Глава 15. Давно не виделись, Люси
5 апреля 2020 г., 15:07
Шесть месяцев спустя
Солнечный свет падал на лицо, мешая спать. Люси недовольно поморщилась, не открывая глаза. Отвернулась в другую сторону, чтобы без помех снова заснуть, но тут же уткнулась носом во что-то твёрдое и тёплое. Это что-то пахло потрясающе. Знакомо. Люси невольно расплылась в улыбке и приоткрыла глаза. Стинг всё ещё спал. Она бросила быстрый взгляд на часы, проверяя время — всего лишь семь утра, до начала игр было ещё почти три часа. Значит, можно было поваляться на кровати ещё немного. Подтянув одеяло повыше, Люси придвинулась ближе к Стингу. Скользнула взглядом по чуть дрожащим длинным ресницам, прямому носу, точёным губам. Было странно, что он ещё не проснулся — он почти всегда просыпался рано, а сегодня ему ещё надо было сесть на поезд до Саблезуба. Надо, наверное, его разбудить. Позже. Поглазеть на спящего Стинга — это шанс, который нельзя было упустить. Люси всё ещё работала в редакции под началом Коула, но Джейсон попросил, чтобы на игры приехал либо Коул, либо Люси, либо ещё кто-то, кто хорошо владел магией — ВМИ ведь. Ей не хотелось ехать, потому что она была согласна со Стингом — игры обещали быть скучными, беспонтовыми и «конкуренцию нам могли составить только Хвост Феи, с остальными скучно». Правда, узнав, что Саблезуб не будет участвовать, прошлогодние участники тоже отказались. Но несмотря ни на что Люси приехала в Крокус — жалобной мордашке Коула было сложно отказать. Особенно когда он рассказывал про то, что Джесс запсихует, что ей без него будет сложно, что она увяжется за ним, что не даст работать… что после ВМИ Коул повысит Люси жалованье и даст двухнедельный отпуск. Последний аргумент подействовал — как-никак, основным доходом была именно редакция, хотя Люси порой ходила на заказы со Стингом и с Юкино. Иногда. Ещё от одного приглашения в Саблезуб Люси отказалась — это всё равно не Хвост Феи, и герб гильдии она всё равно бы не стёрла. А Стинг чисто принципиально не позволил бы ей вступить, если бы она носила герб другой гильдии. Пусть даже этой гильдии больше нет. Пусть даже Люси уже и не надеется на то, что она снова соберётся. Было бы, конечно, неплохо. Она по всем скучала. Но у неё был Стинг. Стинг, с которым последние полгода жизни превратились в… нечто нереальное. Люси помнила всё: первое свидание, начавшееся довольно неловко, неожиданно переросшее в не очень серьёзный спор, который умудрился вылиться в… поцелуй. Первый, после которого стало дико стыдно, потому что… Стинг улыбался. Правда улыбался, внимательно щурясь и не отрывая лукавого взгляда от паникующей Люси. Боги, каким же сюрпризом для неё стало то, что он мог быть не только нахальным засранцем и жестоким ублюдком, а действительно… очаровательным. Вызывающим желание безостановочно улыбаться. Веселящимся при каждом удобном случае. И… Люси почему-то казалось, что каждую её улыбку он воспринимал как свою победу. Иначе откуда в глазах было столько ликования и… и самодовольства? Хотя они очень часто спорили. И ругались, но в основном Стинг издевался, а Люси психовала и возмущалась. И когда она показательно обижалась, то он лез с объятиями, приставал, потому что «мне просто нравится тебя злить, прекрати, Люси». Ему и правда нравилось. Чего только стоило то, что он при каждом удобном случае вваливался в её дом и самым наглым образом разваливался на кровати. И плевать на то, что Люси в это время могла одеваться, лежать в ванне, раздосадованно возиться с тоналкой, расчёсывать волосы. Стинг ходил к ней, как к себе домой. На угрозу, что она будет делать точно так же, он затащил её к себе домой — через окно! — и с довольным видом разрешил делать всё, что вздумается. Тот день забыть было… трудно. Люси с выражением лица мстя-моя-страшна ходила по его дому, вылила в раковину парочку упаковок с соком. Стинг тогда единственный раз возмутился, а после лишь стоял, привалившись к стене, когда Люси переставила в ванне все гели и шампуни, наплевав на то, что порядка там и не было. Под насмешливый взгляд начала рыться в одежде, комментируя каждую попавшуюся под руку вещь. Правда, попались боксеры и Люси, завизжав отскочила от шкафа, споткнулась и шлёпнулась на задницу под хохот Стинга. И если до этого лезть в его кровать она боялась, то после ехидных комментариев Люси это сделала. И залезла с ногами. Пригрозила, что не вылезет из неё, пока не захочет. «Ты не захочешь, поверь» — фраза, которая в голове звучала только чуть хрипловатым и нахальным голосом Стинга. Она… не ожидала того, что он повалит её на спину. Не ожидала я-сейчас-тебя-трахну взгляд. Не ожидала, что он сделает это, потому что последние три недели их странного мира были только поцелуи. Пусть и не самые невинные. Люси понимала, что рано или поздно это случилось бы. Даже дикое смущение, надоедливые сомнения и никуда не девшееся недоверие к Стингу не могло подавить те чувства, что вызывала его близость. От понимания того, что он отлично слышит то, как сердце бешено колотится, вызывало панику и целую тонну смущения. Смущения, заставляющего опускать глаза, сжимать кулаки и бросать на усмехающегося Стинга враждебные я-тебя-убью-взгляды. И он определённо делал это специально — подходил слишком близко, так, что приходилось задирать голову и можно было почувствовать его запах. И Люси стоило огромных усилий держать себя в руках, чтобы не уткнуться носом в его шею. Стинг бы точно был не против, она была уверена. Но осознание этого факта лишь сильнее смущало и выбивало из колеи. Происходящее между ними было чем-то странным: миллион конечно-же-случайных прикосновений, долгие взгляды, когда другой как-бы не видит и… Напряжение. Из-за которого внутренности скручивало в узел — он так близко, но недостаточно. Покалывала кончики пальцев — ничего ведь не будет, если ты потрогаешь его. Взгляд всё время опускался — глупо было пялиться на его губы. Да, глупо. Ещё глупее только то, что построенные вами стены рушатся, ты хочешь сделать шаг к нему навстречу, но переступить через обломки боишься. Как боишься того, что ты совершенно не против, если он затащит тебя в постель. Повторит то, что было тогда, и… тебе уже не захочется задохнуться от горечи. От горечи задыхаться не пришлось. Дыхание перехватывало из-за возбуждения, смущения и стыда. И ничего на свете она не помнила так хорошо, как тот секс. С того дня всё завертелось быстро. Поцелуи, секс-при-каждой-возможности, ехидные комментарии саблезубых, смущающие жалобы Лектора, мини-войны из-за каждой мелочи, начиная с того, какую зубную пасту будет покупать Люси, и заканчивая тем, в воде какой