X
5 октября 2019 г., 22:07
Примечания:
И мы снова здесь!
Бэкхён залетает домой, тяжело дыша. Внутри всё горит, и ему никак не удаётся это унять. Пламя в груди стремительно набирает обороты, что становится трудно дышать. Стоило зажмуриться и перед ним чётко всплывает Чанёль, целующий жадно, водящий по телу руками. Он целовал и трогал так, будто долго терпел, скучал и голодал по нему. Сопротивляться этому было мучительно сложно. Бэкхён держался стойко, даже когда сталкивался с ним взглядом, что заставлял руки леденеть. Он держался, когда делал вид, что Пак — всего лишь очередной нуждающийся в помощи пациент, задавал те же самые вопросы, как и любому другому, игнорируя то, как спирало дыхание и отплясывало сердце. Ох, и чего ему только стоило то спокойствие.
Но на эту близость между ними силы и стойкости у него никогда не хватало. Он будто становился слабее, и это пугало. Теперь Чанёль стал статным, хоть и внутри всё тем же. Поцелуи и касания казались родными и чужими одновременно. Потому что поцелуи стали намного страстнее, руки сильнее, а голос — приятным басом, ласкающим слух. Бэку-то было с чем сравнить. Он знал только робкого и неопытного подростка.
— Чондэ, ты дома? — голос дрожит. Не получив ответа, Бэк проходит в ванную, не разувшись.
Он включает холодную воду, умывает лицо и зачёсывает волосы, громко выдыхая. И о чём он, блин, думал, когда целовал Ёля? Где непоколебимый Бэкхён? Получается, вся эта стойкость просто разрушилась этим минутным безрассудством и была напрасна? А Чанёль? Что он себе надумает после такого?
Он просто охуенно доказал себе, что Чанёль ему безразличен. Бэк издает сотый по счёту страдальческий стон и несильно бьёт себя по голове. Затем слышит хлопок двери и ласковый голос Чондэ. Бэкхён замирает на секунду, чтобы затем ринуться в прихожую, мельком увидеть привычно улыбающегося мужа и проскользнуть в комнату.
— Сегодня был трудный день, но я всё-таки смог ухватить твой любимый тортик! — возбуждённо говорит Чондэ. — Со сливками и апельсинами, как ты любишь!
— Д-да, милый, оставь там пока! — заикаясь, кричит из комнаты Бэк.
Чондэ ставит торт в холодильник. Сейчас им с Бэкхёном лучше поваляться после трудного дня. Он валится прямо на диван в гостиной и прикрывает глаза, потягивается, вещая Бэку о том, что весь этот сумасшедший день мечтал вот так развалиться.
Чондэ приоткрывает один глаз, решая проверить, почему омега ничего не отвечает. И сразу приподнимается, расслабляя галстук и моментально забывая обо всех тяготах этого дня. К нему из комнаты шёл обнажённый Бэкхён. Чондэ не успевает понять что-либо, как омега уже устраивается на его бёдрах, возбуждённый, такой желанный и… желающий.
— Дорогой, — на выдохе произносит бета, когда рука Бэкхёна принимается за ремень. — У тебя течка?
— Нет, — он нависает над супругом, пальцы теперь проходятся по груди и расправляются с пуговицами рубашки. Бэкхён жмётся ближе и чуть ли не до крови закусывает губу. — Я просто хочу тебя.
Чондэ не ожидал такого в их тихом семейном гнёздышке. Неужто его скромному Бэкхёну не хватило вчерашней ласки? Ведь они никогда не имели бурную сексуальную жизнь, но не потому, что им не нравилось друг с другом. Просто иногда им достаточно ласки, прикосновений, наполненных нежностью, лёгких поцелуев и самых крепких объятий. Исключение — Бэкхён, который был омегой и физиологически нуждался в сексе в течку.
— Я хочу тебя, — повторяет омега, добавляя уверенности обоим, и Чондэ перехватывает инициативу в свои руки.
Он вплотную прижимает обнажённое тело и оставляет на шее свои поцелуи поверх поцелуев Пака. Чондэ может сделать ещё больше — прогуляться руками по груди омеги, нарочно задевая бусинки сосков и слыша слишком сладкие постанывания.
