Их свет

      — Чёрт.              Стинг сидел на лестнице у входа в гильдию, опустив голову вниз. Сверлил взглядом гладкий камень, игнорируя шум исходящий из дверей гильдии и делая то, что не очень любил — думал.              Точнее, усиленно соображал.              Доставучий совет разорвали к чёртовой матери.              Это не предвещало ничего хорошего. Абсолютно ничего. Мало того, что погибли люди, так некоторые заключённые, по слухам, сбежали. Это был не страх, конечно, и Стинг, в принципе, был не прочь помахаться с кем-нибудь. Очень даже не прочь, вот только …              Начнётся неразбериха. И ему, как мастеру второй по силе гильдии в Фиоре, надо будет в это ввязаться. Возможно, и не особо, да и он много на себя брал. Стинг искренне надеялся на это, пытаясь подавить беспокойство, чешущееся под кожей. Вот только он был уверен в том, что стороной эти события их не обойдут.              Он же стал мастером совсем недавно, и это всё… напрягало. Не то чтобы сильно, но… Блин. Ему срочно надо кого-то побить. Не сдерживаясь. Сейчас бы на задание… но нет.              Стинг должен ждать. Грёбаный совет. Чёртова неопределённость. Идиотское бездействие.              Жди, сиди, терпи, думай.              — Стинг!              Удивлённо моргнув, он обернулся на голос Роуга, успев заметить, как тот резко выскочил из дверей гильдии. Лихорадочный блеск алых глаз, взволнованное выражение лица. Слишком эмоциональный Роуг, мать вашу, Чени.              Что-то трепыхнулось в груди. Стинг резко встал, поворачиваясь в сторону друга.              — Что случилось?              — Минерва.              Имя Леди на секунду оглушило. Стинг растерянно моргнул, вспоминая, что он долго — то есть они — искали её. Столько времени ни единой весточки, а тут…              Чёрт.              Стинг в пару шагов оказался перед Роугом, торопливо спрашивая:              — Что вы узнали?              — Нам пришло странное письмо. Очень странное. От Эльзы. Руфус пытается расшифровать его, но выходит откровенно хреново. Ясно только одно — это связано с Леди. Кажется, Хвост Феи что-то узнал.              Стинг сжал кулаки до хруста костей, отводя взгляд в сторону и цепляясь им за горизонт.              Леди. Минерва. Его Леди.              Как же давно он её не видел. И не хватало подозрительно сильно. Ничего странного, конечно же. Но…              Она… Как же…              Вот блин.              Плевать, что надо ждать. Эльза, чтоб её. Стинг ни за что не будет сидеть и ждать неизвестно чего из-за того, что он мастер. Плевать абсолютно на всё, если он сможет наконец-то найти их Леди. И вернуть её домой, обратно, к нему. Точнее, к ним, в гильдию. Да…              Медленно повернулся к Роугу, отмечая, что тот слишком напряжён, потому что… понял, что Стинг захочет сразу сорваться к Леди, наплевав на всё остальное. В груди шевелилось неясное удивление, которые подсказывало, что он уже должен был это сделать, а не… просто вот так вот.              Что изменилось и…              Хотя плевать. Главное, что они напали на след Леди. Остальное не важно до такой степени, до которой вообще может быть незначительным.              — Будь готов, — с усилием проговорил Стинг, заметив, как Роуг едва заметно приподнял брови и кивнул. — Как только Руфус поймёт, что написано, мы выдвигаемся.              Роуг кивнул.              — Разумеется. Только, Стинг, — понизил голос, подчёркивая важность следующих слов. — Не мешай Руфусу только из-за того, что это связано с Леди Минервой.              Стинг скрипнул зубами.              Хотелось немедленно сорваться к Руфусу и…              Блять.              — Ладно. Я подожду, — отвернулся и добавил, спускаясь с лестницы: — Ещё немного.              Миледи…       

***

      — Ну а кроме того, мы не одни.              — Они тут.              Люси удивлённо моргнула здоровым глазом, не совсем понимая, почему сердце ёкнуло из-за слов Нацу и Гажила.              Они?..              И в голове фейерверком разорвалась догадка, заставившая растерянно опустить взгляд и сжать непослушные пальцы в кулаки.              Неужели?..              ... пропущенный удар сердца, резкий вдох…              Стинг?..       

***

      — Глупцы! Я стану сильнее всех! Полагаться на других — позор и слабость, слабость и позор! Удел слабаков!              — И всё равно мы живём ради других! — выкрикнул Стинг, цепляясь пальцами за раненое плечо. Саднило оно чертовски сильно.              Он опустил взгляд, образ Генмы исчез из головы. И перед глазами замелькали знакомые лица, улыбки, глаза.              Лектор, Роуг, Минерва, Фрош, Юкино, Руфус, Орга, весь Саблезуб и другие товарищи.              …самые зелёные глаза на свете…              И снова крик секундой спустя:              — И любим других, чтобы жить!       

***

      — Не уходи, Грандина!              — Я люблю тебя, Венди! — голос Грандины материнский, в нём намёк на слёзы, грусть и целое море любви.              — Не хорошо же ты зыркаешь, — насмешка, в которой проскальзывает гордость.              — И это твои последние слова?! — возмущённый вопль Гажила, а после со счастливой грустью: — Твою ж мать…              — Спасибо тебе, Вайслогия.              — Скиадрам…              Люси смотрит на драконоборцев, опускает глаза, сжимая ключ Водолея. Мельком смотрит в сторону, откуда шёл дым. Туда, где был Нацу.              И снова. Вверх.              Искры…       