температуры лучше лежать. Порой казалось, что это… ненормально? Потому что если это было бы нормально, то исключительно из-за спора, у кого жизнь лучше, они бы не съехались проверки ради на две недели, а спустя три месяца вспомнили о том, что спорили. Спор всё ещё продолжался. Хотя… дело было не только в нём, конечно же. Внимание привлекло то, что Стинг нахмурился во сне. Всего на пару секунд, но тут же захотелось провести по складке между бровями, чтобы разгладить кожу. А потом скользнуть по щеке, к линии челюсти. Уткнуться носом в шею, чтобы Стинг проснулся и… И Люси бы после опоздала на ВМИ, потому что такие его пробуждения очень часто заканчивались сексом. Кстати об этом. Надо бы встать. Да. Сейчас. Она же нихрена не успеет. И вообще — лежать часами со Стингом в постели это, конечно, круто, но не тогда, когда надо идти. Тем более, это последний день ВМИ, а после — отпуск. И Стинг. Улыбнувшись своим мыслям и оглядев Стинга напоследок, Люси села на кровати, подползла к краю и попыталась встать. Попыталась — хватка на талии, и её притянули обратно. Люси хихикнула, широко улыбаясь. Развернулась и сразу встретилась со сверкающим и озорным взглядом Стинга. Солнечный свет заливал всю комнату, и его глаза казались ослепительно синими. — Ты не спал, — тихо протянула Люси. Потянулась и убрала чёлку с его лица. Не удержалась и зарылась пальцами в ёжик волос. — Неа, — ухмыльнулся Стинг, пробравшись рукой под её майку. Он порой выкидывал дурацкую пакость — притворялся, что спит, прекрасно зная, что Люси вместо того, чтобы встать или продолжить спать, будет смотреть на него «спящего». И ведь хрен поймёшь, он правда спит или просто глаза закрыл. Люси улыбнулась шире, когда Стинг очертил пальцами пару позвонков на спине, ближе к пояснице. И замер, когда её рука выскользнула из его волос, и пальцы прошли по щеке, потом по скуле, а после вниз, к линии челюсти. Очерчивая контуры лица. Просто гладя. И Стинг ничего не говорил, хотя Люси делала это раз сто, наверное. При каждом удобном случае и… Стинг вдруг резко повернул голову… — Ауч! …и прикусил подушечки пальцев. Люси почему-то не смогла сдержать смех и прильнула к горячему телу ближе, получая в ответ улыбку. Чуть снисходительную, но до дрожи в коленках тёплую. Когда Стинг ей так улыбался, Люси вполне могла взлететь к потолку от ощущения лёгкости и счастья. Она любила его улыбку. — Стинг, — с улыбкой предупредила Люси. Потому что рука с поясницы скользнула вниз, очерчивая изгиб бедра, к ягодицам. Стинг лишь вопросительно приподнял брови, лениво и довольно усмехаясь. Знал, гадёныш, что она совсем не против. — Я снова из-за тебя проснулась слишком рано. — Не ной, соня. Зато… — сжал ягодицу, притягивая Люси так близко, что она смогла почувствовать горячую твёрдость. Утренняя эрекция, да? — …утром можно успеть сделать много чего занятного, не думаешь? — И вечно опаздывать из-за этого везде, — с деланным недовольством протянула Люси. Придвинулась к Стингу чуть ближе, прижавшись к его телу вплотную. Низ живота сладко тянул, а выразительный взгляд Стинга сбивал сердце с привычного ритма. — Да ладно. Тебе ведь нравится, — ухмыльнулся, мягко подминая её под себя и целуя в шею. Люси шумно выдохнула и откинула назад голову, сильнее вжимая её в подушку. Прикрыла глаза, зарываясь рукой в ёжик волос, когда после парочки неторопливых поцелуев последовали другие — лёгкие и почти воздушные. От которых Люси дрожала и трепетала, одновременно желая, чтобы они не кончались и чтобы немедленно прекратились — хотелось большего. Хотелось настойчивей и жарче. Стинг знал об этом. И пользовался — она чувствовала, что он ухмылялся. Как всегда. Засранец. Самый лучший на свете засранец. Люси не сразу поняла, что Стинг начал задирать майку. Широкую, висящую на ней мешком, его. Знал бы он, что одним из самых тайных желаний Люси было совершить набег на его гардероб, чтобы своровать всю одежду. И везде чувствовать необходимый до дрожи запах. Из груди вырвался громкий и протяжный выдох, когда Стинг накрыл рукой грудь, сжимая между пальцев сосок. Вжимаясь всем телом, чтобы дать прочувствовать эрекцию, и попутно кусая в шею. Стоп. Кусая? Люси попыталась отпихнуть Стинга, легонько толкнув в плечо. Он послушно отстранился и убрал руку с груди, заглядывая в глаза с вопросом и лёгким недовольством. — Что-то не так? — Без укусов, — Люси нахмурилась, пытаясь подавить улыбку — его детское недовольство забавляло. — Слишком жарко, чтобы носить шарф или что-то с высоким воротником. — Ммм, вот оно что. Ладно, — ухмыльнулся, снова наклоняясь. Но Люси не позволила — упёрлась ладонями в голую кожу груди. Перехватила вопросительный взгляд и лукаво улыбнулась. Знала она его «ладно». Стинг обожал кусаться, и ей нравилось, когда он это делал. Но это было чревато проблемами, так что… не сегодня. Надавив на широкие плечи, она отстранила Стинга, а после опрокинула спиной на кровать. Под его заинтересованный взгляд залезла сверху и обхватила бока ногами, устраиваясь поудобнее. Он тут же довольно ухмыльнулся, хватая Люси за бёдра. Пробрался пальцами под резинку трусиков, погладил кожу, с нескрываемым удовольствием протянув: — Кажется, кто-то наглее, чем обычно. — Заткнись, — протянула Люси. Глаза Стинга горели предвкушением — ему нравилось, когда она пыталась взять над ним вверх в постели. И пусть она только пыталась. Люси всё чаще ловила себя на том, что пытается играть по правилам Стинга, а он словно этого и хотел. Хотя… …Стинг этого добивался, чтобы потом показать, что даже так он всё равно главный. Порой — и пусть только порой — их отношения смахивали на дурацкое соревнование — кто кого удивит, доставит другому больше удовольствия-пытки, а ещё обломает. И это тоже, возможно, было ненормально. Но это было ни с чем несравнимо, и Люси до дрожи нравилось происходящее. Пока Стинг лидировал с большим отрывом. И судя по взгляду снова предвкушал игру. Победу. А вот хрен тебе, солнце, ясно? Люси показательно медленно опустила глаза, задержала взгляд на приоткрытых губах Стинга, наклонилась и… чмокнул его в нос. Хихикая отстранилась и едва не прыснула — выражение лица Стинга можно было смело назвать комичным. — Издеваешься? — скептично выгнул бровь. — Неа. Разве я могу? По этой части у нас ты мастер. Стинг приподнял брови. От его взгляда что-то внутри сжалось в предвкушение, и Люси выжидающе замерла, улыбаясь ну-и-что-теперь-улыбкой. Не зря — Стинг вдруг заёрзал, усилил хвату на её бедрах и усадил чуть ниже живота. Люси схватила ртом воздух — в промежность упёрся твёрдый член. Стинг был лишь в пижамных штанах, а на ней были лишь трусики. Тонкие. Она даже