Бета жарко целует выпирающие ключицы, периодически уделяя внимание лицу Бэкхёна нежными поцелуями, пока блуждает руками по медовым бёдрам и разводит его ноги. Руки Чондэ гладят везде, где можно только ему, а Бэку так приятно, что он теряется, откидывает голову назад и пытается ухватить воздух рваными вздохами. Пальцы скользят внутрь, и с родных губ срывается несдержанный выдох. Бэкхён сдавленно мычит в плечо и тянется, чтобы урвать поцелуй.
И Ким целует. Пылко, но так мягко и так ласково, переплетая их пальцы, пока осторожно входит. Чондэ тепло выдыхает во влажные губы:
— Бэкки, это очень неожи-
— Да, — так же шепчет омега, пытаясь прижаться к Киму ещё ближе. Потому что для Бэкхёна это всё тоже неожиданно. Он никогда не устраивал подобное так внезапно. Ну, почти никогда.
Бэкхён, на самом деле, был чуточку не в себе. Эмоции до сих пор не отпускали, даже сейчас омега каждой клеточкой чувствует что-то бешеное к Чанёлю. Ненавидит. Просто за то, что альфа портит его. Он жмурит глаза, умоляя себя не думать об этом альфе. Не вспоминать его запах. Пожалуйста, не сейчас.
Переживания из-за Чанёля осаживаются где-то в глубоких слоях души, там и пропадая, когда Чондэ начинает входить такими же глубокими толчками. В сознании рассеиваются последние намёки на альфу, оставляя в душной комнате только их двоих.
И никакой Пак Чанёль не целовал Бэкхёна в машине ранее, властно не сжимал руками бока, на которых теперь покоятся нежные руки Чондэ. Никакого Пак Чанёля.
Потому что Ким Чондэ просто невозможно близко. Он смотрит сверху вниз на то, как Бэк облизывает губы, как его пальцы гладят всё тело беты, задерживаясь на особо чувствительных участках, отчего тот томно мычит.
Чондэ что-то бормотал на ухо и не сбавлял темпа, не давая даже отдышаться. А Бэкхён не понимал ни слова и медленно сгорал. Он крепко держится за шею беты, желая слышать шепот в шею, над ухом и дальше. Бэкхён сходит с ума, так сильно выгибаясь, что Ким шепчет что-то про «удобнее» и ставит его в коленно-локтевую, чувствуя напряжение во всём теле, когда входит вновь. Бэкхён мычит в свои сложенные руки, швыряет с дивана подушки, не в силах найти хорошую опору, чтобы окончательно не упасть. Горячие руки беты ведут по груди и животу, и он снова шепчет омеге в загривок, зарываясь носом в спутанные волосы. Смешивая хриплые полустоны, влажные шлепки, и начинает резче вдалбливать Бэкхёна в диван, стоны которого становятся чуть громче.
После, уставший от сегодняшнего дня омега и не менее уставший бета, смутно соображали. Выгибающийся и стонущий Бэкхён, красные следы на плечах Чондэ. Снова Бэкхён, отрубившийся где-то к часу ночи на груди супруга. И снова Чондэ, поглаживающий того по волосам и целующий в висок.
Чанёль тоже был не в себе. В груди так же горело пламя, которое вспыхнуло от ответа Бэкхёна на его поцелуй. Пак в замешательстве, сопровождаемом кучей прочих острых эмоций. Но разбираться с этим хотелось меньше всего, потому что если Пак Чанёль сейчас же не направит свой внутренний огонь на кого-то, то попросту сгорит сам. Он нуждается в Ким Чонине. Наверное, под волной эмоций Чанёль слишком часто стал нуждаться в нём, как в обезболивающем, извлекая пользу чисто для себя. Но, честно признать, в такие моменты желание Чонина и мораль не слишком волнуют.
— Всё в силе? — выпалил Чанёль, как только Чонин принял вызов. Всё ещё была слышна музыка, изредка неотчетливые фразы, на которые Пак забивает, в предвкушении повторного радостного приглашения. С которым он, почему-то, тянул. А Чанёлю кажется, что ещё секунда молчания со стороны беты и он либо сойдёт с ума, либо натворит глупость сдуру.
— Ты же отказался и отложил всё на другой раз. Чего мечешься?
Чонин догадывается, в чем дело. Очевидно, Пак сейчас снова пытается убежать от чего-то. Или от кого-то.