***

      Грубый камень неприятно врезался в ягодицы, но Люси и не думала вставать. Место, где она сидела, отлично скрывало её от всех обломков и людей, которые сновали туда-сюда и искали раненых, попавших под обломки.              А она сидела на этом чёртовом грубом камне, чувствуя, как сломанный ключ Водолея жжётся в сомкнутой ладони.              Правда жжётся.              Даже сильнее, чем огонь Нацу.              Нацу…              Люси поджала задрожавшие губы, когда в носу защипало. А потом сразу поняла, что зря это сделала — слёз не осталось, так что… зачем? Ради чего вообще пытаться сдержать себя, собраться, встать и пойти помогать остальным с ранеными?              Ради Нацу, — подсказал внутренний голос.              Ради Нацу, которого Люси искала, но не нашла. И, наверное, не нашла потому что толком нигде и не смотрела. Было страшно — посмотреть ему в глаза и увидеть то, как насколько сильно ему было больно. А ему было больно.              Найти и потерять отца за один день.              Если бы Люси встретила Нацу, то глупо бы расплакалась, не выдержав ни его боль, ни свою. А её слёзы точно бы не помогли ему. Наоборот. Это был бы очередной удар под дых от жизни. Тот удар, который бы он вынес с ещё большим трудом. С ещё большей болью.              И лишь поэтому Люси сидела в одиночество. Действительно в одиночестве, ведь ключ Водолея уже не в счёт, правда?              Было так… больно.              Очень.              Видит бог, если бы её кинули в лесодробилку, было бы не так больно. Даже если бы она выжила, даже если бы попыталась встать несмотря на торчащие из кожи кости, увеличивающуюся лужу крови под ногами и чувствовала режущую, острую боль… было бы не так больно.              Всё равно не так.              Всё равно тупая и тяжёлая боль хуже яркой и острой. Потому что не уходит, оставляя за собой шрамы, а постоянно ноет. Постоянно напоминает о себе, вызывая желание вонзить ногти в собственную кожу, а после содрать её с себя. Чтобы как-же-мне-больно прекратилось. Исчезло.              А ещё изнутри острой крошкой жгла вина. Такая правильная. Такая ужасная, но нужная до боли.              Люси её заслуживала. Потому что не смогла найти выход, не нашла другой способ спасти друзей. Она… пожертвовала одним другом ради других. Пожертвовала одним, спасая десятки.              И плевать на все оправдания.              Плевать на то, что другого выхода не было. Что ключ Водолея пришлось сломать через силу. Что Люси пришлось заставить себя это сделать.              И она даже уже не злилась из-за этого. Просто… на кого? Никого из демонов Тартароса не осталось. На себя же… тоже нет. И это было так… дико странно.              Дико странно, как и пустота — правда пустота, — которая ощущалась в груди, засасывала её. И несмотря на то, что Люси звала это чувство пустотой, всё равно ощущалось — она не пустая.              Такая же засасывающая, такой же правда-пустая, но всё равно — полная до краёв.              Например…              Боль потери. При виде друзей, которым тоже было больно.              Вина перед Водолеем, которую Люси практически убила.              Разочарование в себе.              Отголоски того отчаяния и безнадёги.              Неправильная радость от осознания — всё позади.              Усталость. Отрешённость. Опустошённость.              Всё сразу. И ни-че-го. Одновременно.              — Опять ты?              Вдруг.              Этот голос.              Но впервые не прошедшийся лезвием по слуху, как было обычно. Слишком тихий, мягкий.              Люси апатично моргнула, медленно обернулась и встретилась глазами со Стингом.              Руки в карманах, одежда грязная, пыльная, со следами крови. На коже с миллион царапин, на плече — глубокая рана. Стинг был сильно потрепан. Был абсолютно таким же, как и все они.              И глаза. Непроницаемы почти, но в них ясно читалась какая-то грусть, искры странного счастья и ещё что-то такое, что невозможно понять.              — Опять ты, — повторила за ним Люси, медленно вставая с камня и поворачиваясь к Стингу всем телом.              В голове всплыл вопрос о том, почему она всё же не проигнорировала его.              Люси... не знала. И не хотела знать, если честно. Прямо сейчас ей было плевать на эти глупые чувства в груди. Они были слишком незаметны рядом с огромной дырой и острой виной.              Стинг беззлобно хмыкнул, опуская глаза и собираясь что-то сказать. Даже рот приоткрыл. И замер так, вглядываясь во что-то. Ей было слишком плевать на то, на что он смотрит, чтобы проследить за его взглядом. И она тоже просто замерла, ожидая... чего-то и ничего одновременно.              Секунда, вторая, третья, пятая, седьмая — она правда считала, зачем-то.              И тишина была вовсе не напряжённой. Хотя… даже если бы и была, то Люси бы не поняла, потому что можно было с железо-бетонной уверенностью заявить, что напряжение за эту ночь стало слишком привычным чувством, чтобы его замечать.              Чтобы замечать хоть что-то.              — Ты, кажется, порезалась.              Внутри зашевелилось что-то отдалённо похожее на удивление. Люси заставила себя проследить за взглядом Стинга. Поняла, на что он смотрел, и опустила голову, замечая. И правда.              Тонкая кровавая полоска на пальце. Порезалась. Об ключ Водолея. Видимо, сжала слишком сильно.              Люси, не поднимая взгляд со своих рук, непонятно зачем тихо произнесла:              — Не больно совсем.              — Но… — Стинг запнулся, чем привлёк её внимание. И, встретившись с ней глазами, спросил: — Это разве не один из золотых ключей?              Голос ровный.              А Стинг — чертовски спокойный. Или же нет. Скорее, он был также отрешён, как и она. Несмотря на глаза, всматриваясь в которые Люси видела непонятную поволоку и…              Она опустила голову, не желая смотреть на него. Внутрь него, потому что взгляд Стинга был слишком распахнут и слишком искренен, чтобы не вызывать какие-то эмоции.              Что-то трепыхалось внутри, щекотало. Неприятно. Слишком не приглушённо и не фоном, как всё остальное, а ярко и ощутимо. Будто бы Люси сейчас жива.              Что он там спрашивал?              — Да, — кивнула, сжимая в руках тёплый метал. — Это он.              — Он сломан, — зачем-то произнёс Стинг. Так спокойно, буднично.              Сломан. Напоминает кого-то, нет?              Люси снова кивнула, цепляясь глазами за носки его тёмных сапог.              Сломан, сломан, сломан.              Это слово впервые билось не в голове. Стинг стал первым, кто увидел, что ключ... сломан-сломан-сломан.              И вдруг Люси неожиданно начала говорить, просто не успев остановить дрожащий голос:              — Да, он сломан. Понимаешь, все попали в беду, выхода не было, а Водолей вдруг заявила, что... — голос отказал так же внезапно, как появился. Люси помедлила, отстранённо понимая: не стоило этого говорить. Стингу вряд ли есть какая-то разница, и... что это изменит? Ничего. — Так надо было.              — Ясно.              Люси пожала плечами.              Ясно?Слишком сухо, но…              Подняла глаза, встречаясь с его. И поняла — ему и правда ясно. Вовсе не её бессвязный бред, а ситуация и... её чувства, кажется.              И вдруг.              — Мне жаль. Она была твоим другом, наверное, — заглядывая в глаза, вытаскивая из Люси что-то больное и щемящее, которое начала намекать: ей вовсе не всё равно.              — Ну да. Я… — замерла. В голове оформилась мысль, о которой она не позволила себе подумать, и Люси едва слышно начала: — Мне тоже жаль, Вайслогия, он…              — Не стоит, — резко оборвал Стинг, прищурившись. Ни он, ни она взгляд не отвели. — Всё уже позади.              — Ага. Позади, — снова не сдерживая себя: — И… прости.              — Что?              — За те слова. Тогда. Это… не так. Хотя ты и сам знаешь, — умудрилась горько усмехнуться, сцепив пальцы. И даже смогла удивиться собственным словам.              — Знаю. Ты ударилась головой и сильно, похоже, а то…              И оба застыли на какое-то мгновение. Стинг отвёл взгляд и выругался сквозь зубы. Люси опустила глаза, закусила губу, чувствуя, как в носу покалывает.              — Я… я не хотел этого говорить.              — Ничего, — тихо. На грани слышимости.              — Да. Ничего.              Делает шаг к ней, отчего вдруг сердце, которому было больно из-за собственного усталого биения, вдруг подскочило к глотке, заставив задохнуться.              Но… он прошёл мимо.              В груди кольнуло сожаление напополам с горечью.              Дура.              — Сопли только не распускай, — ударились в спину слова. — Ты нужна своим друзьям.              Это что, поддержка такая, да?              — Ты тоже.              И снова в спину:              — Ага.              Шаги, с каждой секундой стихающие. Уходит, оставляя её позади.              В конце концов…              Люси сжала руки в кулаки.              В конце концов всё уже позади. Он прав. Надо найти Нацу.              Она же не одна, переживёт ведь. Они все переживут. Поддержат друг друга, несмотря на то, что из-за навалившегося груза кости вполне могли пойти трещинами.              Хвост Феи. Как всегда.              Все вместе.       

