Их свет

      Банкет был просто шикарен.              И дело даже не в том, что всё вокруг буквально кричало о роскоши, что на Люси действительно красивое бальное платье, что впервые за очень долгое время она пила дорогой алкоголь. Нет. К этому Люси привыкла за шестнадцать лет жизни в отцовском доме.              Вечер удался, потому что она на прекрасном празднике, а ей даже не приходится растягивать губы в фальшивой улыбке, смотря на «знакомых незнакомцев» — рядом были друзья. Весёлые, счастливые, пьяные. Которые отчасти совершенно не совсем вписывались в картину вечера, но делали его невероятно идеальным в своей неправильности.              Впрочем, ничего удивительного — Хвост Феи ведь.              Голова немного кружилась, а мысли путались. Люси стянула с головы тыкву и положила ту на стол с напитками. Скользнула слегка мутным взглядом по залу, осматриваясь.              Парни, устроившие очередной махач прямо среди гостей, вызвали злорадную ухмылку. Многих из приглашённых Люси знала в лицо, так как они являлись партнёрами отца и не редко бывали на вечерах у Люси дома. Видеть на их лицах шок и страх было так… неописуемо весело. Особенно забавно многие дёргались, когда из окна вылетал очередной стол, а король Фиора даже ни слова не говорил.              Правда, Аркадиус поскрипывал зубами и метался по всему залу, то пытаясь поставить ребят на место, то призывая застывших от шока стражников помочь ему. Но король, кажется, из-за этого веселился только больше. Кстати о нём. Он почему-то опять был без короны, хотя и на розововолосой макушке Нацу, препиравшегося с Эльфманом, её не было.              Странно, ведь...              Стоп.              Люси растерянно моргнула, заметив рядом с королём Кану, которая... спаивала его?! Прищурившись, Люси вгляделась в расплывающиеся фигуры, пытаясь понять, видит ли это на самом деле или она правда переборщила с алкоголем.              Но... а нет. Люси захихикала в кулак, наблюдая за тем, как Кана наливала королю шампанское, а вокруг крутился паникующий Макаров, выглядывая в толпе кого-то испуганным взглядом. Кажется, Аркадиуса.              Совсем рядом пролетело чьё-то тело, кто-то — Бисклоу, кажется — выругался так, что стоявшая недалеко девушка шарахнулась в сторону и широко распахнула в ужасе глаза. Люси лишь прикрыла глаза и блаженно улыбнулась.              Всё же хорошо быть чуть-чуть пьяной — возмущение из-за поведения ребят даже не думало появляться, ни что не портило настроение и было абсолютно плевать на всё на свете.              Даже на то, что Юкино не вступила в Хвост Феи, а осталась в Саблезубом Тигре. Уболтал же её этот лохматый засранец.              Отчего-то поморщившись, Люси оглядела зал в его поисках, но на четвёртой светлой шевелюре завершила свой маленький осмотр. Это было бессмысленно и… глупо.              Пару дней назад, сразу после встречи со Стингом и после того, как она вернулась в их гостиницу, Люси уткнулась носом в подушку и только тогда начала думать о том, что произошло. До этого всю дорогу в голове вертелись лишь оскорбления.              И поведение своё она охарактеризовала одним словом — глупое. Поистине глупое. Со скрипом зубов она признавала, что ей свойственна мечтательность. Мозг сам превращал обычные вещи, жесты и ничего не значащие слова во что-то со скрытым смыслом.              Романтичное.              Если бы совершенно случайно в ту ночь Люси бы встретила Роуга, то её фантазия разыгралась бы похлеще. Она даже вполне обычному Стингу придумала образ таинственного парня, жизнь которого была сложной, что и сделало его таким непонятным, с противоречащими друг другу чертами характера.              Хотя этот невыносимый придурок не особо отличается от того же Леона, например. Да, вполне обычный.              Да, обычный. Разве только самоуверенный и наглый до такой степени, что его хочется отпинать, содрать ногтями с лица улыбочку и... и прокатить на поезде до Магнолии, чтобы этот засранец прекратил быть настолько невыносимым.              Люси издала смешок на свой детский недо-план мести и почти подавилась шампанским. Прикрыла рот рукой, чтобы не выплюнуть его, а через секунду протолкнула обжигающую жидкость в горло. Пищевод и желудок обожгло и… лишь в этот момент Люси поняла — она опять пьёт!              Когда успела-то?!              Нет, это определённо плохо кончится. Люси поставила бокал на стол и начала оглядывать зал в поисках кого-нибудь, с кем можно было бы поболтать, а не вливать в себя алкоголь. Кивнув самой себе, Люси начала искать по залу более-менее трезвых ребят, попутно распихивая порядком пьяных знакомых.              Как они на ногах-то держаться? Даже Люси неловко покачивалась, выпив куда меньше.              Первой нашлась Эльза, плечом к плечу с которой стояла Эльза. Они обе возвышались над грудами тел с мечами... с бутылками наперевес.              Люси в ужасе распахнула глаза, уставившись на пьяную Эльзу. Голос в голове, который, видимо, принадлежал инстинкту самосохранения, истошно запищал, заставив понять — надо смыться по-быстрому.              И Люси почти развернулась. Почти, блин, развернулась.              Как вдруг:              — Л-Люси?! — этот голос.              Нет. Черт возьми. Только не...              Эльза.              Люси подхватила подол платья, и побежала сломя голову прочь, с ужасом представляя, что с ней будет, если абсолютно точно неадекватная Эльза до неё доберётся. Хуже быть ничего не может — этого знания было достаточно.              Вот только, из-за выпитого, всё перемешалось в одну смазанную картину — споткнулась, но была вовремя подхвачена Греем; тихое: «со-о-оперница», и Люси отлетела от него, на ходу поблагодарив; врезалась в кого-то. Голова вверх. Гажил.              — Болельщица? — озадаченно брякнул он.              — Прости-и, — протянула Люси, прошмыгнув мимо..              И после четвёртого человека, в которого она врезалась, стало стыдно за свою беготню. Она извинилась перед удивлённым Фридом, и лишь в этот момент промелькнула мысль: «а кто за ней гонится»?              Люси обернулась и торопливо прошлась по толпе взглядом, но не увидела и намёка на алый. С губ сорвался нервный смешок, она облегчённо выдохнула. Повернулась обратно и… впечаталась в кого-то в уже чёрт-поймет-какой раз.              — Простите... — пропищала Люси, обречённо поднимая голову и строя жалобную мордашку. Вот только... — Ты?!              Люси пару секунд удивлённо пялилась на расслабленного Стинга, прежде чем до неё дошло, что он слишком близко, потому что она так и отошла.              