Их свет

      Три. Чёртовых. Недели.              Ровно столько они вообще не разговаривали, несмотря на то, что виделись каждый день.              И не то чтобы Люси было не плевать. Скорее, она была даже рада. Рада до такой степени, что иногда еле подавляла желание подойти к Стингу и врезать ему, чтобы на лице появилось что-то кроме опять-ты-что-ли взгляда. Пусть лучше разозлится, пусть они снова поругаются, пусть ей опять захочется придушить его голыми руками.              Пусть.              Лучше это, чем понимание того, что Стинг, кажется, даже перестал злиться из-за её вечного присутствия где-то поблизости, где-то в его городе, где-то в этом мире. Или... или он вспоминал о её существование только тогда, когда видел? Определённо.               Люси мрачно усмехнулась, подтягивая коленки к груди и опуская взгляд и разглядывая пальцы ног, которые едва были видны из-за пены на поверхности воды в ванной.              Она снова пришла к этому выводу. И снова внутри поднималась волна обиды и терпкой горечи, потому что... Люси ведь так не могла.              Не могла игнорировать.              Не могла не думать о нём и не замечать его присутствие. Было бы куда проще, если бы ей, как и прежде, приходилось бороться с собой, отвоёвывать у Стинга место в своей голове, а не в жизни.              А в её жизни его было очень много. Хотя бы потому что они были — это всё ещё казалось не смешной шуткой — соседями. Ни он, ни она не закрывали окна. Стинг — по привычке, Люси — принципиально. Не хочет её видеть — его проблемы, но за свой дом она будет стоять до конца. Как бы глупо это не звучало и как бы по детски не было.              Вот только из-за подобной ерунды Люси узнала о нём много того, чего не хотелось бы знать. Потому что... потому что она не должна была это замечать. Как она поняла, что он каждый день просыпался ровно в семь утра, а после заданий вполне мог валяться в кровати до полудня? Почему заметила, что Стинг для мастера слишком часто ходит на задания? Какого чёрта она знает о том, что он по утрам разгуливает полуголым, потому что спит в одних пижамных штанах?              Люси хотелось выцарапать себе глаза, ослепнуть, оглохнуть, просто напросто умереть, но не замечать и не знать. Он ведь не замечал. Он ведь не старался отводить каждое утро взгляд от окна, чтобы — Фейри упаси — его случайно не заметили.              Это окно. Люси его ненавидела. Вот только смотрела в него чаще, чем в зеркало. И это убивало.              Отвлекаться на что-то другое почти не получалось: роман не продвигался, как бы долго Люси не сидела за столом. На работе почему-то не было завала. В комнате как назло было слишком чисто, чтобы убраться.              Разве только по выходным Люси по-прежнему практиковала магию. Выполняла упражнение для увеличения магического сосуда, чтобы в дальнейшем вызов трёх духов не сильно бил по ней. Мысли о том, что это может вообще не пригодиться, она отгоняла взашей — никто из ребят не бросил магию. Она тоже не станет этого делать. Она должна стать сильнее.              Люси обязана и точка.              Ради друзей, ради самих Звёздных духов, ради Водолея и ради себя.              Результаты уже были. Ещё немного, и она сможет надевать звёздные одеяния. Правда, ещё требовалось научиться азам рукопашного боя, чтобы звёздные одеяния не были просто красивыми тряпками. Люси, конечно, могла вызвать Звёздных духов, но… была уверенность, что будет нелегко — одновременно тратить силы и на тренировку, и на поддержание врат. Люси была уверена в том, что никто из Звёздных духов не отказался бы ей помочь и каждый бы предложил держать врата открытыми с помощью собственных сил. Но Люси не хотела напрягать их. К тому же, с освоением азов рукопашного боя рано или поздно придётся тренироваться и с ними.              Выход нашёлся неожиданно. Юкино предложила помощь сразу, как только однажды заметила Люси на поляне, когда та тренировалась. Регулярные тренировки с Юкино очень быстро стали самым любимым занятием Люси, потому что отвлекали. Ну ещё бы — схлопотать кулаком по солнечному сплетению или ногой в лицо не хотелось совершенно. А Юкино могла. Чисто рефлекторно, после чего извинялась целый час.              Всё было почти отлично. Если бы однажды вместе с Юкино не пришла и Минерва, которой «стало скучно, я просто посижу, посмотрю». Минерва напрягала, потому что... до сих пор вызывало ощущения опасности. Врага. Люси почти пришла в ужас, когда та предложила заменить Юкино и потренировать Люси. Юкино — ангел во плоти. И бьёт несильно, оказывается.              И да. После этого всё бы могло быть почти хорошо. Если бы в один день Люси бы не затащили в гильдию Саблезубых, потому что «вы слишком много времени проводите одни, Люси-сан, почему бы вам не развеется и не составить нам компанию?».              То, что Люси в какой-то момент сидела за столом вместе с Юкино, Минервой, Фро и Руфусом, стало для неё сюрпризом. Как и прожигающий спину взгляд, который...              ...она выдумала, наверное. И плевать, что она чувствовала его каждой клеточкой тела, потому что Стинг не мог смотреть. Люси больше не хотела разрываться в непонимании и подавлять почти непреодолимое желание повыть и приложиться головой об стол только из-за грёбаного непонимания — он смотрел или ей просто показалось?              Присутствие в гильдии саблезубых не прошло даром. Люси много чего узнала: в городе наплыв туристов, из-за чего съёмных домов и мест в гостиницах не хватает, у саблезубых есть свой фанклуб (что неприлично сильно напрягало), а ещё собственный бассейн, и число заказов увеличилось в полтора раза…              И ещё кое-что. (Не)важное.              От Юкино Люси узнала, что Стинг любит печенье, и Минерва иногда пекла для них всех, как и Юкино. Лектор обмолвился, что Стинг обожает вишню, и у них в холодильники постоянно стоят пачки вишнёвого сока. Стинг не очень любит приторно сладкое. Крутится во сне. Минерва на пару с Роугом силком заставляют его разбираться с бумагами. К слову «Совет» (в отношении Совета волшебников) он всегда добавляет «доставучий». Стинг почти всегда в перчатках и никогда не снимает свою серёжку.              