***

      Стинг нахмурился, понимая, что уже пару минут сверлил глазами недавно остановившийся поезд. Зачем? Старательно пытался понять, что он сам вообще забыл на вокзале.              Туда сюда сновали люди, но никто не приближался к нему, почему-то. Хотя, ему показалось, что на него многие таращатся.              Прошла неделя. Целая неделя со времени битвы с Тартаросом.              Их Леди начинала улыбаться уже без читающейся вины и недоверия в глазах. Давно пора. Стинг только по возвращению домой понял, что скучал по ней. Как-то слишком сильно, на самом то деле. Ему чертовски сильно нравилось видеть её каждый день.              Сильнее, чем раньше. Но слабее, чем должно. Это его Леди, Принцесса Саблезубых.              «Твоя при...»              ИДИ НАХ!              Стинг мотнул головой. Да ну нафиг! Это… так, стоп. На чём ты остановился?              Ах да! Ты радуешься её возвращению не так сильно, как должен. Не так, как радовался, если бы…              …Хвост феи не распустили.              Распустили.              Новость долетела до них молниеносно. Грянула как гром среди ясного неба.Поначалу почти никто не поверил, пытаясь списать всё на глупые слухи. Госпожа растерялась, Юкино же тихо пробормотала, что это невозможно. Роуг удивился, переглянулся с таким же ошарашенным Стингом.              Оказалось, что не просто слухи. Громадная статья в еженедельнике «Волшебник» тому подтверждение. Третья, пятая и седьмая — тоже. Но...              Блин. Просто отлично!              Стинг провёл по волосам рукой, а после засунул их в карман, чувствуя себя полным придурком. Стоит тут уже целую вечность, потому что меньше чем через полчаса отбывает поезд в Магнолию.              Он думал, что просто хочет прогуляться. Совершенно один, даже без Лектора. Дошёл до вокзала и решил, что просто посидит тут, на скамейке. Посмотрел на часы и вспомнил, что по расписанию поездов, которое он — просто так, конечно, — просмотрел вчера, через час должен быть поезд в родной город хвостатых.              Пришла мысль: а может съездить и проверить, что там происходит, потолковать с Нацу. Но, конечно же, Стинг не хотел убедиться в том, что…              …с Люси всё хорошо после потери Звёздного духа.              Ага.              Не хотел. Потому вызубрил это чёртово расписание и пришёл сюда, чтобы таращиться на поезда, на которые он ни-за-что-блять не сядет.              Стинг чаще думал о том, что ей хреново, а не о том, что он не прочь её трахнуть, и это не странно, но… но это Люси.              Блять. Круто. Просто круто. Отлично, чувак, ты окончательно поехал крышей. Давай только радоваться будешь в гильдии, где надо выпить пару кружек пива и где точно нет никаких поездов, ок?              Стинг простоял так пару секунд, а после решил, что уйдёт отсюда, немедленно уберётся к чёртовой матери и… почему-то остался стоять на месте. Просто…              Если за эту неделю Стинг поймает ещё один внимательный взгляд Роуга и прочтёт хоть ещё пару идиотских журналов, которые пишут про Хвост Феи, то он просто свихнётся.              Если уже не свихнулся о мыслях об этой… этой.              Почему, какого чёрта его ебет то, что она чувствует? С какого перепугу уверен в том, что она разбита потерей ключа и друга, а распад гильдии её добьёт?              У Люси есть Нацу. Да и вряд ли все хвостатые разошлись по одному, это же гильдия, которая топит за дружбу так, словно они чокнутые и помешанные на этом. На минутку: хвостатые помешаны на дружбе, и у Люси точно найдётся тот, кто будет вытирать ей сопли.              Так… какого чёрта, Стинг?              Тебе же было почти всё равно, когда ты увидел её одну после сражения с ключом в руках, с кучей царапин и потухшим, таким неживым взглядом. Почти, сука.              Но в этом нет ничего странного, правда? Жалеть человека, если тот потерял друга. Но по отношению к ней это была не жалость, а что-то совершенно другое. Такое знакомое, подозрительно смахивающее на беспокойство. И это напрягало. Даже не всегда злило.              Стинг анализировал, пытаясь вспомнить, в какой момент он перестал понимать себя. От этого малость холодели кончики пальцев, хотелось оказаться перед зеркалом и немедленно убедиться в том, что это всё ещё он, Стинг.              Становилось почти страшно. Намёк на лёгкую панику. Короткая вспышка злости на себя.              И снова всё сначала. По новой, только с одним отличием — эти чувства становились сильнее, с каждым разом выматывая всё сильнее.              Чёрт. Он ведёт себя, как сопливая девка, у которой главным вопросом в жизни является, что она именно наденет: синюю блузку или белую. Хотя такими темпами и до этого недалеко.              Стинг нервно усмехнулся своим мыслям. Качнулся с пятки на носок.              Опять мнётся.              А ему пора уходить. У-х-о-д-и-т-ь, Стинг. Давай, поворачивайся и…              — Ты собираешься тут вечность стоять или как? — раздался сзади скучающий голос Роуга.              Бля.              Стинг замер на пару секунд, надеясь на то, что ему послышалось. Но как только его позвал Лектор, которому вторил Фрош, Стинг медленно обернулся, сталкиваясь взглядом с лучшим другом.              Роуг стоял в трёх шагах, скрестив на груди руки. С выражением лица мне-плевать-что-твориться-но-всё-равно-скучно.              — Вы… что тут забыли?              Роуг закатил глаза, вызвав короткую вспышку раздражения. Лектор недовольно проговорил:              — Роуг сказал, что собираешься ехать в Магнолию, — указал в Стинга пальцем и обвиняюще добавил: — Без нас!              Какая нахер Магнолия?!              Да, Стинг, какая нахер Магнолия? Ты крутой актёр, да?              — Чего? — вздёрнул бровь. — Я не собираюсь никуда ехать. Просто прогуливался.              Роуг фыркнул.Вздохнул.              — Да что ты, — приподнял брови, кивнул куда-то за спину Стинга. — Поэтому ты полчаса торчишь тут, да?              Полчаса, значит?              Стинг угрожающе нахмурился, сузив глаза.              — Вы что, следили за мной?              — Не то чтобы следили. Но не трудно было догадаться, куда ты пойдёшь. И зачем.              Фальшивое недоумение тут же слетело со Стинга. Он раздражённо фыркнул, запихивая руки в карманы брюк.              — С каких пор ты решил начать строить из себя загадочного парня при мне? Тут же вроде нет девчонок, — обвёл взглядом площадку, тут же ловя на себе и Роуге взгляды. Как обычно. — Хотя нет, есть.              Роуг даже не помрачнел, лишь снова закатил глаза, давая понять, что ему вообще плевать на показную насмешку Стинга.              — Иди ты, Стинг, — не сдержался он, но сразу добавил: — Я же не идиот, всё вижу.              Всё вижу?.. Стинг приподнял брови. Чё за хрень несёт Роуг?              — И что же ты видишь?              — Да всё, — пожал плечами Роуг, не очень весело дёрнув уголок губ.              — Ага! — Лектор зачем-то взмахнул кулаком. — Стинг, ты хочешь поехать в Магнолию, чтобы поговорить с Нацу и узнать, что произошло с их гильдией, да?              Стинг даже немного растерялся. И не успел себя остановить, когда с губ слетело:              — Типа того.              Не позволил сожалению задержаться больше, чем на секунду, потому что… Лектор же прав. В этом всё дело.              Ты не только придурок, Стинг. Ты ещё и жалок.              — Ну да, конечно, — вставил Роуг, зарабатывая убийственный взгляд.              — Что ты хочешь этим сказать?              — Не беси меня, Стинг, — вдруг выдал Роуг, вызвав желание хорошенько треснуть его. — Как только придёт поезд, мы сразу занимаем места. И чтобы ты не ныл.              — Я вообще-то… Стоп. Мы?              Роуг сдержанно кивнул.              — Да. Билеты я уже купил.              Стинг пару секунд молча хлопал глазами, не сомневаясь в том, что ослышался. Кажется, не ослышался. А Роуг не из тех, кто любит шутки шути, а это значит...              Правый глаз нервно дёрнулся.              — Когда ты интересно успел?!              — Ещё вчера, — невозмутимо ответил Роуг.              Вот козёл! Что это значит?!              — Охренеть, блин. А меня спросить забыл, да?!              Стинг в очередной раз почувствовал себя идиотом, стоило Фрошу повернуться к Лектору и растерянно пролепетать:              — Лектор, но Стинг же и так собирался в Магнолию. Почему он кричит на Роуга?..       

***

      — Так… что там ещё? Футболки, юбки, майки, платья… так… Туфли? Точно, ботинки. И туфли. Так… что там?.. Кажется, уже говорила...              Люси огляделась, пытаясь найти в полнейшем бардаке свою обувь. Ключевое слово — пытаясь. Вся комната была завалена коробками, половина которых была вскрыта или они были просто пустыми. Лишь в углу стояли две уже запечатанные, в которых было всё самое необходимое — письма матери, записи, фотографии, Мишель…              А остальное… если были бы у Люси деньги, большинство вещей она бы просто оставила и присылала бы деньги за квартплату. Но денег почти не было, и она без особого энтузиазма купила дешёвые коробки, чтобы упаковать всё. По невнимательности и глупости раскрыла сразу все, завалив комнату, но толком ничего и не собрав.              Не в её стиле. Но не хотелось что-либо делать. Только…              Просто…              Она ничего не хотела. Не разговаривала ни с кем уже пару дней. Кажется, даже, до сегодняшнего дня вообще не говорила. Не сообщила хозяйке о своём скором переезде.              Так вышло.              Получилось.              Люси устало опустилась на коробку, которая была уже заклеена, но содержимое было неизвестно. Сгорбилась и обняла коленки холодными пальцами, закрывая глаза.              Неделя. Прошла грёбаная неделя.              И у неё не было проблем с принятием… некоторых вещей.              Нацу. И Хэппи. Ушли на чёртов год. Было ясно, почему они не попрощались, оставив лишь одно письмо. Люси бы попыталась остановить. У неё, конечно, ничего бы не получилось, и она увязалась бы за ними. Не отпустила бы одних. Не позволила бы им бросить её.              Больно. И обидно, как никогда не было в жизни.              После того, как Люси ворвалась в их пустой дом, после того, как выплакала все слёзы, которые каким-то образом не закончились неделю назад, она решила, что сейчас же найдёт Эльзу, Грея, Венди с Шарли, и они все отыщут Нацу.              Найдут. Побьют. Притащат назад или же Люси останется с ним. И с Хэппи.              Только вот…              Гильдию распустили.              Все разошлись невероятно быстро. Люси непонятно сколько таращилась в пустоту, пытаясь понять смысл сказанных мастером слов. Отказываясь верить. Принять.              Спустя некоторое время попыталась найти и поговорить с ребятами. Эльза. Грей. Венди. Леви. Кана. Мира. Джувия. Хоть кто-то. Кто-нибудь.              С ужасом поняла, что никого уже нет. Все разъехались. Ушли. Никто ни с кем не попрощался.              Они все поступили так же, как и Нацу. Оставили её одну. Их команда, их друзья, их товарищи, их гильдия. Хвост феи. Ушли. Все. Не позвали с собой. Не захотели увидеться. Бросили.              Люси. Снова. Осталась. Совершенно. Одна.              Никто не заявиться к ней в дом, не заберётся в постель, не позовёт на задание, не будет рыться в одежде, плескаться в ванной, опустошать холодильник.              Никто.              Только когда пришлось сделать судорожный вздох, а секунду спустя всхлипнуть, только тогда Люси поняла — она плачет. Снова — снова, блин, — по щекам нескончаемым потоком текут горячие слёзы, капая на голые ноги.              Нельзя больше плакать, ты совсем расклеилась, Люси.              Не плакать? Попытка подбодрить себя вытащила из памяти до боли знакомую фразу: она не одна. Три слова, которые всегда поднимали с колен, всегда вытаскивали за шкирку, когда Люси казалось, что она тонет, задыхается из-за того, что происходит, что чувствует.              И Стинг. Эти слова спасли и от него. Даже его нет. Даже мысли о нём редко приходят в пустую голову. Сейчас она была бы им даже рада.              Она не одна, как же звёздные духи? И сразу перед глазами — образ Водолея.              Люси торопливо стёрла с щёк слёзы. Если продолжит плакать, то скоро всё снова выльется в истерику. Она быстро дошла до ванной комнаты, подошла к раковине. И прежде, чем плеснуть в лицо холодную воду…              Нацу… Ребята… Хвост Феи… Синие глаза…              Теперь уже…              Подавленный всхлип. Обжигающе холодная вода.              Она одна.       

