Глава 12. Мысли вслух
14 марта 2020 г., 23:46
— Тебя не было три дня. Ты правда болела?
— Да. Я должна была сказать, но не знала как. Извини. Мне правда очень стыдно.
Коул откинулся назад на стуле, одаривая Люси внимательным взглядом. Она упорно сверлила глазами поверхность стола, словно их столик в их любимой забегаловке уже не был изучен вдоль и поперёк.
— Твой чай сейчас остынет.
— Да, прости.
Люси пялилась на свою чашку пару секунд, прежде чем потянулась к ней и отпила. Сделала один единственный глоток, а потом снова поставила чашку на то же самое место, где она стояла до этого. И снова — опустила глаза.
Это происходило уже в третий раз.
Без изменений.
Она не пришла на свидание, не открывала дверь своего дома, прогуляла три рабочих дня, и Коул, наверное, должен был злиться. Вот только почему-то не мог вызвать даже раздражения. Или дело в том, что она выглядит убитой? Глаза опухшие, как будто она много плакала и не спала. Взгляд несколько потухший и дико усталый.
И ещё она очень много извиняется. Куда больше, чем было нужно.
Он видел Люси всякой. Но такой — никогда.
— Люси, мы ведь друзья?
— Да, конечно, — она кивнула, опустив глаза ещё ниже.
— Друзья обычно делятся своими переживаниями и помогают друг другу. Да что я рассказываю, ты и сама знаешь.
— Ага.
— Люси.
— Извини, я не… просто… я…
И замолчала.
В голову пришла мысль, что она, наверное, может сомневаться в нём, как в друге. Было бы странно, если нет. И глупо.
Люси ему нравилась. Такую красивую и очаровательную девушку вообще трудно было воспринимать, как просто друга, особенно если ты нормальный парень с вполне себе мужским организмом. И как только её согильдийцы и сокомандники вели себя рядом с ней? Надо быть либо полным идиотом, либо бесчувственным чурбаном.
Коул таким себя не считал. И не собирался, к слову.
Он всегда расставлял свою жизнь по полкам. В ней никогда не было ничего сумбурного, непонятного и редко когда неожиданного. Коул всегда себя отлично понимал, разве только Люси его запутала в последнее время.
На работе она была просто сотрудником. После — девушкой, которая ему нравилась. Как она умудрилась выбить себе место и стать его другом? Непонятно. Но факт.
— Люси, мы ведь по-прежнему друзья. Как бы там ни было.
— Ты… — подняла на него глаза. — Ты что, не злишься на меня? Из-за того, что я…
— Типа заболела, чтобы оправдать что-то? Нет. И это странно. И не надо извиняться, пожалуйста.
Люси захлопала ресницами, явно не имея понятия о том, что теперь надо говорить. Поняла, что извинениями не отвертеться? Ладно.
— Слушай, мне кажется, что ты… — постучал по столу пальцами, подбирая нужные слова. — Мне не следовало приглашать тебя на свидание. Я для тебя просто друг, не так ли?
Помедлила. Виновато кивнула.
Обидно не стало. Он готовился к этому с того вечера, как она не пришла на свидание. Разбирался в себе.
Если бы она стала его девушкой, то он бы не был против. Определённо. Хотя Коул не был уверен в том, что кое-кто это так оставит, но с другой стороны… этот придурок определённо не хочет подпускать к себе Люси, а после всего случившегося она вроде как и не рвётся. Разговор с Минервой — это другое.
…а ещё в голове крутилась немного странная и ненормальная мысль о том, что Люси и в качестве друга потому что… потому что…
Коул опустил взгляд на метку Хвоста Феи.
Странная она, как ни крути.
— Я подумал и решил, что я… ничего не имею против нашей просто-дружбы, — неторопливо добавил он, поднимая на Люси глаза.
— Да? — неуверенно переспросила она. С явным недоверием и надеждой в голосе, отчего в груди неприятно закололо. Надо же, хах.
— Да. Что-то мне подсказывает, что друг из тебя получше, чем девушка.
— Эй.
— Шучу, просто шучу, — Коул выставил вперёд ладони, когда Люси нахмурилась.
Чутьё подсказывало, что злить её не стоит. И дело опять было в метке на её руке.
— Дурак.
Улыбнулась. Только на пару секунд. Потом обняла себя руками, пробормотав себе под нос:
— Ты странный.
— Почему это?
— Я накосячила. Здорово накосячила, — она передёрнула плечами. — И виновата перед тобой. Из-за меня, тебя даже…
Избили.
Коул нахмурился.
Стинг Эвклиф.
А вот Коул не испытывал симпатию никогда. Ни до ВМИ, когда Стинг был высокомерным ублюдком, который, кажется, вообще не задумывался о том, что уважать надо не только силу.
На первый взгляд казалось, что в Саблезубом Тигре все такие, но нет. Тот же Роуг никогда не нарывался на ссоры и драки, не подкалывал и не ехидничал над кем-то, чтобы уже на второй день забыть и об этом, и о том, что на этой планете живёт человек, по достоинству которого ты прошёлся.
Веселья ради. От скуки. Мимоходом.
И если бы Коул отчаянно не желал добиться большего, то он бы послал работу нафиг и перебрался бы в другое отделение. Но нет. Нельзя. Самый быстрый способ продвижения по карьерной лестнице, это работа под началом Джейсона или работа в редакции Саблезубых.
С ними боялись контактировать — жить ведь охота, а ты ещё должен будешь лезть к ним с вопросами. И не всегда получится застать их в хорошем расположении духа.
И если бы пару лет назад не была написана разгромная статья под ярким заголовком «Сильнейшая гильдия страны — темная?», то Генма не подписал бы договор.
Коул искренне надеялся на то, что теперь всё изменится. Не придётся постоянно держать на лице каменную маску и следить за тем, чтобы голос звучал исключительно вежливо и безэмоционально, когда хочется протащить кого-то лицом по асфальту.
И всё изменилось.
Разве только Стинг не особо поменялся. Вроде бы и прекратил быть ходячим источником яда, но стал в каком-то отношении даже хуже. Он стал запоминать и обращать на них внимание.
Хотя на Коула трудно было не обратить внимание, да?
Коул видел, какими глазами Стинг и Люси смотрели друг на друга. И это было странно — какого чёрта такой светлой и доброй девушке, как Люси, может нравится ублюдок вроде Стинга? Коул познакомился с Люси недавно, но знал неплохо, а Стинга знал давно и очень, чёрт возьми, неплохо.
Что она в нём нашла, интересно?
Жуткую ухмылочку? Наглость, которой несёт за километр? Тонну яда и насмешки? Плевательское отношение к чувствам других и к её, кстати, тоже? А может ревность? Нездоровую, хрен пойми откуда взявшуюся при таком его отношении к ней.
Таком непонятном отношении.
И это здорово останавливало Коула, заставляя приглядываться. Мало ли. Он за ней приударит, а у неё и Стинга… временный перерыв в отношениях? Они бывшие? Коул выжидал и даже тянул, совершенно не понимая, что с этими двумя происходит.
А потом понял.
Вот только понял это уже после того, как Стинг начал к нему цепляться. И даже имя и лицо запомнил. За три года их недо-знакомства.
Это… взбесило.
И пару месяцев назад Коулу ещё было непонятно то, что волшебники Саблезуба просто стали более дружелюбны, открыты и менее высокомерны.
Многие перестали казаться холодно-отстранёнными, как Юкино. Многие растеряли половину своей грозности, как тот же Орга. С некоторых, как со Стинга и Руфуса, слетел налёт высокомерия и они перестали относится к категории, у которых самооценка «уровень-бог». Роуг сейчас вселял не страх, а лишь лёгкую неловкость и растерянность своим холодным видом.
Даже Минерва.
Рядом с ней Коул боялся даже посмотреть не так. Он старательно фильтровал и обдумывал каждое слово, а она… понимала, кажется. И ухмылялась, воспринимая как должное. Новая Минерва была чуть апатичной, сдержанной и спокойной.
Они все вроде изменились. Но дело было именно в том, что «вроде». Прежнее снисхождение никуда не пропало почти ни у кого, просто перестало быть таким унизительным, как раньше.
Раньше…
Очнувшись от действия песка, Коул минуту стоял на месте, уверенный в том, что он каким-то образом переместился в прошлое.
Потому что в каком, блин, месте Саблезубые изменились, если сейчас каждый с неприкрытой яростью превращал противников в фарш? Коул их понимал, но самую малость — никому не понравится то, что у них отняли волю и разум, заставив собственными руками уничтожать город, который они должны защищать, который является их гордостью и визитной карточкой.
Если бы Люси побродила бы в городе, то она вполне могла бы ужаснуться. От перемазанных в пыли и крови волшебников было не по себе.
И лишь тогда Коул понял, что, на самом-то деле, саблезубых надо просто хорошенько вывести из себя, чтобы нутро полезло наружу. Чтобы все знали — с ними шутки шутить не стоит. Они не давали разрешения.
Коул понимал. Коул видел. Коул чувствовал.
И всё равно не мог сдержать рядом со Стингом, который даже будучи нескладным шестнадцатилетним чинил проблемы. Даже тогда умудрился пару раз пережевать гордость, которая сейчас давала о себе знать постоянно, ведь…
…появилось чувство вседозволенности. В груди поднималась волна ликования и злорадства, когда Коул видел, как Стинг от злости сжимает зубы, но ничего не делает. Потому что нельзя. Потому что такой-у-Саблезуба-мастер? Потому что к-этому-ты-ведёшь-свою-гильдию?
Перегнул палку Коул не специально.
Это было неожиданно. То, что Стинг сорвался, хотя Коул не думал, что слова о гильдии так его заденут. Так взбесят, как даже знаки внимания к Люси не могли.
И лёжа в лазарете, пялясь на потолок, Коул не мог выкинуть из головы битву в ночь полнолуния. Не мог переставать сопоставлять новый Саблезуб и старый. В голове засела мысль о том, что Саблезубые…
…стали лучше.
