devuelve y corrige

      Альфа громко мычит, пока пытается разлепить глаза и не задушить себя подушкой. Будильник звенит адски громко и мерзко режет слух. Но телефон Чанёля лежит на столе, а он ещё не разобрал, как вновь соединить душу с телом.       — Отвратительный звук, — справа слышится мычание, приглушённое подушкой. И Чанёль согласен: он больше не может. Он слишком резко встаёт и чуть шатается. Секунду Ёль пытается попасть по нужной кнопке на дисплее, и будильник перестаёт противно трезвонить. Чонин, наконец получивший тишину, намеревается и дальше сладко спать. Жаль, что Чанёлю придётся его расстроить.       — Мне на работу нужно, — выдыхает альфа, всматриваясь в цифры на дисплее. 5:30.       Чонину лень повернуться и показать свой взгляд в этот момент. Вместо этого он, так же мыча в подушку, выдаёт:       — В следующий раз напомни мне больше не пить с тобой в будни.       Чанёль хмыкает. У самого Чонина работа в музыкальном начиналась с 10:00, пока Чанёль с 7:30 уже вовсю носился по палатам. Везунчик.       Альфа плетётся в ванную, зевая. По пути успевает по нескольким пустым бутылкам на барной стойке оценить, как прошёл их вечер. После вчерашних фраз Бэкхёна Ёлю показалось, что он не переживёт вечер без Чонина и чего-нибудь крепкого. Да, он всё-таки послал к чертям одиночество и боль, что сжирали его по вечерам. Потом изрядно выпивший Чанёль послал к чертям и Бэкхёна, что неимоверно бесил упрямством и принципиальностью. А Чонин, конечно, за любой кипиш, кроме голодовки, к тому же с бесплатной выпивкой и Чанёлем, с которым не виделся почти неделю.       Прохладный душ и вода с таблеткой — и Чанёль уже не чувствует себя на грани смерти. Пока бета не слишком усиленно пытается отодрать себя от кровати, Пак успевает прибраться на кухне, уложить волосы и остановить свой выбор на чёрной футболке и брюках. Затем Чонин семенит к барной стойке и стакану с водой, что оставил для него Ёль, догадываясь, что тот сейчас глубоко предался размышлениям. По нему можно сказать так, когда он сильно сводил брови и не спускал взгляда с одной точки. Ким догадывается: причина та же, по которой они вчера осушили целых четыре бутылки. Ёль отвлекается, только когда замечает взгляд парня, направленный в свою сторону.       Они ни разу открыто не говорили с Чанёлем о том, что происходит с ним в последнее время. Чонин не настойчив, да и не уверен, что в силах помочь, а Чанёлю хватает просто компании беты, чтобы не оставаться один на один с самим собой.       — Не говори ничего.       — И не собирался.       Он банально не может подобрать слова. Ким считает, что они бесполезны. Лучше сразу действовать, вырвать Чанёля куда-нибудь. Хотя Чонин не может утверждать, что теперь это помогает. Определённо что-то происходит, и не важно: в мыслях альфы или на самом деле. Ибо раньше он не был таким замкнутым. Кажется, будто эта ноша становится тяжелее с каждым днём.       Чанёль подбрасывает друга до дома, а сам мчится на работу.