***

      — Охренеть, блин! — Стинг от души пихнул ногой какой-то камешек, который со свистом врезался в стену напротив, застряв в ней.              Парочка прохожих отшатнулись прочь.              — Кажется, это всё же правда, — недовольно проговорил Роуг, привлекая к себе внимание Стинга. — Никого из Хвоста Феи в городе не осталось.              — Чёрт! — скрипнул зубами. — Как они могли разъехаться за одну неделю?!              Стинг раздражённо выдохнул, окидывая улицу взглядом. Они уже час шатались по полу разрушенному городу, спрашивая про хвостатых. Вот-вот должен был начаться дождь, и, кажется, очень сильный. Людей на улице почти не было. А те, кто были и знать не знали, где можно найти кого-нибудь из Хвоста Феи.              В идеале неплохо было бы найти Нацу. И как он вообще отреагировал на роспуск гильдии?.. Точнее, как вообще принял такое и не устроил погром, про который бы знала каждая собака в Магнолии.              — Может, они не все разъехались? — подал голос Лектор.              — Может, — ответил Роуг. — Мы… могли бы посетить общежитие, узнав, где оно. Не по их же домам нам шататься.              В голове что-то щёлкнуло.              По домам?              Перед глазами встал ряд домов, напротив которых был канал. Дом Люси.              Ну нет!              Стинг развернулся к Роугу.              — Роуг?              — Да?              — Может, ну его. В конце концов, это не наше дело, верно?              Роуг вопросительно изогнул бровь.              — Тебя это когда-то останавливало?              Стинг не ответил. Пару секунд они сверлили друг друга глазами, а после Роуг пожал плечами, добавляя:              — Впрочем, ты прав. Я думал, мы быстро найдём хоть кого-нибудь. Но в общежитии мог кто-то остаться.              — Фрош голодный…              — И я тоже! — поддержал друга Лектор.              Роуг чуть встрепенулся, когда услышал слова иксидов. Кинул на них короткий взгляд.              — Тогда, мы не успеем на поезд, если пойдём и в общежитие, и в кафе. Значит, в закусочную, — решил Роуг, а после посмотрел на Стинга. — Стинг, ты с нами или…               И прежде, чем успел остановить себя:              — Я, пожалуй… смотаюсь до общежития. Вы идите.              Роуг остался совершенно невозмутимым, хотя Стингу послышалось, что едва не фыркнул и кое-как сдержался от едкого замечания.              — Как хочешь, — прошёл мимо Стинга, за ним сразу подтянулись Лектор с Фро. — Мы будем в том уцелевшем заведении с красной вывеской.              — Понял. Я пошёл, — махнул рукой Стинг.              Они разошлись, и стоило Роугу исчезнуть из поля зрения, как ноги сами понесли Стинга в знакомое место. Просто где общежитие он не знал, а попусту мотаться туда-сюда желания не было и…              И он даже не понял, как так быстро оказался на знакомой улице. В голове сразу построился алгоритм действий: постучаться, а потом с ходу заявить, что он ищет Нацу. Всё.              Уверенно и чересчур бодро зашагал вперёд, глазами выискивая более-менее знакомый дом. Кажется, он был уже близко, потому что нос щекотал лёгкий знакомый запах. Стинг кое-как подавил желание сделать глубокий вдох.              И прошёл совсем немного, всего пару шагов, как замер.              В шагах десяти от него на бордюре сидела Люси, свесив ноги вниз и опустив голову. Распущенные волосы скрывали лицо. Она дрожала. От холода, наверное, потому что была одета в лёгкую майку и короткую юбку.              Чего она тут сидит, ясно же, что сейчас пойдёт дождь?              Так, это не твоё дело, Стинг. Хорошо, что она не дома, а то пришлось бы искать и…              Блин.              Стинг сжал челюсти, чувствуя раздражение на самого себя. Стоит и пялиться на неё, как на какого-то монстра, хотя должен подойти, просто поздороваться и узнать, где сейчас Нацу. И точно не стоять на месте, как приклеенный к земле.              Отчего-то простояв ещё пару секунд, Стинг сдвинулся с места, с каждым неторопливым, но уверенным шагом предчувствуя, что что-то явно не так.              Когда между ними осталось шага три, он остановился, и постоял так секунду, прежде чем понять — она его не заметила. А он даже не крался.              Вот ведь…              — Привет?.. — брякнул он. И тут же пожалел об этом.              Люси сразу вздрогнула и подняла голову, встречаясь с ним взглядом.              Карие глаза расширились, рот приоткрылся, а Стинг вдруг понял, что начинает теряться, потому что Люси не удивилась. Она просто ошеломлённо застыла. В глазах плескался шок.              Такой настоящий, неприкрытый, что начинало становится неловко.              — Эм… — Стинг запнулся, не имея понятия о том, что должен сказать.              Распахнутые глаза непозволительно легко путали мысли.              Люси шумно выдохнула, передёрнула плечами, будто только что поняв, что на улице довольно прохладно. Неловко завозилась, пытаясь встать.              Стинг должен был подать руку, чтобы помочь.              Наверное.              Даже руки в карманах сильно зачесались из-за внезапного желания помочь и дотронуться до её кожи. Но они как всегда в перчатках. И она бы могла и не ухватиться. Да и выглядело бы это глупо. А он сейчас и так чувствовал себя придурком. Редким.              Хватит, блять, оправдываться.              Когда Люси всё же встала и выпрямилась, повернувшись к нему, в глазах уже не было намёка на удивление. Только растерянность. Правильная. И совсем не путающая мысли, что радовало.              — Ты… — Люси поёжилась и обняла себя руками. — Что ты тут делаешь?              Хотелось бы знать.              Так, нафиг странную растерянность — сейчас надо ответить на вопрос. Хоть что-нибудь.              — Я слышал про вашу гильдию и… — слова застряли в горле, когда она с шумом втянула воздух и рывком опустила голову, скрывая глаза светлой чёлкой.              Чёрт.              Стинг отвёл взгляд в сторону, поджимая губы.              Наверное, надо было сказать, что ему жаль. Наверное, не стоило так заявлять это в лоб. Наверное. Или… он должен был это сказать, да?..              Мне жаль, что твою гильдию распустили. Правда. Но я почему-то скорее удавлюсь, но не смогу, просто не смогу это сказать. Так что…              Он видел, что она мелко дрожала. И не успел осознать, как в голове сформировалась слишком-блин-невозможная мысль, как вдруг с губ необдуманно сорвалось:              — Тебе холодно.              Неожиданно для обоих.              Она вздрогнула, даже прекратила дрожать. И замерла, не смея поднять голову.              А Стинг захотел откусить себе язык.              Чёрт. Скажите, что он я этого не говорил. И вообще не заметил. И что ему мне плевать. Я он просто… ищет Нацу, да?              — Я… Да, немного, — тихо ответила Люси. — А… а тебе?..              Вопрос застал его врасплох. Тихий, дрожащий голос оглушил так, словно ему в ухо проорал Орга. Почти растерялся и почти сразу же начал злиться из-за этого.              Что она несёт?!              — Нет. Не холодно, — это прозвучало твёрдо. И конечно же не растерянно. Конечно, нет. Да?              Блять.              — Да?.. Но ты же…              И замолчала почему-то.              Стинг вдруг захотел, чтобы она подняла на него лицо, и он бы пытался разговаривать с ней, а не со светлыми волосами.              Хотя, их «разговоры» не приводят ни к чему — совершенно лишние образы-воспоминания перед глазами — хоро… Ни к чему, что можно было бы ожидать.              Следовательно — ближе к делу, а потом быстрее уйти прочь.              Итак…              — На самом деле я искал кого-то из ваших, — с долей какого-то-чёрта неловкости, качнувшись с пятки на носок.              Мгновенно утроившееся напряжение подавило растерянность. Стинг буквально почувствовал, как потяжелел воздух вокруг них.              Люси ничего не ответила, разве только Стинг заметил, что она задержала дыхание, а тонкие пальцы сильнее сдавили предплечья.              Плевать.              Просто спроси, что хотел. И совсем неважно, что от неё исходит почти осязаемая боль, а тебе из-за этого хочется садануть по чему-то кулаком, потому что…              Потому что ей это не шло. Совершенно не шло.              А ему это чертовски сильно не нравилось. До сжатых кулаков, и огонька злости, разгорающегося всё сильнее. Просто. На всё вокруг.              Злость абсолютно на всё. На холодный ветер. На погоду. На Макарова, который распустил гильдию. На Нацу, которого он не нашёл. На Роуга, притащившего его сюда. На себя, потому что позволил и хотел.              Но не на неё.              Он злился из-за неё, но совершенно не злился на Люси. Это заставляло теряться и вызывало желание просто убраться отсюда.              Но сначала — чтобы не пожалеть и не захотеть (чёрт-возьми) снова приехать. На всякий случай.              — Я искал Нацу. Не знаешь, где он?              Люси замотала головой. Не знает?              С губ почти сорвалось «почему», как с неба на нос упала первая капля. Потом вторая. И третья.              Стинг моргнул, подняв глаза на тёмно-серое небо.              