Но остались собой.
И это подтвердила Минерва, которая пришла проведать. И напомнить…
— …Стинг, конечно, не должен был лезть в драку с гражданским и тем более журналистом. И нам всем… — опустила глаза. Уголки губ были приподняты, что жутко напрягало, потому что после ВМИ Минерва никогда так не делала. — …очень жаль. Принимай извинения от лица всей гильдии, Коул. Но меня крайне напрягает тот факт, что сильнейшая гильдии Фиора работает с человеком, у которого напрочь отсутствуют мозги.
Коул вздрогнул, когда Минерва подняла на него взгляд. Слегка приподняла брови, с деланным сожалением добавив:
— Ты ведь был таким умницей, Коул. Умудрялся выпускать интересный материал, в котором не затрагивал… нежелательные моменты. И самое главное — не был проблематичным. Так что же изменилось, что тебе хватило наглости лезть не просто к одному из Саблезубых, а к Стингу, который, мало того что мастер, но и никогда не славился терпением?
Выдержать взгляд Минервы получилось с трудом. Она не повысила голос, в нём отчётливо слышались лишь лёгкий интерес и тонна снисхождения.
А вот взглядом она вытаскивала кишки через глотку.
— Будет обидно, если Джейсон поймёт, что ты… — склонила голову набок, будто додумывая, что надо сказать.
Будто бы специально тянула время, с удовольствием наблюдая за тем, как Коула пробирает дрожь. От осознания, что он может потерять всё, чему посвятил последние годы жизни.
— Что ты… вовсе не такой уникальный кадр, каким считаешься, — продолжила Минерва. И вдруг добавила: — Но зачем говорить что-то Джейсону, когда виноваты саблезубы, которые не смогли держать себя в рамках закона. Но Коул, кому, как не тебе знать, сколько раз этих рамок для нас не существовало, и сколько раз нам на всё закрывало глаза.
Она… она что, угрожает ему… смертью?
— Ещё один раз смогут простить с лёгкостью, не думаешь? — с улыбкой поинтересовалась Минерва, пожав плечами. А потом покачала головой, упираясь ладонью в бедро. — Особенно когда даже не узнают, а обвинить, — суженный, уже по-настоящему злой взгляд, — не посмеют.
Это значило, чтобы Коул не забывался. Чтобы больше не смел к ним лезть, потому что он пожалеет. И хорошо, если пожалеть его заставит она.
Это всё отрезвило.
Правда, что делать с Люси — непонятно. Надо было либо выкинуть мысли об отношениях из головы, либо наконец-то сделать так, чтобы они стали реальностью. Коул выбрал второй вариант. И даже не столько из-за того, что Люси ему нравилось.
Нет.
Выбрать первое было трусостью. Не здравомыслием, а именно трусостью. Со Стингом у Люси отношений не было, как бы там ни было. И Коул точно знал, что Люси уже давно не виделась со Стингом.
И Коул пригласил её на свидание. Сделал через пару месяцев знакомства то, что мог бы сделать в первые недели. Но… она не пришла. И никогда не придёт — это стало понятно быстро. Так что… не было смысла продолжить подбивать к ней клинья.
Особенно если из-за этого разрушится карьера, и ему придётся — а ему придётся, не так ли? — отлёживаться пару дней в лазарете.
И чем это не повод получше узнать рыжеволосую соседку, которая ходит злая на весь мир?
Коул потёр переносицу, заметив, как Люси опять задумалась. И походу выпала из реальности. Иначе бы она, наверное, давно бы одёрнула руку и убрала бы с горячего стекла уже покрасневшие пальцы. Но Люси не убирала.
Люси вообще ничего не замечала.
— Эй, Люси. Что случилось?
Она вздрогнула. Попыталась улыбнуться, но не вышло. Просто выдохнула:
—Ничего.
— Не ври.
— Это, — заправила прядь волос за ухо, нахмурилась, — трудно объяснить.
Коул взвесил все за и против и спросил:
— Дело в Стинге?
Люси уставилась на него в замешательстве. Заметно занервничала, и выдавила из себя, опуская глаза:
— Нет. То есть… Я сама виновата. Да. А он… — нервно улыбнулась, кусая дрожащие губы.
Прикрыла рот рукой, определённо пытаясь сдержать эмоции.
Коул в досаде сжал кулаки. Ну и что натворил этот ублюдок?! Недолго думая, Коул поддался вперёд и взял за ту руку, которая лежала на столе.
Люси удивлённо моргнула, не ожидая такого.
— Послушай, Люси… Не то, чтобы из меня хороший психолог. И не всегда мои советы удачны. Чтобы не случилось… — Люси напряглась при этих словах, и Коул запнулся.
Понял — она слушает его внимательно. Кажется, она ищет объяснения или оправдания, чего-то не понимает, но не может сравнить. И слушает его очень внимательно. По блеску глаз видно, что Люси начнёт отчаянно цепляться за его слова, как утопающий за спасательный круг.
Это было ненормально.
Думай, давай, ты же очень хорошо умеешь это делать.
— Чтобы не случилось, это уже случилось. Просто…
— Надо жить дальше, — договорила Люси, зачем-то опуская глаза на свою связку ключей на поясе. — Знаю. Но… я не знаю, как тебе такое рассказать, Коул.
— Всё хорошо. Эй, улыбнись, ну-у.
Люси улыбнулась. Грустно.
Только вот.
В следующее мгновение вырвала свою руку, уткнулась лицом в ладони. Плечи задрожали. Коул мысленно выругался, радуясь тому, что хотя бы в кафе было совершенно пусто. Иначе было бы хуже.
Встал и пересел к ней, неуверенный в том, что именно теперь надо делать.
Она плачет, да? Зря он настоял на этой встрече, пожалуй. Надо бы её домой отпустить и дать отгул до конца недели, чтобы она пришла в себя и…
Кажется, босс из него хреновый. Зато он вроде неплохой друг — он же друг? — Люси. Если бы он не был её другом, то давно бы слил информацию о Люси и Стинге, а Джейсон бы в рекордно короткие сроки забацал статью на тему… «любовного треугольника», «Люси Хартфилия — яблоко раздора?», «какое дело Люси имеет к разрушенной дружбе между Дуэтом Драконов»?
Но если бы он был другом, то не провоцировал бы Стинга.
Что за дурацкие мысли? Выдохнув, Коул неуверенно погладил Люси по содрогающейся спине.
— Эй, ну… Люси… ты это… ты чего?..
Эй, а это не Роуг Чени с Юкино смотрят на них с улицы?
***
— Стинг-кун, давай быстрее! — Да иду я… — отозвался Стинг, поджимая губы. — Фестиваль уже начался! — Лектор обернулся и возмущенно помахал лапками, словно это могло помочь ему донести всю важность ситуации до мрачного Стинга. — Мы и так были на задание почти две недели и много чего пропустили! Пошли же! — Не буду больше тебя с Роугом оставлять, — пробормотал Стинг. Лектор и правда выкидывал мелкие пакости в стиле Роуга, с которым намечался важный разговор, потому что — нефиг пудрить мозги Лектору. С каждым сделанным шагом улица казалась всё более и более многолюдной, шумной, яркой и праздничной. Никаких тебе парочек, целующихся — и не только целующихся — в подворотнях. Эпицентр фестиваля был близко. — Ты всегда так говоришь, но каждый раз оставляешь, — проворчал Лектор. — Ну, Стинг-кун! — Всё-всё, иду. Видишь? Ты можешь пропустить всё веселье, иди без меня, если хочешь. — Нет. Ты можешь не пойти. — И пропустить всё веселье? Я? — Стинг выгнул бровь, бесшумно добавив себе под нос: — Убью Роуга. — Да, ты можешь пропустить. Ты странный в последнее время. Хах, да неужели? — Ладно, всё, — Стинг ускорился, отчего Лектор едва не пустился в пляс. — Пошли. Наверное, это и правда был первый фестиваль огней, на который Стингу было плевать. Хотя… Стингу было плевать вообще на всё, так что в этом, наверное, не было ничего странного. Ладно. Почти на всё. …о'кей. На всё. Кроме произошедшего. Стинг на второй день после того раза прихватил Лектора и умотал на задание. Так быстро, что в какой-то момент он сам охренел от того, что уже, на минутку, на другом конце страны, стоит и смотрит пустым взглядом на заполненный народом вокзал. Это был пиздец. Пусть и не такой, как… Твою ж мать. Просто. Твою ж. Мать. Всё всегда сводилось к ругательствам, когда Стинг думал о Люси. Думал и задавался вопросом: как он смог так, блять, налажать, а? Как?! Ответ не находился. Как и оправдания, которые бы Стинг всё равно не захотел бы принять, потому что… Он злился. Всепоглощающая злость клокотала в груди, распирала изнутри и рвалась наружу с такой силой, что Стинг удивлялся — почему ещё с него не слезла кожа и не лопнули сосуды. Они должны были. Потому что столько злости физически нельзя вынести. Особенно если это злость на себя. Особенно если это больше похоже на сожаление, чем на злость. Стинг ни черта не понимал. Разобраться в том клубке распирающих грудь эмоций не получалось. В голове отказывался складывать дальнейший план действий. Мысль о том, чтобы просто забить казалось невероятно притягательной. Вот только раз в сто — отвратительней. Но что теперь? Просто, блять, что? Как вообще ему надо думать и анализировать, когда в голове постоянно всплывают моменты, указывающие на то, что Стинг — идиот? Как ему вообще что-то делать не на автомате, если на сетчатке глаз выжжен последний взгляд Люси — беспомощный. Недоверчивый. Умоляющий. Она выглядела так, словно он её ударил. Вот только Стинг с ужасающей отчётливостью понимал — лучше бы ударил. Возможно, ему бы и захотелось оторвать себе после этого руку, но она бы не смотрела так. Стинг почти ненавидел себя за то, что в ту ночь позволил растерянности, неверию и