И Люси хочется умереть, чтобы не запоминать всё это.              Потому что она даже не помнит, что ела вчера, но помнит, как ровно восемнадцать дней назад поймала на себе первый и последний взгляд Стинга, и он одними губами выговорил какое-то ругательство, когда отвернулся.              Надо выкинуться из окна. Потому что это ненормально.              Как и многое другое.              Желать, чтобы он обращал на неё внимание. Проглатывать ком обиды в горле. Сжимать край юбки в бессильной злости, когда они встречаются утром или вечером, а Стинг просто кривится и уходит. Смотреть через окно на то, как он ходит по комнате, и одновременно желать немедленно умереть со стыда.              И самое ненормальное — чем больше он её игнорировал, тем сильнее она злилась и хотела обратного.              А ещё... он её больше не спасал. Стинг умудрился стать для неё такой же больной темой, как Хвост Феи и Нацу. И даже неясно было, из-за мыслей о ком внутри всё скручивалось неприятнее, сердце билось больнее, слёзы закипали быстрее.              Нацу.              Стинг.              Нацу.              Стинг.              Нацу.              Стинг.              НацуСтингНацуСтингНацуСтинг.              Кажется, Люси до сих пор умирала. Потому что улыбаясь днём, смеясь над чьими-то шутками, стоило ей остаться одной, как Люси чувствовала себя самой несчастной во всём мире. Настолько, что если бы Нацу откуда-то взялся вдруг, залез бы в её кровать, она бы его не вытолкала из неё. Обняла бы до хруста рёбер, но…              Никого не было рядом. Даже если была работа, роман, Коул, Николя, Юкино. Даже если был Стинг. Даже если год ещё не прошёл и, возможно, надо просто подождать и выстоять.              Люси было страшно.              Она летела с края обрыва, крича и задыхаясь, но зная — никто не поймает. Уже некому. И она расшибётся.              Мрачно хмыкнув, Люси вышла из ванны. Кажется, она перегрелась. Определённо. Сколько ещё времени до встречи с Юкино?       

***

      — И почему водопровод в бассейне сломался именно сегодня?..              — Закон подлости, — крикнул Лектор с ближайшего стола, за которым сидел вместе с Фрошем и что-то ему старательно втолковывал, на что тот кивал с умным видом.              Стинг застонал и сполз чуть ниже с кресла, упираясь в его спинку лишь лопатками. Вытянул ноги вперёд, в хрен-поймёт-какой-раз разглядывая свои сапоги.              В гильдии было непривычно тихо. Последнее задание прямо из под носа Стинга урвали Орга с Руфусом. Новые должны были прислать только вечером, из-за того, что половина поездов вышли из строя, и доставка станет возможна либо сегодня вечером, либо завтра утром, когда их смогут починить. Леди не было видно, как, впрочем, и Роуга, который вообще-то пару минут назад сидел в зале. Ещё человек семь шатались без дела туда-сюда, но Стинг был уверен, что они тоже смоются домой.              Он бы тоже ушёл, но дома было ещё скучнее, чем в гильдии. Можно было бы прогуляться по городу или потренироваться на улице, но там было адски жарко. Конечно же, Стинг не искал себе оправдания и понимал, что может прямо сейчас пойти тренироваться в тренажёрном зале гильдии, но...              Там Юкино. С Люси, которая в последнее время зачастила в их гильдию.              Как же это бесило.              С каждым днём она всё чаще и чаще мелькала перед глазами, чаще пялилась через это чёртово окно, не отрывала от него взгляд в гильдии и…              Блять.              Стинг и понятия не имел о том, как это трудно — игнорировать её.              Отводить взгляд, если заметил, что она начинает смотреть на него. Делать вид, что под кожей черти вовсе не танцуют чечётку из-за её взгляда. Изо всех сил пытаться вникнуть в разговор, когда шея так и норовит повернуть к ней голову. Подавлять желание проорать в окно ругательства, потому что он видит, как она ходит туда-сюда, какого-то хера пытаясь высмотреть его.              В горле постоянно царапались комментарии и оскорбления, которые Стинг как-то умудрялся проглатывать, когда встречал на улице Люси.              И это злило.              Он должен был держать себя в узде. В бессилии стискивать кулаки, сдерживая раздражение и злость, медленно выжигающие его изнутри. Заставляющие вариться в собственных чувствах и медленно-медленно сходить с ума.              Он ведь сходит, правда? Потому что другой причины для объяснения своего поведения Стинг не находил.              Если бы не задания, где можно выместить пар, то Стинг бы свихнулся уже давно, а не как сейчас — постепенно. Но их уже два дня не было. Единственное, что он мог сейчас — помутузить манекен, который… был в тренажёрном зале. Ага.              Раздражённо выдохнув сквозь стиснутые зубы, Стинг лениво обвёл взглядом зал и...              И совершенно охренел, когда увидел, что в гильдии было пусто. Никого, кроме сидящих за столом Лектора и Фроша. Чёрт, неужели все из тех, кто болтался тут пару минут назад, уже смылись? Он что, идиот, который сидит тут без дела и думает о... грёбаной Хартфилии.              Блять. Не смешно. Ни капли, сука.              Стинг сцепил зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна злости. От понимания — он сдерживается. Опять. Сдерживается, а вот нафига? Она ведь упорно добивается его внимания, а конспиратор из неё — херовый. Так какого чёрта он должен тут сидеть?              Рывком встав, Стинг пошёл в сторону тренажерного зала. И нисколько не пожалел о своём решении, когда уже в коридоре до него донеслись звуки ударов и негромкий голос Юкино.              — Хорошо, Люси-сан. У вас неплохо получается.              — Правда? — голос Люси звенел от радости. Раздражение внутри даже не всколыхнулось, хотя Стинг старательно вызывал в себе его, потому что... потому что.              — Разумеется это правда. Но если вы не против, то, может, устроим перерыв?              — Конечно, как скажешь, Юкино.              