И как по щелчку хлынул сильный дождь, заставивший Стинга зажмуриться и опустить глаза. А после поморщиться из-за оглушающего звука капель воды, бьющихся о поверхности зданий и земли. С таким слухом, как у Стинга сложно было сразу привыкнуть к такой перемене.              Потребовалось пять секунд. И ещё две на то, что понять — они сейчас промокнут до нитки.              — Чёрт, — прошипел Стинг, чувствуя, как прохладные капли бьют по голой груди и животу, а белая жилетка мокнет куда быстрее, чем должна. — Слушай, ты…              Когда взгляд вернулся к Люси, Стинг моментально забыл, что хотел сказать.              Её колотила крупная дрожь.              Ей же просто, просто холодно ведь, да?              — Н-не знаю… Я не знаю, г-где он… — замотала головой Люси, всхлипывая.              Секунда. Догадка-понимание, в которую он не хотел верить.              Она плачет?              Вытащил руки из карманов, чтобы зарыться в собственные волосы, но вовремя одёрнул себя. Сглотнул, заталкивая внезапно взявшуюся растерянность куда подальше.              — Эй, ты… — беспомощный взмах рукой. — Ты чего?              Через оглушающий шум дождя на него донёсся дрожащий голос:              — Н-Нацу ушёл.              Стинг удивлённо моргнул.              — В смысле?..              Люси медленно подняла голову.              Внутри всё оборвалось. Просто рухнула куда-то внутрь, когда Стинг увидел на её щеках капли слёз, которые за секунду потерялись под сильным дождём. Услышал рвущиеся наружу всхлипы, которые Люси пыталась сдержать, кусая губы.              И ещё.              Её глаза. Целая тонна боли, разбавленная обидой и горечью.              Стинг с ужасом почувствовал, как каменеет. Как мозг услужливо подкидывает тот единственный раз, когда она плакала. И когда высосала из него все чувства.              — Он ушёл… Б-бросил.              Люси опустила глаза, прерывая зрительный контакт. А Стинг всё ещё не мог справиться с до ужаса сильной растерянностью. Или чем-то ещё.              Просто смотрел на потемневшие от дождя волосы, которые липли к её лицу и плечам.              И понял совсем неожиданно — она раздавлена. Так сильно, что всё произошедшее может прихлопнуть её нафиг. Если не выдержит — это её размажет. И не будет больше той Люси, которая убивала его одними глазами и бездумно выводила из себя, не испытывая страха.              Хотя нет. Страх испытывала. Боялась. Правильно боялась.              Но сейчас её вид, сама она совершенно не вязалась с той Люси, которая жила в его голове. Которой она была.              И Стинг не имел понятия о том, что надо делать. И надо ли делать вообще? Например… валить? Просто уйти.              — Нацу оставил… меня… одну, — её судорожный всхлип, который почему-то не мог заглушить даже стук миллиона капель дождя.              Оставил её.              Оставить.              И почему-то мысль о том, чтобы позорно смыться, показалась отталкивающей. Слишком неправильной.              И в следующую секунду.              Просто вдруг.              Неожиданно.              Резкий рывок к нему, который просто-не-мог-быть. И в следующее мгновение: её холодная кожа, кончик ноcа, уткнувшийся в голую кожу груди. Руки, вцепившиеся в ткань жилетки.              Сковавшее конечности и за секунду оглушившее Стинга понимание — Люси обняла его.              Просто взяла и врезалась всем телом, вцепилась в него так, будто он был последним живым человеком, которого она знала. Будто прямо сейчас Люси могла сорваться в пропасть, а Стинг был единственным, за кого можно было ухватиться.              Слишком быстро. Слишком отчаянно. Слишком сильно. Слишком невозможно. Просто нереально до жути. И чертовски странно.              А Стинг даже не моргнул. Понял, что молчит. Открыл рот, чтобы сказать что-то.              Например…              Что ты делаешь?              И голос в голове — добавляет.              …со мной?..              И снова закрыл рот, сжав губы.              И что ты делаешь рядом со мной? Чтоя делаю тут, с тобой?              «Оставить». Так легко это сделать и невыносимо сложно.              Поднял взгляд на небо, тут же щурясь из-за непрекращающегося литься сильного дождя. Чуть ли не ливень.              К лицу липли мокрые волосы. Одежда уже промокла, буквально до каждой нитки, и было прохладно. По коже бегали мурашки.              Целый табун.              Вот только Стинг был уверен в том, что дело не в холоде, который он и не ощущал почти. Это всё Люси. Которая всё ещё ревела и… говорила что-то?..              — …прости, п-просто… он ведь… клянусь я не… ты же…              И ещё какие то извинения, бессвязный лепет, к которому он не прислушивается и не пытается понять. Он бы и не смог.              Он даже себя не понимал.              И всё же. Почему она плачет?              Трясётся, прижимается, лепечет что-то в грудь. А Стинг не может заставить себя ни сказать что-то, ни шелохнуться, чтобы… оттолкнуть? Или…              Или.              Тебе больно, да?              Кажется, это правда — из Хвоста Феи во всей Магнолии не осталось никого, кроме Люси. Ясно, почему она плачет.              Опустил глаза на светлую макушку, втянул в себя запах дождя и её запах.              И слова, которые внезапно всплывают в голове — оставил меня одну.              И почему-то он не успевает ни обдумать, ни остановить себя. Стинг как со стороны видел: его руки поднимаются, совсем невесомо касаются её спины. Одна поднимается выше, к плечам.              А Люси, почувствовав это, сильнее прижалась к нему. Отпустила жилетку, и её руки оказались у него за спиной.              Обнимая, крепко-крепко. Так, что Стинг просто не успевает пожалеть или подумать об этих странных недообъятиях.              И приходит осознание, которое мгновенно отодвигает обрывки мыслей куда подальше, ведь…              Ей это было нужно. Необходимо. Она… можно сказать потеряла друзей.              Они же знакомые, на её месте мог оказаться любой (и это не ложь, конечно) и Стинг просто… просто вот «это», которому нет названия. Оно и не нужно ему. И плевать, что «это» слишком странно, потому что это ничего не значит.              Ничего не значит.              Идеальное не-оправдание.              Но оно почему-то успокаивает, и Стинг сильнее прижимает её к себе, чувствуя, что Люси упёрлась лбом в его плечо.              Это были настоящие объятия, а не та нужная до боли, хоть и пародия, что была минуту назад.              И вдруг.              Давление чужих ладоней на его спину исчезает, а потом Люси неловко пробирается руками под жилетку, а после под рубашку, касаясь его спины холодными и мокрыми ладонями. Обхватывая его тело под одеждой скользкими от воды руками.              Кожа к коже.              Пропущенный удар сердца. И Стинг особо чётко начинает ощущать, как тесно она прижалась к нему: прижималась мягкой грудью, даже животом, не говоря уже о руках на голой коже спины.              Дождь прекращался, а она дрожала, кажется, меньше.              Стинг хрипло, почти шёпотом спросил:              — Ты что делаешь?              — Ты тёплый, — ответ на грани слышимости. Наивное объяснение, которое он принимает непозволительно легко.              И ведь точно — кожа рук у неё просто ледяная. До мурашек и дрожи.              Замёрзла.              Как быстро ты понял. Ты почему-то понимаешь её сегодня слишком хорошо. А ничего, что в твоей голове полный хаос и ты себя толком понять не можешь?              Он подумает об этом потом, когда Люси не будет с ним рядом. Не будет путать мысли. Не будет переворачивать всё вверх дном.              Они стояли так долго. Стинг не знал, сколько. Мысли медленно прояснились. Дождь прекратился, она дрожала не так сильно, изредка всхлипывала.              Молчали. И это медленно, но верно начинало давить. И наконец-то понять в полной мере, что происходит.              Люси зажмурилась, зная, что это жутко… до ужаса… неправильно.              Она залезла ему под одежду. Люси чувствовала его кожу ладонями, и это жутко смущало. Слишком хорошо и… стыдно до невозможности. Он почти… она обнимает почти полуголого парня.              И не просто парня — Стинга.              Парня, который обидел, унизил, доводил до слёз. И украл первый поцелуй. И второй тоже.              Ты ведь всё это помнишь, правда, Люси?              Помнила.              Но… было так тепло, несмотря на то, что они простояли под ливнем.              Кожа Стинга пахла просто офигенно. Лесом. И дождём. Боже, когда дождь пах настолько прекрасно? Почему она раньше этого не замечала?              Ещё ближе, давай. Совсем чуть-чуть.              Он ведь такой тёплый, настоящий, живой. И обнимает в ответ. Сейчас совсем неважно — почему он это делает. Плевать, что скоро будет неловко, всё равно — что он потом скажет.              Просто подольше постоять с ним вот так. Чувствуя, что Стинг тут, рядом, прижимает её к себе сильными руками. Позволяет вдыхать его запах, с которым — она поняла только сейчас — не могло сравниться ничто.              