***

      Сегодня был самый трудный и скучный день в работе Пак Чанёля. Люди. Один за другим. Осмотры, документация и обходы. Чанёль утратил всю свою работоспособность. Мозг совершенно отказывался функционировать. Чанёль, конечно, очень умный, и удачно совместил мысли о Бэкхёне с алкоголем. Молодец.       Кажется, что на подавленное настроение альфы среагировала даже погода, что стала пасмурной и дождливой. В голове со вчерашнего дня засели до невозможного колючие и острые слова омеги. Но они были полностью обоснованы. Они были друг другу чужими. Пак упустил почти десять лет жизни Бэка, а тот — его жизни. Он не знает, что сейчас нравится омеге и чем он увлекается. В прошлом Чанёль мог каким-то образом всё чувствовать, и почти всегда попадал в точку, выбирая вкус мороженого или место для свидания. Иногда они думали одинаково и угадывали все желания.       В тот момент Чанёль не смог найти такого ответа, который бы не рассорил их. Лучшим ответом было дать понять, что омеге больше не о чем волноваться, успокоить. Чанёль отступил? Не в этой жизни.       Он слишком сильно любил и желал этого омегу, был слишком потерян в нём. С первой встречи Бэкхён стал самым острым помешательством этого альфы. Он был зависимостью, от которой нельзя избавиться. И, пожалуй, самой сладкой смертью. Бэкхён был всем. Ёль скорее загнётся без него, чем откажется.       Тормози, Пак Чанёль. Работа в разгаре, а заведующий ждать не станет.       Освободиться от мыслей о Бэкхёне было нелегко. Когда альфа пришёл за чаем в обед, то искал его по привычке. Сидел дольше, чем нужно, и высматривал любые родные детали в совершенно чужих людях. Напрасно. Бэкхён не появился.       Безысходность. Пака тошнит от собственной никчёмности. И зачем он Бэкхёну нужен таким? Хочется просто убежать подальше от этого кошмара, забыться, окунуться в омут с головой. Только Ёль давно познал вкус той тупой и ноющей боли в сердце после методов, которые должны были помочь, отвлечь, а на деле — топили, опускали ниже, уже куда-то на дно. Пак понимает, что ничего этим не решит, а сделает только хуже. Сделает больно сначала себе, а потом Бэкхёну.       Чанёль сдерживает себя, когда выходит из клиники, когда садится в машину, когда проезжает мимо центра Бэкхёна. Тяжело. Очень тяжело. Пак глубоко вздыхает и внезапно вспоминает фразу, которая не давала покоя несколько дней. Не давали покоя и глаза омеги, в которых в тот момент было не меньше боли, чем у Пака. Но слова выражали другое — равнодушие.       Ты больше не волнуешь меня.       Ёль злится. Настолько, что почти рычит. Настолько, что круто поворачивает и вжимает педаль в пол, направляясь к центру.       — Чёрта с два бы ты так разорался, если бы не волновал.       Замечательно, что Пак вызывает у омеги истерику, будит в нём такие чувства. Это уже далеко от того, что Бэкхён показал в первую их встречу.       Чанёль паркуется резко и мысленно молится, чтобы смена Бэкхёна ещё не закончилась. Альфа вздрагивает. Телефон неожиданно вибрирует в кармане пальто, а на экране — яркое Ким Чонин.       — Привет, Чанёль! — задорно произносит Чонин. Вокруг него шумно, бета пытается перекричать музыку и ещё какие-то голоса. Кажется, Чан даже услышал возглас Сэхуна. — Чем занят?       Чанёль действительно всегда рад звонкам Чонина. С ним он мог расслабиться, наконец отогнать меланхолию, в которой пребывал постоянно. Он уставал морально, а физически и рук поднять не мог после загруженного дня. Ему было некогда развлекаться. А вот Чонин — это тусовки допоздна и отдых. Он, можно сказать, всю жизнь развлекается. С ним что под градусом, что без, можно вести длинные беседы, которые никогда не закончатся и которые оба не вспомнят. Обо всём. Но сейчас Паку правда не до этого. Он даже начинает злиться на парня. Слишком уж Ким не вовремя.       — Я сейчас занят.       — А отдохнуть?       — Боже, Чонин, тебе вчера было мало? — альфа вспоминает, настолько трудно ему пришлось сегодня. И дело не только в похмелье.       — Да ты слабак, Чанёль, — смеётся бета.       Чонин выпивший и веселый и очень хочет прибавить Чанёля к этому веселью. Возможно, и просто хочет. Но Паку тяжело держать эмоции. Не вовремя.       — Я же сказал, что занят, Чонин, — чуть грубее, чем хотел, отвечает Ёль, и тут же винит себя за это, уже смягчаясь в тоне. — В следующий раз обещаю пойти. Идёт?       Ким отвечает что-то похожее на «Проехали, забей». Затем бросает «До встречи» и кладёт трубку.       Чанёль отказал Киму в компании, однако тот всегда бежит к нему по первому зову. Эгоист. Но сейчас ему нужно к Бэкхёну. Альфа не должен был напоминать о себе хотя бы какое-то время, но продержался какие-то жалкие сутки. А теперь действует спонтанно. Снова нет ни речи, ни плана, но также нет и страха, что Бэк его вышвырнет или что-то пойдёт не так. Наверное, он уже смирился. Привык менять ситуацию на месте.       Чанёль протискивается в кабинет психолога, задевая какого-то выходящего оттуда пожилого альфу и бросая совсем не искренние извинения. Бэкхён сейчас выглядел мягко, по-домашнему (просто потому, что уставший). Вновь чем-то занят, он отвлекается и исподлобья смотрит на вошедшего. И тот вызывает сильнейшее недовольство, заставляя глаза в миг потемнеть от злости. Так Бэкхён и знал. Не в стиле Чанёля было так просто отступить, где-то был подвох. Знал и был прав! Он и не думал по-настоящему отступать.       Бэкхён ждал его.       — Какого чёрта ты здесь?       — Пришёл на приём, психолог Ким, — Пак по-свойски устраивается в кресле напротив, берет какую-то безделушку со стола Бэка и вертит в руках. Самоуверенный взгляд Чанёля заставляет искры сыпаться из глаз омеги. Сколько ненависти было в этом взгляде. Бэкхён готов был схватить чёртов степлер и забить им Ёля до смерти. Он прикусывает щёку, невзначай смотря на время и ликуя оттого, что его смена закончилась.       — Извините, но мой рабочий день на сегодня окончен, — произносит омега. Хотя бы сейчас вселенная была на его стороне. — Вы можете записаться на другой день. Желательно, не на этой неделе. Желательно, не ко мне.       Чанёль щурится, заглядывая в чёрные глаза напротив и пытаясь понять, сколько же лет он в себе копил эту злость и разочарование, раз после десятка убивает одним только взглядом. И Бэкхён смотрит в глаза напротив, держась стойко. Пока что.       Ёль не отвечает. Лишь встаёт с громким рыком, заставляя вечно каменного и непоколебимого Бэка вздрогнуть. Бросает на стол вещь, которая оказалась кубиком Рубика, и выходит из кабинета, для пущей убедительности громко хлопая дверью.       Что же ему делать, если истинная пара отталкивает его? Чанёлю нужен Бэкхён, как воздух, а он ему — похоже, нет. От этого разрывает на части, потому что они всегда были друг у друга, потому что едва ли не вся жизнь Пака зависела от этого человека. Без Бэкхёна тяжело. Нет. Без него невыносимо. Ёль жил в Германии, за тысячи километров, совсем другой жизнью. Жизнью нового Пак Чанёля, но прошлое продолжало преследовать много-много лет. Прошлое отбрасывало назад каждый раз, когда казалось, что уже отпускает, будто бы не давая забыть. Чанёль мог отдать своё сердце однажды и навсегда. За проведённые вместе годы он отдал омеге своё сердце, безвозвратно. Как он может построить крепкие и искренние отношения, впустить в душу кого-либо? Даже Кёнсу, которого считал распрекрасным, был другом — не более. И, может быть, он был бы счастлив именно с Кёнсу. Если бы не паковская сентиментальность и уязвимость, и напористость До.       Он стоит на ступеньках у здания и много, долго курит, всматриваясь в небо. Дождь готов был пойти вот-вот. Пак хмурится и делает глубокую затяжку. Неужто это он так портил погоду?       Краем уха Чанёль слышит очень раздражённые ругательства. Он поворачивает голову и, кажется, вселенная всё-таки на его стороне. В нескольких метрах от него стоял Бэкхён.       — О, психолог Ким, а Вы всё ещё не дома? — с улыбкой произносит Ёль и делает пару шагов. Ким отрывается от телефона недовольный и злой. Наверное, это было только рядом с ним, Чанёлем. Сейчас Бэкхёну не везло, причём конкретно. Чондэ вынужден задержаться на работе, а такси то занято, то отменяется. А тут ещё он!       — А ты всё ещё здесь, — Бэк секунду пилит взглядом сигарету в руке альфы, а затем вымученно выдыхает. — Я жду такси.       — Давно?       — Вызвал, когда ты ушёл.       Чанёль присвистывает, потому что это около получаса, не меньше. И логично — сейчас час пик. Он тушит окурок и бросает в урну, пряча руки в карманах брюк, потому что становится прохладно. Прохладно и ветрено, а омега давно на улице и кутается в не очень-то тёплое пальто. Чанёль колеблется, и в итоге всё-таки решается и со смешком выдаёт:       — Что ж, предлагаю подвезти Вас на моем шикарном Лексусе.       Бэкхён выгибает бровь и проходится взглядом по нескольким машинам на стоянке, но не находит никакого «шикарного Лексуса». А затем смотрит на Чанёля, который, прыснув в кулак, добавляет:       — Правда, он немного старенький. И не Лексус, а отцовская Киа.       Бэкхён почти сразу находит машину отца Чанёля и цепенеет. Она-то ему отлично знакома. Эту машину семнадцатилетний Чанёль иногда получал прокатиться и был горд перед омегой. Бэк помнит, как неудобно было целоваться в ней, будто родители наставили там скрытых камер, но альфа быстро помогал развеять все эти мысли. Он помнит, как они катались по городу, громко пели (точнее, орали) Бэкхён смеялся, а Чанёль чуть не угробил их, засмотревшись на смеющегося Бёна. А вечером они остановились на набережной с прекрасным видом, и Пак заставлял Бэкхёна выгибаться на заднем сиденье этой «ласточки», совсем забыв про родителей, которые ну точно следили за ними.       Ким смотрит на Ёля, вновь становясь хмурым.       — Разбежался. Может тебе ещё-       — На улице холодает и дождь скоро начнётся, — Ёль пару секунд смотрит на Бэка, на лице которого слишком много гордости и беспокойства, и пожимает плечами, в одиночестве идя в сторону машины. Потому что слишком хорошо знает этого омегу. В чём-то он не изменился.       Тот поправляет воротник пальто, недолго мнётся и всё-таки догоняет Чанёля, который незаметно улыбнулся. Да, он не изменился.       — Это первый и последний раз.       Бэкхён позволил себе оказаться в этой машине. Позволил себе оказаться рядом с Пак Чанёлем, чтобы доказать себе, что он ему безразличен.       Вряд ли люди делают хоть что-то в доказательство безразличия.       Омега не рассчитывал, но с момента, когда Пак вбил адрес в навигатор и поехал, он не сказал ни слова. В салоне была почти мёртвая тишина, только звуки колес да приглушенная попса по радио, периодически сменяющаяся старыми рок-хитами.       Бэкхёну не по себе. Он в машине, где они страстно и жадно любили друг друга. Оба чувствуют напряжение. Чанёль решался лишь искоса поглядывать, а Ким какое-то время просто пялился в одну точку. Он нарушил собственный запрет и стал будить в себе их воспоминания, к которым много лет уже не возвращался.       — Не смотри так, я стесняюсь..., — робко говорит Чанёль, поглядывая на омегу.       Бён мелодично смеётся и лишь на секунду отрывается. Он не виноват, просто ему безумно нравится, как его альфа смотрится за рулём. Нравится разглядывать сосредоточенное лицо, нравится, как смотрятся руки парня на руле. Это навеивает приятные фантазии.       — Бэкхён...— тихо говорит и тянется к омеге. Теперь очередь Бёна смущаться. Губы парня всё ближе, в жалком сантиметре от его собственных...       — Бэкхён?       Голос Чанёля он услышал не сразу, через пелену, как под водой. Наконец он начинает моргать, вопросительно смотря на альфу.       — Я сказал, что ты красивый, — почему-то смущённо улыбается Пак. — Кто бы мог подумать.       — В смысле «Кто бы мог подумать»? А раньше я не был красивым?       — Сейчас ты ещё красивее.       Бэкхён сжимается. Повезло, что сейчас поздний вечер и Пак никогда не узнает о его покрасневших ушах в этот момент.       — О чём ты задумался? — спрашивает Чанёль, едва улыбнувшись. — Вспомнил что-то?       — Неважно.       — Например… — Чанёль ведёт бровью, а Бэк понимает всё, как нужно и очень развёрнуто.       — Да, Чанёль. Тебе остаётся довольствоваться лишь воспоминаниями.       После этого они ехали в тишине, и Киму снова стало неловко. Ненадолго.       Чанёль заговорил вновь. Приглушённо. Бэкхён слышит в голосе вину, видит ее в глазах и даже в том, как пальцы нервно сжимают руль сильнее. Вина такая же, как десять лет назад. Он недовольно отворачивается.       — Прости.       — Не надо. Сейчас это не имеет значения.       «Ну да, конечно», — думает Ёль и хмыкает.       — Ты не можешь сейчас своим извинением исправить то, что было много лет назад. Зачем? Ты пытаешься исправить пустоту. Подлечить рану, которая давно затянулась, — немного погодя, Бэк добавляет. — Хотя, вернись ты несколько лет назад, и я бы точно убил тебя.       Убил, но вцепился бы в тебя, словно не видел десять лет.       — Но сейчас это всё… ничто.       — А что, если…       Чанёль одёргивает себя, не решив продолжить, и мотает головой. Знает, что всё испортит этим. Только он, кажется, забывает, что Бэкхён — психолог, и всю свою жизнь имел эту способность — смотреть на этого альфу так, будто всё его сознание распахнуто перед ним, как книга, и он так легко читает её.       — Нет, Чанёль. Мы были совсем подростками, когда полюбили друг друга. Но мы уже выросли.       «Выросли, и что? Я всё ещё люблю тебя».       — Ты прав.       Машина тормозит по адресу. Бэкхён берёт сумку, собираясь выходить, но в последний момент Чанёль не даёт открыть дверь, нажимая на кнопку замка.       — Что ещё?       — Не делай вид, что ты ничего не чувствуешь.       О, он ещё как чувствует! Чувствует, как перехватывает дыхание, когда Чанёль заглядывает в глаза, пытаясь найти правду, которую становится всё труднее сдерживать. Чувствует отчего-то останавливающееся и разрывающееся сердце. Ким может продолжать сокрушаться сколько захочет, отрицая, что нуждается в присутствии Ёля рядом с собой. И что он действительно хочет его.       — Я тебе уже всё высказал. Мы решили всё ещё десять лет назад.       — Ничего мы не решили.       Ким набирает воздуха в лёгкие, готовясь обрушить на Чанёля новую порцию возмущения, но останавливается, потому что альфа нагло обхватывает его лицо руками.       — Не дёргайся и послушай сюда.       — Нет, это ты послушай!       Он откидывает руки Ёля и угрожающе выставляет указательный палец перед самым носом, вынуждая альфу схватить запястье и дёрнуть на себя, слишком быстро сократив расстояние между ними.       Близко. Опасно близко. Бэкхён даже может почувствовать приятный и тягучий, ставший таким терпким запах Чанёля. Секунду омега не дышит. Ещё секунда, и Пак вдруг целует. Омега замирает. Губы Чанёля настойчивые и горячие, с толикой дерзости. Бэкхён хочет вцепиться в него ногтями, оттолкнуть, закричать. Но лишь сдаётся под напором альфы. Выдыхает и тянет руки, чтобы схватить пальцами крепкую шею Чанёля. Они хватаются друг за друга и целуются жадно, пылко, с чувством. Бэк до ломоты в пальцах сжимал его шею, уже не позволяя разорвать поцелуй, даже если воздух станет важнее. И когда Чанёлю всё же удаётся сделать это, он слышит недовольный вздох, который тонет в сладком стоне, стоило провести влажными губами по ушной раковине. То самое — сокровенное, что только между ними. Чанёль просто хотел проверить, помнит ли Бэкхён этот приём.       Пак проскальзывает руками под пальто и прижимает парня за поясницу, обжигая влажные губы своим горячим дыханием и оглушая томным басом. Все действия альфы пускают по телу Бэкхёна мелкую дрожь — ту, что всегда появлялась от этих прикосновений. Тело не забыло. Но теперь реагирует слишком бурно. Бэкхён знатно плывет и не может сдержать чувственные вздохи из груди, когда Чанёль страстно целует шею и копошится с ремнём на брюках омеги.       Внезапно сознание включает сирену с мигалками. В следующую секунду Чанёль оказывается грубо отстранён. Оба переводят сбившееся дыхание. Чан видит затуманенный взгляд Бэка. Всё это какая-то ошибка, минутная слабость. Он казался напуганным, и не ясно — Чанёлем или самим собой. Пак тянет руку к запястью, пытаясь извиниться и успокоить, но Бэкхён брезгливо отстраняется, заставляя сердце медленно и мучительно раскалываться. А затем перед глазами снова кольцо, так удобно устроившееся на красивом безымянном пальце.       Щелчок замка.       — Больше не подвози.       Омега хватает сумку, секунду дёргает ручку двери, которую оказалось так сложно открыть, и вылетает из машины под дождь. Чанёль бьёт рукой руль. Идиот.