сквозь несколько слоёв ткани чувствовала горячую твёрдость умопомрачительно хорошо. Веселье исчезало вместе с тем, как тянущее чувство внизу живота усиливалось. Превращалось во что-то прекрасно-невыносимое. Чёрт. Ладно. Люси ухватилась за подставленные плечи Стинга и слегка заёрзала, устраиваясь поудобнее. Перехватила слегка мутный что-вот-теперь-взгляд. Хочешь поиграть? Хочешь выиграть? Ни за что. Удерживая зрительный контакт, Люси медленно и плавно двинулась вперёд, потом назад. Имитируя движения. Вздрагивая и хрипло выдыхая от прикосновения к клитору. Сосредотачиваясь на горячих судорогах удовольствия внизу живота и на реакции Стинга. На его неровном дыхании. Потемневшем неотрывном взгляде. Ему нравилось. Ему, мать твою, очень нравилось. И этого хватало для того, чтобы задыхаться и млеть ещё сильнее. Ещё быстрее. — Чёрт… — прошипел Стинг, прикрывая глаза. Двинулся навстречу, подстраиваясь под плавные движение Люси, хотя она видела, как в нём борется желание продлить мучительное удовольствие и… нетерпение. Явное, проступающее в рваном дыхание, напряжённых плечах и сжатых зубах. И чёрт. Люси его понимала. Так хорошо понимала. Ощущения были умопомрачительны — удовольствия от трения кружило голову, а преграда из их одежды лишь усиливало ощущения, потому что казалась, что от следующего движения Стинг наконец-то войдёт. Но он не входил. А прямо сейчас стащить с себя всю одежду было нельзя. И это подстёгивало, превращая желание в непреодолимую потребность. Безумие. Помешательство. В то, что всегда сводило с ума. В то, из-за чего каждый срывался тысячу раз. В то, что всегда представляли из себя Стинг и Люси вместе. — Подожди… если ты не прекратишь, то я сейчас кончу, — выдохнул Стинг, сжимая пальцы на её бёдрах сильнее. Я тоже, — хотелось сказать. Люси промолчала и медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Так… так будет даже лучше. Ещё больше удовольствия и близости. Боги. Она думает, как какой-то одержимый. Наркоманка, подсевшая на Стинга и вечно желающая больше, дольше, сильнее. Но ведь так и есть, Люси. — Можно я буду сверху? — тихо спросила она, чувствуя, как щёки слегка загорелись. Только слегка. Она уже не так густо заливалась краской и запиналась, как раньше. Стинг постоянно испытывал на прочность, с ним по-другому было просто нельзя. Люси даже как-то раз ляпнула, чтобы во время… процесса он не смел открывать свой грязный рот, иначе она прекратит. И стоило начать, как он вообще не закрывал рот. А она не прекращала и дело было даже не в руке, зарывшейся в волосы. О своём рте Люси узнала тогда многое. — Любой твой каприз, — хрипло хмыкнул Стинг. Одежду они стащили быстро, Стинг утянул Люси к себе на колени практически сразу. Начал покрывать плечи поцелуями, медленно спускаясь ниже и заставляя ловить ртом воздух. Из груди вырвался протяжный стон, когда он прикусил затвердевший сосок и слегка потянул, перекатывая второй через пальцы. Люси нетерпеливо поёрзала, когда Стинг начал очерчивать языком линию от одного соска к другому, вырывая выдохи и тихие стоны. Он говорил, что ему нравился её голос. Вот только порой было так стыдно, когда из груди вырывались слишком томные, громкие, протяжные и совершенно бесстыдные стоны. И Стинг знал об этом. Наверное, поэтому он часто затягивал с поцелуями — мучал самым невыносимо-сладким образом и доводил до той черты, где уже не до стыда. Словно Люси давно её не перешла, когда они впервые переспали. Когда после этого они пару раз были на грани. Когда Стинг просто напросто совратил, впервые доведя до оргазма. Как можно было быть невыносимо лучшим до такой степени? Как можно было быть Стингом? Фейри… Люси дрожащими руками обхватила лицо Стинга и приподняла. На секунду замерла, перехватив лихорадочный и затуманенный взгляд, а после приникла к губам, целуя. Глубоко, требовательно, вкладывая в поцелуй молчаливое я-так-тебя-хочу. Ты-мне-так-нужен. Оторвалась Люси с неохотой. Но тянуть дальше не хотелось. Хотя он позволил бы… — перехватила взгляд — …наверное, позволил бы. Стинг послушно откинулся на спину, когда Люси слегка надавила на его плечо. Напрягся на пару секунд, когда она поцеловала его в шею. В ключицы, скользя рукой вниз, по прессу, напрягающему под пальцами. Люси отстранилась — ей до безумия хотелось видеть, какими глазами Стинг будет смотреть на её следующие действия. От сверкающего в его взгляде предвкушения внутри что-то пустилось в пляс. Что-то чисто женское, не до конца понятное. Фейри. С губ Стинга сорвался резкий выдох, когда Люси обхватила рукой член. Он прикрыл глаза, шумно задышав, когда она аккуратно провела большим пальцем по головке, а после очертила узор вен, касаясь слегка-слегка. — Люси, — рычащие нотки. Низ живота скрутило. Люси заводилась с пол оборота, когда слышала низкий и грудной голос. Рычащий. Стинг словно угрожал. И, кажется, «словно» было совершенно лишним словом, а Люси точно сошла с ума, потому что слышала лишь одно — обещания грубого, глубокого и совершенно точно потрясающего секса. Она снова обхватила член пальцами, но уже плотнее. Стинг вдавил пальцы в бёдра особо сильно, когда она провела вверх-вниз пару раз, прежде чем приподняться и медленно-медленно насадиться до основания. На глаза почти выступили слёзы — глубоко. Люси широко распахнула глаза, схватив ртом воздух и сжимаясь. Чертовски глубоко и чертовски приятно. Ухватившись за плечи Стинга, Люси поймала на себе нетерпеливый взгляд. Сглотнула, не прерывая зрительный контакт прикрыла глаза и начала набирать темп. Очень медленно, смакуя ощущения и впитывая в себя весь спектр эмоций в глазах Стинга. Задыхаясь и жмурясь от накатывающего с каждым движением удовольствия. — Твою ж… — прохрипел Стинг, накрывая грудь руками. Начиная двигаться навстречу, подстраиваясь под ускоряющиеся движения. Но всё равно — желая быстрее, резче, грубее. Чтобы волна удовольствия по телу проходила ярко, быстро, мгновенно сменяясь более сильной. Чтобы импульсы и раздирающие внутренности ощущения вспыхивали чаще. Чтобы урвать ещё больше. Чтобы сойти с ума быстрее. И Люси двигалась — выгибалась и наклонялась к Стингу, цеплялась за плечи и вдавливала ногти, дрожа от трения клитора и ощущения члена внутри. Его члена. Вот только этого было мало. — Стинг… Недостаточно. У Люси просто не получалось быстрее, когда эмоции и удовольствие рвали на кусочки, лишая контроля над телом. Стинг перехватил её влажный взгляд. Понял. Зарылся рукой в волосы и поддался чуть вперёд, целуя. Глубоко. Мокро. Рука выскользнула из волос, слегка надавила на спину Люси, а потом сжалась на бедре. Стинг практически сразу сорвался на дикий