Как у него получалось быть таким? Он притягивал. Тащил к себе ментальными руками, заставляя видеть и желать чувствовать его как можно ближе. Как он мог быть таким... тёплым?              Вот только после дождя на улице стали появляться люди. Они косились на них, Люси чувствовала. И не только она.              Было страшно и жутко обидно ощущать, как волны тепла от Стинга сменяются на холод. Такой чужой и неподходящий ему, но слишком привычный.              И момент начинает осыпаться у её ног в тот миг, когда мягкое и приятное давление его рук исчезает.              Люси жмуриться. Последний глубокий вдох, сильнее прижаться и обхватить руками теснее.              Только один, последний разочек.              Она просто запомнит, какого это обнимать Стинга. Потому что в следующий раз она не позволит себе такую слабость. А он… он не сделает то, что сделал.              Руки она опускает практически насильно. Ощущение слишком быстро исчезающего тепла вызывает желание всхлипнуть.              Делать шаг назад больно. И стыдно, поэтому она не смотрела в его глаза, когда, не отрывая взгляд от мокрой земли, сделала ещё один.              Вцепилась пальцами в ткань короткой юбки. Неловкото как.              — Я… — Люси прочистила горло, собираясь духом. —Извини, я не знаю, что на меня нашло и…              — Проехали, — резко оборвал Стинг.              От его тона Люси съёжилась, и сжала пальцы сильнее.              — Хорошо, — выдавила она, поднимая голову. Отвела глаза, так и не взглянув на него, и добавила шёпотом: — Спасибо.              Просто потому что должна была сказать это.              И молчание. Наверное, если бы не редкие прохожие, которых становилось больше, то сейчас стояла бы мёртвая тишина.И сейчас то, что они не одни успокаивало Люси.              — Мы с Роугом зашли в кафе, если хочешь, то… — Стинг запнулся, когда их глаза встретились, — … то ты можешь пойти туда со мно… пойти туда.              Люси непонимающе моргнула, отпуская ткань юбки. И не успела вообще обдумать, что скажет, как растерянно начала:              — Зачем мне…              Стинг резко её прервал:              — Ты могла бы… — он пожал плечами, нервно засунув руки в карманы брюк. И добавил уже более ровно и уверенно: — Рассказать про то, что произошло и типа того. Если хочешь.              Люси умом понимала, что он, кажется, уже успел пожалеть о своих словах. А ещё она не хотела говорить про гильдию, потому что не могла позволить себе позорно расплакаться перед ним. Снова.              Вот только. Больше всего на свете не хотелось оставаться одной. Опять одной.              — Я не против.              Стинг вопросительно приподнял брови. Кивнул. Отвернулся, бросив:              — Тогда пошли.              Люси пару секунд удивлённо таращилась на его спину. Она ожидала чего-то… другого. Слишком спокойно. И просто для них. Никаких колких замечаний, насмешек, этой его невыносимой ухмылки.              Стинг был слишком серьёзен. Без эмоционален. Такой…              Люси закусила губу, пытаясь найти подходящее слово. Отрешён? Может быть. Просто это было непохоже на него.              Как будто ты его хорошо знаешь, Люси.              — Эй, — Стинг остановился, но не повернулся к ней. — Ты идёшь или передумала?              Люси удивлённо моргнула, понимая, что он уже достаточно далеко отошёл, а она стояла на месте, пялясь на его спину.              Ох, опять. Глупое ситуация! Просто кошмар!              Она бы, наверное, покраснела бы, если бы не была так выжата. Устала.              — Д-да. Иду.              Они одновременно зашагали по улице, Люси еле догнала его и встала чуть позади.              Они не разговаривали. Стинг смотрел лишь вперёд, в то время, как Люси бросала на него взгляды исподтишка, зачем-то отмечая, что его волосы уже начали высыхать.              А вот её волосы всё ещё неприятно липли к спине и майке, хотя чёлка была относительно сухой и ко лбу не липла.              Ну ещё бы. Ты лбом к нему прижималась и…              Так, мысли не туда.              Просто… надо постараться не придавать большое значение произошедшему. Думать головой, чтобы не разрушить хрупкое подобие мира между ними.              Такого больше он не позволит. Ему ведь это не нужно.              И почему-то перед глазами появился момент поцелуя. Воображение тут же нарисовало ощущение чужих губ на своих. Мокрый язык, скользнувший в рот. Твёрдое давление на...              Люси споткнулась и едва не полетела на землю, в последний момент успев восстановить равновесие. Краем глаза заметила косой взгляд Стинга и...              В голове вспыли мысли секундой давности. Она думала о...              Чёрт!              Щёки моментально обжёг жар. Внутренний голос начал вопить о том, что она дура. И что пусть не смеет думать об...этом.              Ты себе не разрешала это делать. И тебе удавалось. И будет дальше.              Люси отвернулась от Стинга, старательно начиная рассматривать улицы.              Точнее, то, что от них осталось.              Город был разрушен, люди недавно начали его восстанавливать, и потому от большинства заведений всё ещё были одни обломки. Когда они пришли к кафе с яркой вывеской «Четотот», Люси немного удивилась тому, что она почти не пострадала, а размер здание и близко не был маленьким.              Стинг зашёл первым. Только когда по ушам ударил гул голосов, и Люси обдало теплотой, она поняла, что успела замёрзнуть. Было людно и довольно шумно, но Стинг уверенно пошёл между столами, а Люси пошла следом, вспомнив, что он драгонслеер и унюхать друга ему не составит труда. Он ведь не один, верно?              В большом зале было на удивление уютно. Или дело в том, что Люси за две недели успела отвыкнуть от этого?              Меньше через минуту они были у накрытого стола, за которым сидели Роуг и иксиды.              Первым их появление заметил Роуг.              — Привет, — немного удивлённо произнёс он, вставая.              — Привет, — отозвалась Люси, сцепив перед собой пальцы рук.              — Люси-сан! — встрепенулись Лектор с Фрошем, которые сидели рядом с Роугом.              — И вам привет, — попыталась улыбнуться Люси.              Вышло хреново.              Стинг плюхнулся на свободный стул, который стоял напротив иксидов. Роуг кивком указал ей на соседний, присаживаясь на свой. Люси неловко опустилась рядом со Стингом, передёрнув плечами и опустив руки под стол.              — Стинг! Ты что, под дождь попал? — поинтересовался Лектор. Повернулся к ней и добавил: — И Люси тоже.              Люси неловко отвела взгляд от Стинга, краем глаза заметив, что Роуг чуть приподнял брови, когда тот отозвался:              — Да, Лектор.              Кажется, иксид удивился такому короткому ответу, потому что озадаченно замолчал.              — Люси, ты замёрзла? — вдруг спросил Фрош.              Ей пришлось повернуться к нему. На неё тут же обратили внимание Роуг с Лектором. И Люси краем глаза заметила: Стинг даже не шевельнулся              Ему было неловко или что?              — Немного, — честно призналась Люси, сжимая ледяные ладони между коленей.              — Будешь что-то? — обратился к ней Роуг.              Люси отрицательно помотала головой.              — Нет, спасибо.              Он промолчал, спустя секунду откинулся на стул, скрестив на груди руки и опустив глаза на свою уже пустую тарелку. А после внимательно посмотрел на Стинга так, что даже Люси стало не по себе.              — Вы где встретились?              Люси опустила глаза и промолчала. Было ясно, что вопрос предназначен не ей. Но Стинг тоже не спешил с ответом.              Повисла тишина.              — Стинг? — растерянно позвал Лектор.              — Я встретил её случайно. Она сказала, что расскажет нам, что случилось с её гильдией.              Роуг удивился.              Кажется, Стинг даже не моргнул.              И его ни капельки не смутил свой странный ответ. Не «мы встретились, и Люси сказала».              А она вдруг поняла, что и не помнит толком, обращался ли к ней Стинг по имени. Кажется да, но давно. Вроде на банкете в Меркурие, почти два с половиной месяца назад, когда ребята напились, и Люси удирала от Эльзы, а потом…              Ребята.              И Люси словно током прошибает осознание — она… с того момента, как обняла Стинга, не вспоминала о них. Как?              Вся неловкость медленно начала испаряться, уступая место горечи и глухой боли.              Неделя. Уже столько мысли о друзьях, которые всегда вызывали улыбку и были причиной счастья, уже не поднимали настроение.              Наоборот.              Вызывали желание вцепиться ногтями в кожу головы и выдрать оттуда счастливые воспоминание, которые мешали дышать. И жить.              Из-за этого хотелось немедленно умереть. Она настолько слабая, что предпочитает не помнить? Кажется. Как же…              Напряжение, мгновенно воцарившееся после слов Стинга, с каждой секундой увеличивалось. Так быстро, что его скоро можно было потрогать руками.               