Стинг постоял у дверей пару секунд, потом решительно толкнул их и вошёл в большой зал. Жёлто-красные цвета из-за солнечного света казались ещё более яркими, манекены отбрасывали тени на пол, а у правой стены, вдоль который располагались скамейки, сидели Юкино с Люси.              Заметили они его не сразу. Стинг направился к ним, силой удерживая взгляд на Юкино. Вот только чуть ли не кожей чувствовал удивлённый и прямой взгляд Люси. Хватит пялиться, блин. Вот возьму и…              И что, Стинг? Повернёшься и перехватишь взгляд глаз, который и так отпечатан на сетчатке? Ну вперёд.              — Стинг-сан? — удивлённо моргнула Юкино, почему-то скосив глаза на Люси. — Что вы тут делаете?              — В гильдии сейчас слишком скучно. Ты же не против, если я посижу тут, да? — спросил Стинг, поравнявшись с ними.              — Конечно нет, — Юкино мотнула головой и посмотрела на Люси. — Люси-сан, ты же не против?              Стинг против воли скосил на неё глаза, сжимая кулаки в кармане брюк. Она заметила его взгляд и резко отвернулась, неловко и напряжённо пробормотав:              — Н-нет, не против.              Как будто ему было нужно её разрешение. И вообще чьё-то.              Стинг уселся на скамью рядом с Юкино, откинул голову назад и заскользил взглядом по потолку, лишь в этот момент задаваясь вопросом — нахрена он припёрся?              А потом повисло оно — молчание.              Юкино поёрзала, скосилась на них поочерёдно. Краем глаза Стинг заметил, что она собралась что-то сказать, но передумала и просто опустила отчего-то покрасневшее лицо. Молчала несколько минут, прежде чем неуверенно и жалобно спросила:              — Я… вам мешаю, да?              Блять, что?              Стинг так резко обернулся к Юкино, что готов был поклясться в том, что послышался хруст шейных позвонков. Собственные слова застряли в глотке, когда он наткнулся на какого-то-чёрта-смущённый взгляд Люси.              Отвернулись они синхронно.              — Нет, что за бред?              — Нет, Юкино, ты чего?              Вместе. Стинг немыслимым образом удержал взгляд на одном из манекенов, которые стояли на другом конце зала. Юкино лишь странно пискнула и спрятала лицо в ладонях, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Приглушённо пропищала:              — Я м-могу уйти, правда. Мне не трудно.              — Не надо.              — Н-нет, не стоит.              Опять вместе.              До хруста сжав челюсти, Стинг подавил порыв встать и свалить отсюда. Нет. Ни за что. Раз он пришёл, то фиг уйдёт отсюда.       Ему плевать.              — Но я…              — Юкино.              — Юкино.              Сука. Стинг резко повернул в сторону Люси голову.              Румянец на щеках, расширенные от удивления глаза.              Быстрый взгляд вниз — Юкино вообще уткнулась лицом в колени, — а потом снова вверх. Люси покраснела сильнее, когда их глаза снова встретились, но… взгляд не отвела. И не собиралась, в отличие от Стинга. Он отвернулся, закрыл глаза и поджал губы, всё ещё чувствуя её прямой изучающий взгляд.              Хотелось рявкнуть что-то типа «чего пялишься», бросить на неё такой уничтожающий взгляд, чтобы она не выдержала и отвернулась.              Она всегда от него отворачивалась, не выдерживая зрительный контакт. Сколько они знакомы. Постоянно, блин. Так какого чёрта она так осмелела?              Ты решил её игнорировать. Игнорировать и делать вид, будто Люси Хартфилия не отвоевала — так, чёрт возьми, легко — место у тебя в голове, засев там так, что ты просто не можешь её отцепить от себя. Даже если пытаешься изо всех сил.              Игнорировать.              У тебя получалось, помнишь? Ты успешно делал вид, что нихрена не замечаешь её и её чувствую-просто-кожей взгляды.              Игнорировать.              Прекрати смотреть. Я сказал, чтобы ты прекратила так смотреть. Отвернись, я сказал, отвернись, идиотка!              Игнорироватьигнорироватьигнорировать.              — Вот ты где, Юкино!              Голос Минервы заставил вздрогнуть даже Стинга. Она стояла в дверях, и по чуть нахмуренным бровям было видно, что была чем-то явно недовольна.              — Леди? — пролепетала Юкино, отняв от красного лица ладони.              Минерва проигнорировала поведение Юкино и торопливо спросила:              — Ты мне нужна. Можно тебя?              — Да! — выкрикнула Юкино с нескрываемым облегчением, с радостью подскакивая со скамьи.              Все оторопели. Юкино мигом крутанулась и обернулась к Стингу и Люси, вытянув вперёд ладони и жутко покраснев.              — Я и-имела в виду… — повернула голову к Минерве, — с радост… я не против, но у нас с Люси-сан тренировка, вот и…              — О, — Минерва посмотрела на молчащего Стинга, перевела взгляд на Люси и улыбнулась уголками губ. Стингу стало не по себе. — Люси может и Стинг потренировать, ему ведь было скучно. Вы же не против?              — Нет, я не собира…              — Нет-нет! Я п-про…              Опять-чёрт-возьми-вместе. И опять переглянулись. И опять отвернулись.              — Видимо нет. Пошли, Юкино, — нетерпеливо приказала Минерва, скрываясь за дверью.              Юкино чуть ли не вприпрыжку пошла к выходу, и скрылась прежде, чем Люси протараторила:              — Нет, подожди, я!..              Моргнул. Второй, третий раз. Что это было? Его… поставили перед фактом и смылись? Какого хрена?!              — Охренеть, — вполголоса пробормотал Стинг.              И снова — её прямой взгляд, который он успел уловить краем глаза прежде, чем кожу скулы закололо.              Игнорировать, Стинг. Просто игнорировать.              Сука-а, как же бесит.              Она смотрела. Всё ещё сверлила его внимательно-раздражающим взглядом. Даже и не думала отворачиваться.              У Стинга задёргался глаз.              Игнорировать. Пусть смотрит, всё хорошо. Всё просто отлично, лучше не бывает и…              Да какого чёрта?!              — Что?! — рявкнул Стинг, полоснув по ней злым взглядом.              Люси подпрыгнула на месте, едва не свалившись со скамейки. Секундой спустя выдавила «ничего» и… подставила взгляду затылок. Отвернулась. Отвела глаза.              Глубокий вдох, раздражённый выдох, откинутая придушить-её-немедленно-мысль.              