Рывок назад был настолько резким, что Люси чуть не шлёпнулась на задницу, кое как выпрямилась, изо всех сил пытаясь вспомнить, как вообще надо говорить и... чего этот козёл на неё пялиться?              ...Стинг насмешливо приподнял брови, смотря на вмиг надувшуюся Люси, которая смотрела куда-то вбок, показательно игнорируя его присутствие. И это даже могло бы быть не смешно, если бы она не выглядела, как надувшийся ребёнок.              Стинг втянул запах запах Люси и хмыкнул — от неё несло алкоголем. Кажется, в Хвосте Феи даже самые правильные на вид были последними пьянчугами. Сколько надо было выпить, чтобы алкоголь начал перекрывать собственный запах?              Тем более настолько густой и сладкий, как у этой.              — Опять ты, — буркнула она, вырвав Стинга из мыслей, и он заметил, что Люси отошла от него ещё на шаг, чем вызвала тихий смешок.              Забавная она, эта Люси.              Хартфилия — Хартфилия же?.. — все ещё не смотрела на него, старательно делая вид, что они, кажется, вообще не знакомы, и ей плевать на всех и вся, если судить по выражению её лица.Разве только Стинг опять услышал — громкий стук сердца, его меняющаяся частота ударов.              Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.              Прямо как тогда, на мосту.              Он прикрыл глаза, смотря на надувшуюся Люси, которая косилась на него, но тут же отводила взгляд, когда видела, что он заметил. Стинга это лишь забавляло, и прекращать их маленькое соревнование он не собирался.              Скучновато ведь становится.              Половину ребят уже не оторвать от выпивки, Роуга почему-то не видно, а если судить по звукам, то наконец-то начинается драка. Последнюю испортила злая Титания, усмирившая даже Нацу, и с этого момента никто не осмелился друг друга и по плечу хлопнуть.              Вдруг Люси резко повернулась к нему, первой не выдержав. Стинг ухмыльнулся ей, за что поймал на себе недовольный взгляд карих глаз. Хмыкнул, ожидая, что она выкинет.              Давай же, удиви меня, мне скучно.              — Так пялиться на людей, чтоб ты знал, не вежливо, — недовольно протянула Хартфилия, скрестив под грудью руки, из-за чего она покачнулась, привлекая внимание Стинга.              Но всего на секунду. Пялиться на сиськи чужих девушек он не имел привычки. Не то, чтобы ему было не плевать на это, но…              Но ведь она — девушка Нацу. Не зря же они друг от друга не отлипали, верно? Он даже финальный день игр из-за неё пропустил.              — Тыкаться носом в чужую рубашку и даже не извиняться — тоже не вежливо.              Люси фыркнула, вздёрнув подбородок. Весь её вид кричал, что дружелюбно она не настроена.              И этот её да-кто-ты-такой взгляд.              Под кожей еле заметно шевельнулось раздражение. Такое привычное, такое его. И это было почти странно — моментально подавить его, а не выплеснуть на кого-то в виде ехидной улыбки и колких фраз.              До ВМИ Стинг бы никому такое не простил. Но... всё изменилось, не так ли? Стинг, все остальные — весь Саблезуб начинал с чистого лица, ну а кроме того это значило лишь одно — на нём ответственность.              Одновременно хорошо знакомое и не знакомое слово, оставляющее на языке горькое послевкусие.              Стинг мотнул головой, улыбнувшись Люси краешком губ. Она растерялась, явно ожидая не этого.              Ладно, Стинг. Чистый лист. Что идёт после друзей и товарищей из гильдии? Союзники, почти друзья. К которым и относится Люси Хартфилия. Не стоит над ней… насмехаться, да?.. В конце концов, все хвостатые малость буйные, не так ли?              — Люси, ты… — она хлопнула ресницами, и он против воли добавил: — Люси же? Так ведь тебя зовут?              Блин.              Стинг сдержал почти разочарованный вздох, когда понял, что опять дразнит её, как и вчера. И она опять начинает заводиться.              — Да, Люси, очень приятно познакомиться! — зло улыбнулась, сощурившись. — Не напомнишь, как тебя зовут? Или просто «идиот» подойдёт?              Прикусил язык, не дав сорваться таким правильным для него словам.              — Странная ты, — притворно обиженно протянул Стинг. — Я же просто спросил.              — Я не странная! — ощетинилась Люси.              Джентльмен внутри него сдох, так и не родившись, когда понял, что общий язык они не найдут. И Стинг по привычке засунул руки в карманы, растянув губы в усмешке.              — Оу, прости, больная тема? — вкладывая в голос тонну ехидства, которая всегда выводила всех из себя.              — Тебе говорили, что ты козёл?              — Ага. — Стинг кивнул. — Ты. Кажется, только что.              — Ха-ха.              Хреново у него получается меняться. Последняя попытка?              Стинг вздохнул, взял с ближайшего подноса два бокала и протянул один Люси, подойдя ближе. И она опять растерялась, недоуменно посмотрев сначала на него, а потом на бокал.              Блин, почему она смотрит на него так, будто у него рога на голове? Даже если так, то и с ними он тоже отлично выглядит, разве нет? Внутри опять кольнуло раздражение, и Стинг растянул губы пошире, чтобы…              Да бля.              — Мне так вечность стоять? — получилось резковато, но подействовало.              Люси взяла бокал, не дотронувшись до его пальцев, и тут же отпила.              Есть!              Второй глоток. Третий. Четвёртый. Пятый.              — Воу, воу. Не налегай, — предостерёг Стинг, мельком скользнув по залу глазами.              Пытаясь найти того, кому бы он её спихнул. На всякий случай — она и так пьяная, странно, что на ногах держится.              Люси зажмурилась, открыла глаза и проморгалась, скривив лицо.              — Я просто... — тряхнула головой и поднесла к щеке тонкую изящную руку, поднимая на Стинга пьяный и влажный взгляд. — Не знаю.              — Ладно, — весело сощурился. — Что же, за дружбу между нашими гильдиями?              Она послала короткий внимательный взгляд, будто сейчас Люси принимала какое-то важное решение, от которого зависит судьба целой вселенной, как минимум, а не маленькое перемирие после их минутной недовойны.              Это позабавило, и Стинг даже не пошутил по этому поводу, с лёгким интересом ожидая её действий. А потом Люси широко улыбнулась и приподняла тонкую руку. В груди тут же разлилось удовлетворение, от маленькой, но очередной победы над самим собой.              — За дружбу.              