Шум в кафе не убавился, но за их столом все молчали. И если прислушаться, то можно было понять причину такой оживлённости людей.              … «до сих пор не могу поверить», «их распустили», «это правда», «я видел, как Миражанна Штраусс со своей семьей садилась в поезд»...              Глаза обожгли злые слёзы. Как же хотелось их всех заткнуть. Вскочить бы на стол и в лучших традициях их гильдии заорать во всю глотку, чтобы все замолчали. Тут бы даже сработало. Это же не её гильдия, а её…              … «Хвост феи распустили», «говорю тебе, это был он со своей командой, я бы ни с кем не перепутал Громовержцев», «те ковбои», «рядом с ним летел чёрный кот, и была мелкая такая», «представляешь, впервые увидел её не бухой»...              Слова резали слух. Нещадно сыпали соль на не затянувшуюся рану в груди.              Люси впилась пальцами в стул так сильно, что перестала ощущать их кончики.              Лектор что-то тихо нашептал Фрошу.              … «сама Эльза Скарлетт!», «Титания?!», «тот парень, который мне дом разнёс, он ещё раздевался, а та красотка крутилась вокруг него», «да на вокзале, маленькая такая и с кошкой», «Венди Марвелл!»...              Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь.              Чёрт, Люси, скажи что-нибудь и прерви молчание, начни разговор, иначе…              И тут за соседним столиком. Шёпот.              — Это же Дуэт Саблезубых! А рядом…              — Люси Хартфилия! Подруга самого Саламандра!              Резкий вдох.              — Неужели?! Нацу Драгнила?!              Нацу.              — Неделя! — рявкнула Люси так громко, что иксиды подпрыгнули, а за соседними столиками стало тихо-тихо.              Правда, спустя секунду отовсюду слышалось её имя и имена саблезубых.              И Нацу.              — Неделя? — ровно переспросил Роуг.              Как-то осторожно. Словно…              Они ведь видят, что Люси еле сдерживает слёзы.              Нельзя. Люси.              Она сделала глубокий вдох, не сразу заставила себя разжать онемевшие пальцы и отпустить стул.              Медленно подняла голову, взглянув прямо в глаза напряжённого Роуга.              — Спустя неделю после битвы с Тартароссом… мастер объявил о роспуске гильдии, — произнесла Люси.              Голос почти не дрожал. Почти.              — Вот так просто? — удивлённо моргнул Роуг.              — Как так? — вставил Лектор.              Люси нервно усмехнулась, бросив взгляд на явно ошарашенных и расстроенных иксидов.              Краем глаза заметила, что Стинг сидел с опущенной головой, засунув руки в карманы брюк.              Почему?              Впрочем, неважно.              — Да, вот так. Просто, — голос дрогнул.              Люси закусила губу, сделав очередной глубокий вдох. Отчаянно пытаясь совладать с голосом.              Роуг подтолкнул к ней полный стакан с водой. Она взяла его дрожащими руками, чуть не пролив на себя. Отпила пару раз.              — Спасибо.              — Не за что. Пустяки, — Роуг шумно вдохнул, кинув взгляд на Стинга. — Если не хочешь, то…              — Нет. Всё… хорошо.              Роуг неуверенно кивнул.              Было видно, что ему неловко. Люси понимала, что это из-за того, что перед ним чуть не расплакалась почти незнакомая девушка. А ещё его друг ведёт себя странно.              Странно же сидеть и гипнотизировать покрытие стола.              Снова отпив, Люси продолжила:              — Это было… неожиданно. Он даже толком не объяснил причину.              — Что? — Роуг нахмурился, поддавшись чуть вперёд. — Разве без причины Макаров мог распустить гильдию?              — Нет, — Люси покачала головой. — Думаю, причина была, но… Возможно, что-то заставило его это сделать. Я не знаю.              — Фрошу так жаль, — растерянно прохныкал кот.              Люси не нашла, что ответить. Просто улыбнулась уголками губ, смотря на иксида.              — Нам правда жаль, — сдержанно, но довольно мягко проговорил Роуг, привлекая внимание Люси.              — Да, я…              — А где все? — вдруг хрипло спросил Стинг.              Люси моментально напряглась, услышав его голос.              Этот непонятный тон. Словно он сдерживал себя, но всё равно… злился?..              Перевела на него взгляд.              Он всё ещё не смотрел на неё. Не отрывал взгляд от стакана с водой, который стоял перед Люси.              Почему он ведёт себя так? Не поймёшь, что у него на уме и как вообще реагировать.              «Где все?».              — На самом деле… — Люси отвела взгляд в сторону, поверх головы иксидов — Мы все очень быстро разошлись. Было трудно поверить в то, что гильдии нет… Нам нечего было сказать друг другу. Ну и они… уехали. Как вы, наверное, догадались по разговорам. Как-то так.              — А Гажил?.. — спросил Роуг.              — Не знаю, — Люси покачала головой. — Они все быстро разъехались.              — А Нацу тоже? — спросил Лектор.              Стинг как-то странно дёрнулся, подняв на неё взгляд.              Люси не ответила.              Просто понимала — сейчас снова может разреветься.              Нацу.              Но ведь…              «…вернусь где-то через год...»              Целый год.              — Он… тоже уехал, — выдавила Люси, опуская глаза. Не желая смотреть ни на кого и не желая показывать свои снова-блин-слёзы.              А потом застыла из-за услышанного. Своего голоса, который звучал так, будто она…              Будто она попрощалась с ним навсегда. Будто Нацу уже не вернётся.              И быстро добавила, запинаясь из-за скорости выговора:              — Конечно он вернётся. Через год. Он так нап… сказал              — А почему тогда он… — бесцветно начал Стинг.              — Он хочет стать сильнее, — на автомате ответила Люси, прервав его. Даже и не отреагировав на то, что Стинг вообще заговорил.              Ответила, ясно давая понять, что не стоит спрашивать больше о нём.              Ясно понимая сама — надо верить в то, что он придёт. Верить в то, что стать сильнее он хочет не просто так. А не попрощался он потому что…              Потому что была причина.              Он вернётся.              Должен. Он же… Нацу.              Она не может так продолжать вечно. Ребята уехали. Да, все. Но Нацу же вернётся. Именно он к ней вернётся. Точно вернётся.              Вернётсявернётсявернётся.              Молчание длилось минуту.              — И что ты теперь будешь делать? — спросил Лектор.              — Да, что? — обеспокоенно спросил Фрош.              Она и сама толком не знала. Понимала только одно — хочет уехать из города, каждая улица которого хранила счастливые воспоминание.              И каждая улица которого причиняла боль.              Наконец-то подняла глаза, мельком взглянула на поджимавшего губы Роуга и посмотрела на иксидов.              — Пока не знаю.              И тут. Справа от неё. Хрипловатый голос. Непонятные нотки.              — Ты… можешь присоединиться к нам.              Люси подумала, что ей послышалась. Точно послышалось.              Застыла.              Да, так и есть. Стинг не говорил этого              Вот только мордочки котов вытянулись от шока. Со стороны Роуга послышался резкий вдох, словно он тоже удивился.              Секунд пять до Люси доходило, что она не ослышалась.              Медленно повернулась в сторону Стинга, глядя на него широко распахнутыми глазами.              Стинг вообще отвернулся в сторону, подставив взгляду лохматую макушку.              Он правда сказал это?..              — Что?              — Ты слышала. Если хочешь, то можешь это сделать. Как вариант. Вы с Юкино подруги. Вроде как. Если не знаешь, что делать, то мы не будем против.              Слишком бесцветно и спокойно. Хотя слова и торопливо сказаны.              — Да! — послышался радостный возглас. — Фрошу нравится Люси. И Юкино тоже.              — Как ты хорошо придумал, Стинг, — взбодрился Лектор, взмахнув лапой. — Две заклинательницы духов в Саблезубом Тигре!              Люси растерянно моргнула.              — Да. Я согласен с ним, — произнёс Роуг и Люси повернулся к нему. — Если ты захочешь вступить в гильдию, то ты можешь придти к нам. Вы и правда хорошо сработаетесь с Юкино.              Это правда происходит?              Стинг правда сказал это, а согильдийцы его поддержали. Её приглашают в Саблезубый Тигр?              В… другую гильдию.              В груди зашевелилось что-то странное. Комок из разных чувств. Целая тонна шока, вызванная словами Стинга. Благодарность из-за реакции Роуга и котов. И огонёк странного чувства бунта. Неожиданные слова в голове: «Волшебница Хвоста Феи!».              — Я… я подумаю. С-спасибо за предложение, — растерянно пролепетала Люси, переводя взгляд с иксидов на Роуга.              — Не стоит. Ты… хорошая волшебница, — ответил Роуг.              — В любом случае дело твоё, — ровно проговорил Стинг, вставая. — Поступай, как хочешь. А сейчас нам уже пора на поезд.              Люси удивлённо моргнула и попыталась поймать его взгляд, но он упорно прятал глаза.              Она… ничего не понимала.              Она не понимала его.       