Чёртова трусиха. Так значит, да? Как бесить его и пялится тайком — это ладно, это, блять, можно. А как делать это открыто, то нет, ни-ни!              Стинг рывком встал, прошёл пару шагов и развернулся к ней, успев уловить, как она… снова от него отвернулась. С-сука…              Он её проучит.              — Вставай, — прошипел Стинг, старательно контролируя голос, чтобы не сорваться на крик.              — Зачем?.. — неуверенный взгляд.              — Как зачем? Короткая, однако, у тебя память. У тебя тренировка, нет?              Люси округлила глаза, недоверчиво переспросив:              — Ты… ты собираешься меня… — захлопала ресницами, кусая губу. А потом. Расширившиеся глаза.              Ты собираешься меня…              Импульс где-то внутри него отдался теплотой на кончиках пальцев. Стинг выгнул бровь, видя, что Люси краснеет. О чём это она думает?..              — То есть я хотела спросить, ну… ты правда заменишь Юкино?..              Неторопливо кивнул, вспоминая, что надо её проучить и дать понять, что не стоит так смелеть и бесить его.              — Я уже, кажется, говорил тебя встать.              Люси поколебалась. Заметила же, что он стоит в паре метрах от матов, который могли бы облегчить падение, и совершенно игнорирует их. И всё же Люси ничего не сказала, лишь неуверенно подошла к нему, остановившись в трёх шагах, которые — Стинг мог поклясться — она отмерила опущенными глазами. Стоило ей поднять взгляд и встретиться с его, как она рывком опустила голову.              Вот как.              Игнорировать кого-то мог лишь он.              Стинг окинул её быстрым взглядом с головы до ног. Не потому что он сейчас наконец-то мог это себе позволить. Нет. Просто... у них ведь тренировка, нет? И ему чертовски важно знать, что Люси в коротких синих шортах, в розовой майке в облипку. И волосы она собрала в два хвостика на макушке, из-за чего половина золотых локонов свободно спускались до талии. И когда волосы так отросли?              Какая важная для тренировки информация, Стинг. Ты вообще должен злиться, а не смущать — смущать, чёрт возьми! — Люси взглядом.              Ладно.              …поехали.              Резкий рывок вперёд и прямо ей в ухо:              — Знаешь, не стоит спускать глаз с противника, когда вы на поле боя. Не стоит недооценивать того, кого совсем не знаешь.              Она шарахнулась назад так резко, что запуталась в собственных ногах и шлёпнулась на задницу.              Он застыл.              Кожа щеки, по которой хлестнули её волосы из-за резкого рывка назад, закололась. Только что прямо перед носом были её волосы и кожа, которые настолько сильно пахли самой ею, так сильно отдавали этим чертовски знакомым запахом, что Стинг пару секунд таращился в пространство, оглушённый.              Слишком сильно в голову ударил сладкий запах, который он мог уловить дома и на расстоянии, но… не так чётко.              Его не выбрасывало в воспоминания о мягком податливом теле и горячих губах, от которых он бегал, как от самого страшного страха. Но всё равно — нужного. Необходимого сейчас и в любой другой момент.              Это пугало. Потому что — слишком сильно.              — Ай! — резко запрокинула голову и обвиняюще выпалила: — Мы не начали!              Стинг моргнул, пытаясь прогнать воспоминания.              Цокнул и покачал головой.              — Во-первых, мы и не начинали. Во-вторых, надо быть всегда готовой к удару.              Её глаза недобро сверкнули. Почти опасно. И Стинг не понял, хорошо это или плохо. Зато вспомнил — он часто видел такой её взгляд, целую вечность назад, но видел. В те моменты, когда они готовы были рвать друг другу глотки. Сколько времени прошло с тех пор?              Люси оттолкнулась ладонями от пола и легко встала на ноги, откидывая с лица волосы.              — Когда противник постоянно тебе игнорирует, то ты не ожидаешь от него удара.              Она застала его врасплох наглым тоном даже больше, чем словами, смысл которых дошёл не сразу.              Так это её задевало?              — Вот как, — хмыкнул, снова скользнув по ладной фигуре взглядом. — Но это не оправдание. И ещё. Пока ты не начинаешь доставать, противник игнорирует и не замечает ничтожного врага.              — Д-да? — её голос дрожал — не то от обиды, не то от злости. Стинг довольно усмехнулся. — Выходит, что мы уже начали?              Она встала в стойку. Правда, тонкие пальцы, сжатые в небольшие и аккуратные кулаки могли вызвать лишь смешок. К числу стоящих противников Люси точно не относилась.              — Да. Нападай.              Посмотрим, что ты будешь делать.              Резкий выпад правым кулаком. Стинг резко отпрыгнул чуть дальше, попутно схватив её ногу, которую Люси занесла для удара парой секунд спустя после первого выпада. Удар ногой был слишком слаб, потому — перехвачен настолько легко.              Люси растерянно уставилась на свою лодыжку, которую он сжимал в руке. Такую тонкую и изящную, что Стинг мог бы сломать её пальцами, если приложил бы усилия.              — Не стоило бить, если на ногах стоишь нетвёрдо.              Резко дёрнулся назад, потянув её за ногу вверх настолько быстро, что Люси не устояла и приземлилась аккурат на спину, размахивая руками. Будто поскользнулась.              — Это ты настолько никчёмная, или из Юкино никудышный учитель?              Люси привстала на локтях, одаривая Стинга злым взглядом. Он лишь удовлетворенно хмыкнул, смотря на неё сверху вниз.       Ладно, вид был, что надо.       — Скорее ты ужасный учитель.              Стинг молча подал ей руку, чуть склонившись. Пытаясь сдержать недобрую ухмылку, которая бы выдала его с потрохами. Сдержал — Люси неуверенно посмотрела на его ладонь, потом на него. Протянула свою руку и ухватилась.              Его смешок.              Резкий рывок в сторону, и Люси от неожиданности сделала пару неловких шагов вслед за Стингом, прежде чем её ладонь выскользнула из его, и она споткнулась. Полетев на пол лицом вниз.              Чёрт, недостаточно аккуратно, она же разобьёт лицо!              