Чанёль не хотел решать проблему, ему было достаточно глушить боль Чонином и алкоголем в период её обострения. И из-за этого бета испытывает некое беспокойство. Потому что он не понимает, что чёрт возьми происходит с Паком.
Отказывать Чанёлю, когда тот нуждается в помощи, казалось жестоким. Но если не сделать этого и продолжать смотреть, как он каждый раз выбирает неправильный выход, он окончательно сломается. Возможно, Чанёль позже будет благодарен ему.
— Слушай, перестань пить, когда расстроен. Поезжай домой, Чанёль. Поезжай домой и отдохни.
Чонин кладёт трубку. Чанёль роняет голову на руль и тихо ругается, посылая далеко и неприлично и Бэкхёна, и Чонина. Особенно Бэкхёна.
Их отношения сложные и напряжённые. Один страдал, а другой жил воспоминаниями. В конце концов, с годами оба начали пытаться забыть всё, что их связывало. Никаких воспоминаний. Никаких признаний и обещаний. Словно не было той сильной любви, что доводила Бэкхёна до слёз, а улыбающийся Чанёль стирал большими пальцами солоноватые капельки, называя того самым чувствительным дурачком. И не было никаких их, истинных Чанёля и Бэкхёна вместе. Когда-то было, но сейчас это совершенно не важно. Бэкхён уже замужем. А Чанёль... точно найдёт кого-нибудь. Они бывшие, но не более того.
У Бэкхёна в голове одно, а у Чанёля — другое. Альфе тяжело найти подход, чтобы они поделились друг с другом каждый своим миром. Спокойно и без истерик. До этого они хотя бы могли общаться почти по человечески (если сравнивать с первыми двумя встречами). Но вчера определённо дало свою трещину. Теперь — неизвестно и страшно.
У Бэкхёна есть дорогой его сердцу Чондэ. Он всегда протянет руку и обнимет нежнее, чем кто-либо на свете. Бэкхён не знает и не узнает, что значит — боль из-за Ким Чондэ. Между ними вряд ли когда-нибудь возникнут особые и яркие чувства всепоглощающей любви друг к другу. Но они любят друг друга, как бы парадоксально это не звучало. Любят крепче крепкого. По-своему. А у Чанёля есть только воспоминания с Бэкхёном и боль. Чанёлю трудно поделиться всем с Чонином, и он также не считает хорошей идеей напиваться, но пока не может придумать способа лучше. Его мысли были слишком громкими и ядовитыми, и единственный способ — забываться и заменять.
В надежде стремительно не пойти ко дну и хотя бы делать вид, что ещё на плаву, Чанёль тонет.
Кто знает, быть может, Чонин и вправду помог бы сбросить немного морального груза. Но Пак Чанёля, конечно, больше тащит от саморазрушений. Это, разумеется, не помогало, а иногда, кажется, и вовсе делало хуже. Чанёль словно пытается залить алкоголем дыру в душе или же заменить её Чонином. Только вот Чонин не подходит для этого. Не он был нужен Чанёлю. Возможно, на время он мог подлечить рану, стать анальгетиком, а потом всё возобновлялось. И самое правильное умозаключение Чонина заключалось в том, что друг, возможно, по-прежнему страдает по омеге ещё из юношества, о котором уже болтал по пьяни. А о прошлом Чанёля может знать только…
— С кем говорил? — улыбается альфа, хлопая по плечу друга.
Бета улыбается своей фирменной улыбкой. Они дружили уже несколько лет, альфа располагал к себе с первых минут общения, был довольно открытым и приятным в общении. Они неплохо ладили, даже отлично общались, хоть и не близко (точно не так близко, как с Чанёлем). Но он уверен, что если Ким Чунмён учился вместе с Пак Чанёлем, то не откажет ему в одном маленьком любопытстве.
— С Чанёлем.
— Он приедет?
— А ты соскучился? — ухмыляется Ким, замечая, как тот воодушевился. — Он после работы. Устал.
Чунмён немного печалится, потому что да, блин, он ещё как соскучился по Чанёлю.
— Слушай, — говорит Чонин, тут же обращая внимание альфы на себя. — Вы же, вроде, учились вместе? Ты, должно быть, много о нём знаешь.
— Конечно, мы хорошо дружили. Иначе бы он не написал мне, когда вернулся.
— Он, кажется, в школе встречался с кем-то долгое время?
Чунмён сразу кивает, отпивая из своего стакана.
