой ежедневник и делал короткие пометки, как Чанёль, откуда ни возьмись, появляется прямо перед ним. Омега вздрагивает от неожиданности и недовольно смотрит на то, как Чанёль слабо улыбается уголками губ и говорит так дружелюбно:       — Привет!       — Пока, — безразлично отрезает Бэк, проходя вперёд.       — Постой!       Чанёль снова возникает перед омегой. Непонятно, чем он руководствуется. У него нет заранее подготовленной речи, уверенности в себе и в том, что Бэкхён не треснет его после первых же слов. Бэк всем своим существом показывает недовольство, но всё-таки останавливается и выжидающе смотрит:       — Почему я должен?       — Может быть, поболтаем? — выдаёт Ёль с глупой улыбкой, и уже мысленно даёт себе пощёчину, подбирая более подходящие слова, которые исправят ситуацию. Бэкхён выгибает бровь и смотрит настолько непонимающе, что Чанёль действительно замахивается на себя, только вместо удара проводит рукой по уложенной чёлке. Он не может ухватиться за адекватную мысль, но постойте, адекватных мыслей нет! Паника!       — Бэкхён, мы можем прогуляться и… поговорить?       — Нам не о чем разговаривать.       Глаза Бэкхёна беспощаднее слов. Они ясно дают понять, что говорить он не собирается. Он обходит поникшего альфу и уходит. А Чанёль не смеет пойти за ним.

***

      — Госпожа Ын, ну сколько раз повторять, что вам нельзя вставать? Операция была очень серьёзной. Если швы разойдутся, лежать придётся полгода.       Причитает Чанёль, хмуря брови и качая головой. Ему, ассистирующему молодому хирургу, доставалась лучшая часть работы: первичные приемы, обходы, бумажная волокита, информирование пациентов и их родственников.       — Я обещал вашему сыну, что вы через месяц будете дома.       — Сынок, ну я же устаю так лежать, мне одиноко.       — Знаю, госпожа Ын, — Чанёль аккуратно накрывает ладонью руку пожилой женщины и по-доброму улыбается. Что не говори, бабулям он нравится. — Но давайте вы выберете: месяц или полгода. Нам ведь не нужны осложнения? Потерпите всего три недели.       Женщина ещё немного побубнила про своё одиночество и послушно согласилась. Милый доктор Пак Чанёль — «сынок» пожилых пациенток, дал распоряжение медсестрам о перевязках и направился в свой кабинет.       Пак Чанёль каждый обеденый перерыв проводит в тревожности, потому что они состоят из неловких встреч. Даже несмотря на то, что он оставил все свои попытки увидеть омегу и поговорить с ним. В эти моменты внутри у обоих всё замирает, останавливается. Один хватается за представленный шанс, словно утопающий за спасательный круг. Другой старается убежать и забрать у первого этот шанс, забрать возможность на что-либо. Потому что страшно. Потому что поздно. Поздно, а омега изначально не был согласен ждать. Бэкхёну это не нужно.       Как же сложно. Очень сложно не иметь сил схватиться за подброшенную для спасения веревку. Та словно тут же обрывалась, как только получалось ухватиться. Бэкхён просто брал и обрубал её. Из-за безысходности хотелось напиться и выть, хотя пьяному Паку не везло ещё больше. Пьяный Пак в конец разомлеет и загнётся в меланхолии. В клинике альфа хотя бы сможет настроиться на работу, на общение с пациентами и коллегами, на поручения, которые ему дают. Но именно сейчас он не может собрать себя по кусочкам. Он подавлен. Ему стыдно перед Бэкхёном за произошедшее в его кабинете и он хочет, чтобы омега это знал. Чанёль хочет просто по человечески извиниться, неужели и на это нужно вымаливать разрешение?       