темп, двигаясь так быстро, насколько получалось. Практически вдалбливаясь с максимально возможной силой и скоростью, приближая ошеломлённую Люси к черте, за которой уже не было ничего, кроме удовольствия, граничащего с абсолютно точно ненормальной эйфорией. От осознания — это Стинг. Это он сейчас шипит ей в ухо её имя вперемешку с ругательствами, это его тело Люси чувствует под собой, это в его плечо она уткнулась лбом, это из-за него она снова сходит с ума, это он приближает тот момент, когда ей ничего не останется кроме того, чтобы разлететься щепками по комнате. От крышесносного удовольствия. Прямо сейчас. Ещё чуть-чуть. Совсем немного и… Люси задрожала и зажмурилась — это, кажется, был взрыв. Мышцы сокращались и сжимались вокруг члена, Стинг хрипел, срываясь на совершенно дикий темп, а по телу волнами проходились яркие, ни с чем несравнимые ощущения, оставляя после себя лишь отголоски разорвавшихся раньше чувств. И приятную слабость, когда Стинг толкнулся особенно глубоко, вдавил пальцы в её бедра до боли, а потом кончил. Дыхание было громким и прерывистым. Люси потёрлась лбом об влажное плечо Стинга, только сейчас чувствуя — кожа взмокла, а простыни наверняка были сырыми. И всё же… Чёрт. Это было… офигенно. Совершенно не хотелось двигаться. К черту. Разве только надо было… Люси медленно приподнялась, и Стинг вышел, из-за чего на пару секунд появилось странно-неприятное ощущение пустоты. Не перекатываясь на кровать, Люси подтянулась повыше, прижимаясь своей грудью к груди Стинга. Оказалась нос к носу. И снова — губы растянулись наверняка в совершенно дурацкой улыбке. Наверняка в абсолютно счастливой — Стинг смотрел с тёплым снисхождением, которые перекрывало что-то… такое, отчего сердце билось чаще, оглушительно громко, невероятно сильно. И было бы странно, отреагируй Люси по-другому. Не как всегда. Не как на протяжении этих шести месяцев, когда тебе не верится в своё счастье. Когда тебе хочется протереть глаза, но ты этого не делаешь, потому что боишься — вдруг эта широкая улыбка исчезнет. Когда ты думаешь, что сходишь с ума и подлетаешь к нему, обнимая со спины, а он не исчезает, просто оборачивается и целует. Этими самыми губами, прикосновения которых были самыми желанными и запрещёнными. А после — взгляд. Синих глаз. Самые синие на свете, которые ни на кого не смотрят так же, как на Люси. И это за гранью. Это больше, чем счастье, но Люси выбирает это слово, потому что другого она не знает, а «безумие» — это слишком. Стинг прикрыл глаза, усмехаясь. Поддался вперёд, целуя. Обхватывая зубами её губы, слегка прикусывая, быстро отстраняясь, чтобы парой секунд спустя снова прижаться губами, втягивая в короткий, сладкий и ласковый поцелуй. Кажется, она была не настолько лёгкой, чтобы Стинг смог поцеловать её глубже и длительнее, не рискую задохнуться. Это почему-то повеселило. Люси хихикнула между ещё одним поцелуем. И вторым. И третьим. Стинг почему-то ничего не говорил, только улыбался — она чувствовала, как его губы растягиваются в улыбке и… Уже не в улыбке — довольной ухмылке. — Люси? — прошептал Стинг, отрываясь и заглядывая в глаза. Во взгляде слишком много лукавства. — М? — Люси опустила глаза на его припухшие губы, подавляя желание снова поцеловать. Пусть скажет, что хотел. — Доброе утро. Секундная тишина. Осознание смысла слов. И неконтролируемый смех, вырвавшийся из груди. Люси скатилась со Стинга, попутно утягивая его за собой. И как только он навис над ней, тут же обняла и притянула за шею, целуя растянутые в улыбке губы, перехватывая практически светящийся синий-синий взгляд. У счастья были глаза Стинга. …день не начался с чего-то необычного. Стинг увязался за Люси в ванну, пообещав, что не будет больше приставать. Приставать он не начал, правда их переглядки как-то умудрились перейти в обмен колкостями (снова, потому что Стинг считал, что вода слишком горячая, и было бы неплохо пустить холодную, потому что «я не хочу свариться в этом кипятке, нафиг»). Люси не согласилась. Завязалась почти-драка, в процессе которой они обмазались в пене, выплескали из ванны половину воды, облапали друг друга, но Люси победила — отомстила Стингу за вчерашний вечер и теперь с «рогами» из волос и раздражённым выражением лица сидел он. Обещание скорой ужасной расправы в его глазах особенно хорошо сочеталась с тем, что Стинг был весь обмазан в пене. Свалившаяся на глазах борода заставила начать хохотать так, что Люси едва не утонула в полупустой ванне. Взвалившись мокрыми на кухню, они нашли лишь салат. — Последний день ВМИ… — протянул Стинг, цепляя вилкой кусочек помидора и отправляя его в рот. — Скука. — Знаю, — Люси кивнула, поднимая взгляд на жующего Стинга. Волосы уже почти высохли и были куда более лохматыми, чем обычно. Стинг был слегка недоволен и, кажется, дело было в том, что Люси ещё пару дней должна была задержаться в Крокусе, а он сегодня уезжал — его и так не было в гильдии пять дней, Лектор скучал, и Роуг грозился что-то сделать. Что — непонятно. Он сразу заткнулся, когда Люси вошла в комнату и увидела его изображение в лакриме. В любом случае — Стинг не хотел её тут оставлять. И это здорово щекотало самолюбие, а ещё вызывало желание обнять Стинга и не отпускать от себя… где-то вечность, да. Огромных усилий стоило не начать ластиться к нему, как кошка, кокетно требующая ласки. Люси улыбнулась, склонив голову набок. Хмыкнула над выражением лица Стинга. Он сидел напротив. Стол был не таким уж и широким, а это значит… Закусив губу, Люси приподняла ноги и аккуратно положила их на стул Стинга, умещаясь на небольшом пространстве между его раздвинутых ног. Стинг замер. Приподнял брови, опустив на секунду взгляд. Одобрительно и довольно ухмыльнулся Люси. Ни щекотать, ни приставать не начал. — Ты вообще есть собираешься? — хмыкнул он, потянувшись к упаковке с вишнёвым соком. — Если моё присутствие тебе так мешает, то… — Ой, ну тебя, — Люси с улыбкой закатила глаза, отодвигая от себя тарелку с салатом и наблюдая за тем, как Стинг наполняет соком уже её стакан. — Тебе лишь бы выпендриться и показать, какой ты… — Классный? — Петух, — Люси улыбнулась. — Ты за это ответишь потом, — будничным тоном проговорил Стинг, прежде чем отпить сока. — Да-да, конечно. — Не веришь? Люси вовремя прикусила язык. Зная Стинга, можно было бы понять — «потом» вполне могло превратиться в «сейчас». Не стоило его дразнить. …пока что. — Верю. — Вечно ты нарываешься, — задумчиво протянул Стинг, оглядывая Люси. Взгляд — нечитаемый. Она поёрзала. Порой безумно сильно хотелось залезть в его голову, чтобы понять — о чём он думает. Да, его ухмылка всегда с