— И мы втроём хорошо дружили. Я, Чанёль и Бэкхён.
Точно. Бэкхён.
— А… Чанёль говорил о нём.
— Не удивительно, что он рассказал тебе. Мне вообще сложно было поверить, что они расстались и Чанёль смог решиться на такой далёкий переезд, а Бэкхён — забыть о нём.
— Что, всё было настолько серьёзно?
— Конечно! Они же предназначены друг другу судьбой. Все знали, что они истинная пара. Некоторые даже завидовали. Их и по отдельности представить было трудно, а здесь после выпускного оба сами не свои. Думали, ну, поругались, но что-то больно надолго, они даже не говорили друг с другом. А потом Чанёля нет — он, оказывается, уехал учиться. А Бэкхён остался здесь. Отстранённый до ужаса.
Чонин делает глоток из своего бокала. Этого он не знал.
— Пиздец.
Мён грустно вздыхает.
— Видимо, их желания и цели разошлись, и они не смогли найти компромисс.
— Чанёля это ещё беспокоит.
Чунмён на данный момент не общался с Чанёлем, поэтому не совсем понимает, что пытается донести бета.
— Ты говоришь, Бэкхён был отстранённым, должно быть, он долго не находил себе места. А теперь Чанёль не может найти места себе… Поговори с ним. Может, тебя он послушает, — напоследок даёт наставление Чонин и, кивнув, уходит.
***
Нежные и одновременно жаркие губы. Жадные руки, сжимающие крепко, не отпускающие. Громкие несдержанные вздохи. И… — Господи… — Чанёль роняет голову на стол. По ординаторской разносится стук от тупой башки Чанёля и тяжёлый вздох. Бэкхён. Он его убивает. Прошло всего пару дней с того вечера, как Чанёль решил подвести Бэкхёна. Он должен был расположить его к себе, дать понять, что не такой уж он и ублюдок, каким тот его считал. По крайней мере, так планировал Пак. Пока не сделал глупость в их и так натянутых отношениях. Чанёль иногда не знает, чего ожидать от самого себя, когда они вместе. Он долго винит себя за опрометчивость. Не даёт совсем упасть духом осознание, что он по-прежнему волнует омегу. И даже очень. Чанёль чувствует, что их до сих пор безумно тянет друг к другу. Нельзя вот так взять и последовать его словам. Оставить в покое. Действия Бэкхёна не сходятся со словами. По крайней мере, до этого он был более отстранённым и строгим во всех отношениях. И теперь, видимо, сдаётся. Но тоже упорно делает вид, что на плаву. Их отношения запутанные, напоённые разочарованием, обидой и недосказанностью. Каждый испытывает свою палитру эмоций по поводу этих отношений и друг к другу. Чанёль, не знающий, что ему делать со своей любовью, тянет за собой булыжники чувства вины и как никогда отчётливых воспоминаний. Бэкхён испуганный и убегающий, неизвестно от чего. От момента, когда его чувства решат измениться. И всё переменится. От проблем. От Чанёля. От проблем из-за Чанёля в конце концов. Их история не оборвалась на бурной ссоре. Они не выкрикивали друг другу колючие, но правдивые фразы, не плевались желчью, не грызли друг другу глотки и ничего не выясняли. В их истории куча пробелов и недосказанности. Ведь никто из них так ни в чём и не разобрался. Каждый готов предъявить другому свою боль сейчас. Но у обоих взрывается вулкан в самом сердце даже от взгляда друг на друга. Потому что точки никогда не было. Потому что всё оборвалось резко. Для Чанёля, сколько бы времени ни прошло, его будет недостаточно. Он помнит как вчера всё. И это удивляет. Нельзя не отметить, что именно в родной обстановке прошлое стало так действовать на него. Именно в Сеуле. Не в Германии. Именно после встречи парня, похожего на Бэкхёна, который и оказался Бэкхёном. «Главное — он счастлив. Отлично». В другой бы вселенной Пак Чанёль мог сказать так. Но не в этой, где теперь осознаёт: всю жизнь он волок за собой вину, боль и разочарование. Всю жизнь нуждался в этом омеге, что теперь будет уже непростительно позволить ему уйти или уйти самому. Но такая боевая позиция моментально сменяется. Не