Люси улыбнулась ещё шире, прежде чем отпить из бокала. И с каким-то странным удивлением Стинг понял, что в этой улыбке не было ни капли неприязни.              И она довольно красивая, кстати.              Не злопамятная, да? Тогда…              — Хей, а ты милашка, когда улыбаешься.              — Я всегда милашка, — незамедлительный ответ и вздёрнутый подбородок. Чертовски важный и забавный вид.              — Вот значит как, — коротко фыркнул, цепляясь глазами за розовые скулы. — Быстрее алкоголь, кажется, берет только Фроша.              Когда-то он пытался напоить Фро. Но, вроде как, схлопотал от разъярённого Роуга.              — Я не пьяная, — нахмурилась Люси.              — Ну да.              — Эй, я серьёзно! Я не пьяная!              — Конечно не пьяная. Кто-то спорит? — ехидно спросил Стинг, улыбаясь уголками губ.              Люси замерла, кажется пытаясь понять, говорит он это серьёзно или нет. Даже собралась что-то ответить, как по залу прошёлся очередной крик:              — Махач!              Стоило этому слову прозвучать, как в груди зашевелилось предвкушение, губы растянулись в широкую улыбку. Сзади него раздался голос Нацу и оглушительный грохот, последовавший за ним. И Стинг мог поклясться — эти звуки самые лучшие из всех, которые ему доводилось слышать.              Неужели того Аркадиуса кто-то пришил или же напоил? Первый вариант нравился больше.              Стинг подмигнул Люси напоследок, чувствуя, как грудь распирает радость — это, кажется, называют счастьем. И успел заметить полыхнувшие щеки и расширившиеся глаза Люси до того, как развернулся.              Как вдруг.              — Люси-и.              Стинг повернулся до того, как понял, кому принадлежит этот голос. И тут же пожалел об этом, натыкаясь взглядом на двух девушек.              Эльза и Кагура стояли закинув руки друг другу на плечи, как заядлые пьянчуги, и пьяно покачивались из стороны в сторону. Стинг лишь насмешливо приподнял брови, смотря на «грозных» волшебниц, краем глаза замечая, что путь к отступлению свободен.              — Поче… поч-чему ты бегаешь от… от… от нас, Лю-ю-юси? — Скарлетт грозно сверкнула глазами, поддаваясь вперёд к Хартфилии.              Люси сдавленно пискнула, делая шаг назад. Стингу даже стало жалко её — столько выпив, она удрать даже не сможет.              — Я не бегаю, вовсе… — пьяно пролепетала она.              Эвклиф вздрогнул, ощутив на себе прожигающий взгляд. Обернулся к Кагуре. Острый янтарный взгляд заставил чутьё проорать, что надо делать ноги.              Немедленно.              — А, это ве-едь из-за тебя Юкино не вс-ступ-пила в Пту Рсалки. Сабле...Саблезу-убый мастер. Стинг Эвклиф, — Кагура двинулась вперёд, потянув за собой Эльзу.              Стинг не боялся их. Даже видя то, что Эльза сделала с самим Нацу. Но надо быть полным идиотом, чтобы махаться с ними в таком состоянии. Они пьяные. Расшинкуют к чертям, и всё.              Прости, прощай, иди нахер, ты свободен.              Стинг дружелюбно улыбнулся Кагуре. А секундой спустя отвернулся и нырнул за чьи-то спины, скрываясь, чтобы сгорбившись начать гордо удирать.              — Ты куда?! — донёсся возмущённый и испуганный писк Хартфилии.              — Ах ты ж-ж-жалкий т-трус. А ну иди сюда!              С радостью отметил, что, если судить по громкости, Кагура не так уж и близко и…              Блять.              И тут кто-то схватил его за шкирку, дёрнул назад. Под челюстью оказался чей-то локоть, который прижал голову к чему-то мягкому. Кажется, это женская грудь.              Что?!              Стинг скосил глаза и заметил красную Люси, которая до побелевших пальцев вцепилась во второй локоть... Эльзы Скарлетт.              Опять они?!              — Я так вами… — Эльза всхлипнула, прижав их к себе теснее, а потом шатаясь потащила их за собой, что-то бормоча под нос, что Стинг не разобрал.              Парень даже не упирался, позволяя себя тащить, но всеми силами пытаясь отодрать от шеи локоть Эльзы.              В-о-з-д-у-х-а. Просто — воздуха.              Поздно заметил, что музыка начала стихать.              — Ой.              Давление на шее исчезло и Стинг грохнулся на землю, чудом на разбив себе нос. Привстал, упираясь локтями в начищенный до блеска паркет, в котором отражение было почти таким же чётким, как в зеркале.              Своё покрасневшее из-за недостатка кислорода лицо смотрело на него ошалело. Взлохмаченные пуще прежнего волосы свисали, закрывая обзор на всё.              И глаза. Впервые в жизни, Стинг видел со стороны, как они выдают его. С головой. Они глядели с таким искренним замешательством и даже растерянностью, что Эвклифа перекосило от того, как жалко он выглядит сейчас.              Стинг резко присел на корточки, стирая с лица удивление, и окинул злым взглядом стоящую над ним Эльзу, которая хлопала глазами. Раздался приглушённый болезненный стон Люси, которая всё ещё валялась на полу.              — А где все? — Эльза покрутилась вокруг себя, непонимающе хмурясь.              Что за идиотский вопрос?              Вспышка раздражения, за которой в груди за жалкие секунды поднялась новая волна злости. На Эльзу, на Люси, на Кагуру. На себя. Его, как какого-то щенка, выволокли за шкуру и бросили на пол.              Побить кого-нибудь. Прямо сейчас. Пробить пару стен драконьим рёвом, замочив как можно больше людей.              Успокойся, Стинг. Просто успокойся.              Кажется, это был голос здравомыслия и… света, наверное, потому что вместо всего того, что пришло в голову, Стинг просто раздражённо зарычал сквозь зубы, вставая. Отряхнулся с особой тщательностью.              Медленно.              Считая замедляющиеся удары своего сердца, кое-как успокаиваясь. Окинул взглядом явно растерянную Эльзу, уже не желая пробить ей череп.              — Думаю, что лучше свалить от греха подальше,— вдруг подала голос Люси, привлекая его внимание. Она успела встать и сейчас поправляла испорченную причёску, забавно хмурясь.              Немного недовольные нотки в голосе. Досада. Люси, кажется, приняла случившееся как должное. Относительно спокойно, как, наверное, должен был и Стинг.              Как должен был, блин.              — Пойдём обратно в зал. Эльза… — посмотрела на свою подругу, нервно хихикнула, — эм, не думаю, что она потеряется.              Стинг сдержанно кивнул и поджал губы, необычайно легко для самого себя признавая, что не стоило так сильно заводиться. Почти на пустом вместе.В конце концов, бывает даже… такое.Ведь так?              