панике схватить себя за шкирку и потащить прочь от Люси. От этой девчонки. Которая целовала его так, словно от этого зависела её жизнь. Обнимала, словно стоило отпустить — и она полетит в пропасть. Смотрела, будто вот-вот могла ослепнуть, и ей надо запомнить лицо Стинга. Каждая чёртова ссора, каждая ненавижу-от-всей-души-слеза, каждый обиженный взгляд — всё лежало на плечах Стинга грузом вины. Грузом раздирающей горечи. Сожаления. Злости. И ещё многого, в чём можно было просто не разбираться. Зачем? От этого проблема не решится. Стингу ведь надо что-то сделать, когда он увидит Люси? Она… — Леди! — вдруг завопил Лектор, привлекая внимания Стинга. Они — когда успели? — были на месте: танцы, столы с едой, громкая музыка, галдящая от восторга толпа. На улице было так ярко и красочно (даже без фейерверков и салютов), что казалось, будто сейчас день, а не одиннадцать часов ночи. В нос забивался запах еды, едва заметный — пороха и очень сильный — алкоголя. Стинг совершенно не вписывался в эту картину. И не хотел. — Стинг, Лектор, — Минерва усмехнулась, кивнув подошедшему Стингу и Лектору. Она стояла рядом со столом с выпивкой, в праздничном платье, и — Стинг оглядел её беглым взглядом — выглядела даже более шикарно, чем обычно. — Мы еле успели, Леди! — Лектор ткнул в сторону Стинга лапкой. — Стинг-кун плёлся, как черепаха, — отвернулся и сорвался с места, радостно крикнув: — О, Фро! — Лектор! — возмущённо зашипел Стинг, когда тот начал что-то вытряхивать из до смешного серьёзного Фро. А потом Стинг перехватил ироничный взгляд Минервы и недовольно проговорил: — Это он от Роуга набрался, я уверен. Увижу, убью нафиг. Кстати, где он? Минерва лукаво усмехнулась, кивнула в сторону танцующих и с нескрываемой насмешкой проговорила: — Вон там. Стинг проследил за её взглядом, ожидая увидеть всё, что угодно. Но не танцующих Роуга и Юкино Растерянность подкатила мгновенно. И возросла втрое, когда Стинг заметил, что Юкино широко улыбалась и смеялась из-за чего-то, а Роуг с лёгкой усмешкой наблюдал за ней, совсем, кажется, забыв о том, что танцевать он ненавидит, как и не любит контактировать с девушками в таком людных местах. — Эм… Занятно, ничего не скажешь, — Стинг недоверчиво хмыкнул и развернулся у Минерве. — А кто кого потащил танцевать? Минерва пожала плечами, перехватив взгляд. — Я так и не поняла. Юкино танцевала пару раз с тем крайне… любвеобильным духом… духом Люси, — после этих слов Минерва прищурилась, словно то, что Стинг не повёл и бровью — странно. С чего бы ему это делать? С того, что ему внезапно захотелось просто увидеть, что сейчас с Люси? С того, что Стинг одновременно захотелось развернуться и немедленно смыться, потому что он до сих пор не знал — что, мать твою, делать? Хотя нет. Дело, наверное, было в том, что он не мог выбрать один из двух вариантов. Следовательно — можно удавиться.Ведь вмиг развернувшаяся херня в его голове из-за одного, блять, имени — это сдвиг по фазе. — Кажется, Юкино просто не могла отказать Локи. После то ли Роуг этого не вынес, то ли она слишком жалостливо на него смотрела. Стинг почувствовал внезапное желание придушить Минерву. И не в том самом смысле, в котором раньше бы захотелось, учитывая настолько откровенно провокационное и сексуальное платье на ней было. Совсем не в этом. Потому что какого, блять, хрена она вспомнила имя Локи после того, как произнесла «духа Люси»? Ладно. Стинг. Успокойся. Она сучка в той же степени, в какой ты — ублюдок. Вы друг друга стоите. Выдохнув и засунув руки в карманы, Стинг качнулся с пятки на носок. Минерва вопросительно приподняла брови, склонила голову набок — «что-то не так, Стинг?». Стинг ухмыльнулся, насмешливо фыркнув — «всё замечательно, Миледи, разве только я не прочь тебя убить». Минерва сложила руки под грудью и ухмыльнулась, заглядывая ему в глаза — «какая жалость». Старые добрые времена. Даже до ВМИ Минерве с каждым годом было сложнее помыкать им. Порой Стинг сам почему-то позволял ей это делать, испытывая что-то похожее на удовольствие. Порой он слишком поздно понимал, что его только что обвели вокруг пальца. Минерва имела на него слишком сильное влияние. Вот только Стинг с лёгким страхом чувствовал — сейчас всё изменилось. И пусть уважение и восхищение к ней никуда не делись, но прежнего влияния и отношения к Минерве уже не было. И она это видела. И они оба понимали, что у причины искрящиеся карие глаза, яркая очаровательная улыбка и копна золотых волос, и эта причина ходит где-то тут, наверняка подавленная и расстроенная. От этой причины хочется смыться почти так же сильно, как и увидеть её. Понять бы только — устраивает ли это Стинга или нет. — Я, наверное, должна предупредить тебя кое о чём, — Минерва опустила глаза вниз, уже совсем не улыбаясь. — О чём? — без особо интереса поинтересовался Стинг. Хотя настороженность дала о себе знать секундой спустя — голос Минервы был странным. Почти опасным и многообещающим. — Сам узнаешь. Стинг замер. Нервно хмыкнул, отказываясь верить, что Минерва — Леди Саблезуба, чёрт возьми! — могла пойти на такую детскую провокацию. — Что? — за вопросом Стинга должно было последовать пояснение. Но Минерва как ни в чём не бывало пожала плечами, усмехнулась и повернулась к танцующим. — Леди? Ты серьёзно, да? Она и бровью не повела, отчего раздражение царапнуло глотку. И с губ почти сорвалась колкость, как сзади послышался расстроенный голос Фроша: — А Фро всё знает. Обернувшись, Стинг обнаружил Фроша и Лектора, смотрящих на него…так, словно… Нет. Ну нафиг. Это что, укор в их взгляде? Во взгляде Лектора?! — Что ты знаешь? — Стинг прищурился, краем глаза заметив, как Минерва кинула в их сторону короткий взгляд. — Люси-сан… — Фро замолчал. Но не потому что хотел, а потому что Лектор прикрыл лапкой его рот, покосившись на Минерву. А секундой спустя потащил куда-то в сторону, кинув на Стинга виноватый и одновременно укоряющий взгляд. Что. За. Херня? — Я сейчас, — Стинг кивнул Минерве и пошёл за Лектором, пытаясь игнорировать насмешливый взгляд в спину. Она ему за это ещё ответит. Вот только. В какой-то момент кто-то потянул его за руку к танцующим. И этот кто-то был Руфусом, который с вежливой улыбкой на лице сначала извинялся, а потом назвал Стинга ублюдком. Это удивило. Уже две недели преследовавшая отстранённость пополам с удивлением заставили пропустить мощный хлопок Орги по спине («меня попросили, звиняй»), Стинг сделал по инерции пару шагов, тяпнул кого-то за грудь, увернулся от удара под женский визг. Чтобы в один момент заметить. Ту рыжую девушку, которую он продинамил самым грубым образом. От которой следовало ожидать громкий скандал. И которая прямо сейчас танцевала с Коулом, мать его, Адамсом. Совершенно не хотелось думать о том, что будет, если рыжая прямо сейчас его заметит. Стинг решил по-тихому свалить. Вот только парой секунд спустя врезался спиной в Юкино, которая моментально отскочила куда-то за спину Роуга, испугавшись. — Привет, — ляпнул Стинг, только-только понимая, в какой череде идиотских ситуаций он оказался. Грёбаный пиздец. Надо бы уже начинать замечать что творится вокруг, Стинг. Две недели прострации — это итак было слишком. Давай, вспомни, попытайся подавить чувство неважности, которое появляется при вещах, не связанных с Люси. Попытайся не быть тряпкой. И не надо. Ты не жалеешь так сильно — вообще, Стинг, вообще не жалеешь — о том, что ты с ней переспал. О том, что ты у неё первый. Просто надо было после… что-то сказать или сделать такое, чтобы Люси не посмотрела на него так. Даже если ты скажешь правду. Стинг на секунду ужаснулся этой мысли. И резко затолкал её подальше, отказываясь вообще понимать и рассматривать... да всё: странное поведение согильдийцев, расшифровку идиотской «правды» и сраную панику, которая из-за неё возникала. Похер. Потом. Когда-нибудь. Что тут происходит? Ах да. Мрачные Роуг и Юкино перестали танцевать и сверлили Стинга одинаково недовольными взглядами. — Стинг-сан, — проговорила Юкино. Холодно, нахмурившись, делая шаг вперёд одновременно с тем, как Роуг вытянул руку, чтобы остановить её и проговорить: — Стинг, знаешь, я знаю, что ты полный ублюдок, но… Роуг замолчал. Побледнел. Шумно сглотнул и чертовски медленно, явно заставляя себя это делать, скосил глаза на Юкино. Кажется, он отказался верить собственному осязанию. Стинг фыркнул, складывая руки на груди. Усмехнулся неожиданно едко, нисколько не сопротивляясь поднимающемуся веселью, которые затапливало изнутри всё быстрее и быстрее с каждой секундой, которую Стинг смотрел на Роуга и Юкино. На их второй сиськохват. И опять: ступор Роуга, который от шока замер и так и не убрал руку, смущённый лепетом Юкино, которая тоже этого не сделала. Всё как и в прошлый раз, только вот Стинг был невероятно доволен, потому что… Что там Роуг сделал с Лектором? Ах да. — Ты на Юкино уже жениться должен, — насмешливо проговорил Стинг, чуть повысив голос, чтобы заглушить звук музыки и гул голосов. Роуг