Успела выставить ладони и приземлиться на локти.              Стинг тут же выкинул из головы свою вспышку конечно-же-не-заботы-или-беспокойства. И плевать, что он едва не сорвался вперёд, чтобы поймать Люси.              Что ты там должен был говорить? Ах да.              — И ты поверила противнику? Если бы у нас был настоящий бой, то ты была бы мертва.              Кажется, всякое желание таращится на него он отбил.              Люси лежала неподвижно. Только дрожала. Сильно. Вся. Складывалось впечатление, что вот-вот локти подогнуться, и она впечатается лицом в пол.              Что-то внутри него сжалось при виде дрожащих плеч и запутанных волос. Всё-таки переборщил? Он же старался — а он какого-то чёрта правда старался — быть аккуратным. Блять.              Стинг сжал кулаки, отводя глаза в сторону. Изо всех сил удерживая себя от извинений, которые царапались в глотке и рвались наружу, потому что... он хотел именно этого, он просто не рассчитал силу, он не должен извиняться, он…              — Скотина…              Он удивился. Правда удивился, услышав злое шипение, а не голос полный обиды и слёз.              Хотя последнее видеть он не хотел. Плевать — почему. Просто не хотел и всё.              Люси привстала, опираясь на руки. Медленно встала на ноги и обернулась к нему.              Её горящий взгляд, которым она пыталась его убить. Ярость вперемешку с… обидой. Дрожащие губы, которые она упрямо поджала.              Желание поиздеваться испарилось. Исчезло так быстро, как и появилось. На смену пришло кое-что другое. Появилось в груди. Жаркое, предвкушающее. И ещё какое-то, но Стинг не понимал. Просто впивался в Люси глазами, цепляясь за блестящие глаза, растрёпанные волосы и часто вздымающуюся грудь.              Живая. Совсем не такая, какой была после Тартаросса — заплаканная, почти сломанная, цепляющаяся за него руками.              Стинг почти пропустил первый удар, кое-как уклонился от второго, чуть не словив по лицу третий. Лишь когда перед носом пролетел миниатюрный кулак, он опомнился.              Удар, удар, удар. Они била вслепую, совершенно не думая о том, что он мог остановить её в любой момент.              Стинг перехватил левый кулак и сжал его в своём. Второй рукой схватил за плечо. Усмехнулся, притягивая её к себе.              — Не переоценивай себя, — шёпот прямо в губы.              Слишком близко. Из-за одуряюще-сильного запаха кожи Стинг почти почувствовал на кончике языка её вкус.              И вспышка перед глазами — сад, небольшой пруд, прохладный воздух, ничуть не охлаждающий разгорячённую кожу. Её сбившаяся юката. Тонкая шея. Ощущение бархата под губах.              Яростный блеск её глаз, прямо как... сейчас?!              Если бы не его чутьё, то Стинг бы не успел отскочить и схлопотал бы коленкой по паху.              Он недоверчиво хмыкнул, понимая, что Люси только что пыталась… Вот сучка.              — Грязный приёмчик? — рычащие нотки в голосе на неё не подействовали — вздёрнула подбородок, откидывая волосы с лица и шеи. — Ну ладно.              — Сам начал, — прошипела Люси, прежде чем повторить свои атаки.              И он перестал играться — схватил во время выпада за руку, завёл её за спину, прижав чуть ниже лопаток, и, надавив на спину, потянул Люси на себя.              Прижав к себе так близко и резко, что она ткнулась лбом в его подбородок.              — Т-ты… — яростно зашипела Люси, пытаясь вывернуться и отойти.              Но лишь сильнее вжималась в него своей грудью, когда делала очередную попытку вырваться. И с каждой секундой отпускать её хотелось всё меньше, хотя в голове прорезался голос, спрашивающий — какого хера он делает.              Он… ничего.              Стинг ничего не мог ему ответить. Мягкое давление её груди, широко распахнутые карие глаза, дыхание на его губах и эта-чёртова-шея путали мысли.              Как тогда.              Вот только Люси умудрилась вывернуться, чтобы…              Нет, Стинг, не смей, не надо!              Он крутанул её по своей оси, перехватил локти обеих рук и прижал Люси к себе спиной.              И — мать-вашу-наконец-то — уткнулся носом в шею, вдохнув запах сладкого персика. Очередную дозу, которая делала зависимым. Напоминала о том, что он так упорно старался забыть всё это время. И не забыл.              — Н-не смей! — попыталась рвануть вперёд, но Стинг притянул её ближе. — Ты не имеешь права, ясно?!              Люси со всей силы наступила ему пяткой по ноге. От неожиданности он её отпустил. Из-за резкого разворота её волосы хлестнули его по лицу, заставив зажмуриться.              А потом последовал удар по плечу. Даже не кулаком. Просто толчок ладонью. Не больно, но…              — Ты скотина! — ещё раз толкнула, зло сверкая на него глазами из под чёлки. — Да как ты?! Ты!.. — толчок.              Стинг опомнился только тогда, когда почувствовал более ощутимую боль и понял — он позволяет себя лупасить.              — Эй, прекрати, — схватил её за тонкое запястье, которое она сразу вырвала.              Отошла от него на шаг, тут же впиваясь в него требовательно-злым взглядом, словно хотела удержать так зрительный контакт и одними глазами прикончить его на месте, прежде чем он отвернётся.              Но Стинг бы не отвернулся. Просто осознал, что не сможет, стоило бросить на неё один короткий взгляд — растрёпанная, судорожно втягивающая в себя раскалённый воздух. И с ярким румянцем на лице, вызванным не то злостью, не то смущением.              И какого-то чёрта второй вариант понравился больше.              — Что это было?!              — Спарринг.              Не моргнул и глазом, когда она задохнулась от возмущения. Это и правда был просто спарринг. Ну и что, что Стингу просто хотелось поглубже втянуть в лёгкие её запах, будто он там и не жил вовсе, всё время напоминая о себе?              — Какой к чёрту спарринг?! — заорала Люси, всплеснув руками.              — Не нравится, что проиграла? — Стинг только заметил, насколько охрип его голос.              — Я не проиграла!              — Да ну?              — Да! Я ещё стою на ногах. И вообще! Какого хрена ты…              Вот оно что.              Стинг даже не успел обдумать пришедшую в голову мысль. Сработал почти на рефлексах, стоило понять, что в метре от них на полу лежат маты. Он обхватил её за талию обеими руками, прижав почти вплотную, а после перекинул через себя, вместе с нею приземлившись на маты.              Удар спиной об пол выбил из её лёгких весь воздух. Она ахнула ему в лицо, когда они приземлились. И этого хватило, чтобы вытащить руки у неё из под спины и — несмотря на истошный вопль в голове — прижать ими её ладони к матам.              И сразу вопрос в голове — что он только что сделал?       Что, мать твою, ты сейчас натворил. Ты, блять, понимаешь?!              Перехватил её взгляд.              Люси смотрела на него так, будто только что увидела. В её блестящих глазах было столько неверия и неправильной растерянности, что они должны были политься наружу. Слишком много. Искренне. Взгляд был почти заворожённый, почти восхищённый. Словно не она пару секунд назад испепеляла его взглядом.              — Что ты делаешь?.. — тихо, прерывисто.              Её шёпот шёл откуда-то из груди. Не было ни малейшего намёка на страх, только доверие. Детское, глупое, наивное. Как она могла быть такой доверчивой тогда, когда даже Стинг себе не доверял?              Именно, Стинг, что ты делаешь? Какую херню творишь?..              Я не знаю, не имею ни малейшего понятия. Просто прекрати так смотреть на меня и путать мысли.              — Вот теперь… я… победил.              — Вот как. Хорошо.              Он мог поклясться — смысл сказанного до неё не дошёл.              Люси просто продолжила. Смотреть. Будто то, что они лежат вот так вот — едва-едва не касаясь друг друга грудью при каждом вдохе — не просто нормально. Скорее так, словно ничего более правильного с ними не происходило. Смотрела так, будто не Стинг сейчас пытается разжать удерживающие её руки пальцы и… не может.              Потому что не может себя заставить захотеть этого.              Не победил. Проиграл.              Стинг проиграл в тот момент, когда собственное дыхание сбилось, а сердце начало биться так быстро, что вот-вот могло пробить грудную клетку. И вылететь прямо в руки Люси. Проиграл в тот момент, когда «игнорировать» бесследно исчезло. Или он проиграл тогда, когда решил, что у него получиться это сделать.              Просто — как?              Как смог забыть, какой она была. Что она могла завести его одним только своим видом. Вызывала непреодолимое желание дотронуться, которое Стинг правда пытался подавить. Но не получалось. Это только заставляло ощущать себя человеком, который пытается перевернуть горы с ног на голову.              И два месяца — полная херня. Это вообще не срок. Потому что — никогда. Потому что — вечность. Только грёбаной вечности хватит, чтобы забыть.              Блять. Что за мысли? Нет, это всё её взгляд и то, как она смотрела. Неотрывно. Выжидая чего-то и заглядывая не просто в радужку глаз, а глубже. Копаясь своим карим взглядом в его голове, вытаскивая наружу ненужные мысли и образы.              — Стинг?              Чёрт. Как у неё получилось?              Она просто прошептала его имя, а по коже поползли горячие мурашки. Внизу живота начал завязываться горячий тугой узел. Её голос, наверное, откуда-то не с этой планеты, потому что в одном слове не может быть столько всего.              Призыв, приказ, просьба, мольба.              Стинг сглотнул. Опустил глаза ниже — приоткрытые губы.              Эти-её-губы.              Не смотри.              — Да?.. — свой хрипловатый низкий голос даже не вызвал удивления.              Что ты хочешь, Люси? Скажи и позволь мне уйти, потому что — перехватил её взгляд — я знаю, чего хочу. И знаю то, что эту черту не стоит переходить. Опасно. И даже непонятно, для кого.              Как Стинг на неё смотрел.              Люси не выдерживала, не могла успокоить колотящееся сердце, которое билось так громко, что отдавалось гулким стучанием в собственных ушах. Не могла остановить это глупое трепыхание в животе.              Он был так близко.              Люси могла поклясться в том, что она задыхалась из-за того, что воздух вокруг него был слишком горячий. И запах его тела — слишком густой и обволакивающий.              Хотелось притянуть Стинга к себе. Ощутить жар его тела кончиками пальцев, кожей. Чтобы убедиться — это правда, Люси не сошла с ума. И Стинг, такой Стинг — горячий и притягивающий одним только взглядом, просто не мог быть холодным и равнодушным.              И тихий голос в голове — эти недели, ты ведь помнишь?..              Люси помнила, но не верила. Нет. Это неправда. Просто очень длинный сон. Глупый кошмар.              С ума сошла?              Даже если и так, то ей было всё равно. Он не мог её игнорировать, он заставлял чувствовать себя самым живым человеком на свете.              Люси не падала. Она просто плавилась от его взгляда.              И понимала, что это уже недостаточно. Просто смотреть — катастрофически мало. А он, кажется, не понимал. Отказывался понимать. Отказывался выпустить того, кто ей был нужен. До дрожи. До жара во всём теле. До того самого безумия.              Люси дёрнула руки, но не смогла и двинуться. Повернула голову и уставилась на их руки почти с непониманием. Почему он её держит? Разве он не видит, что она не сможет уйти, когда одной только кожей — стремление. Быть ближе.              К нему.              — Отпусти.              — Что?.. — удивлённо и растерянно, словно он не понял смысл сказанных слов.              Стинг смотрел с настоящим непониманием ситуации. Выглядел настолько растерянно и напряжённо, что всё внутри сжалось от осознания — всё почти закончилось. Он сейчас уйдёт и снова станет холодным и чужим.              Тело прошил страх. Панический, почти леденящий. Неправильный, такой неправильный, что впору просто убежать не разбирая дороги. Но от себя убежать — не выйдет. Люси знает это как никто другой.              Она неловко завозилась под Стингом, высвобождая ноги. Поймала его взгляд. Мутный, потемневший и неуверенно понимающий. Странный блеск в синих глазах. Не поверил, отказался. Стинг мотнул головой и начал отстраняться.              