***

      — Здесь нечего понимать, Роуг, — отмахнулся Стинг, ускоряя шаг и обходя прохожих.              — О, да неужели? — язвительно поинтересовался Роуг.              Большинство прохожих шугались от них и провожали недоуменными взглядами.              Сзади шли Фрош с Лектором, которые, что странно, вообще помалкивали.              — Стинг, тебе, кстати, не кажется, что мы поменялись ролями?              — Хочешь сказать, что это я обычно тебя достаю? — без особого возмущения в голосе спросил Стинг, ускоряя и без того быстрый шаг.              — Типа того. Но я тебя, блин, не достаю! Я жду объяснений, Стинг.              — Не похоже, что тебе так не нравится мысль увидеть её в нашей гильдии. Чего бесишься?              — У неё есть имя, придурок.              — Сам придурок. И в этом всё дело? Имя есть у всех, чтоб ты знал, — повернулся к Роугу, останавливаясь. — У тебя вон даже два.              — Не уходи от темы. Почему ты пригласил её в гильдию?              Я не знаю. Я правда не знаю.              Веду себя, как девочка-подросток. Мастер гильдии. Взрослый человек. Маг S класса. Стинг, мать вашу, Эвклиф.              Который ничего не знает.              — А что в этом такого?              Стинг смотрел на раздражённого друга, позади которого топтались Лектор с Фрошем.              И изо всех сил пытался сохранить иллюзию того, что его жизнь не превращается в чёртов театр абсурда по собственной вине. И по вине Люси тоже.              — Почему пригласил именно так? Даже, блин, не глядя. Ты вообще на неё не смотрел. И не разговаривал, хотя обычно тебя и заткнуть нельзя.              — Роуг, — выдохнул Стинг, хмурясь.              Всего одно имя, которое несло больший смысл.              Просто, пожалуйста, оставь меня в покое. Я…              — Что это было? — Роуг скрестил на груди руки, показывая, что сегодня он не намерен вести себя как всегда. Так, как в кои-то веки было нужно Стингу.              — Я не знаю, — честно ответил Стинг, начиная чувствовать уже не лёгкую панику и искры злости с раздражением. Усталость. Непонимание.              — Ответ неверный. Я знаю, ты бы мог такое предложить практически любому, если бы узнал в каком он положении. Но ты бы не стал делать это… — Роуг опустил глаза вниз. Он всегда так делал, когда пытался подобрать слова. Когда думал, — …так.              — Это сложно.              Роуг мгновенно взвился. Резко отбросил чёлку с лица и зло прорычал, отпугивая прохожих:              — Чёрт возьми, Стинг! С каких пор, твою мать, я уламываю тебя на разговор?! Я, тебя!              — Я вот тоже не знаю.              Усталый вздох.              — Стинг.              — Это… было странно, так ведь? Правильно, но странно. Это же… — провёл рукой по волосам.              Помолчал.              — Я понял, — Роуг потёр переносицу пальцем и мрачно хмыкнул. — Это… сложно. И ты сам нихрена не понял.              Парни с минуту смотрели друг другу в глаза.              За годы работы в одной команде, они научились не только идеально совмещать свою магию, но и понимать друг другу с полу слова и с полу взгляда.              Имена друг друга, сказанные с разной интонацией, могли вмещать в себя больший смысл, чем целые предложения. Они принимали это.              Стинг знал наизусть каждую привычку Роуга, мог по одной мимике определить, какое у него настроение. А в то же время все (за исключением Фроша) не видели ничего, кроме морды кирпичом и самой пофигистичной рожи на свете.              Вот и сейчас.              Роуг стоял, хмурясь, чуть сжав губы скрестив руки на груди. Смотрел прямо.              Он был раздражён странным поведением Стинга, но всё же понимал сейчас лучше, чем сам Стинг. А ещё выражал готовность начистить другу рожу. И врезать так, чтобы мозги встали на место.              И ведь Стинг знал — при мозгоправстве его мнение учитывать не будут.              Вот бы только эту черту Роуга не переняли остальные. Например, Юкино, которая… Так. Юкино последняя, кто врежет ему. Это что надо сделать, чтобы заставить её выкинуть такое. Ответ — ничего.              — Рад видеть, что ты убрал с лица псевдо старательно думающее выражение, оно тебе не шло, — фыркнул Роуг, опуская руки. — Хотя, паника выглядела куда хуже.              — А? — Стинг непонимающе сощурился. Он ослышался?              Роуг просто прошёл мимо, вернув себе невозмутимую харю.              Доволён, говнюк. Впервые в жизни посоветовал Стингу не думать.              Намёк на то, что предложение о вступлении не было ничем необычным? Так и есть. Или это ещё значит, что самокопания Стинга ничего не изменят?              Ни то, что было сказано, ни то, какое решение примет Люси.              Хотя, она согласится. Там есть знакомые. Юкино, например. А даже если она пойдёт в другую гильдию… какая разница?              — Роуг, а Люси будет плакать? — вдруг спросил Фрош.              Даже не смей думать об этом, Стинг.              — Ну… она же из Хвоста Феи.              И ведь точно.              — Угу, — Стинг пошёл за другом, следом зашевелились Лектор и Фрош. И не удержался: — Скотина.              Спасибо.              — Сам такой.              — Ты не можешь это отрицать, — Стинг поравнялся с Роугом.              Тот повернул к нему голову и невозмутимо уточнил:              — То, что ты — скотина?              — А? Слышь, ты!