головой выдавала мысли, но только в том случае, если он ничего не пытался скрыть. В остальное время… ни-че-го. Люси боялась. И читать его только-только училась. Наверное… поэтому они ни разу не поговорили об их отношениях. Они просто были. Потому что он со временем прекратил раздражаться и напрягаться рядом с ней, открываясь с совершенно новых сторон. А Люси научилась ему доверять. Вот только себе и своим чересчур сильным чувствам — нет. — Было бы неплохо, если бы сюда притащился Адамс. — И бросить Джесс? — Я ведь приехал к тебе, забив на соревнование по поеданию еды. Люси едва не рассмеялась. Для Стинга это было трагедией. — И хорошо. Всё равно бы ты проиграл. Ты Минерве не соперник. — Леди, конечно, хороша, но я бы выиграл. — Конечно-конечно, — ухмыльнулась Люси, потянувшись за соком. Взгляд зацепился за часы на стене. Уже… полдесятого? — Я опять опоздаю, блин. И снова из-за тебя! — выпалила Люси, недовольно хмурясь и вставая со стола. Она не злилась. Совершенно. Но перспектива бежать через весь город не особа радовала. И… надо ведь возмутиться напоследок, правда? — Если бы ты тут провела семь дней без меня, то зачахла бы, — донеслось в спину, когда Люси уже почти вышла в коридор. — Так что хорош жаловаться. Только не… — Пф. Подумаешь, — обернулась и скрестила руки под грудью. И лишь перехватив недовольный взгляд поняла, что у неё как бы нет времени на споры и обмен колкостями. Вот только отвернуться, значило проиграть. Боги. Это всё было так же глупо, как забавно и необходимо. — Часик назад ты бы так не сказала, — ухмыльнулся Стинг, встав со стола. Подошёл и остановился в шаге от Люси, засовывая руки в карманы. Лукавый взгляд, самоуверенная ухмылка и вообще весь вид Стинга показывал — это вызов. Люси стоило огромных усилий, чтобы не улыбнуться, а вздёрнуть подбородок вверх, вкладывая во взгляд как можно больше насмешки и самоуверенности. Пародируя Стинга и даже не скрывая это. Но ему нравилось. Люси чувствовала почти ужас из-за того, что становилась его мини-версией, а он откровенно наслаждался их игрой. Не сказала бы, да? В голове пронеслась неожиданная мысль. И голос в голове заорал, паникуя и истеря — прикуси язык, прикуси язык, прикуси-блять-язык, просто при… — Стинг, — Люси склонила голову набок, снисходительно улыбаясь. Глаза Стинга загорелись явным интересом, и… это подстегнуло. Практически заставило Люси отключить мозги и с деланным самодовольством произнести: — Семь дней… а точнее, даже меньше, это не такой уж и большой период, чтобы я не смогла удовлетворить себя сама. Стинг осклабился и приподнял брови. — Я бы посмотрел, — ехидно. Чёрт. — Я не это имела в виду! — выпалила Люси, резко отвернувшись. Она имела в виду это, и они оба это знали. Щёки запылали. Правда, она не смогла понять, из-за чего — стыда и смущения или удовольствия от их маленькой игры. Было бы неплохо, если бы первое, потому что вторая это уже определённый сдвиг по фазе. Она же не женская версия Стинга, правда? — Так я тебе и поверил, — протянул Стинг. — У тебя поезд, кстати! Тебе пора одеваться. — Знаю, знаю. Собрались они достаточно быстро. Точнее, она как всегда сновала туда-сюда в поисках одежды, расчёски, туши, сумки, а Стинг собирался не особо спеша, порой перехватывая Люси, коротко целуя и взваливая на плечо, чтобы побесить. А она возмущалась, прекрасно понимая — опоздает. И что самое ужасное — она совсем не против. Всё как всегда. Люси должна была выйти раньше Стинга. Взяв сумку и уже обувшись, она коротко чмокнула его в щёку. Отстранилась. Мимолётно пронеслась мысль о том, что это норма — целовать напоследок. Она улыбнулась Стингу и собралась отвернуться. Правда, собралась. Просто… Вдруг переклинило. Норма, да? В груди заныло, под ложечкой мучительно неприятно засосало, заставив застыть. От контраста: лёгкое чувство счастья и отличное настроение, а с другой стороны — ноющее чувство в груди, подозрительно похожее на… страх? Боги, нет. Люси попыталась улыбнуться, ведь… что это вообще было? С чего вообще? Это глупо и… вообще… — Люси? Вздрогнула от напряжённого голоса. Моргнула. Стинг ведь прямо перед ней, чёрт. — Я просто… — Что это был за взгляд? Она поёжилась от требовательного голоса. Блин, что это вообще было? Что за дурацкая перемена? Откуда взялось это чувство, когда прямо сейчас у неё всё ещё отличное настроение? Она счастлива. Счастлива. — Эй. Я вообще-то задал вопрос, если я не ошибаюсь. Так, Стинг начинал заводиться. Это было плохо. — Не знаю, — пожала плечами, улыбаясь уголками губ. Внимательный и требовательный взгляд вызвал лёгкий дискомфорт, и Люси неожиданно разозлилась на себя. Что за глупости?! Подумаешь, Крокус. — Мне совершенно не хочется уходить, вот и всё. И едва не поморщилась — веселье в голосе казалось наигранным. А Стинг, судя по острому взгляду, понял это. Недовольно выдохнул и собрался что-то сказать, но в этот момент вдруг пришло понимание, что прямо сейчас создаётся проблема из… ничего. И Люси, встав на носочки и прижавшись всем телом, поцеловала Стинга. Он растерялся, и она скользнула языком в приоткрытый рот, попутно притягивая его за шею. Ещё ближе, теснее, чтобы почувствовать. Просто понять — она может. Просто взять и поцеловать ни с того ни с сего, и он ответит, как прямо сейчас. И Люси вовсе не обязательно чувствовать неверие и чувства нереальности от того, что Стинг может быть таким. Пора бы уже за шесть месяцев привыкнуть, в самом-то деле. Надо поговорить с ним как-нибудь. Да, как-нибудь. Люси отстранилась, заглядывая в глаза Стинга. И опять — этот нечитаемый взгляд. — И что это было? — Поцелуй? — Я серьёзно. — Я тоже. Прищурился, глядя испытующе и… Да блин. — Мне что, нельзя тебя поцеловать? — Люси обиженно надула губы. Вряд ли сработает, но всё же. — Можно, — выдержал паузу. Неожиданно хмыкнул и щёлкнул по носу, получив в ответ удивлённый и возмущённый взгляд. — Не делай такое лицо, а то на игры вообще можешь не попасть. Иг… ры? Вот чёрт! Люси в ужасе распахнула глаза, игнорируя насмешливый взгляд. — Блин, — резко развернулась, на ходу кинув: — Обещаю, что буду послезавтра! Хлопок по заднице заставил обернуться и убийственно посмотреть на Стинга. Он лишь подмигнул. По городу Люси и правда едва ли не неслась. Разве только взгляды прохожих малость останавливали. Несмотря на то, что стадион был всегда заполнен, город не пустовал, потому что… многим было плевать на игры. Люди после первого дня уже поняли, что эти игры ни в какое сравнение не идут с прошлогодними. И вряд ли положение дел изменится — Саблезуб по-прежнему будет называться сильнейшей гильдией. Забавно даже — после распада Хвоста Феи им