Нет.              Люси резко сжала его бока своими ногами. Он застыл. Посмотрел на неё почти с потрясением и ужасом.              — Ты что делаешь?..              — Я… я просто… — попробовала пошевелить рукой. — Пусти…              И он почему-то послушался— медленно разжал пальцы, отпуская её руки и упираясь своими ладонями в пол, нависая над ней.              Люси чувствовала — Стинг ждал. И, кажется, понимал. Наконец-то понимал, но не верил в то, что она хотела сделать. В то, что она могла осмелиться хоть на что-то.              Он был ей нужен. Настоящий он. И плевать, что это безумие. Плевать. Ей был нужен настоящий, открытый и порывистый. Тот, который одним только прикосновением заставлял переворачиваться всё внутри.              Который тогда её обнял и дал понять, что он может быть рядом.              Но ей нужно ещё ближе.              Люси положила руки на его плечи, чуть сжимая пальцы и проверяя мышцы на твёрдость. Только понимая — как давно хотела это сделать. Внимание привлёк едва дёрнувшийся кадык — Стинг был невероятно напряжён.              Она не смотрела в его лицо, но была уверена, что он смотрел внимательно и цепко. И самое главное — он смотрел на неё. Просто смотрел, вызывая горячую волну во всём теле и ликование. Наконец-то.              Люси скользнула руками по его шее и вверх, пальцами одной руки зарываясь в жестковатые густые волосы. Она делала это. Господи, она правда делала это. Он позволял. Люси скользнула рукой к его затылку, большим пальцем касаясь выемки под ухом.              Стинг задохнулся.              — Какого?..              — Подожди, — Люси не узнала свой голос, дрожащий и хрипловатый, немного смахивающий на его.              И тут взгляд зацепился за его шрам. Свисающие вниз волосы совсем не закрывали его. Вспышка — мост, где она когда-то давно хотела к нему прикоснуться. И не могла. Люси медленно провела пальцем по гладкому следу, пересекающему бровь.              И только тогда посмотрела в его глаза.              — Стинг…              Он дрожал. Господи, как сильно он дрожал.              Ближе.              Люси притянула его к себе, вжавшись своей грудью в его.              Её глаза расширились, когда она одновременно услышала его сдавленный полустон и почувствовала твёрдое давление в области живота.              Промежность лизнуло лихорадочным жаром, а лицо неожиданно сильно запылало.              Это…              Опустила глаза, смотря на бугор в его штанах. Стало ещё жарче, потому что... он хотел её. Он, чёрт возьми, хотел её. И какого-то чёрта вообще ничего не делал, застыв изваянием.              — Ты… — подняла глаза и сразу умолкла.              Синее пламя. Внутри все мигом опустилось, когда пришло понимание того, что Стинг злился.              — Нарываешься…              Угроза. Настолько многообещающе, что в низ живота ударила горячая судорога.              «Только попробуй прекратить».              Ей захотелось приподняться, коснуться твёрдости животом и потереться, чтобы...              Нарваться и по-крупному.              Он хотел её.              А ей нравилось лежать вот так — под Стингом. Как бы грязно это не звучало. Как бы неправильно это не было. Как бы она потом не жалела.              Она его хотела.              — И что же ты сделаешь?.. — она просто не успела себя остановить.              Его глаза широко распахнулись. Стинг выглядел оглушённым пониманием того, что Люси его дразнила. Правда дразнила. Нарывалась. Просила исполнить не озвученную угрозу.              Люси, это вообще ты? Это же Стинг, вы лежите на полу в тренажёрном зале, где он тебя отделал, победил и…              — Люси… — это было почти рычание. Предупреждение. Опять-та-самая-угроза.              Это было её имя и его голос.              Он назвал её по имени? Он… И сам понял, судя по взгляду.              Для Люси это послужило сигналом, после которого все мысли вынесло из головы. Вместе с ещё трепыхающимся сомнением, страхом, голосом разума и отголоском неуверенности в том, что он может отреагировать неправильно. Одним словом — всё. Только Стинг.              «Люси».              Никогда ещё собственное имя не действовало на неё так.              Люси совершенно неожиданно обратила внимание на то, что Стинг не хмурился. Это почему-то повеселило, и она издала смешок. Его глаза опасно сузились.              — Что? — резковато.              Так, наверное, звучит голос человека, терпение которого почти лопнуло. И она улыбнулась уголками губ, погладив его по щеке. С неожиданной нежностью даже для самой себя. А Стинг позволил. Выдохнул, весь напрягся, но позволил.              Люси обхватила его лицо ладонями и притянула себе, ликуя — не сопротивлялся. Сам подался вперёд для поцелуя.              Но…              «Нарываешься… Люси…»              Люси сама не поняла, что сделала. Скользнула губами по щеке, почувствовав кожей, как от него потянуло дикой растерянностью. А потом обхватила губами его серьгу, чуть потянула на себя, уловив выдох у собственного уха. Укусила за мочку уха, ощущая на языке прохладный кристалл серьги.              В лёгком страхе и в предвкушении оторвалась от него и взглянула в глаза.              Злость.              Люси нарвалась.              Резкий рывок вперёд — и он её поцеловал. Ударился своими губами об её, вызвав мимолётную, чертовски незначимую боль. Врываясь языком в рот, въедаясь в неё почти с животной дикостью.              Её медленная тягучесть за секунду уступила его резкости и порывистости.              Это просто разорвало.              На маленькие кусочки, оставив после себя лишь одно — желание быть ближе к нему. Отвечать на движение его языка, втягивать его в рот, сталкиваться с ним зубами. Обхватывать его ногами, прижимая к себе. Зарываться рукой в волосы.              Отчаянно желая большего. Пытаясь восполнить всё то время, когда он не был с ней.              Стинг оторвался всего на мгновение. Глаза в глаза.              Что мы делаем?..              