делать же Бэкхёна насильно своим? Чанёль закидывает сумку на плечо и тоскливо усмехается. Да, у него нет никакого права делать что-либо насильно. Кажется, правильнее всего будет отступить. Уйти из жизни Бэкхёна ещё раз. Возможно уехать — вернуться в Германию. Альфа неожиданно находит в своей сумке мятую пачку сигарет. Удивительно. С его напряжённостью он уже давно должен был всё скурить. Свежий вечерний воздух уже расслабляет, но рука так же тянется к пачке, замирая на полпути, когда неподалёку: — Здравствуйте, доктор Пак! Чанёль улыбается и откладывает пачку сигарет, поражённый появлением старого друга здесь и сейчас. — Рад видеть тебя, — счастливо восклицает Пак. Внезапное появление Чунмёна осчастливило его. Сейчас очень кстати объятья и разговоры, а Ким Чунмён всегда «за». Что парни и делают: крепко обнимают друг друга. Хлопая Пака по спине, Чунмён решает не ходить вокруг да около и плавно начать, с доброй улыбкой спрашивая: — Как ты? Как на личном? Чанёль лишь неловко улыбается, бросая взгляд на парня, и тот кивает, отвечая: «Понятно». Они решают пройтись. Чунмёну хочется задать кучу вопросов разом, но Чанёль скорее его пошлёт с этим любопытством. Поэтому нужно быть аккуратнее, сдержаннее. Ну, или нет. — Ответишь мне на вопрос, даже если он тебе не понравится? — Подумаю. — Ты не виделся с Бэкхёном? — Виделся, — после недолгой паузы отвечает Ёль, и ухмыляется. — А он, оказывается, замужем. Знал? Чунмён молчит. И удивления на его лице не было, что бьёт Чанёля ниже пояса. Чунмён всегда хорошо общался с обоими парнями. С Чаном почти всегда поддерживал связь. С Бэкхёном он перекидывался парочкой стандартных повседневных фраз, если они пересекались. Они узнавали друг у друга «как жизнь» и «что нового», знать про супруга Бэкхёна было как само собой разумеющееся. Пак думает о Бэкхёне и ком-то рядом с ним. Чанёлю действительно всю его жизнь было трудно всерьёз представить рядом с собой не Бэкхёна. Но он никогда не смотрел на подобную ситуацию с обратной стороны. Что рядом с Бэкхёном не Чанёль. Становится горько и паршиво, будто кто-то скребёт гвоздём по сердцу. Не лучшее его состояние. «А Чонин оказался очень даже прав», — думает Чунмён. Чанёля беспокоит всё это. — Он страдал, Чанёль. Не думай, что он просто забыл тебя, избавился или что-то типа этого. — Он не хочет говорить со мной, Мён, — печальные. Очень печальные глаза Чанёля. Даже у Чунмёна сердце ёкает, и слова застывают горьким комом в горле. — Чанёль, пойми, что твоё возвращение — переворот для него. Почти десять лет прошло. Представь, как ему тяжело видеть тебя. Вы даже в соц. сетях друг друга не видели, а тут пуф! — Чунмён так взмахнул руками, что хмурому Паку пришлось покачнуться, чтобы не прилетело, — Я знаю, что тебе нелегко это всё принять. Для тебя это точно так же резко, как и ты для Бэка, — Мён немного поглядывал на друга. Тот был хмурым, словно туча, и можно было поверить, что вот-вот обрушится дождь. — Но у него всё неплохо. Я знаю его супруга. Он хороший человек. Довольно добродушный. Парень лишь мычит в ответ. Продолжая неспешно ступать наровне с другом, он до боли кусает губы и сжимает кулаки в карманах брюк. Совсем забывая, что решил больше не трогать Бэкхёна. — Я его верну. Чунмён даже остановился, уставившись на Чанёля. — Что ты собираешься делать? Чанёль не ответил, лишь поднял свои чернющие глаза. Мрачный, что жуть. Слышать о бэкхёновском муже как-то неприятно. Чунмён вздыхает. — Тебе, должно быть, нравится что он от тебя бегает, как от огня. Будь уверен, он сделает это снова. Как ты прав, Ким Чунмён. Омега всегда пытается убежать, и у него это прекрасно получается. А Чанёль всегда был нетерпелив. В памяти ещё долго будет жить тот момент, когда, наконец набравшись смелости и подойдя к Бэкхёну, вместо приветствия он выпалил немного иное. Ну, иное — мягко сказано. Альфа даже не понял, что ляпнул, просто загляделся, да и всё. А потом очнулся, видя перед собой пунцовое лицо омеги и слыша хихиканья вокруг. Своих ушей, к счастью, он не видел. И почему сознание чаще всего отчетливее сохраняет неловкие и откровенно стрёмные моменты? — Переубеждать тебя бессмысленно? Чанёль мотает головой. Ким вздыхает в десятый раз. — Не думаю, что Бэкхён отнесется к этой идее так же снисходительно, как я, — парень несильно бьёт кулаком плечо друга. — Что ж, слушай своё сердце, Чанёль. Но не забывай о сердце Бэка, окей?***