Бэкхён настоящий дурак. Он не хочет видеть и слушать Пака, у него своя правда, а у Чанёля свои тараканы. Пак только представляет, что тот вообще может о нём думать после всех этих стычек, и роняет голову на стол, громко мычит басом, привлекая внимание коллеги. Какие у него шансы, если в голове омеги творится чёрт знает что?       Очевидно, минусовые.       А у Бэкхёна в голове творилось много чего. Но не то, что придумал Чанёль. Он почти не сокрушается от того, какой Пак Чанёль тупой придурок, какую чушь несёт и выглядит «как-то не так» — это были загоны самого Чанёля. Бэкхён переживает, ему страшно и больно. «Глупый, — обращался Бэк сам к себе, — столько лет пытался вырастить в себе безразличие к прошлому, а сейчас трясёшься, как лист».       Омега дёргает головой. Нет, так не пойдёт. Он не сможет настроиться на работу, размышляя об этом. «Просто нужно продолжать игнорировать и быть непреклонным. Кто знает, что у него в голове». И всё-таки, Бэкхён, не замечая, оказывается в собственной и очень вредной ловушке, думая о Чанёле. Благо он при всей этой ситуации может улыбаться своим пациентам, внимательно слушать их проблемы и искренне помогать. И он может помочь себе. Может забыть на время.       Но от чужих проблем легче не становится. Бэкхён уже в середине рабочего дня откидывается на спинку стула и прикрывает глаза, по кабинету разносится громкий вздох. Он так устал. Бэк смотрит на время и устаёт ещё сильнее. Затем омега долго пилит дверь своего кабинета. Неприятное щекочущее чувство внутри. Бэкхён весь как на иголках. Перед глазами картинками всплывает их недавняя ссора. Психолог снимает очки и прикрывает лицо руками, мысленно прогоняя Пака. Иногда он готов в голос закричать собственным мыслям. Но Чанёль ведь не заявится к нему сейчас?       Нет, Чанёль не думал заявляться. И вообще особо не думал. Он тоже смотрел на время и был готов повеситься. Оттого, что скоро вернётся в свою квартиру, которая вместе с накрученными мыслями больше похожа на камеру пыток. Сейчас же он загружает себя настолько, насколько может. Потому что это всегда ему помогало. Заведующий приятно удивляется рвению Чанёля к работе и опыту. Молодой альфа всё просит и просит потруднее да посерьёзнее, потому что не терпится заняться чем-то сложным. Всё носится-носится, выполняет свою работу как заведённый без обеда, а в конце дня просто устало валится на диван в ординаторской. Чанёль смотрит на часы. Рабочий день почти закончился.       Кажется, он мазохист, потому что ему снова хочется встретить Бэкхёна в той кофейне. Каждый раз, видя его, он слышит только своё колотящееся сердце, которое заглушает всё на свете, и Чан просто немеет. Но ему хотелось хотя бы увидеть Бэкхёна, а если соберётся, то и проложить почву хотя бы коротким разговором. Бэк же боится их возможной встречи. Он мог бы не заезжать в кофейню вместе с Чондэ, но кто такой Пак Чанёль, чтобы лишать их с мужем ароматного капучино с шоколадным сиропом?       Рабочий день окончен, а вместе с ним и бесконечное напряжение Бэкхёна. Машина Чондэ останавливается у кофейни, и омега идёт внутрь с мыслями об альфе. Внутри никого, только одинокий бариста за кассой. И от этого спокойнее. Приятно пахнет кофе и ещё немного разными добавками. Молодой человек приветливо улыбается Бэкхёну и кивает, а после принимается готовить заказ. Ким вертит головой туда-сюда. Никого. Оборачивается. Тоже никого. А он всё равно напряжён. Но омега уже расплачивается и берёт два горячих стаканчика. Никого не встречает, когда выходит из кофейни и садится в машину, передав один стакан Чондэ.       