и Юкино отскочили друг от друга моментально. Юкино схватилась за пунцовые щёки, опустила глаза, скрывая жутко смущённый и паникующих взгляд. А Роуг выругался и метнул в Стинга ты-станешь-трупом взгляд. — Заткнись и не неси чушь, кретин! — Чушь? — выгнул бровь Стинг. — Вот какого ты мнения о Юкино. — Я не это имел ввиду, идиот! — Не это имели ввиду?.. — Юкино распахнула в шоке глаза, поворачиваясь к Роугу. — То есть… — Роуг тоже к ней развернулся. Секунда. И смущённое: — Роуг-сан! — Прости! — Роуг не то бледнел, не то краснел. Было трудно определить. — Я… как бы… типа… — Он хочет сказать, что не против жениться на тебе, — Стинг лениво усмехнулся, когда поймал на себе по-настоящему взбешенный взгляд Роуга. — Я так понял. — А ну заткнись! — А ну заткнись, пожалуйста! Из груди вырвался издевательский смех. Стинг покачал головой, заталкивая подальше мысли о том, что забываться и отвлекаться таким способом — такое себе дружеское поведение. Нахер. — О, да вы уже разговариваете в один и тот же момент! Кто-то на полпути к свадь… И замолчал, потому что голос вдруг отказал. И память услужливо утащила его на месяц назад, в тренировочный зал, когда он и она какого фига заговаривали в один и тот же момент. И Люси с неожиданной наглостью пялилась на Стинга, забыв о том, что она та ещё трусишка, а он изо всех сил пытался не смотреть на неё, потому что… потому что. Он не хотел срываться. Вот только не получилось. Ни тогда. Ни сейчас. Стинг нервно дёрнул уголком губ. Моргнул и только тогда увидел перед собой вовсе не до смешного пытливый взгляд Люси, а злого Роуга и недовольную Юкино, которая… вспомнила, да? — Какое лицемерие, Стинг-сан, — сердито проговорила она, скрестив руки под грудью и насупившись. — Юкино… — начал Стинг. А потом замолчал, потому что… что ей сказать? Роуг на тебе может не женится, потому что у меня по отношению к Люси такой мысли даже не было? До этого момента, да. Стоп. Замер, отказываясь верить собственным мыслям. Из груди рвался нервный смех, потому что… Просто — о чём, блять, он подумал? Ну нахер. — Именно, — кивнул Роуг. — Ты бы сначала со своими отношениями разобрался. — Роуг-сан прав. Ты поступил низко. Что? Нет, быть не может. Неужто Люси разболтала? Неужели она так отреагировала на его уход, что не смогла промолчать? Кажется, да. Кажется, ребята знают. Стинг лишь слабо усмехнулся и с едва различимой насмешкой — как её удалось выдавить? — проговорил: — Поверь, не стоит к нему прислушиваться, советчик из него хреновый. — Роуг-сан не виноват в том, что ты обидел Люси-сан! — выпалила Юкино, от возмущения покрываясь ярким румянцем. Обвиняешь меня, да? Вряд ли от этого мне станет хуже. — Слышал? — выгнул бровь Роуг. Доволен, придурок, да? — Ты же сам советовал затащить её в койку, — произнёс Стинг. И сам не поверил в то, что смог такое сказать. — Да не так же, идиот! — рявкнул Роуг, и только в этот момент Стинг заметил, как вокруг них образовалась небольшая зона отчуждения. — Твою мать, Стинг, мне учить тебя, как обращаться с девчонками?! Нет, но было бы неплохо, если бы ты молчал, нафиг. Для тебя, конечно же. Интересно, Роуг сам понял, что ляпнул? — Р-Роуг-сан? Стинг фыркнул, когда Роуг обернулся и перехватил шокированный взгляд Юкино. Внутри поднялось ненормальное злорадство, когда пришло понимание — им не до Стинга, потому что как только он уйдёт, они сварятся в собственной неловкости и смущении. Значит, Роуг не будет доёбываться. — Роуг у нас довольно ветреный по натуре, ты не знала, да, Юкино? — Стинг дождался, пока Роуг не вперится в него бешеным взглядом, и добавил: — Кажется, тебя принимали за девственника. — Да свали уже нахрен! — Пф. Я просто намекал Юкино, что ей стоит вести себя с тобой аккуратнее. Ну знаешь, контролировать речь, количество выпитого алкоголя, одежды... да много чего. Мало ли, правда? — Стинг пожал плечами, отворачиваясь, и замечая, как Юкино вцепилась в руку Роуга, когда тот рванул вперёд, чтобы… Навалять Стингу, наверное. — Нет, не надо, Роуг-сан, пожалуйста! Лишь когда Стинг отошёл на достаточное расстояние, ухмылка исчезла с губ. Пробравшись через толпу на другую улицу, где никого из гильдии не было, Стинг оказался в менее оживлённом месте, где — увы, блять — играла музыка, всё ещё танцевали парочки, но не было толкучки. Просто небольшие компании у ряда домов и столов с едой и выпивкой. Выпивкой. О да. То, что надо. Стинг подошёл к ближайшему столу, взял пластиковый стакан и принюхался — дешёвый алкоголь он не выносил. Просто всё драгонслееровское существо протестовала, а содержимое желудка тут же рвалось наружу. Пиво. Неплохое, но — Стинг чуть сморщился, ставя стакан на место — не особо хорошее. На фестивале все свободно пили алкоголь, но обычно за ним следили, чтобы подростки не утащили. Правда, это не особо помогало. Лет в пятнадцать он утащил из уличного бара бутылку джина, и тогда даже Руфус с Роугом интереса ради попробовали. Проснулись они на улице. Под ледяным взглядом Минервы. Помнится, она тогда впервые подняла на них голос и… — Всё ясно, Принцесса, — хмыкнула… девушка? С очень знакомым голосом. Рядом с которой, если судить по лёгкому запаху, стояла… да ну нахер. Стинг замер, понимая, что голос доносится где-то сзади, в метрах семи-восьми. — Полагаю, вы правы. Будет весело. — Эм, Люси, дорогая, я что-то не уверен в том, что это хорошая идея, — проговорил Локи, нервно и коротко рассмеявшись. Твою мать. Просто. Твою. Ма… — Ты скучный, Локи, — в голосе обида. А в следующую секунду требование: — Дева, скажи ему! — Что именно, Принцесса? — Что он скучный! — Скажу, но это совсем не так, вы же знаете. Вдох. Выдох. Так. Стинг сжал челюсти, с не до конца понятным ему чувством отмечая — Люси пьяная. Определённо. И пьяная конкретно, если судить по голосу и поведению, которое смело можно описать одним словом — детское. Она натурально капризничала, как ребёнок. Вот только всё равно являлась собой, Люси. Которая стояла позади Стинга. В голове крутилась мысль, что надо свалить, пока Люси не заметила его. Но Стинг стоял, не понимая — он правда этого не хочет, или конечности и вправду окаменели, послав приказы мозга нахер? И что, блять, сейчас делать? Ты был готов к обвинениям, крикам и слезам. Так было бы проще, потому что через такое ты проходил сто и один раз. Но Люси сейчас пьяная. Вдруг она полезет драться? Или сразу расплачется? Наверное, надо уйти. Снова? — Да уж, — кажется, Локи ухмылялся. И, кажется, нервно. — Пьяная ты совсем другая по рассказам Каны. — Какая, братец? — заинтересованно спросила Дева. — Ласковая. Точнее, просит приласкать её, — пару секунд стояла тишина, а потом Локи уже слащавым голосом протянул: — Люси, прелесть моя, ты точно этого не хочешь? Ты же знаешь, я всегда к твоим услугам, только дай мне знак и я весь твой. Что, простите? Первая секунда. Появляется желание немедленно обернуться и двинуть этому придурку. Вторая секунда. Удаётся подавить и затолкать порыв подальше. Третья секунда. А вот мысль о том, что надо это сделать как бы между прочим — нет. — Нет-нет, — в голосе Люси едва заметный страх, немного возмущения, отчётливо слышная уверенность и… — Ласкать меня теперь может только Стинг! …что? Она сказала… Что?.. Прошло, наверное, секунд пять, прежде чем Стинг смог выдохнуть застрявший в глотке воздух. Бровь подозрительно дёргалась, когда он — против воли — обернулся. Люси стояла надув щёки, как хомяк. Прикрыв руками грудь. И думала, судя по сдвинутым бровкам. Люси просто стояла. А Стинг просто смотрел. А Стинг отказывался признавать, почему к лицу прилила кровь. Это не смущение. Нет. Это не грёбаное смущение, простое удивлением, а не какое-то там смущение, ему не пять лет и даже не пятнадцать, чтобы реагировать, а точнее не реагировать на подобное, как… Блять, что она сказала?! Что. Она. Сказала?! — Чего?! — Локи даже отскочил на пару шагов назад, вытаращил глаза. — Занятно, Принцесса, — кашлянула Дева. Абсолютно спокойная, хотя глаза заинтересованно блестели. — Нет, подожди, как так?! — Локи вцепился в плечи Люси и развернул её к себе так, что она повернулась к Стингу спиной. Что этот идиот сделал? Твою мать. Спокойно, эй. — Мама меня учила, что в жизни должен быть один мужчина, вот… — ответила Люси. Так, как отвечают только дети. Когда они рассказывают про своих авторитетных родителей или братьев. — Как же так… — Локи растерянно выдохнул и покачал головой. — Твоя мама была не права, Люси. Доказать?.. — Пошли, братец, — вдруг выдохнула Дева, схватив Локи за плечо и потащив его прочь от Люси, хотя тот вытянул руки, в попытке дотянуться до неё. — Принцесса попросила нас споить Роуга-саму и Юкино-саму, чтобы отблагодарить её за поддержку, оказанную Принцессе. Мы обязаны это сделать. — Нет, Дева! Люси же зачахнет! Как же так?.. — Уверена, Стинг-сан достаточно раскованный и современный, чтобы не иметь ничего против и тебя в их паре, ну а кроме того… Остаток фразы Стинг не слышал. Стинг-сан нихрена не современный. Нихрена не