И он сделал шаг в сторону зала, с легким раздражением чувствуя запах Кагуры, которая, вроде как, была очень близко ко входу.              Стоит подождать, — решил Стинг. И тут Эльза:              — Сестрёнка! Кагура!              Из горла почти вырвался вой.              Стинг без слов развернулся и начал улепётывать, понимая, Кагура его жутко бесит — он ведь просто сорвётся, ввязавшись в драку. Краем глаза заметил, что Люси зачем-то следует за ним по пятам, громко шурша пышной юбкой и стуча каблуками. При этом оборачиваясь назад с таким искренним страхом, что можно было бы и посмеяться.              — Почему мы бежим от них? — вдруг спросила Люси, привлекая его внимание.              Стинг бросил через плечо:              — Из-за того, что они за нами бегают?              — Не лучше ли спрятаться?              Спрятаться? Из-за двух пьяных идиоток? Это Стингу чертовски не нравилось, потому что...              Уловил запах Кагуры, послышались шаги.              Блин.              Стинг покрутил головой. По всему огромному коридору, у каждого довольно внушительного окна были не задёрнутые, на вид очень тяжёлые плотные красные шторы.              Стинг нырнул за ближайшую, аккуратно отодвинув ткань рукой. Прижался спиной к гладкой поверхности стены, чтобы перевести дух. Моргнул, привыкая к полутьме. Вдруг ткань отодвинулась, впустив в небольшое пространство свет, а секундой спустя появилась красная запыхавшаяся Люси.              Блять.              В голове оформилось только это ругательство.              Как вдруг, тут же. Совершенно неожиданно.              Её запах ворвался в нос, салютом ударил в голову, заставив сделать резкий вдох и — мать вашу — вызвав желание поддаться вперёд, чтобы зарыться носом в её волосы и вдохнуть этот запах, такой сладкий и сильный, ещё глубже.              Ощутить ещё сильнее.              — Фу-у-ух.              Стинг не знал, как смогло её «фу-у-ух» остановить его в тот момент, когда он перестал подпирать спиной стену, собираясь сделать шаг.              К ней.              И ему тут же захотелось вытолкнуть Люси отсюда, чтобы… чтобы это мимолётное, идиотское и непонятное нечто, отключившие за секунду мозги, больше не повторилось с ним.              С силой ударился спиной об стену, выбив из лёгких воздух, и даже не поморщившись из-за несильной, но малость отрезвляющей боли.              Секундная растерянность исчезла привычно — очень быстро.              Начала закипать злость и досада, вызывая неприятный зуд, когда он мазнул по Люси раздражённым взглядом. Она глубоко и шумно дышала, упираясь руками в живот, а спиной вжимаясь в ткань шторы.Кажется, даже ничего и не заметила.              И похоже её нисколько не напрягает тот факт, что он, Стинг, не особо ей рад.              — Какого чёрта ты…              Вдруг.              Собственный рык застрял в глотке, царапнув, и он внезапно для самого себя заткнулся.              И не потому что она подняла на него большие и растерянные глаза, заставив забыть, что он хотел сказать. Не потому что Люси смотрела так недоумённо, будто не понимала, почему он злится, будто она не понимала, как тут тесно прятаться двоим людям.              Нет. Не из-за этого. Это ведь так, сука, глупо.              Просто, Стинг, услышав голоса Эльзы и Кагуры, понял, что его почти-блин-крик точно услышат. Ну и что, что они не так уж и близко, а шум из бального зала мог заглушить его голос? Мелочи.              Неважно.              Стинг сощурился. Люси, заметив его убийственный взгляд, сжалась и немного отошла, сильнее оттягивая назад штору. Так, что ткань наверняка выпирала вперёд, если смотреть со стороны коридора.              — Проваливай, — прошипел Стинг, одними глазами пытаясь вытолкать её отсюда.              — Но я ведь просто… — тихо пролепетала Люси, растерянно хлопая длинными угольными ресницами.              — Тихо, — шикнул он, вслушиваясь.              Эвклиф чуть не застонал, услышав шаги. Бросил на Люси раздражённый взгляд, скрипнув зубами из-за накатившей злости. И едва не зарычал, когда снова посмотрел на штору, которая их конкретно палила.              Да блин. Что вообще происходит?..              С каких это пор, ты, Стинг Эвклиф, прячешься от пьяных девчонок за шторой, да ещё и в компании третьей, явно не трезвой и вообще ни черта не понимающей? Это твой «чистый лист»? А может ну его, нахер?              Заткнись.              Так, Стинг, в самом деле, чего ты кипятишься? Успокойся, парень.              Бросив ещё один взгляд на штору, он схватил ойкнувшую Люси за руку и резко развернул её спиной к себе, обдав себя лёгким ветерком. И опять-блять её запахом. Секундой спустя притянул настолько близко, чтобы красная ткань вновь выровнялась, несильно колыхнувшись при этом.              Всё это он проделал так быстро, как мог. Чтобы не думать и… не передумать. И Стинг даже почти не испытал раздражения, услышав испуганный писк.Люси мгновенно полуобернулась к нему, и его груди невесомо коснулось её дрожащее плечо.              — Что ты делаешь? — прошипела она и, кажется, покраснела.              Стинг сжал губы в одну прямую линию, чувствуя, как по вискам бьёт звук её быстро стучащего сердца. И какого-то чёрта этот звук не удавалось игнорировать, как обычно это бывало с остальными людьми.              Это начинало бесить.              — Заткнись. Сама полезла, — тихо прорычал Стинг.              — Я не...              Стинг прикрыл ей рот рукой, а второй схватил за плечо и развернул лицом к шторе.              Пусть не спрашивает ничего тогда, когда даже он сам нифига не понял. Надо. Всё, точка.              И Стинг не хотел понимать, отказываясь анализировать причину, из-за которой так быстро накатила злость. Кажется, почти накрыв его с головой. И это пугало. Слишком неожиданно и странно. Не логично. Просто слишком.              Пару секунд было тихо, лишь потом послышался стук каблуков и громкие пьяные голоса.              — Да г-где они? — недовольно прорычала Эльза.              И судя по громкости, она была в шести-семи шагах от них.              — Трус! Ты где?!              Иди нафиг, грёбаная стерва.              — Люси! Лю-ю-юси?              Люси, услышав своё имя, дёрнулась.              И тут Стинг понял, что он все ещё держит её плечо, а его рука всё ещё закрывает её рот.              Чёрт. Из-за грёбаного недо анализа своих действий, он пропустил, что…              Её губы.              Тут-тук-тук.              Кожей своей ладони Стинг ощущал, что они чертовски мягкие и нежные. Приоткрытые.