Чанёлю хотя бы везло больше, несмотря на его почти не прекращающиеся мозговые штормы и чёрную меланхолию, а также метания от безысходности, словно животного, попавшего в ловушку. Потому что Бэкхён в последние пару дней рассеянный. Из-за внезапных событий, резко изменивших прежде спокойную и размеренную жизнь, нельзя толком сказать, в чём причина того, что всегда собранный и сконцентрированный Бэкхён теряет хватку. Нет, он старался всё так же твёрдо контролировать. Но тот вечер дал слабину. Дал трещину всем его стенам, которые он построил между собой и Пак Чанёлем. Бэкхёну, который был готов в любой момент дать альфе отпор, самому прилетел нехилый такой удар под дых, когда в машине альфы произошло это помешательство, которое почему-то до сих пор мелькало в голове. Действительно, почему же оно появляется в мыслях? Это же не Бэкхён ответил на поцелуй и самозабвенно поддавался ласкам. И обнимал Чанёля. И стонал. Ну какого, блять, хера? Ладно, но это ещё не все проблемы. В конце дня, когда Бэк уже собрался и мельком посмотрел на время, удостоверяясь, что Чондэ уже должен быть здесь, в кармане зазвонил телефон. Как раз Чондэ. Бэкхёну это уже не нравится, потому что, — он может поклясться, — он чувствует неладное. И оказывается прав. — Кажется, я не смогу забрать тебя, — виновато говорит Чондэ. И омеге остаётся только мысленно сказать самому себе: «Бинго! Пятьдесят очков твоей чувствительной жопе, Бэкхён». — Что случилось? — взволнованно. — Что-то серьёзное? — Нас затопило, — тяжело вздыхает бета. — Сегодня придётся задержаться в кондитерской надолго, если не до утра. Просто отлично. Проблемы решили одновременно подкрасться к ним обоим. Бэкхён снимает очки и накрывает лоб рукой, громко вздыхая. Ким уставший и измученный, омега это чувствует даже на расстоянии, по голосу. Но он всё равно переживает больше о Бэкхёне, хоть у самого проблем выше крыши, и он должен решить их здесь и сейчас. — Прости, дорогой. Вызвать тебе такси? — Нет, всё в порядке. Я уже вызываю. — Хорошо. Тогда позвони мне, как доберешься. Бэк легко улыбается и согласно мычит, желая мужу удачи. Чондэ велит Бэкхёну быть аккуратным и заканчивает разговор тихим «пока». Омега наспех проверяет содержимое сумки, не забыл ли он чего. Телефон, бумажник… Бэк с ужасом осознаёт, что чего-то не хватает, ничего не бренчит. Ключи. Их нет. Хотя Бэкхён точно помнит, как утром клал их. Вроде бы… Омега не сдерживается, чтобы ударить себя по голове, страдальчески замычав. Нет, ну просто невозможно! Не верится, что жизнь решает так нагнуть его. Ким в сотый раз проверяет все имеющиеся карманы, так ничего и не найдя, тихо ругаясь. Нужно думать. Быстро! Ситуация безвыходная, единственное, что приходит на ум, — на такси доехать до работы Чондэ, которая находилась практически на другом конце города, а сам Чондэ безумно занят, устал и зол, в чём Бэк уверен. Не вариант. Завалиться к кому-то на ночь глядя? Худшее, что можно придумать. Переночевать в гостинице, наверное, единственный верный вариант. На улице тепло и свежо. Хоть что-то радует. Бэкхён улыбается уголками губ, не спеша ступая по ступенькам и вдыхая полной грудью. Лёгкая улыбка исчезает в миллисекунду, и тучи над его головой сгущаются. — Задержался сегодня, любимый, — приторно тянет Чанёль.