Бэк не встретил Чанёля в этот раз, что было лучшим окончанием напряжённого и долгого дня. И Пак не встретил Бэкхёна, что было разочарованием. Он приехал на полчаса позднее омеги, и оказалось бесполезным стоять несколько лишних минут, ожидая, «а вдруг». Чанёлю грустно приезжать домой. Тишина в его квартире давила, словно тугой верёвкой затягивалась на шее. Но вряд ли это смог бы исправить хоть кто-нибудь (все мы знаем, кто мог это исправить). Ведь эта пустота, одиночество и холод были в душе и сердце. И только один человек мог бы заменить это своим бесконечным теплом. Оказалось, что даже такие встречи с Бэкхёном не давали чувствовать себя слишком одиноко. Хотелось видеть омегу хотя бы вот так, если уж большее ему не светит.       Дома альфа небрежно кидает пиджак на кресло рядом с кроватью, грузно садится на неё и валится на спину. Он смотрит в потолок и прокручивает в голове момент. Когда при встрече они просто смотрят друг на друга. Длится это безгранично долгие секунду-другую. Это так странно, что альфа покрывается мурашками. Странно смотреть друг на друга и делать вид, что они незнакомы, когда за плечами у обоих столько моментов. Начиная от первого смущённого взгляда, первого поцелуя и заканчивая самыми серьёзными обещаниями и клятвами. Оба были так искренни. И так счастливы. Чанёлю не верится, что это было с ним. Но он же сам однажды сказал. Я был подростком и всё преувеличивал.       Чанёль достаёт бумажник. Он много лет носит с собой одну важную вещь. В одном маленьком отделении небольшое, сложенное пополам фото. Здесь Чанёлю с Бэкхёном по шестнадцать. Оба дурачатся, но счастливо улыбаются в камеру. Такие забавные и смешные, что губы Ёля растягиваются в улыбке. И безумно, нещадно жаль, что это уже не те Чанёль с Бэкхёном. Оба ещё давным-давно сильно поранились расставанием. Бэкхён — потому что Чанёль не стал жертвовать хорошими перспективами ради него. Чанёль — потому что Бэкхён не стал жертвовать временем и делить с ним тяжкую тоску расставания. Бэкхён ненавидит, когда ему лгут или скрывают что-либо. Он считает, что если близкий человек не решается быть честным и скрывает что-то, то это недоверие, даже ложь. Для Бэка это было почти оскорблением, ему было обидно. А когда Пак Чанёль признался, было уже слишком поздно обсуждать и решать ситуацию. Словно он сделал это специально. Чанёль даже не дал ему право выбора и поставил перед фактом: «Я уезжаю». Бэкхён бы либо согласился ждать, либо нет. Да, он готов был отдать жизнь за Чанёля, потому что любил. Но тогда эмоции надолго взяли верх, горечь и обида жгли сердце и не позволяли посвятить себя ожиданию. За много месяцев в голове его альфы не появилось желания поделиться с ним планами. Бэкхён ставит под сомнение всю искренность Чанёля. Тот был готов оставить, разорвать их отношения, и Бэк не смог это принять. Не смог принять, что чувства Чанёля, возможно, просто начали угасать, раз он пренебрёг общими обещаниями и планами. Каждый из них думал по-своему. У каждого была своя правда. И один из них не мог перейти через себя, чтобы поделиться этим друг с другом.       У Пака не было сил даже переодеться, тело и голова гудели. Он ещё немного смотрит на фото и бережно убирает обратно в бумажник. И решает, что ничего у него не выйдет и не продвинется, если он будет спонтанно хвататься за каждую встречу с Бэкхёном, пугая его своими намерениями, которые кажутся ошибочными. Ему, должно быть, страшно. Поэтому он от него и убегает, он просто не знает, что выкинет Чанёль. Он вспоминает, как хватал бедного парня за руки, насильно прижимал к столу, как бегал за ним, пытался прижать к себе, успокоить, считая, что его объятья будут так же приятны, как лет десять назад. Наивный. Ёль был жесток и резок по отношению к Бэкхёну, поэтому должен извиниться, а тот должен почувствовать себя в безопасности рядом с ним, как раньше.