Такие тёплые.              Ты, убери, блять, руку!              Стингу показалось, что эти слова ему прокричали прямо в ухо — так сильно они врезались в голову.              Слишком тяжёлая и непослушная рука соскользнула и застыла, стоило одним лишь кончикам пальцев замереть на губах. Её рот. Такой же горячий, как и её тяжёлое дыхание.              Наверное, мокрый.              Стинг...              Пальцы сами двинулись вперёд, касаясь подушечками, почему-то сухих губ. Скользнули глубже и остановились, едва коснувшись гладких зубов.              Он понял, что за херню творит, когда ощутил, что в низу живота начал закручиваться тугой и горячий узел. Стингу показалось, что он услышал щелчок, с которым включились его мозги, и он резко убрал руку, задев горячую нежную кожу.              Блять.              Сжал челюсть почти до зубного скрежета. До хруста. Откинул назад голову, вытягивая вперёд ноги, тем самым становясь на порядок ниже и опираясь на стену только спиной. Стена неприятно холодила, отрезвляя. Принося в голову так необходимую прямо сейчас ясность. Принося понимание того, что он полез к чужой девушке. И не просто к чужой, а к девушке...              Сука.              Прикрыл глаза, сглотнул, пытаясь протолкнуть в сухое горло слюну. Сделал глубокий вдох и почти зарычал.              Потому что.              В носоглотку проник этот её грёбаный запах. Мягкий, сладковатый, немного перебитый запахом цветочных духов и уже не так сильно алкоголя. Стинг практически чувствовал, что вместе с запахом забивающимся в лёгкие, кровь стекала вниз.              Люси дрожала. Кожа начинала зудеть, чувствуя исходящие от Люси волны чистого шока. Она, кажется, была удивлена почти так же, как и он сам.              Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.              Её бешено бьющееся сердце. Громкое рваное дыхание. Звуки, яростно бьющие по барабанным перепонкам.Всё это слишком.              Не слушай. Не смей. Ты и так выпил лишнего, не надо творить глупостей. Где-то тут Эльза, да? И Кагура. Они ведь все ещё тут. Говорят. Слушай их.              — … и он сов-врал. Помолвлен. Что за чушь?              — Да... Они вс... То есть он такой... Болва-а-ан. Вот поэтому у нас и нет муж-жиков.              — Во-о-о... Правильно... Это хорошо...              — Да...              Звук шагов, шуршанье.              — Дай помогу вста-а-а...              Сначала послышался визг, потом громкий и быстрый стук каблуков. Прямо на их глазах штора начала приобретать очертание чей-то сгорбленной спины, которая выпрямилась, но не исчезла, будто кто-то стоял в шаге от них, упираясь в ткань шторы.              Люси пискнула и отступила, врезавшись в него спиной. Стинг и моргнуть не успел, как она тут же отскочила, встав немного впереди. Но всё равно осталась прямо между его ног, касаясь тканью платья внутренней стороны бедра.              — Из-за тебя м-мыупал-ли, Эльза.              — П-Подожди.              Стинг проигнорировал дальнейший разговор, вместо этого резко опустил глаза вниз, отказываясь верить осязанию. Взгляд остановился на розовой пышной юбке, подол которой уже не имел форму круга из-за того, что был смят его ногами. Если бы Люси была немного ближе, то ткань касалась бы его паха.              Глаз задёргался. Ему стоит заржать или как? Стинг одёрнул себя и мысленно выругался, поднимая глаза. Впервые в жизни он попал в такое идиотское положение и…              Её шея.              Он моргнул, почти надеясь на то, что она не прямо перед его носом, и это не её запах сейчас в нём борется со здравым смыслом, вздумавшим отключиться в эту секунду.              Нет ведь?              Нет, конечно. Но Стингу вдруг захотелось немедленно снять тяжёлое жемчужное ожерелье, чтобы оно не портило тонкую шею. Стинг был уверен, что сумеет обхватить её одной рукой. И тут же почувствует жилку, быстро-быстро бьющую в ладонь.              И кожу — тоже.              Гладкую.              Тёплую.              Нежную.              Стинг скользнул взглядом чуть ниже, остановился на оголённой коже лопаток. Но всего на секунду. Потому что внимание привлекла ровная линия позвоночника. Позвонки совсем немного выпирали, вызывая желание провести по ним пальцем.              Или языком, чтобы попробовать вкус кожи, что пахла просто охрененно.              Стинг сцепил зубы и отвёл взгляд, стоило почувствовать, как он начинал возбуждаться. Только чувствуя запах.              Это был один из самых редких моментов в его жизни — момент, когда он проклинал свою драконью сущность и звериные инстинкты, которые помогали в бою. Но сейчас так глупо подставляли.              Стинг бы посмеялся, если бы ему рассказали про такую ситуацию — начавший заводиться парень и девушка, стоящая напротив. Только вот этим парнем был он, а эта девушка — Люси Хартфилия.              От которой почему-то почти не пахло Нацу. Стинг не успел понять, почему в голове вообще появилась эта мысль, как:              — Наза-а-ад, Кагу-у-ура, — шлепок, будто два тела врезались вдруг друга и повалились на землю.              Красная ткань снова разгладилась, но внутрь их маленького убежища проникла чья-то рука, тут же наткнувшаяся на край платья Люси. И она тихо пискнула, моментально подхватив подол платья. Вот только рука, кажется, Кагуры, замерла на секунду, но потом начала вновь искать... ткань платья?              Стинг мысленно выругался.Люси сначала просто дёргала ткань вверх, но когда Кагура — чёртова сучка — потянулась к ноге Хартфилии, та резко отпрянула назад, протискиваясь дальше между ног Стинга и вжимаясь в него всем телом.              Совершенно-блин-неожиданно для Стинга упираясь ягодицами в его пах.              С его губ сорвался тихий удивлённый выдох, который невозможно было сдержать. Сука.              Стинг не знал, не имел ни малейшего понятия о том, как он не толкнулся к ней, как не прижал ближе, вместо этого вжавшись в стену, пытаясь отодвинуться.              Потому-что-блять-нельзя.              Вцепился глазами в руку Кагуры, мысленно выкрикивая, чтобы она её убрала, и Стинг бы отодрал от себя прилипшую к нему Люси, которая всё ещё наблюдала за рукой.              Сейчас же, сука, убери руку.              Спустя пару секунд Кагура убрала руку, послышался шум, звук голосов становился тише и дальше. Но даже если бы раздался крик, способный разодрать барабанные перепонки, то Стинг бы не заметил.              Прямо сейчас ему стало насрать.              