снова вернули этот титул. Они уже который год считаются сильнейшими. Хм… Как, интересно, выкрутится Джейсон? Вряд ли из сегодняшнего боя выйдет что-то стоящее. Хотя… кто-то, а Джейсон точно сможет выехать на энтузиазме, не зря же он… Клетчатый шарф — прямо перед носом. Люси окаменела. Сердце сделало кульбит и разорвалось, потому что… парень был вовсе не розововолосым. Повыше. Постарше. Не Нацу. Потребовалось несколько секунд, чтобы выдохнуть и торопливо зашагать по улице, пытаясь унять удары сердце. Болезненные и тревожные, против воли напоминающие — ты соскучилась. Ты безумно соскучилась по этому ходячему недоразумению, которому надо надавать по ушам, а потом обнять. Так, чтобы у этого засранца рёбра треснули. Чтобы задохнулся. Чтобы знал, какого кидать, не попрощавшись и солгав — год прошёл, а Нацу с Хэппи так и не вернулись. Не время, Люси. Она тряхнула головой, пытаясь запихнуть мысли о Хвосте Феи подальше. И у неё получалось до того момента, пока она не встала рядом с Джейсоном и не начала наблюдать за битвой двух гильдий, которые боролись за звание, которого… …были недостойны. Совершенно. Тут должны были быть вовсе не эти гильдии. Не эти маги. Не эти бои. Совсем… совсем не эти. Всё же… зря Люси согласилась приехать. Каждый день в Крокусе подкидывал воспоминания, и она едва ли не рвала на себе волосы, пытаясь заглушить дикую тоску по ребятам. Как же хорошо, что Стинг был рядом. Словно знал, что… А он знал? Знал, что Люси хоть и перестала следить за ребятами, но не смогла отпустить до конца? Знал, что Люси уже не обращает внимания на знак гильдии, но всё равно ни за что не захочет свести с руки? Знал, что он был единственным человеком на этой планете, рядом с которым Люси чувствовала себя счастливой? Живой. Кажется, знал. Люси усмехнулась. И решила, что в происходящем нет ничего странного. Она погрустит пару дней, поймёт, что у каждого своя жизнь, как теперь уже и у Люси. И эта жизнь может быть дорога, может нравиться до безумия. А Хвост Феи — прошлое, которое слишком дорого, чтобы забыть. Его не надо забывать. Надо просто до конца смириться с тем, что оно — всё равно прошлое. И смириться будет в разы легче, когда Люси посмотрит в безумно синие и любимые глаза Стинга. Она себе поверила, решила, что всё так и есть. …а потом кто-то ворвался на стадион, вынес победителей, появился Хэппи, и тело отказалось слушаться. И вдруг встало наплевать и на плавившийся стадион, и на то, что на ней практически нет одежды, и на… да на всё. Потому что в центре стадиона стоял Нацу. Н-а-ц-у. НацуНацуНацу. Который увидел её не сразу. А как увидел… — Здоров, Люси, давно не виделись, — улыбнулся. Всё внутри рухнуло. Просто — вдруг. Осыпалась у ног осколками, потому что Нацу улыбался так, словно ничего не было, не прошёл целый год, а всё осталось как всегда. По-прежнему. Фейри… Нацу… Люси растянула дрожащие губы в улыбке. Не смогла не улыбнуться, когда Нацу делал это так широко и радостно. Искренне. — К-как жизнь? Нацу ответил что-то типа «да зашибись», Хэппи обронил какой-то комментарий, но Люси ничерта не слышала. Просто смотрела на Нацу одно долгое мгновение, с разрывающими грудь эмоциями понимая, что происходящее — реальность. Грёбаная… реальность? На глаза навернулись жгучие слёзы, которые даже не хотелось сдерживать — всё равно бы не получилось. И Люси просто залезла в чудом уцелевшую сумочку и достала оттуда ветровку, а к тому моменту, когда она дрожащими руками смогла надеть её, Нацу уже поднялся к ней. Подходил ближе, хмурясь и осматриваясь. Совершенно не замечая наверняка безумный взгляд. Даже Хэппи помалкивал, удивлённо поглядывая на Люси. — А что ты тут без ребят делаешь? — Нацу почесал затылок, скосив глаза в сторону. И не заметил, как Люси вздрогнула, услышав его голос настолько близко. Такой родной. — Этот отмороженный где-то поблизости или… — шумно принюхался. — Хм. Что-то нифига не чувствую. Чего это ты тут од… на. Эм… Люси? И только сейчас заметил её взгляд. Растерялся. — Нацу… — дрожащим от слёз голосом выдавила Люси, вдруг с ужасом понимая — она очень давно не произносила его имя вслух. Из груди вырвался первый всхлип. Взгляд на пару секунд стал мутным из-за пелены слёз, она моргнула — слёзы тут же потекли по щекам. — Э-э-э… — Нацу кинул на Хэппи вопросительный взгляд, прежде чем чуть напряжённо выдавил: — Ты чего это, Люси? Люси. ЛюсиЛюсиЛюси. Это толкнуло в спину. Заставило сорваться с места и налететь на Нацу с объятиями, уткнуться лбом в плечо, обнимая — крепко-крепко, сильно-сильно, словно он мог исчезнуть или оказаться ненастоящим. Но он был. И… Фейри… Наружу рвался счастливый смех, но Люси никак не могла перестать плакать. Хэппи захихикал, в переферии сознания мелькнуло вечное «сладкая парочка», но Люси лишь сильнее обняла Нацу — было плевать на всё, кроме того, что он — тут. Её Нацу тут. Настоящий. — Тебе надо принять душ, — сквозь слёзы и смех выдавила Люси, выпуская его из объятий. Отошла на шаг и вытерла слёзы. Улыбнулась, замечая — Нацу выглядел сбитым с толку и молчал. И вдруг. Просто. Чертовски. Вдруг. Сердце разорвалось на части от радости, когда Люси впервые за год увидела фирменную драгниловскую улыбку. Нацу…***
— Даже… не верится… И все согласились с тем, что гильдии не стало? Люси ничего не ответила. Опустила хмурый взгляд на собственные ноги. Нацу только что вышел от короля, а она успела переодеться, и сейчас они сидели на главной площади Крокуса. Как и ожидалось — Нацу ничего не знал о распаде гильдии. Ей не хотелось рассказывать об этом, но выбора не было — если он не узнал за целый год странствий (а так можно было, да?), то как, чёрт возьми, должен догадаться сейчас? Если спросит у кого-то, и этот человек ответит, то этому бедняге Люси не завидовала. Так что… хорошо, что это говорила она, Люси. Пусть и больно малость. — Согласились? — усмехнулась, заметив, как Нацу передёрнуло от этого. Дурацкая привычка Стинга. Стинг. — Нет, Нацу. Никто не согласился, но и не возразил. Совсем никто. Люси узнала слишком поздно и… Нацу резко вскочил с места, заставив Хэппи нервно дёрнуться, а Люси… Чёрт. Опять хотелось усмехнуться. — Но так и получается! Пусть дедуля и объявил о роспуске, надо было возразить ему! Пускай Лаксас или ещё кто стал бы новым мастером! И это говорит он? Люси разозлилась. Вскинула голову и проскрежетала: — А ты точно уверен в том, что у тебя есть хоть какое-то право так гово… — осеклась. — Ась?.. — Нацу растерянно моргнул и переглянулся с ошарашенным Хэппи. Люси поджала губы и опустила взгляд. Кажется… она была слишком груба с ним, да? Нацу ведь не привык к тому, что она может огрызаться