***

      Сегодняшний день встречает Бэкхёна отличной погодой и ярким солнцем. Чондэ как обычно подвозит мужа до работы и звонко смеётся с того, как забавно щурится омега от ярких лучей, проникающих сквозь окно прямо на лица парням. Чондэ лепечет что-то типа «солнышко светит солнышку», а Бэк наконец догадывается опустить солнцезащитный козырёк и лишь улыбается мужу.       Однажды Бэкхён подумал, что никто не сможет полюбить его так, как любил Чанёль. А он не сможет настолько же сильно полюбить в ответ. Поэтому Чондэ был единственным и лучшим вариантом. Бета, — сколько он его знает, — всегда ласков и мил к нему. Он всегда чувствовал, чего хочет Бэкхён. А главное, что это было полностью взаимно, что ему приятны эти отношения и их тёплые чувства. Вместе им легко и комфортно. Парни отлично совместимы, и Бэкхён счастлив, имея такого мужа, как Чондэ.       К удивлению, о Чанёле Бэк позабыл с прошлого вечера. Отчасти он понимал его. Понимал, как, должно быть, ему сложно удержаться и не побежать за Бэкхёном каждый раз. И он даже благодарен ему за то, что вчера он не пошёл за ним снова. Омега, может быть, создан для него, предначертан судьбой, и от этого никуда не уйти, к сожалению. Но он не является его собственностью, к тому же после того, как альфа обошёлся с ним. Он думал, что Бэка можно поставить в режим ожидания? Нетушки. У него тоже есть выбор. Он ни на что не был согласен, а потому ничего Чанёлю не должен. И ещё тогда сразу дал это понять. Без слов.       Неужто не было видно, что Бэк определённо не изъявлял желания находиться с ним в одном кабинете и слушать что-то в адрес их с Чондэ отношений. Не изъявлял желания вообще пересекаться с ним, потому что внутри творится что-то невообразимое и непонятное, но оно точно не нравилось. Не нравилось то, что, думая иногда о визитах Чана, он вспоминал ещё и что-то из этого далёкого прошлого. Того прошлого, которое пытался всеми силами забыть, вычеркнуть из своей жизни и начать новую. С чистого листа. И тяжело, почти невозможно было вычеркнуть все их взгляды, слова и ночи. Но Бэкхён справился. Конечно, не без помощи Чондэ.       Не удивительно, что и работа сегодня была продуктивнее. По сравнению со вчерашним днём, время шло быстрее и бестягостно. Бэкхён и вправду сиял как солнце, как сравнил Чондэ. Уже был обед, когда омега посмотрел на часы, но не торопился в кофейню за любимым кофе, как происходит обычно. Беспокойно, что Чанёль снова может оказаться там. Но омега сразу же прогоняет эти мысли и больше не позволяет им преследовать и душить себя. Пак Чанёль не должен быть страхом, из-за которого Ким не выйдет с работы. К тому же он заслужил свой обеденный кофе!       В кофейне, как и всегда в это время, было несколько человек у кассы и заняты пару столиков. По сравнению с вечером довольно людно, создавался небольшой шум: негромкая музыка, разговор у кассы, за одним из столиков кто-то эмоционально беседовал и жестикулировал. Бэкхён привычно улыбается бариста, когда подходит его очередь, и не успевает рта открыть, как слева от него сверху кто-то тянет:       — О, — Бэкхён поднимает голову. Телебашня Чанёль. Ча-нёль! — Привет.       Альфа слишком приветливо улыбается, что с самим Бэком работает в противоположную сторону. Он недовольно выдыхает и теперь без улыбки обращается к бариста:       — Латте со льдом, пожалуйста.       Ёль даже ёжится.       — Возьми что-нибудь горячее, ты же замёрзнешь.       Бэкхён упрямо игнорирует, пока ждёт свой кофе, а Чанёль рассматривает профиль парня. Просто смотрит. Пялится, пока Бэкхён внутри хочет провалиться под землю, но продолжает игнорировать. Он получает кофе и торопливо уходит. Чанёль за ним. Катастрофа.       — Что тебе нужно от меня? — не выдерживает Бэк. — И ты что, специально следишь за мной?       — Я тоже здесь недалеко работаю, поэтому и хожу сюда. И хочу поговорить.       Парень громко вздыхает.       — Опять поговорить.       — Послушай, мне действительно стыдно за то, что произошло у тебя в кабинете… Прости. Я не хотел напугать. Признаю, что повёл себя как скотина, — Пак мягко улыбается, омега даже немного расслабился. Извинения были ему нужны.       — Хорошо, что ты это понимаешь.       Бэкхён не собирается сейчас беседовать с Чанёлем. Просто потому, что знает, к чему всё сведётся. Он специально тянул время и медлил с ответами. И к счастью омеги они быстро доходят до центра. Он собирается прощаться и поднимается на одну ступеньку, но пальцы Чанёля скользят по его запястью. И он решается сказать:       — Я простил.       — За всё?       — Не начинай, Чанёль, — ноет омега. Этого он и боялся.       — Бэк, посмотри на меня, — альфа встаёт перед ним и заглядывает прямо в глаза. На секунду показалось, что дыхание остановилось. Чанёль был таким высоким, крепким, и слишком изменившимся на лицо. У него были очень грустные глубокие глаза, которые никак не вязались с горящим взглядом и широкой улыбкой у Чанёля из его прошлого. Бэкхён старался не держать зрительный контакт, который пытался установить парень, но не мог. — Я так по тебе скучаю. Мне по-прежнему нужен только ты.       Неуверенное касание его пальцев ощущается на мягкой ладони. Бэкхён должен был отдёрнуть руку, но продолжал просто стоять.       — Только ты, — голос тихий-тихий.       Пак смотрит с надеждой и ждёт ответа. Бэк с полминуты молчит. Нужно заставить себя не смотреть в его глаза. Понурив взгляд в пол, омега всё-таки качает головой.       — У меня серьёзные намерения.       — Вот как? А где же были твои намерения десять лет назад?       Чанёль опускает голову. Нечего сказать.       — Чанёль, — аккуратно начал Бэк, игнорируя ком в горле, — разве ты ещё не понял, что у нас больше нет будущего? У меня есть муж, — больно. — Уверен, ты сможешь нуждаться в ком-то, кроме меня, — ещё больнее. Ёль всё выслушивает, периодически заглядывая в глаза Бэкхёна. Так больно, что жуть.       — Отпусти меня. Мы давно чужие. Не надо больше приходить ко мне. Пройди мимо, если встретишь меня. Так обоим будет легче.       Ощущения, словно в дребезги и в пыль разбилось что-то хрустальное. И это ощущение было у Бэкхёна, который пользуется моментом, пока альфа зациклен на произнесённых словах и не может дать ответа. Он просто разворачивается и быстрым шагом направляется внутрь, не в силах вздохнуть полной грудью и с тяжестью сглатывая ком в горле. Кажется, он чувствовал на себе тяжёлый взгляд, но оборачиваться нельзя. Нельзя.       — Как скажешь, — слышит Бэкхён в спину.       Чанёль отступил, как Бэкхён просил. Так просил отступить, что когда альфа сделал это, он не мог выкинуть мысли о нем из головы. Ощущался... подвох? Разве мог Пак Чанёль, который всю жизнь был упёртым, идущим напролом во всём, так легко сдаться?       Бэкхён вспоминал его глаза, когда говорил ему слова, которые самому было нелегко произносить. Болезненные и острые слова, которые были чистой правдой. Он видел в его глазах разбивающуюся надежду. Но не жалел. Для него, Бэкхёна, всё давно было упущено, кончено. Неужели в этот раз Чанёль всё понял? Верится с трудом, поэтому омега принимает решение некоторое время не ходить в кофейню. Им нужно избегать случайных встреч.       Оказывается, когда Бэкхён силился освободиться от мыслей о Паке, то думал о нем едва ли не каждую минуту. Удивительно, не так ли? Временами он становился слишком задумчив и просто зависал. До ужаса раздражало то, что ему не всё равно и он думает об альфе. Раздражало то, что ни с того ни с сего вспоминает их прошлую жизнь.       Бэк с силой прижимает пальцы к глазам и издаёт страдальческий стон. Что он, блять, делает?       В машине его встречает ласковый Чондэ, а Бэкхён будто под пеленой, пропадает где-то в мыслях. Бета замечает, что что-то не так, и не лезет лишний раз с дурацкими вопросами.