Он слышал только, — а он, блять, почти слышал, — как кровь толчками стекала к члену. Одновременно было неприятно из-за давления ткани плотных штанов на член.              Но.              Люси всё ещё прижималась к нему. С каждым мгновением снося нахер крышу.              И Стинг с каким-то ужасом-облегчением почувствовал, как Люси напряглась, ощутив его. Совсем перестала дышать. На пару мгновений её плечи сжались, а мышцы так напряглись, что наверняка стали почти стальными.              Сейчас ты отойдёшь, и мы забудем об этом, как о вынужденной, неловкой ситуации, блондинка. Ты свалишь к своим, а я к какой-нибудь сексуальной шлю… девушке.              — Ч-что за?.. — хрипло прошептала Люси, но замолчала, глубоко вдыхая воздух.              Её тихий выдох. Секунда.              Сейчас она сорвётся с места, и Стинг нацепит скучающе-пофигистичную маску, чтобы потом было не так неловко.              Давай же, отлипни от меня.              До слуха доносится резкий вдох, заставивший напрячься. А в следующую секунду Люси сильнее прижалась к нему и легонько потерлась задом об выпирающую ткань штанов.              Стинг задохнулся. Просто раз — и дыхание спёрло, забирая возможность сделать вдох или выдохнуть. Лёгкие обожгло так, будто они собрались разорваться к чертям прямо сейчас.              Что ты, сука, делаешь?! Отойди. Сейчас же. Живоблятьотойди.              Он бы прокричал эти слова ей на ухо. Так громко, чтобы разорвать её барабанные перепонки и донести до глупой, такой глупой головы их смысл.              Прокричал бы.              Если бы мог протолкнуть в сухое горло слюну. Если бы каждая клеточка его тела изо всех сил не вжимала спину Стинга в стену, чтобы бы он — не дай Бог — толкнулся к ней навстречу. Чтобы он сейчас же не задрал юбку и не трахнул её. Прямо тут.              Потому что…              Нельзя-нельзя-нельзя! Не важно — почему. Нельзя! Пусть она специально нарывается, но...              Люси вдруг резко вдохнула, издала забавный звук и сделала рывок вперёд, отдаляясь.              Попыталась.              Вместо ожидаемого облегчения, вдруг пришло нежелание терять чертовски возбуждающее мягкое давление. И руки сами впились в её бедра, притягивая обратно к себе.              — Ч-Что ты делаешь?.. — тихий хриплый шёпот, вызвавший волну жара во всём теле. И желание открутить ей её тупую головку.              Что Я делаю?! Я?!              — Сейчас доиграешься.              Зло зарычал, оставляя этот тупой, просто выбешивающий вопрос без ответа. Потому что это недосопротивление выглядело так фальшиво, после откровенной провокации.              Люси испуганно дёрнулась, её пальцы тут же обхватывают его руки, сжимающие бёдра, и Хартфилия впилась в его кожу ногтями, пытаясь отодрать руки. Даже почти не соображающий из-за выпитого мозг с ужасом понял, что именно сейчас происходит и что это такое.              А Стинг со свистом втянул воздух, практически без удивления понимая — эта игра заводит даже больше, чем злит. И Стинг, сцепив зубы, притянул Люси ещё ближе, со всей силы сжимая пальцы на бёдрах, вызывая сдавленный писк.              Хартфилия, почему-то, опять пыталась вырваться, лепеча что-то вообще непонятное. Какого чёрта? Сама прижималась и тёрлась об него, когда была возможность отойти. Так что происходит?              — Не переигрывай, милочка, — прошептал Стинг ей на ухо, склонив голову.              Она замерла. Медленно и нерешительно повернула к нему голову и сильнее упёрлась в грудь правым плечом, не имея возможности развернуться полностью — Стинг держал крепко. Но Люси посмотрела с таким страхом и откровенным непониманием, что он на секунду растерялся.              Мысли начали медленно проясняться.              — Ты про что вообще?.. — тонкий и высокий голос неприятно резанул по ушам, заставив нахмуриться.              Проскользнула мысль, что она либо хорошая актриса, либо это не наигранно. Это всё не игра. И Стинг не имеет ни малейшего понятия о том, что хуже.              Почти начинает думать головой, в то время как подсознание пытается подсунуть чьё-то одно-очень-важное имя. Перед глазами снова появляются голые глаза Люси, и пальцы на её бёдрах перестают сжимать так крепко.              Голос в подсознании выдыхает с явным облегчением.              …Как во второй раз за вечер глаза цепляются за её шею и немного заметные с этого ракурса выпирающие ключицы, а в лёгкие поступает очередная доза её запаха.              — С-Стинг, послушай, я...              Заткнись.              Стинг уткнулся носом в шею, и Люси замолчала. Кажется, задохнувшись. Совсем растерялась, как и он мгновение назад.              Если ей нравится эта игра, то пусть.              Эвклиф чувствовал, что кожа и правда гладкая и нежная. Но не тёплая — обжигающе горячая настолько, что внутренности лизнул жар, а волосы на затылке встали дыбом.              Люси замерла, сильнее вдавливая ногти в кожу его рук. И только в этот момент Стинг услышал, как шумно она дышит. И уже не разобрать — стук сердца кого из них громче.              — Э-эй, ты… ты чего?..              — Ничего, — выдохнул Стинг, опаляя кожу своим дыханием. И Люси сильнее вонзила ногти в его кожу.              Он медленно сделал глубокий вдох, втягивая глубоко в себя её запах, признавая — охуенный, несмотря на то, что такой сладкий. Приторный. Но что-то с ним было не так. И это вновь вызывало волну смятения где-то в груди.              Нельзя, Стинг, — последняя попытка остановить его. Себя.              Стинг помнил — нельзя, но понятие не имел — почему. Почему, блять, нельзя?!Можно.              Нужно.              Он сделал очередной глубокий вдох, безуспешно пытаясь игнорировать запах духов и неуловимые чужие. Не её. Стинг не очень любил сладкое, но… сейчас его, сладкого запаха кожи, было мало. Чертовски мало.              И Стинг прикоснулся губами к нежной коже, уловив судорожный вздох Люси. Сдавленный стон, неожиданно бьющий по барабанным перепонкам. Отозвавшийся в груди странным и неприятным щемлением, одновременно с тем послав по телу ещё одну горячую волну.              Невесомо провёл губами к плечу, и Люси со свистом втянула воздух, совсем немного отводя голову влево, открывая кожу шеи.              Он, кажется, возбудился ещё сильнее.              И всё равно — что-то не так.              Перед тобой готовая девушка, парень, бери, делай что хочешь. Как ты привык.              И когда он на кончике языка почти почувствовал вкус кожи, Стинг не выдержал — слегка провёл по ней им, пробуя на вкус.              