Движение навстречу друг другу. Люси сама скользнула по его губам языком. Втянула нижнюю губу и укусила, поймав его полу-стон ртом. Впервые захотела перехватить инициативу. А он позволил. И ответил с не меньшей жадностью.              А в какой-то момент Люси сдавленно застонала ему в рот, стоило почувствовать движение. Давление на животе. Вверх и вниз. И ещё раз.              Слишком горячо.              Слишком мокро.              Слишком недостаточно.              — Подожди… — Люси упёрлась ладони в его плечи, чуть отталкивая.              Стинг отстранился практически силком, краем уха услышав дико неправильные сейчас слова. Не успел поймать её взгляд, как Люси прижалась к его подбородку губами, оставив короткий поцелуй, после которого кожа на этом месте запылала.              Он почувствовал, как её пальцы выскользнули из его волос и обхватили лицо, чтобы приподнять голову. Стинг позволил, но опустил глаза, нетерпеливо поглядывая на золотую макушку.              Эта девчонка. Как он хотел её.              Лёгкий поцелуй в шею вызвал табун горячих мурашек по всему телу. После второго локти едва не подогнулись, рискуя просто отпустить Стинга. Он бы её задавил.              Но до зубного скрежета хотелось сжать Люси в своих руках и просто трогать. Скользить руками по идеальной фигуре, пробраться под майку, до горячей груди, которую он бы сжал ладонью, а ещё подразнить и показать, чем в следующий раз может обернуться её маленькая игра.              В следующий раз?..              Нахер.              Сейчас только она. Только её губы, оставляющие на его шее горячие и невесомые поцелуи. Только её тело, одна близость которого вызывало желание в виде каменного стояка, об который она неосознанно-блять тёрлась, вызывая желание стянуть с неё эти грёбаные шорты и войти так глубоко, чтобы...              Притормози. Только немного. Чуть-чуть.              Если бы Люси не оставляла на шее невесомые горячие поцелуи, вызывая сдавленное рычание, то Стинг бы не…              Он толкнулся.              Просто не смог удержаться, за что Люси прихватила зубами кожу, всосала и отпустила, секундой позже проводя по укусу языком.              Его стон.              Люси отпустила его лицо, положила руки на плечи и мягко надавила, увеличивая расстояние между ними. Его протест не успел оформиться в виде слов, как кончики пальцев скользнули по груди, а секундой позже дотронулись плоского соска.              Стинг был в жилетке. И если бы он мог чувствовать что-то кроме всепоглощающего желания, то он был бы рад этому.              Подушечки пальцев прошлись по мышцам живота, который Стинг тут же втянул, чувствуя горячую волну во всём теле. Каким взглядом она смотрела на его пресс. Глазами вылизывая кожу, словно понимала, что просто пальцев было мало.              Если она продолжит, то он её трахнет. Прямо сейчас возьмёт и…              Пальцы скользнули ещё ниже, сорвав с губ низкий стон. Остановились аккурат напротив пряжки ремня, из-за чего внутри что-то разорвалось в предвкушении. Люси подняла на него глаза. Огромные, почти чёрные, с прямым взглядом. И Стинг понял.              Она закончила.              Его «чуть-чуть» — тоже прошло.              Стинг попытался протиснуть руку под её спину, она ухватилась за его плечи и послушно выгнулась, позволяя ему это сделать. От картины выгибающейся навстречу Люси Стинг застыл на пару секунд, понимая, что эту картину он не забудет никогда, потому что...              Блять, как можно быть настолько соблазнительной?              Как можно срывать ему крышу одним своим видом?              Стинг прошёлся рукой по лопаткам, потом ниже — к открытому участку кожи там, где задралась майка. С нездоровым, слишком опьяняющим удовольствием чувствуя, как Люси задрожала от его прикосновений.              Она — глубокий вдох — хотела его.              Тут. Немедленно.              Стинг рывком подтянул её к себе и перевернул их. Люси пискнула, когда оказалась на нём.              Практически нос к носу.              Как я хочу тебя.              Он зарылся рукой в её волосы, притягивая для поцелуя. С ликованием замечая её готовность поддаться ему навстречу.              Люси ответила сразу. Окунулась с головой в жадный и нетерпеливый поцелуй, хватаясь за его плечи. Втянула его язык, сплетаясь с ним. Позволила Стингу вылизывать её рот, проходиться языком по нёбу. Охнула прямо в поцелуй, когда он сжал упругую ягодицу пальцами, притягивая её ещё ближе.              Позволяя чувствовать ещё теснее то, как сильно он её хотел.              Маленькая стерва. Доигралась, правда?              Ей нравилось. Он буквально чувствовал то, как сильно ей нравилось. И дело даже не в забившемся в нос запахе возбуждения. Просто каждая клеточка его тела улавливая волны удовольствия, которые шли от неё.              Он кончит. Просто кончит от этого трения и губ.              Они разорвали поцелуй, чтобы перехватить совершенно безумные взгляды друг друга. И снова столкнуться губами в новом. Глубоком, мокром, быстром, после которого Стинг тут же переместился на её шею.              Укусил, а после прижался губами в лёгком поцелуе и едва не сошёл с ума, когда до ушей донёсся протяжный стон. Он не слышал ничего лучше. Ни сейчас, ни тогда, когда Стинг поцеловал кожу под ключицами и вырвал второй.              Нырнул рукой под майку, очерчивая пальцами выступы позвонков. Её кожа, наверное, горячая. Он не мог толком почувствовать из-за перчаток. Но снимать слишком долго.              Стинг ухватился за край ткани, потянул майку вверх, пытаясь снять нормально, а не разорвать нахер. Люси послушно выгнулась, приподнимаясь и позволяя. Он уже видел чашечку розового лифчика.              Как вдруг.              Оглушительный грохот.              Блять, какого?..              Бросил быстрый взгляд к двери, слыша крики из зала.              Сука, что за?..              Перевёл взгляд на Люси и насильно заставил себя сжать её плечи и сбросить с себя на пол. А потом рывком вскочить на ноги, охреневая. Но даже не из-за грохота. Нет. Стинг просто не мог поверить в то, что они только что едва не потрахались.              Блять.