***

      Время почти полночь. Бэкхён и Чондэ на кровати перед телевизором. Всё как всегда. Но обычно к этому времени Бэкхён уже засыпает, а Чондэ, замечая это, гасит последний источник света, выключая телевизор. Видимо, сегодня ему есть, о чём поразмышлять. Ким поглядывает на мужа. Не спит. Бэкхён лежит на левом боку, поджав колени и обнимает подушку. Чондэ сзади, его дыхание щекочет шею. Он близко, поэтому омега чувствует тепло полуобнаженного тела. Бета был только в спальных штанах, в отличие от Бэка, который в домашней футболке и шортах. Пустой взгляд устремлён в телевизор, на какую-то нудную телепередачу, и под размеренное дыхание Чондэ веки становятся тяжелее. Сон подбирается, но Бэкхён чувствует и что-то ещё, что прогоняет сонливость и заставляет напрячься.       Одна рука беты, до этого ласково поглаживающая плечо омеги, теперь сползает на бедро. Ким придвигается ближе, вжимаясь в Бэкхёна. Омега чувствует, как губы проходятся по шее и оставляют краткие, воздушные поцелуи. Нежно-нежно, что парень тлеет.       Чондэ скользит ладонью на внутреннюю сторону бедра Бэкхёна, тут же ощущая под пальцами крошечные мурашки. Омега чуть двигает тазом, пытаясь заставить уже напряжённый член беты мягко провалиться в ложбинку между ягодицами. Чондэ на такой выпад жарко выдыхает в плечо омеги и трётся носом о чуть выпирающие косточки. Крепко цепляясь пальцами за бедро омеги Чондэ начинает медленно и размеренно двигаться. Туда-сюда, заставляя Бэка томно выдыхать и порывисто сжимать подушку руками, слюнявить уголок наволочки и хрипло постанывать. Поцелуй ложится сначала на мочку уха, затем вновь на шею, и бета разрешает себе подхватить горячую кожу шеи зубами и чуть сжать челюсти, но тут же отпустить. Совсем немножко, чтобы наутро уже не осталось следа.       Омега выгибает спину и концентрируется на своих движениях — плавных и неторопливых, сравнивая с движениями беты — такими же плавными и постепенно разжигающими внутри огонь, возбуждающими, заводящими и отгоняющими сон и усталость подальше. Он чувствует, как возбуждён Чондэ, который каждый раз прижимает всё ближе и ближе, заставляет тереться и толкаться от нетерпения. Бэкхён даже не хочет открывать глаза, боясь спугнуть наслаждение и вернуть навязчивые мысли, которые буквально пожирали омегу весь вечер. А Чондэ, который ещё в машине заметил дурной настрой мужа, выбрал отличный метод отвлечь от всего. Надеясь, что утром причины беспокойства больше не будет.       Омега прикусывает губу и вытягивает правую ногу, оставляя левую поджатой. Чондэ не прекращает покачивать бедрами и тереться о чужие ягодицы. Рука беты теперь чувственно поднимается по плавному изгибу тазовой кости, очерчивает дугу талии и собирает за собой ткань футболки, оголяя белую кожу. Далее ладонь возвращается к шортам и стягивает мешающуюся и ненужную одежду. Бэкхён больше не может слепо наслаждаться близостью мужа, поэтому поворачивается к Чондэ лицом и тянет за шею на себя, вынуждая удобно лечь меж разведённых лишь для него ног.       