по-любому поводу и… Для него всё должно было быть по-прежнему. Он бы вернулся в гильдию, где она и остальные разочек надавали бы тумаков, а потом всё вернулось бы на круги своя. Где Люси не прожила несколько месяцев рядом со Стингом, испытывая себя на прочность, а после ещё полгода — вместе, безумно счастливая. Пришла неожиданная мысль о том, что… если бы Нацу не ушёл, то она бы не смогла сблизиться со Стингом. И всего того, что она пережила, просто… не было бы. Ни слёз, ни боли. Но и никаких улыбок, поцелуев, никакого… никакого Стинга. Её Стинга. И как бы это странно не звучало, Люси была благодарна Нацу. Даже если он сделал больно, не подумал о ней и о гильдии, а просто взял и ушёл. Она издала смешок и поднялась с декоративной каменной скамейки. С улыбкой взглянула на Нацу. Он был напряжён, как и Хэппи. Блин. Всё же она перегнула палку. — Простите. Я не хотела, правда. Оно само. Уверена, вы вдвоём о многом размышляли тогда. И мастер со всеми остальными — тоже. Нацу кивнул. Вот только не перестал хмуриться, и Люси была уверена — дело не в гильдии. Дело в ней.***
— Проходите, — Люси открыла двери перед ребятами, они зашли и остановились у порога, осматриваясь. — Это твоя квартирка, Люси? — Нацу заинтересованно принюхался. — Теперь ты живёшь в Крокусе? — удивлённо спросил Хэппи. Интересно, как им рассказать о Стинге, чтобы избежать глупых и смущающих комментариев? Хм. Надо бы ещё собрать вещи, чтобы послезавтра спокойно сесть на поезд, а то если рядом эти двое, то возни будет много. — Эм… да не то чтобы… — Люси пожала плечами и скинула сумку на диванчик у стены. — Это так, на время. Можете побыть тут, пока я не съехала. И тут. — Богиня! — БогоЛюси! Люси снова оторопела, когда Нацу с Хэппи начали кланяться и биться головой об пол. Кажется, говорить, чтобы они прекратили, не было смысла. Им самим это скоро надоело, и Люси передёрнуло от ужаса, когда она заметила их горящие от предвкушения взгляды. — Только ничего не ломайте! Я эту квартиру кое-как отыскала! Кивнули, улыбаясь. А потом в один момент она обнаружила, что Хэппи начал царапать обои, а Нацу притащил из кухни еду и устроил срач прямо посреди комнаты. Наорав и помахав кулаками, Люси забила на это и прогнала их в ванну — пахло от них так себе. Из ванной доносилось шушуканье, когда она, бормоча себе под нос проклятья и ругательства из словарного запаса Стинга, убирала за Нацу мусор. — Люси, искупаешься с нами? — донёсся крик Хэппи. Судя по голосу он там балдел. — Размечтались! — Ну охренеть! Они так прохлаждаются в ванне, а Люси убирает за ними их срач! — Да я вас… Заткнулась, поняв — орать смысла не было. Нацу с Хэппи ведь. Лишь выбросив мусор, Люси поняла, что Нацу ходил в потрепанных штанах и порванном плаще. У него совсем не было одежды, и это малость напрягало. Он что, так весь год ходил, что ли? Хорошо хоть Нацу был совсем не восприимчив к холоду, а иначе… В голове пронеслась внезапная мысль — а может Стинг забыл что-то из своей одежды? Вряд ли он будет против, если Нацу поносит кое-что, верно? В спальне отыскались белые штаны и чёрная безрукавка. Совсем не стиль Нацу, да и Стинг был повыше него, но выбирать не приходилась. Подхватив одежду, Люси направилась к ребятам, и лишь когда зашла в ванну, она поняла, что сделала. Оторопело простояла у дверей, отказываясь верить в то, что так просто вошла в ванну к моющемуся парню и… Не парню, Люси. К Нацу. Мысль озадачила. Кажется, она посещала голову впервые и… если подумать, то… она чувствовала себя мамочкой, когда рядом были Нацу с Хэппи. Стинг тоже иногда вёл себя, как безответственный ребёнок, но с ним от этого хотелось лишь веселиться, потому что… он не переступал границы. Не хотел. — Подглядываешь, Люси? — мерзкое хихиканье Хэппи заставило вздрогнуть и придти в себя. Что? — Подвинься, Хэппи, Люси тоже хочет искупаться. Что-о? — Ты такой злюка, Нацу! Вон, какая Люси толстая, хочешь, чтобы она заняла моё место?! Так она ведь не поместиться! Сам подвинься! Что-о-о? — Да ладно тебе, Хэппи. Так и скажи, что не хочешь, — обернулся к окаменевшей от шока Люси и беззаботно предложил: — Можешь сесть мне на коленки, Люси, мне не жалко! Ч-чт… ч-чт… ч-что?! — А ну заткнитесь! — Люси всплеснула руками. Их ничего не понимающие лица лишь сильнее взбесили, и она едва не затопала ногами от бессильной досады. Лишь кинула стопку одежду у раковины и рявкнула: — Больно надо, придурки! Не жалко ему, видите ли! — скрестила руки под грудью, сжимая от злости зубы — Хэппи покрутил лапкой у виска. — Я Нацу одежду принесла, вообще-то! Нацу вытянул шею, придирчивым взглядом осматривая одежду. Люси от возмущения задохнулась — да он же ещё привередничает! И если бы Нацу не кивнул бы довольно и снова расслабленно не откинулся бы назад, то она была уверена в том, что убила бы его. И тут. — Откуда у тебя мужская одежда, Люси? — Хэппи захихикал и хитро прищурился. — Нацу, что ль, ждала весь год? — Шаверма, хватит испытывать моё терпение, — прошипела Люси, раздумывая — если она попытается задушить Хэппи, то Нацу, скорее всего, остановит её и вылезет из ванны. Голым. Видеть это не хотелось, так что Хэппи, в принципе, мог пожить ещё пару дней, да? Кивнув самой себе, Люси было отвернулась, как заметила, что Нацу принюхивается. И в этот момент озарило — да он ведь почувствовал запах Стинга! Просто… не вспомнил? О боги. — Хэппи… я только понял… — Нацу зашушукался с Хэппи. Люси растерянно моргнула. Простояла пару секунд в ванной, пока не почувствовала себя идиоткой. Из ванной она вылетела, зло хлопнув дверью напоследок. Нашла в холодильнике баночку с йогуртом, ещё сильнее разозлилась из-за того, что она последняя, нарезала пару кругов по комнате, доела йогурт, нарезала ещё пару кругов и… застыла в центре комнаты, едва сдерживая хохот. Боги. Она такая дура! Кто бы мог подумать, что от выкидонов Нацу с Хэппи можно было отвыкнуть! Чего она бесится, если они уже, скорее всего, забыли о разговоре? Нацу — не Стинг, чтобы при каждом удобном случае подкалывать. Хэппи, конечно, мог, но в большинстве случаев это можно исправить рыбкой. Выходит… всё прекрасно, да? Послышались шаги. Люси обернулась и сразу насторожилась — Нацу хмурился. Он медленно подошёл к ней, не отрывая настолько напряжённого взгляда, что Люси еле удержала себя от того, чтобы не попятиться. И вдруг. — Люси, у тебя дома пахнет драконом. — Э… что? — Запах знакомый такой… — Нацу состроил старательно думающую мордашку и принюхался. — А ещё он везде… Такс. Интересно, он поймёт? На нём ведь одежда Стинг, он мог и догадаться. Надо бы, наверное, рассказать, но как и… Стоп. Почему Нацу так близко?! Люси