раскованный. Стинг-сан вообще в полном охренении от ситуации и… — Стинг? Внутренности медленно и мучительно скрутило в узел. Стинг медленно отвёл взгляд от спин Звёздных Духов, чувствуя, как сердце начало бешено колотиться. И как остановилось в тот момент, когда он встретился взглядом с растерянной Люси. Взгляд — и взрыв в голове. Её я-не-могу-двинуться-с-места выражение лица. Короткое белое — ослепительно белое — платье с пышным подолом. Голые плечи и распущенные волосы, прямо как тогда, в ту ночь. И взгляд. Распахнутый. Влажный. Её. Нереальная. — Привет. Привет?! Серьёзно?! И это единственное, на что тебя хватило, да?! Всё внутри замерло в ожидании худшего. Стинг поджал губы, сделал глубокий вдох, готовясь к реакции Люси. Как вдруг. — Сти-и-инг! Что за?! Бац. Стинг оторопел. Моментально решил, что крыша решила съехать окончательно и бесповоротно. И он спятил. А ещё охренел. И охренел во всех смыслах этого слова. Потому что если нет, то какого хрена Люси только что налетела на него с объятиями? Какого хрена обвила его руками и прижалась всем телом, а потом подняла голову и… Одарила его пьяным взглядом. Мутным и крайне весёлым, который вместе с горячим румянцем на щеках смотрелся очень — очень, блин — восхитительно. Взять бы за подбородок и прижаться к губам. Чтобы почувствовать вкус алкоголя? И ведь точно. Люси, чёрт возьми, пьяная. Просто. Пьяная. — Ты что делаешь? — выдавил Стинг, когда она придвинулась ещё ближе, делая объятия теснее. Прямо как тогда. Вот только в карих глазах не всепоглощающая нежность, а веселье, любопытство и… что-то такое, что люди обычно прячут. Что-то, что Стинг видел пару раз во взгляде Люси, но не разобрал. Слишком он упивался тугим скольжением и обволакивающей теснотой. Слишком был занят тем, что подавить в голове оглушительное «синий-мой-любимый-цвет». — А что-то не так? — Люси озадаченно хлопнула ресницами. Пару секунд растерянно глядела на Стинга. А потом. Резко отпрянула. Стинг сначала растерялся, а потом охерел, когда Люси вдруг обиженно надула губы, обняла себя руками и коротко… всхлипнула? — Ты не хочешь меня видеть, верно? — голос задрожал от обиды. И на глотке Стинга сжалась когтистая лапа. Может, она и пьяна. Но слёзы — её слёзы, которые он так сильно ненавидит — настоящие. И это ими сейчас полны эти чёртовы глаза, это они вот-вот потекут по щекам, если Стинг сейчас же ничего не сделает. — Вовсе нет. Я… — заткнулся. Собирать обрывки мыслей в нормальное предложение не получалось. Что ей сказать? Чего он мямлит? А нет. Вопрос получше: что за нереальная херня вообще творится?! — Правда? — спросила Люси. Заглядывая в глаза. Стинг задохнулся, не очень вовремя поняв, что надо было отвернуться, нафиг. Под рёбрами мучительно что-то трепыхнулось. И начало отчаянно биться об них, когда одну долгую минуту спустя — после её вопроса и взгляда — Стинг понял. Из-за чего он сейчас молчал, не мог сдвинуться с места. Он смотрел. Просто смотрел в её глаза и видел этот взгляд. Так не смотрят, Люси. Не смотрят. Прекрати, пожалуйста. Просто. Прекрати. Кивнуть получилось не сразу. Но Люси сразу после этого широко улыбнулась и хлопнула в ладоши, словно… словно не она сейчас одним болезненным взглядом выворачивала Стинга наизнанку. Словно… Чёрт. Люси сделала шаг навстречу, чтобы, кажется, снова обнять его. Правда, едва не споткнулась и Стинг кое-как удержал её за плечи. Растерянность начала медленно — непозволительно медленно — отступать. Люси сориентировалась Стинга. Неожиданно провела от локтей к плечам и обняла за шею. А он заторможенно скользнул ладонями по лопаткам, а потом чуть ниже, понимая, что Люси могла в этот момент просто свалится на землю, если бы он не поддерживал. Перехватив его взгляд, она внимательно сощурилась. — Стинг… два Стинга… — склонила голову набок и хихикнула, зачем-то зажмурилась, а когда снова открыла глаза, то с искренней обидой выдала: — А где второй Стинг? Ты опять один? Я не поймала второго?.. Я хочу двоих! Стинг поймал её выдох ртом. Глубоко втянул воздух. Сладкий запах Люси малость перекрывал другой — алкоголя. Кажется, саке. Чёрт. Внутри начало закипать резкое раздражение. На себя, за то, что реагирует как идиот на пьяную девушку. И плевать, что это девушка — Люси Хартфилия, которая не должна так смотреть, с которой ты практически обнимаешься. Это не повод, ясно, блять? — Тебе… — запнулся, когда Люси погладила пальцами шею. Посылая мурашки. Вытаскивая хватит-меня-выворачивать-воспоминание об этих руках. — Тебе не стоит пить. — Почему?.. — с неподдельным любопытством спросила Люси, чуть склонив голову набок. Она выглядела… неописуемо. Стинг правда не знал, какое тут слово надо было подобрать. И не был уверен в том, что такое слово вообще существовало. Как должен выглядеть человек, что его хочется сгрести в охапку, сжать в руках податливое горячее тело, а после зацеловать и обкусать? — Творишь глупости и лезешь лапать, — с усилием выдавил Стинг. Люси вовсе не растерялась. — Лапать? Секундой спустя распахнула глаза, губы задрожали и… на глаза опять навернулись слёзы, едва не вырвавшие у Стинга вой. Потому что… серьёзно?! Опять?! Ей что, пять лет?! — Ты не хочешь, чтобы я тебя лапала? Звучало абсурдно. Глупо. По-идиотски. И это всё только доказывало то, какое безобразие, нафиг, сейчас происходило. Невозможное, странное и выбивающее из колее. Вот только, чёрт возьми, взгляд Люси действовал. Уже начал вытаскивать наружу ещё парочку таких же по-твоей-вине-слёз. И просто — ебучую вину. — Ты тоже этого не хочешь! — рявкнул Стинг ей в лицо. — Вовсе нет, я хочу… — протянула Люси, притягивая его за шею ближе к себе. Стинг увернулся от поцелуя и прорычал: — Потому что пьяная! Послышались смешки. Стинг краем глаза заметил, как на них пялится компания слева и, кажется, та, что подальше. Это те, что пялились открыто, а не исподтишка. Вторых было куда больше. Отлично! Просто прекрасно! Никто не хочет нарваться на драку, нет? Стингу как раз надо выпустить из себя раздражение и поднимающуюся злость, а Люси он и пальцем не тронет. — Потому что пьяная? — приоткрыла рот и изумлённо захлопала ресницами, словно крайне неожиданно поняла что-то. — То есть… ага! Люси отпрянула от Стинга и едва не упала при этом. И Стинг почувствовал себя последним идиотом, когда она сумела удержаться на ногах и извернулась, чтобы зашагать к столам, а он… Тупо. Схватил. Рукой. Воздух. Вперился охуевшим взглядом в шатающуюся Люси, которая что-то выбирала у столов. Так спокойно и внимательно, словно не из-за неё Стинг сейчас начнёт рвать на себе волосы и выть в голос, не понимая — что ему, блять, делать. Какая она подавленная и расстроенная, да? Стинг мысленно выругался и зашагал к Люси понимая, что она могла в любой момент растянуться на земле. Раньше было плевать. Нет. Раньше тоже было бы не плевать. Просто раньше пытаться подавить было бы нормальным. А сейчас тогда что? Дело не в вине, верно? Её мало. Слишком мало, Стинг. Тогда в чём? Ни в чём. Я не знаю. Просто заткнись, нафиг, пожалуйста. Какая, к чёрту, разница? Смысл сейчас думать об этом, когда я за две грёбаные недели не смог придти к нормальному выводу. Когда, чёрт возьми, за грёбаные пять с лишним месяцев не смог. Не сейчас. Люси взяла со стола закрытую бутылку, обернулась к Стингу, едва не впечаталась в него. Но после невозмутимо отошла на шаг, попыталась открыть бутылку… вина, кажется. Но не получилось. И лишь после трёх минут нелепых попыток под скептичный взгляд Стинга, Люси протянула ему бутылку и почти приказала: — Открой. — Нет, — отрезал Стинг, скрестив руки на груди и нахмурившись. Если напрячь память, то выходило, что на королевском банкете в Меркурие Люси тоже была пьяная. Да, не до такой степени, как сейчас, но это хватило, чтобы творить глу… — перед глазами пронеслись воспоминания — чтобы не отдавать себе отчёт в своих действиях. — Ты дурак. Я же для тебя пытаюсь, — Люси всплеснула руками и топнула ногой. В голосе явно слышалось обвинение, когда она выпалила: — Ты никогда не замечаешь, на что я ради тебя иду! Дурак-дурак-дурак! И это укололо неожиданно больно. Стинг опустил глаза, потому что… не хотел смотреть на неё. Не хотел, чтобы саднящее чувство в груди усилилось. Он не мазохист. И близко нет. — Поможете девушке?.. А? Стинг рывком поднял голову. И тут же застыл в недоумении — когда Люси успела смыться?! Она стояла рядом с компанией парней и протягивала им бутылку. Кажется, они были не против. И, кажется, придётся кому-то выломать пару костей. В пару быстрых шагов оказавшись рядом с Люси, Стинг выдернул из её рук бутылку, схватил за локоть и потащил за собой, недовольно проговаривая сквозь стиснутые зубы: — Пошли, я открою. — Стинг, ты такой милый, — пьяно хихикнула Люси, обхватывая его за руку. Практически повисла на нём. Ми… лый? Стоило осознать значение этого слова, как Стинг моментально развернулся к Люси. Как раз в тот момент, когда она уткнулась носом ему в плечо, пощекотала кожу плеча кончиком носа, хихикнула