Только коснувшись паха Бэкхёна своим бета тут же принимается чувственно вжиматься в тело под собой требовательными толчками. Они сжимают друг друга так сильно, как только могут. Бэкхён крепко обхватывает мужа ногами, даже чуть больно надавливая коленными суставами на рёбра. А Чондэ просовывает руки под ягодицы омеги, несдержанно сжимая их, направляя бёдра. Тонкие пальцы Бэка почти не видно в густой шевелюре беты, он мягко притягивает голову Кима к себе и целует в губы, судорожно дыша носом. Им достаточно вот так. Через три слоя ткани, без проникновения, лишь ощущая жар и трение, чувствуя любящие руки на пояснице, ягодице и затылке. Вот так уже хватает. На большее попросту не хватит сил.       Стоны становятся чуть громче, движения немного быстрее, что говорит о том, что развязка совсем близко. Чуть спуская свои треники и боксеры Бэка, Чондэ позволяет им обоим почувствовать друг друга вот так — кожа к коже. Омега томно дышит, мычит и кусает губы. Приятно и просто неимоверно жарко, перед глазами резко появляется Чанёль. Приступ страха и тревоги встретить его на улице. Бэк хмурится, даже трясёт головой, отгоняя эти мысли, и Ким берёт лицо Бэкхёна в ладони. Поцелуи плетутся по скуле и накрывают искусанные губы, затем бета вовлекает мужа в глубокий поцелуй, в котором теряется внезапный и протяжный стон Бэкхёна. Зубы впиваются в щёку Чондэ, сжимают кожу, пока омега старается пережить оргазм, слыша, как бета рвано дышит и чувствуя, как живот обжигают капли.       Перед глазами пелена. Бэк разжимает челюсти и смотрит на место укуса, прыская себе под нос. Раскрасневшийся, вспотевший Чондэ со следами зубов на щеке. Ужасно милое зрелище.       — Чего смеёшься? Пойдём в душ и спать.       А после хорошего секса и тёплого душа спится невероятно крепко.

***

      Бэкхён просыпается оттого, что в комнате слишком ярко. Вторая половина кровати пустует, значит — Чондэ уже проснулся. Скорее всего готовит им завтрак. Бэк лениво поднимается с кровати и плетётся в сторону кухни. Кажется, он слышит чей-то разговор. Странно.       То, что видит Бэкхён на кухне, отправляет его сердце в пятки. За столом друг напротив друга сидели Чондэ и Чанёль. Они пили кофе и непринуждённо разговаривали, пока наконец не заметили ошеломлённого Бэкхёна.       — Доброе утро, дорогой, — почему-то совершенно синхронно говорят парни и улыбаются, ласково смотря на омегу.       Ноги Бэкхёна словно вросли в пол, он в ступоре и не может вымолвить ни слова. Зато Чондэ с Чанёлем начинают говорить и говорить без остановки, в унисон. Омега не разбирает ни слова. Собственный голос внезапно пропал. Хочется закричать, но не получается.       Бэкхён резко открывает глаза. В комнате темно, он на кровати, а сердце стучит быстро-быстро. Он поворачивает голову, Чондэ умиротворенно спит рядом. Бэкхён облегченно выдыхает. Ему приснился кошмар. Господи, как же становится легче. Чёртов Пак Чанёль.       Бэкхён уверяет себя не придавать значения этому сновидению, мысленно повторяя, что Чанёль никто для него, они чужие друг другу люди. Он придвигается ближе к Чондэ. Оказалось — в любящих объятьях засыпать бестревожно и безмятежно.