Тычёматьтвоютворишь?! Нельзя, Стинг! Не смей, слышишь! — Стинг слышал, просто не хотел понимать.              С её губ сорвался полу-всхлип полу-стон, который отдался горячей волной в паху. Ногти вонзились в его кожу почти до крови. Люси закусила губу и запрокинула голову, прикрывая глаза и подставляя шею.              Стинг понял — Люси перестала играть...              ...Люси переставая слабо сопротивляться.              Просто для неё эти аккуратные, медленные и… мягкие движение были в новинку. Внутренний голос уже не вопил про опасность, будто давая разрешение. Всего лишь после одного мимолётного прикосновения языка к шее, которое послало по телу электрические импульсы, собравшиеся, кажется, внизу живота.              Люси сейчас оттолкнёт его, правда.              Только пусть, пожалуйста-ей-так-хочется, Стинг ещё раз прикоснётся к шее. Пусть всего один маленький раз повторит это, позволив ощутить ещё одну волну незнакомого удовольствия, из-за которого слабеют коленки и поджимаются пальцы.              И она правда прекратит это.              Попытается...              ...Стинг оттолкнулся от стены и развернул Люси, хватая её за руки и толкая к стене. Удар выбил из её лёгких весь воздух, и Стинг жадно поймал её рваный выдох ртом. Почти ощутил на языке её вкус.              И почему-то.              Перехватил взгляд, прежде чем начать задирать юбку, ткань которой уже зажимал в левом кулаке.              Её глаза.Большие и распахнутые. Темно шоколадные, почти чёрные. Немного пьяные и мутные, с читаемым в них удивлением, растерянностью и совсем незаметным... желанием.              — Что… что это было?.. — прошептала она прямо в его губы, не делая попытки вырвать руку. Даже её вторая рука всё ещё была поднята, оставаясь на уровне головы, хотя он и не держал.              И это вдруг удивляет — не сопротивляется. Хочет. Хочет его.              Это послужило как стоп-сигнал. К горлу подступил противный ком. В голове опять всплыло — «нельзя, Стинг». Он сильнее сомкнул пальцы, почувствовав, что Люси дёрнулась. Сглотнула, видимо пытаясь протолкнуть в горло слюну.              Это ведь всё охренеть как неправильно, да?              Да, неправильно. Стинг был уверен в этом.Только почему?              Скользнул взглядом по её лицу. Будто это избавит от собственной растерянности. Или от неприятной боли в штанах, которые он уже должен был спустить.              Люси кусала губы, дёргаясь и пытаясь аккуратно выдернуть руку. А Стинг всё ещё держал, не понимая — почему. И её губы вдруг начали шевелиться, говоря... говоря что-то, кажется...              — Всё… хорошо? Ведь так? П-Пожалуйста, Стинг, отпусти.              Стинг. Эвклиф.              Люси Хартфилия. Девушка Нацу.              Нацу.              Вот оно.              В этот момент Стинг понял, что так отчаянно напоминал ему внутренний голос. Почему важно. Почему «нельзя». И это понимание ножом вонзилось между рёбрами, причиняя почти физическую боль.              С губ сорвался злой рык.              Нацу. Имя его — мать вашу, это ведь так! — друга.              Волна злости появилась внезапно. Ударила изнутри по рёбрам, буквально разодрала Стинга изнутри, выворачивая наизнанку. Вытаскивая то, что он так упорно пытался засунуть в самые глубокие и тёмные недра.              — Стинг?.. — опять её голос.              Голос девушки Нацу.              Он смотрит на неё. На большие глаза девушки Нацу. На губы девушки Нацу. Чувствует запах девушки Нацу. И запах самого Драгнила тоже — что-то ведь было не так.              Нацу.              НацуНацуНацу.              Что он делает? Что она делает?              — Как ты. Позволяешь мне. Такое? — рычит, пытаясь не сорваться на ор.              — Я... — Люси сглатывает, вжимаясь затылком в стену.              В голове гул и ни единой мысли.              Смена его настроения пугала. По-настоящему пугала, и Люси вжалась спиной в стену, пытается выдернуть руку, но он держал крепко. Сжимал так сильно, что пальцы уже немели.              И ещё — от Стинг исходили почти ощутимые волны ярости, который были полны глаза.              Такие красивые и злые.              Безумно синие.              Что вообще происходит? Всё ведь было так… так…              — Отпусти, — голос хриплый, будто не её совсем.              — И часто ты так делаешь?              Люси правда пыталась понять о чём он говорит, но мозг отказывался что-то воспринимать и понимать. Кроме одного — спасайся.              — Отпусти. Пожалуйста.              — Я спросил, — вкрадчиво прошептал Стинг, ставя левую руку около её головы — часто ли ты. Так делаешь.              — Как? — вопрос вырвался сам собой.              Стинг скривился, сильнее сжимая её запястье, и это вырвало из груди сдавленное шипение. Он заметил. Отпустил Люси и сделал шаг назад, забирая с собой и тепло — стена, оказывается, было жутко холодной.              Люси медленно сползла по стене на ослабевших ногах. Даже когда она села, дрожащие ноги отказались слушаться. От каждого движения руки было нестерпимо больно.До затуманенного сознания медленно начало доходить, что только что произошло. Что…              …она не остановилась?..              Этого… просто не могло бы. Люси никогда бы не… Глаза расширились, Люси судорожно вздохнула, с ужасом понимая — она… она совсем ничего не понимает. Это… только что… правда было... и…              Рука быстро нашарила то место на шее, где Стинг её… лизнул?..              Люси тряхнула головой, не понимая, почему это ужасает её лишь сейчас. Почему в ту секунду это ей… понравилось?.. Она ведь… она могла бы давно оттолкнуть его, разве нет?              Что… Боже… Или…              Она подняла голову, посмотрев на Стинга, будто он мог ей всё объяснить. Стинг гипнотизировал глазами стену, вцепившись себе в волосы. Его трясло. Буквально. Он закрыл глаза и зарычал, невольно заставив Люси вжаться в ледяную стену и содрогнуться от страха.              И непонимания.              Он, казалось, забыл про неё. Рука неожиданно резко саданула по стене кулаком, образовав вмятину своей нечеловеческой силой.              С губ сорвался испуганный выдох, привлёкший его внимание: Стинг мгновенно открыл глаза и опустил голову, посмотрев сквозь Люси. И лишь пару секунд после — на неё. Стоило их глазам встретиться, как он отошёл на шаг, засунув руки в карманы. Сжал губы, и чертовски медленно опустил взгляд.              Презрение. Вот что она увидела. Непонимающе сжалась, подавив желание протереть глаза.              — Я бы и не подумал, что ты такая сука.              — Что?..              — Я просто не понимаю. А как же Н… — запнулся. — Меня сейчас затошнит от твоего вида.              — Что ты… что ты несёшь? — она сама еле слышала свой шёпот.              — Кто бы мог подумать, а?              Люси растерянно помотала головой, будто это могло привести мысли в порядок.              — Тебе самой от себя не мерзко?              — Что?..              — Не притворяйся наивной дурой, Хартфилия.              Хартфилия. Глаза против воли расширились. Хартфилия. Как давно ей об этом не напоминали. Как давно не называли не просто Люси.              Дочь… дочь Лейлы Хартфилии.              С воспоминанием о матери пришла неожиданная мысль, заставившая Люси замереть. Прекратить дрожать. Время, казалось, остановилось.Чтобы подумала её мама, узнав про то, как повела себя Люси?              В голове вновь ожил тот момент, когда почти незнакомый парень прикоснулся губами к шее, а Люси позволила. Когда опять же он прижал её к своему… к своему… а Люси не отправила его в свободный полёт.              И вдруг ответ нашёлся. Быстро.              Её мама была бы разочарована. Её мама, которая была для неё всем. Примером, идеалом, тем человеком, которым Люси хотела быть. Такая безупречная, правильная и элегантная мама.              Люси мотнула головой, отказываясь верить в это.              —Неправда. Это…              Это невозможно.Никогда.Никогда её мама не была бы в ней разочарована. Нет. Просто нет! Губы задрожали. «Никогда» застряло в глотке, царапая. Пытаясь вырваться, как доказательство правоты, но не вырываясь.              Нетнетнет.              Люси не…              — Шлюха, — холодный голос Стинга заставил замереть.              Подумать — вот кем бы считала её мать? — Грязная шлюха.              Люси резко запрокинула голову, впиваясь в Стинг наверняка сумасшедшими глазами.              Заткнись! Не говори так! Не смей!              Хотелось крикнуть ему в лицо. Дать пощечину, выкрикивая эти слова. Вот только губы дрожали, отказываясь размыкаться. И Люси могла просто смотреть, одними глазами яростно требуя.              Умоляя.              — Нечего сказать, да?! — Стинг сорвался на крик.              Заткнись! Это не так! Это неправда!              Слова бились в глотке, отчаянно желая сорваться с губ. И не могли. Люси не могла, просто не могла, вспоминая лицо матери. От собственного бессилия наворачивались слезы. Жгучие слёзы обиды. Непонимания. Неверия.              Слёзы почти-физической-боли.              Мама…              По щеке скатилась первая солёная капля .В этот момент глаза Стинга расширились. В них промелькнуло что-то такое непонятное. Почти незаметное.              А после.              Это чувство сменилось.              Злость, презрение, отвращение и ещё что-то. Отталкивающее. Что-то, что укололо Люси. Отдалось тупой болью в груди и обожгло глаза. Стало больнее. Вызвало беззвучные рыдания и поток слез, которые полились неожиданно быстро.              Стинг шумно вдохнул, ещё раз встретившись с ней глазами. На секунду по настоящему ужаснулся и отшатнулся. Спрятав глаза, в которых опять промелькнуло это. Внезапно отвернулся, подставив взгляду прямую спину.              — Лучше держись от меня подальше, сука.              И ушёл. Просто ушёл.              Люси замерла, заворожено глядя на колыхающуюся штору. Мозг загудел, виски обожгла тупая боль. Неверие. Причиняющая боль радость.              Мама…              Мама, мама, прости, прости, я не хотела, не хотела так, мама. Мамочка, прости. Пожалуйста, прости. Простименямамамамочка. Не хотела, нехотеланехотела. Не так, мама, не так.              — Прости, прости… Прости, мама, папа... Прости, я не… не… хотела… Клянусь, мама, я не хотела. Не хотела, мама. Не так. Никогда… Не так. Не так. Мама…              Нет... Нет-нет. Нет-нет-нет.              Она закрыла рот рукой, давя крик. Люси буквально услышала противный хруст. Так сломалась она, да?              И из груди вырвался первый всхлип, приглушённый дрожащей рукой. Её буквально затрясло, почти подкинуло на месте и вывернуло наизнанку, от сдерживаемых рыданий.              Люси не выдержала. Практически завыла, ощущая, как плечи заходят ходуном, а перед глазами исчезает алая ткань, становясь мутной.              Крупные капли текли по лицу и шее.Слезы горечи — из-за собственной глупости. Слёзы боли — из-за разочарование в себе. Слёзы злости — на себя и на Стинга.              Трясущиеся руки вцепились в волосы, царапая кожу головы. До покрасневшей, зудящей от боли кожи. До крови под ногтями. Голова запульсировала резкой болью, заставив Люси взвыть. Захрипеть, содрогаясь всем телом.              Нет. Нет. Нет.              Люси подтянула к груди колени, утыкаясь в них лбом.              Господи, это не…              Как. Как.Как она могла позволить такое кому-то? Люси бы… она бы остановилась, правда? Просто он остановился раньше.              Руки переместились на ткань платья, сжав её. Люси замотала головой, всё ещё трясясь. От рыданий. От холода. Даже не делая попытки успокоиться. Подняла на секунду голову, чтобы глотнуть воздуха.              И увидела знак гильдии.              Провела по нему дрожащими пальцами, вглядываясь. Пытаясь увидеть что-нибудь новое в знаке, отпечатанным на внутренней стороне век.Отпечатанной в голове.              В сердце.              Прижала руку к груди. К сжимающемуся сердцу, которому было больно от собственного биения. Люси ощутила тепло. Правда ощутила. И зачем-то улыбнулась сквозь слёзы, думая о друзьях. Чтобы они сказали? Наверное, «расклеилась из-за такой глупости, мы его сейчас по стене размажем».              Мама, это ведь глупость, ведь я…              Нет, Люси не думай. Не думай о ней.              Вспомни. У тебя есть Хвост Феи. Нацу и шаверма. Друзья. Нет причин для слёз.              «Не плачь, Люси».              Голос Нацу прозвучал в голове чертовски чётко. Люси огляделась, готовая к тому, что сейчас увидит его. Протягивающего ей руку и смотрящего этим своим взглядом, который придавал… храбрости и сил сражаться.              Но… не было. Ни Нацу, ни его взгляда, ни теплой ладони. Она всё ещё была одна. Всё ещё плакала.              Снова опустила голову на колени. И просидела, кажется, вечность.              Кажется.              Люси ни в чём не уверена. Разве только в том, что...              Слёз не осталось.              Пустота и темнота. В которой вдруг раздались голоса:              — Лю-чан?!              — Люси?!