и подняла взгляд. Милый. Стинг нахмурился, вспоминая — она так Роуга называла. И голос в голове засмеялся от ужаса: какого хрена ты помнишь это, Стинг? Какого, эй? — Эй, парень, ты чего? — раздался за спиной пьяный голос. — Мы бы помогли ей! Видно же, что тебе она докучает, а нам она как раз кстати бу… — Заткнулся, — убийственно холодно, спокойно. В такие моменты зрачок вытягивался, становясь похожим на драконий. Выдавая с потрохами: Стинг опасен. — Если дорога жизнь, конечно. Один из парней ткнул говорившего и кивком указал на… плечо, кажется. Точнее, на метку гильдии. Говоривший пару секунд пришибленно молчал, а потом распахнул глаза и ошарашенно вылупился на Стинга. Перевёл взгляд на Люси, пытаясь, кажется, найти взглядом метку. — Хей, мы просто шутим, — неловкая боязливая улыбка. — Нам не нужны проблемы с тобой. С вами. — Меня бы одного хватило на вас с лихвой, — холодно проговорил Стинг, презрительно скривив губы. — Думаю, разговор окончен. — Послушайте его, — вдруг вставила Люси, привлекая всеобщее внимание. Она всё ещё прижималась к боку Стинга и цеплялась за его руку. И выглядела… надутой и снова, чёрт возьми, обиженной. Заметив, что Стинг смотрел на неё, Люси отвернулась от парней. Поймала его взгляд и медленно, словно смакуя слова, проговорила: — Он всегда делает, что хочет и не думает ни о чём другом. Правда ведь? Она правда пьяная, нет? Тогда какого чёрта она вспоминает такое? Откуда взялись эти слова? «Эти» — заслуженные и честные, так что ли, Стинг? Играть в переглядки Люси надоело быстро. Она обхватила бутылку поверх руки Стинга и потянула её вверх, пытаясь напомнить о её существовании. — Эй, Стинг, ты обещал… Вот чёрт. Стинг молча открыл бутылку, понимая, что если он выльет содержимое этой, то Люси пойдёт за новой. И, возможно, даже вспомнит о том, что чуть дальше есть столы с уже разлитой выпивкой на любой вкус, и просить Стинга — необязательно. Протянутую и уже открытую бутылку Люси не взяла. Только перевела на Стинга обескураженный взгляд и спросила с искренним недопониманием в голосе: — Ты почему не пьёшь? — Я? — Ага. — Я не буду. — Так нельзя! — Люси помотала головой, взяла бутылку и поднесла к губам Стинга, пытаясь влить в рот вино. Но он перехватил её руку и прошипел: — Люси, прекрати. Не прекратила. Лишь подошла ближе и снова попыталась сделать это, не обращая внимание не недовольный и раздражённый взгляд Стинга. — Твою мать, я сказал… — Не кричи! — Люси топнула ногой, сердито зыркнув. — Вечно ты так! Не соглашаешься со мной ни в чём! — Люси… — Стинг понизил голос, намекая, что дальше продолжать не стоит. Люси вырвала у него бутылку, собралась что-то сказать, но резко передумала. Моргнула и улыбнулась, отчего Стинг насторожился. — Раз ты не хочешь, то я… заставлю захотеть. Так будет честно. Стинг замер в недоумении, когда Люси приложилась к бутылке, но не выпила ничего. Если судить по чуть надутым щекам и сжатым губам, то она просто набрала немного вина в рот. Догадка. Минуту… Нет, она не сделает этого. Объятия объятиями, но… Все мысли в голове мигом улетучились, когда Люси поддалась вперёд и прижалась к его губам своими. Стинг застыл, пару раз ошарашенно моргнул, не отрывая глаза от сосредоточенного лица Люси. Мысль о том, что надо открыть рот, пришла не сразу. Слишком поздно. По подбородку уже потекло вино, Стинг резко отпрянул, рывком вытирая рот и подбородок. Люси растерянно пялилась на него несколько секунд, прежде чем слизнула вино со своих губ и перевела взгляд на платье. Испорченное и испачканное. Чудно, блин. — Ой, — Люси с искренним изумлением покачала головой, когда бутылка выскользнула из её пальцев и упала на землю, чудом не разбившись и чудом не пролившись на брюки Стинга. — Видишь, что ты натворил? — Я натворил?! Да ты… — Ты как всегда виноват, — спокойно прервала Люси, оттягивая пальцами мокрую ткань платья на груди. Несказанные слова застряли в глотке. Виноват. Почему у него не находится, что сказать? Потому что ты и не хочешь ничего говорить? Ведь понимаешь: права. Она права. — Я не хочу так ходить! Мокро! — заныла Люси. И вдруг. Подхватила пальцами край подола платья и потянула вверх, чтобы… Ну нафиг! — Люси! — Стинг схватил её за руки, заодно смяв в руках ткань и укоротив и так короткое платье. — Ты охренела, а?! — Оно испачкалось! — Да ну?! А ты без одежды хочешь шастать, да?! Люси оттопырила губу и засопела. Попыталась высвободить руки, но Стинг не позволил. Тогда она, стрельнув по нему сердитым взглядом, отвернулась. И начала бормотать: — Стинг кричит на меня. Стинг как всегда злой. Я же решила, что больше не буду говорить с ним. Теперь точно нет! — важным тоном оповестила Люси, снова пытаясь вырваться. А Стинг позволил, осознав, что… она была слишком близко. Не стоило так подпускать её к се… …себя к ней. Так будет честно. — Я вспомнила, что ты меня постоянно обижаешь! Ты сволочь! И я не буду тебя слушаться! Со всех сторон послышались раздражающие смешки, когда Люси снова попыталась стянуть с себя платье. Стинг вновь перехватил её руки и с нескрываемой досадой прошипел: — Может ты дома переоденешься? — Я не хочу домой! — капризно мотнула головой. — Там скучно и одиноко. Вдох-выдох. — Ты свою девушку серьёзно обидел, — раздался недалеко добродушный голос. — Да, чувак, нехорошо, — покачал головой незнакомый мужчина, куда старше самих них. Лет на пятнадцать точно. — Такую надо на руках носить! Стинг подавил порыв послать их и обернулся к Люси, которая… выглядела жутко задумчивой. Внезапно стало не по себе. — Пошли вдвоём,— выдохнул он, заставив Люси встрепенуться. — Тогда скучно не будет. — Ты идёшь со мной? — с явным неверием спросила она. — Да. — Сти-и-инг! И Люси снова полезла обниматься. Снова обхватила руками шею, уткнулась носом чуть дальше ключиц и… Чёрт. Откуда взялось это желание обнять её в ответ? Нельзя. Она скоро протрезвеет и будет злиться. И не просто злиться. Надо бы, наверное, извиниться. За то, что… лишил девственности? Чушь. Надо. Блять. Стинг обхватил тонкие запястья и убрал руки с шеи, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста. Через толпу они пробирались молча. Стинг просто крепко сжимал локоть Люси на оживлённых улицах. Когда улицы уже стали пустеть, можно было бы, наверное, отпустить её, но мало ли что могла выкинуть эта пьянчужка? В какой-то момент они прошли мимо парочки. Именно парочки: парень крутил девушку в объятиях, а та хохотала, прижимаясь ближе. Только не… Стинг едва не взвыл, когда Люси остановилась и упёрлась ногами. — Я устала ходить. Покатай меня! Чего? — Ты… шутишь?.. — Ну Стинг… — Люси, — Стинг нахмурился, чувствуя себя последним занудой. Но… тащить её на себе? Это… это странно. Не потому что глупо, а потому что именно странно. — Тебе надо выспаться и… — Зануда! Не хочешь? Тогда я попрошу Роуга, — вырвала ладонь, скрестила руки под грудью и надулась, видимо ожидая, когда Стинг согласиться её… покатать. А Стинг не согласился. А Стинг конкретно охренел и молчал, совершенно не имея понятия о том, что ему надо делать. И, кажется, Люси это не понравилось. — Раз он целуется лучше тебя, значит и катать он будет лучше! Стинг повторил себе, что она пьяная. Стинг повторил себе, что ревновать не стоит. Стинг повторил себе, что Роуг этого не сделает. Стинг… — Не надо никакого Роуга! …Стинг не должен был этого говорить, да? Да бля. Люси расплылась в широкой и довольной ты-только-что-выкусил улыбке. Захотелось как следует потискать её за щёки, чтобы она не улыбалась так нагло. Словно смеялась над его… слабостью, да? Чёрт. Он сделает это? Он, блять, сделает это? Схватив Люси за плечо, Стинг грубовато потянул её на себя, подхватил под колени и поднял лёгкое тело на руки под радостный писк. — Довольна? — прошипел он, поймав озорной и искрящийся от радости взгляд. — Ага! — Люси засмеялась, обхватывая его шею. — Теперь катай. То есть… на руках носи. — Что. Ты. Сказала? — Тот дяденька был прав. Меня надо носить на руках! Было бы неплохо прямо сейчас опустить руки и позволить Люси свалиться на землю. Стинг бы так и поступил чуть раньше. Так, чисто для профилактики. Чтобы знала своё место. И совершенно плевать на то, что сейчас почему-то кажется, что Люси действительно на своём месте. Что стоять вот так вот, прижимая её к себе, где-то глубоко-глубоко внутри балдея от доверчивости и уверенности в нём. Уверенностью, которой лучился взгляд Люси. Которой веяла от каждого сантиметра нисколько не напряжённого тела. От улыбки. От всей Люси. Она всегда слишком сильно ему доверяла. Она всегда недооценивала Стинга, хотя всё её поведение и слова говорили об обратном — постоянном напряжении, недоверии, подозрении и даже о страхе. — Мы идём или как? — Люси поёрзала и начала раскачивать ноги, словно сидела на качелях. Намекая. Стинг фыркнул, поняв —в идеале надо было бы взвалить Люси на плечо и быстро добраться до её дома, не отвлекаясь на её глаза и выражение лица. Правда, он не был уверен в том, что в такой позе его задница останется в сохранности. Да и подол платья Люси задрался бы до экстремальной отметки. Что же. Поудобнее ухватил Люси, прикидывая: сколько там до дома? Минут десять, двадцать. Что же, этого времени хватит, чтобы Люси не передумала и не начала искать неприятности. …Стинг проклинал тот момент, когда решил отвести Люси домой. Она постоянно что-то бормотала, и он подозревал, что разговаривала (ругалась) она с ним. Была парочка попыток — удачных, кстати — пролезть ладонями под его жилетку, к груди и к плечам. И Стинг пару раз едва не споткнулся из-за этого, отчего Люси хихикала, игнорируя его лучше-бы-ты-не-нарывалась взгляды. На угрозы скинуть на землю — улыбка. Широкая и уверенная, выдавшая ее мысли с потрохами. «Ты ведь не сделаешь этого, обманщик». И Стинг не сделал. Хотя не был уверен в том, что не выдержал бы, если бы Люси не начала сонно протирать глаза и зевать. Он вообще не был уверен даже в том, что прямо сейчас держит её на руках и — блятьчтозахрень?! — несёт домой. Но опустил он её на ноги только тогда, когда они уже забрались вверх по лестнице, на крыльцо её дома. Люси едва заметно пошатнулась, схватившись за стенку. — Где ключи? Вяло завозившись,достала ключи и протянула Стингу. Открыв дверь, он сразу затолкал Люси в дом и даже не успел и глазом моргнуть, как его подцепили за жилетку и потянули внутрь, а после на второй этаж, в её комнату. И чтобы избежать очередной лучше-бы-истерики, Стинг послушно пошёл за ней. — А что мы тут делаем? — обернулась на него Люси, стоило им перейти порог комнаты. Её комнаты. Свет был выключен, но яркого света из окон было достаточно, чтобы чётко различать очертания каждой мелочи. Главное, не осматриваться и не освежать в памяти и так слишком чёткие воспоминания. — Ты хотела… спать. — Да? — Да, — Стинг развернул её за плечи и толкнул в сторону кровати, но Люси вдруг упёрлась ногами. — Ну что ещё? — а в голосе была усталость, почти отсутствовало раздражение. — Лезть в кровать в обуви и испачканном платье, — обернулась к нему, сделала пару шагов назад и резко села на кровать, скрестив руки под грудью. — Ни за что! Глотку царапнуло раздражение, а после — злость. Стинг не был нянькой, ему бы давно следовало смыться, потому что Люси уже девочка взрослая, сама бы как-нибудь справилась. Вот только сделать это было… сложно. И дело, наверное, не было в том, что Люси время от времени смотрела на него невероятно тепло. Как всего пару раз за всё время их знакомства. Как, наверное, она вряд ли больше посмотрит. Да. Не в этом. — Тогда раздевайся, — глухо пробормотал Стинг. — У меня не получается расстегнуть замок туфель, — Люси вытянула ногу. Стинг вопросительно приподнял брови, смутно — с подступающим шоком — догадываясь о том, на что, блядь, Люси сейчас намекала. — Ты вообще не пробовала. — Нет, в них было неудобно танцевать и я пыталась. У меня не получилось. — И что? — Ты мне не поможешь? — Нет, — это ведь было сказано твёрдо, правда? И голос вовсе не подрагивал от неверия и — да ну нахер — конечно-не-истеричного смеха? — Почему? — Люси обескураженно моргнула, словно отказ Стинга был чем-то странным. — Я тебе не папо… я тебе не отец и не нянька, — вовремя исправился Стинг, догадываясь, что могла выкинуть Люси после этого слова. И как бы разыгралась его фантазия. — Ты хотел сказать, что не папоч… — Нет! — А что плохого и странного в слове па… — Тц! — Стинг рывком сел на корточки, мысленно (не совсем мысленно) сыпая ругательства и проклятия. Ты, блять, сделаешь это? Ты, Стинг Эвклиф, сделаешь это? Застёжку туфель Стинг едва не порвал, с ноги стащил чуть грубо, едва не залип на аккуратные розовые пальчики и тонкие лодыжки. И «едва» стало лишним, когда он всё же залип, снимая вторую туфлю. Мысль о том, что за херню он творит, не укладывалась в голове. Совершенно. Стинг не позволил себе об этом думать, рывком поднял голову и даже не успел рявкнуть «довольна?». Дыхание спёрло, когда он неожиданно оказался нос к носу с Люси, подпиравшей подбородок кулаками. Взгляд — восторженный. Наверняка она вспомнила ту сказку с хрустальной туфлей. Какая жалость, что Стинг — не принц и не собирается им быть. Нахер. И прекрати так смотреть. Когда ты смотришь таким взглядом, я не могу злиться. Больше не могу. Знала бы ты, как это жрёт меня изнутри. Всё это. Нельзя быть такой Люси. Почему я тебе это позволил? — Переодеваться будешь сама, — ровно произнёс Стинг. Точнее выдохнул в губы Люси, а она кивнула. Чуть заторможенно. — Ладно. Дай одежду. Стинг пару секунд раздумывал над тем, как далеко он сейчас зайдёт в своём идиотизме. Пришедшая в голову мысль о том, что дальше, в принципе, некуда, заставила встать, обвести взглядом комнату в поисках шкафа с одеждой и… Замереть. Что-то внутри оборвалось. Зеркало туалетного столика было разбито. Осколки были убраны не все, будто Люси убиралась наспех. Чёрт. В голову тут же полезли воспоминания. Болезненные. Которые Стинг воспроизводил в памяти каждый раз, когда закрывал глаза. Не потому что хотел. Просто забыть не получалось. Да и как? Её выдохи? Стоны? Взгляд? Руки? Обволакивающий жар тела и тугое скольжение? Может, ещё и слёзы? Чёрт. Где там у Люси была одежда? Из огромного — очень огромного — шкафа Стинг откапал майку и шорты. Правда, пару секунд осматривал бельё. Сексуальное бельё. Хах. В одежде Люси себе не отказывала. Стинг обернулся и… застыл. Голос в голове заорал благим матом, внизу начал завязываться узел. Платье лежало у изголовья кровати, Люси в одном белье выгибалась в неудачных попытках справиться с застёжкой бюстгальтера. От усердия кусая губу и хрипло выдыхая. Она… охренела? Нет, не так. Этот грёбаный мир что, охренел, да? Ничего, что Стинг тут? Ничего, что он её хочет, потому что после того раза желание у него совершенно не уменьшилось? Только притупилось. Точнее, было притуплено до этого момента. Прекрасного и ужасного одновременно. — Помоги, Стинг, — засопела Люси. Стинг сделал шаг в её сторону под вопль в голове. Кинул одежду на кровать и зашёл со спины, опираясь о матрас коленями и отказываясь осознавать, что он влипает по полной. Спина. Чёрт. Люси действительно очень хрупкая. Откинув волосы, Стинг одним быстрым движением расстегнул застёжку. Люси, нисколько, блин, не смущаясь, стащила бюстгальтер, открыв взгляду ряд позвонков. Рука сама потянулась к основанию шеи. Стинг мог поклясться в том, что мозг в этом не участвовал совершенно. Он вообще ни в чём не участвовал последние полчаса. Люси замерла и заметно напряглась, когда кончики его пальцев невесомо коснулись позвонков. Из-за положение её головы они чуть выпирали. Перед глазами — образы. Тонкая шея с ожерельем, полумрак и плотная красная ткань штор. И ещё один раз: эта же комната, голая шея. Чёрт. Стинг зачем-то задержал дыхание, когда скользнул кончиками пальцем вниз, вдоль позвоночника, очерчивая каждый изгиб. Люси со свистом втянула воздух. Выгнулась и хихикнула, когда Стинг скользнул по коже где-то в середине лопаток. — Щекотно. Ей смешно. Ей нравится. А ему — нет. Стинг одёрнул руку, отвернулся и сел на кровати, опираясь локтями об колени и опуская взгляд на пол. Это неправильно, что мысли уплывали не туда. Это неправильно, что он — будь честен, Стинг — пользуется состоянием Люси. Она потом протрезвеет. Она потом разозлиться, снова будет плакать, потому что… будет считать себя грязной? Использованной? Она ведь зло реагировала на «шлюха». У неё ведь никого, чёрт возьми, не было. Блять. Даже сейчас понимание этого не укладывалось в голове. Словно в черепную коробку поместили что-то продолговатое, с острыми углами, и как не крути, оно отказывалось помещаться. Всё равно упиралось куда-нибудь, вызывая тупую боль. — Одевайся. Люси, судя по звукам, зашевелилась не сразу. В какой-то момент матрас подогнулся, и Стинг обернулся, заметив, что Люси залезла на кровать и выжидающе смотрела на него. — Всё! Оделась, — похвасталась она, широко улыбнувшись. Тебе пора, Стинг. И правда. Стинг отвернулся от Люси, краем глаза заметив, что майка обтягивала её тело, как вторая кожа. Мало того, что крошечная, так и соски видны. И мысли из-за этого снова поплыли не туда, напоминая, что пора валить. Немедленно. — Спи, — произнёс Стинг, вставая с постели. — Ты не останешься со мной? Ещё минуту назад радостно звенящий голос зазвучал надтреснуто, глухо. Внутри все задребезжало, почему-то не осыпавшись моментально. И Стинг едва не остановился, едва не обернулся к Люси и не взглянул на неё. Удержал себя, понимая, что тогда точно не уйдёт. Не сможет. И лишь у двери он хрипло обронил: — Нет. Надавил на ручку, под тихий скрип открыл. И почти шагнул. И почти сделал этот треклятый шаг прочь. Почти смог себя заставить. Почти. Просто в спину долетели тихие задушенные слова: — Ты уходишь. Ты опять уходишь. Почему самые дорогие мне мужчины постоянно уходят из моей жизни? Папа, Нацу, ты. Это нечестно. И очень обидно. Стинг глубоко вдохнул, прикрыв глаза. В голове набатом звучали слова Люси. Громко, не собираясь стихать, силком заставляя даже не понимать их смысл — чувствовать. Просто. Чувствовать. Каждым сантиметром кожи, по которому полоснул дрожащий — так, господи, дрожащий — голос. Каждым болезненным ударом занывшего сердца, которое, наверное, переставало отбивать нормальные ритмичные удары каждый раз, когда Стинг смотрел на Люси. Каждым сменяющимся кадром перед глазами, когда Люси опускала глаза, когда она плакала, когда она выглядела самой обиженной, одинокой и самой хрупкой на свете, но Стинг, подавляя желание сжать её в объятиях, почти всегда доламывал. Выдохнул, сжимая пальцы на ручке чуть сильнее. Самые дорогие, значит. Тут, наверное, нужно другое слово. Оно идеально описывало отношение Люси к Стингу, её поведение, взгляды и… всё. Вот только это слово почему-то не удавалось употребить даже мысленно. Оно с пугающей лёгкостью могло доломать Стинга. Потому что в полной мере заставило бы понять весь груз сложившейся ситуации. Того, что Стинг сделал. О чём Стинг… жалел? Да. И нет. Он не знал. Видит бог, Стинг не знал, а мерзкий червячок страха внутри не позволял узнать. Почему самые дорогие мне мужчины постоянно уходят из моей жизни? Как в голос можно вложить столько я-убью-тебя-чувств? Как можно рвать другого человека на кусочки так легко? Путать, выбивать из колеи, не давая возможности разобраться и… решить. Стинг медленно, сомневаясь и даже осознавая последствия своего поступка, кинул взгляд на Люси через плечо. И сердце отчего-то больно сжалось. Хрупкие и идеально гладкие плечи были опущены. Губа закушена. Взгляд был направлен куда-то в пол, и лишал возможности прочитать выражение глаз. Вот только Стинг знал, какое. Даже не видя. Он мог закрыть глаза, и сразу вспыхивал образ: взгляд, слишком часто направленный на Стинга, слишком умоляющий и беззащитный. В котором было столько боли, что она уже должна была политься из глаз. Слезами? Теми, которые ты так люто ненавидишь? Теми, причиной которых так часто являлся и… Давай, признай! Ну же, Стинг. …и будешь являться. Когда Стинг обернулся и подошёл к кровати, Люси подняла голову. Когда он начал стаскивать с себя сапоги, в её глазах зажглась радость, больно ударившая в грудь. Почти заставившая сложиться пополам, рухнуть на пол и взвыть. Это ведь в последний раз. В последний, — повторил себе Стинг. И, наверное, голос в голове не орал и не пытался остановить именно по этой причине. Он залез на кровать и сел напротив Люси, у противоположной стороны. Контакта — минимум. — Всё? — чёрт, как же жалко звучал его голос. — Теперь… Люси с тихим смехом сделала резкий рывок вперёд и обняла Стинга, совершенно не заметив, как он окаменел. Легко чмокнула куда-то в челюсть, прежде чем отстраниться, всё ещё сжимая руки на плечах. Взглянуть сияющими от радости глазами. Какой, чёрт возьми, она сейчас была. А ведь так можно было, верно? Можно было с первого их знакомства, с первого поцелуя, с первой улыбки, которую он подарил ей, а она ему. И Стинг бы сейчас не задыхался от острого сожаления. Люси вдруг обхватила пальцами воротник жилетки, Стинг заторможенно моргнул, когда она потянула его на себя, а сама завалилась на спину. А Стинг… а Стинг позволил и навис сверху, упираясь ладонями по обе стороны от её головы. Одно долгое мгновение смотрел. Глаза в глаза. Запоминая. Взгляд. Дрожащие, нереально длинные ресницы, оставляющие тень на светлой, практически белой из-за освещения коже. Горячий румянец на нежных щеках, который удавалось рассмотреть только благодаря драгонслееровскому зрению. И губы, невероятно мягкие — он знал. Рассыпанные по подушке, ещё более золотые волосы, чем у него. Неужели это может больше не повториться? Люси не будет так доверчиво и спокойно лежать под ним, а он не будет иметь возможности смотреть на неё такую? Стинг рухнул рядом с ней на кровать, перекатился на спину. Люси тут же завозилась, пытаясь вытянуть из под них одеяло. Получилось не сразу, но уже пару минут спустя одеяло было натянуто. На них обоих. Хихикнула и придвинулась к Стингу ближе, цепляясь за плечо, пытаясь повернуть набок, к себе. И он послушался — повернулся. Совсем близко. Можно было задохнуться от сладкого запаха, окутывающего Стинга с невероятной быстротой. Можно было бы захлебнуться теплотой в её глазах. Нежностью. Такой, чёрт возьми… Прекрати, пожалуйста, хватит. Это больно. Это так охренительно больно, даже ты не можешь представить — насколько. Люси вдруг протянула руку и коснулась кончиками пальцев кожи шеи. Под его тихий выдох подушечки пальцев скользнули в выемку между ключицами. Потом чуть ниже. А после: быстрое уверенное движение. И Люси скользнула к груди, слегка надавливая всей поверхностью ладони. Остановила её у сердца. И наверняка почувствовала предательски быстрые, гулкие и ноющие удары. — Так тепло. Это, наверное, должно было быть объяснением её поступку. Наверное. Стинг не успел понять, потому что задохнулся и напрягся всем телом, когда ладонь Люси скользнула по рёбрам, животу, ниже и… Рука была перехвачена. Стинг понимал — она бы не остановилась. И он, наверное, тоже. Люси чуть нахмурилась, сдвигая свободной рукой одеяло вниз, чтобы увидеть его руки. — Знаешь… мне нравятся твои перчатки, — её рука извернулась так, что это Люси держала руку Стинга, а не он её. — Но иногда они так бесят. — Мне их снять? — вопрос был неожиданным. Для себя. Объяснение нашлось быстро — перчатки мешали. Чувствовать, ощущать и упиваться. — А можно я? Стинг ничего не ответил. Посмотрел на неё, одними глазами пытаясь найти в её взгляде объяснение. Происходящему. Этому странному спокойному неспокойствию. Пожирающей пустоте внутри, которая умудрялась уживаться с раздирающими грудь непонятыми чувствами. Словно внутри намешали спокойствие, усталость, лёгкий страх, растерянность и всё то, что вызывала в нём Люси. Он вообще жив? Хах. Идиотизм. Стинг кивнул. Люси улыбнулась уголками губ и медленно стянула с него обе перчатки. Выдохнула и сплела их руки, поднимая на Стинга почти восхищённый, невероятно тёплый и нежный взгляд. Прекрати. Пожалуйста. Если бы происходящее бы не разрывало на части, Стинг бы, наверное, не удержался бы и поцеловал Люси. Она бы сразу ответила, он даже не сомневался. Но он не мог, а она, почему-то, не пыталась это сделать. Лишь вдруг придвинулась ближе, уткнулась носом в шею. Дыхание тут же защекотало кожу, посылая по ней мурашки. И шёпот: — Обними меня. Стинг прикрыл глаза, просовывая руку под её шею, а после сомкнул пальцы на плече и прижал Люси ближе к себе. И ещё ближе, притянув второй рукой за талию. Ладонь Люси скользнула по груди, она выдохнула ему в шею. — Почему ты такой? — Какой? — так хрипло. Чёрт возьми, голос мог отказать в любую секунду. — Ну… сейчас я не боюсь тебя обнимать, когда хочу. И их снять позволил. Хочешь обнимать? Почему же? Стинг успевает затолкать этот вопрос подальше прежде, чем в голове проносится «потому что…» и «…то-самое-слово». — Может, ты смелая? Может, ты отчаянно глупая? Родная, чёрт возьми. Когда? Когда, мать твою, ты стала мне настолько… настолько нужна, что я так легко применил к тебе это слово? — Ты бы позволил? Разве? Выходит, я просто так постоянно смотрела и… — Люси замолчала, чуть отодвинулась, мазнув кончиком носа за его. Перехватила взгляд. — Ты не говорил, что так можно. Стинг усмехнулся, прочитав в сонном — ну, конечно сонном, боже — взгляде искру возмущения. Притянул Люси ещё ближе, заставляя снова уткнуться носом в шею. Ты потом протрезвеешь. Уткнулся носом в мягкие волосы, вдыхая запах. Запоминая, потому что… этого больше не повториться? Наверное. Стинг так думал. Хотя волна протеста уже поднималась. Потому что — как ты можешь? Как, чёрт возьми, у тебя получается даже допускать такую мысль? Ты упустил момент, когда отказаться было легко. — Стинг? — хрипло позвала Люси, проведя кончиком носа по шее. Она уже засыпала, судя по голосу. — Да? — Иногда… нет, почти всегда ты такой гад. — Вот как, — хмыкнул Стинг, прикрыв глаза. — Но почему-то ты мне нравишься. Не только нравлюсь, правда? Почему ты такая глупая, м? Вдруг в полутьму комнаты ворвались яркие краски. Стинг перевёл взгляд в окно. Фейерверки уже запустили. Чёрт, как же они похожи на тот магический песок. Неужели каждый раз Стинг будет вспоминать это? И то, как Люси летела вниз. И то, как прошептала, что синий — это её… — Так тепло. Мама говорила, что так бывает рядом с тем… — почти заснула, прошептала еле слышно: — …кого ты очень-очень-очень сильно… сильно… Заснула. Стинг выдохнул, прекрасно понимая, что именно хотела сказать Люси. Она завозилась, устраиваясь поудобнее, ближе. Надо уйти. Опять бросить? Но в этот раз так и правда будет лучше, Стинг. Да, наверное. Стинг прижал Люси ещё ближе, словно ещё теснее можно было. Зажмурился и вдохнул запах волос, запах самой Люси. Глубоко. Запоминая. Вбирая в себя, желая раствориться, чтобы всегда-всегда чувствовать. Он уйдёт... Люси пробормотала его имя во сне. Стинг зажмурился ещё крепче. ...только ещё немного и всё.