отшатнулась и сделала шаг назад, но Нацу схватил за локоть. Притянул к себе, сверля настолько серьёзным взглядом, что ноги стали ватными, а внутренности скрутило. Локоть, за который Нацу удерживал её, почему-то горел огнём в месте прикосновения. — Н-Нацу?.. Он ничего не ответил. Шумно втянул в себя воздух рядом с её лицом. Нахмурился сильнее, отчего грохот сердца начал отдаваться в ушах. И внезапно отпустил руку. Но Люси не успела отойти — Нацу схватил за ткань футболки чуть ниже груди, под ошеломлённый писк притянул ближе и… уткнулся носом в шею. Секунда. Вторая. Третья. А потом по мозгам со всей ударило осознание. Со всей силы наступив Нацу на ногу, Люси отшатнулась. Он от неожиданности ойкнул, и едва ли бы смог отвернуться от хука в лучших традициях Стинга — Нацу не ожидал бы такого от Люси. Просто она вовремя опомнилась. Проверять успешность её тренировок со Стингом на Нацу — такая себе идея. И всё же. Что это, чёрт возьми, было?! Люси со всей дури влепила Нацу подзатыльник. — Ты охренел! Не лапай меня! — Да не лапал я тебя! — Нацу обиженно нахмурился, схватившись за затылок. — Ты пахнешь, как дракон! Как… дракон? Люси пахнет, как огромный летающий монстр?! — Как дракон? — Хэппи (он тут был?!) вдруг выпучил глаза и завопил: — Люси, ты что, поймала и сожрала дракона?! — Что?! — Не неси чушь, Хэппи! — Нацу ткнул пальцем куда-то в область шеи, а Люси от неожиданности даже ничего не сделала. — Это не она! — Я всё ещё тут, вообще-то! — прошипела Люси, шлёпнув Нацу по руке, но он даже не заметил. Выпучил глаза, не отрывая от Хэппи взгляда, и серьёзно произнёс: — У неё на шее укус! Укус? У… кус? Минуту. Чёрт возьми, минуту, просто минуту! Люси схватилась за шею, с ужасом припоминая сегодняшнее утро. Один единственный укус Стинга и… он что, успел поставить ей засос? И она ходила весь день по городу, не зная об этом и ничем не прикрыв? Господибожечто? Хэппи, так же как и Люси, выпал в каплю. Только Нацу ничего не заметил. Обернулся к ней и нахмурился, зажигая в руке пламя. А потом прорычал: — Люси! Говори, что за дракон хотел тебя съесть! Я его мигом вынесу! — Ты… — голос был задушенным, жалким, а ещё совершенно бесполезным — слов не было вообще, — ты… И тут. — Нацу… — Хэппи захихикал, Люси заторможенно обернулась к нему. И если бы она пришла бы в себя окончательно, то, наверное, напряглась, увидев взгляд Хэппи. Он обвёл выразительным взглядом одежду на Нацу. — Люси, кажется, не совсем съесть хотели. И… что? Одну долгую минуту спустя, пока Хэппи сдавленно хихикал себе под нос, а Нацу старательно раздумывал над чем-то, Люси… поняла. Щёки тут же запылали, с головой её выдавая, и тогда Хэппи захохотал уже не стесняясь. — А ну заткнитесь! — взвизгнула Люси, пытаясь поймать взлетевшего к потолку Хэппи. Одно дело говорить о сексе со Стингом или с Минервой — те смущали намеренно, Люси успела привыкнуть, но… с ними?! С Хэппи и Нацу?! — Люси… да ты… ты полна сюрпризов! Вот умора! — Ничего смешного, шаверма! А ну спускайся! Спускайся, я тебе говорю! — Не съесть?! — Нацу ошалело моргнул и брякнул: — Поджарить, что ли? — Скорее пожарить! — ехидно произнёс Хэппи. И заржал в голос, когда Люси возмущённо завопила. Один Нацу ничего не понял и молчал, как вдруг раздался крик: — Соседка, это уже слишком! У тебя уже другой, что ли?! Люси застыла. В первый день здесь её сосед возмущался каждой мелочи, в итоге Стинг пообещал, что поболтает с ним. Она догадывалась, как он поболтал, но ничего не сказала. Но… этот мужчина что, видел, как Стинг ушёл утром? И тут: — Люси, да ты казанова! — Шаверма, мать твою!***
Понадобилось полчаса пялиться в потолок, чтобы понять — Люси не уснёт. Она разругалась с ребятами, пару минут дулась, а потом поймала себя на том, что играла с Нацу в монополию, а Хэппи даже не отпускал никакие комментарии. Ещё час прослушав их рассказы о путешествии, они разошлись спать. О том, что будет делать дальше, Нацу ничего не говорил. Ей не хотелось его бросать просто так. Завтра она проработает последний день в редакции вместе с Джейсоном, а на следующий день соберётся и уедет к Стингу. Точнее, должна была. Сейчас она не была уверена в том, стоит ли бросать Нацу. Да, он не ребёнок. Справится. Но Нацу был её другом, по которому она жутко соскучилась, как она могла просто выставить его из дома и уехать? Ответ — никак. Надо с ним поговорить о том, что он будет делать дальше, а ещё рассказать о своей жизни, чтобы… знал, где её искать, в случае чего. Да. Так Люси и сделает. Понять бы — почему сердце так ноет? Дело ведь не только в том, что Нацу напомнил про то счастливое время, что Люси провела в Хвосте Феи, и ей очень хотелось вернуться в то прошлое на один день. Всего один, чтобы вспомнить. А потом обратно к Стингу. Забавно даже. Нацу. Стинг. Она счастлива с обоими, но всегда не будет хватать второго. А ещё… тут с Нацу, там со Стингом… нигде Люси не понимала, что будет дальше. Сегодня — это ясно, понятно. А чтобы узнать о будущем, надо было поговорить с ними, чего делать не хотелось. Чего делать было страшно. Почти так же, как и сейчас — выбирать. Перед ней выбор, не так ли? Этот грёбаный выбор, ответ на который Люси прекрасно знала. Она не могла отказаться от Стинга. Быть рядом с ним — это не просто желание, это — потребность. Самая настоящая, безумная потребность. Но ведь потребность это и потому, что ты не хочешь быть одна наедине с мыслями о Хвосте Феи, а рядом с Нацу… Нет! Люси зажмурилась, до крови кусая щеку изнутри. Она не могла о таком подумать! Просто, блять, не могла, ясно?! Она отказывается в это верить, просто отказывается! Быть рядом с ним — это потребность, потому что Люси его любит. Любит его потрясающие синие глаза. Любит его тёплую улыбку и наглую ухмылку. Любит их безумные поцелуи. Любит просыпаться по утрам и первым всегда видеть его взгляд. Любит его запах, который хочется вдохнуть и не выдыхать больше никогда. Любит его крепкие объятия. Любит его руки, любит его тело, любит его я-так-хочу-тебя взгляд, любит… Любит-любит-любит. Абсолютно всё. Даже то, что Стинг — ублюдок и порой невыносим. Боги, да Люси никогда не сможет в нём разочароваться, потому что ей ли не знать, какой он порой невыносимый? Нацу она тоже любит, но это не то. Это… другое. Совершенно другое. Даже не надо сравнивать настолько разные чувства, настолько разные отношения, но… …одинаковое желание не отпускать. И… Стинг не поймёт. Он совсем не поймёт, Люси была уверена в этом. Но как оставить Нацу? Как, чёрт возьми, выбрать? Стинг или Нацу с Хвостом Феи, которого… нет. Нет ведь. Люси поднесла к глазам руку с гербом, отчётливо различимую благодаря лунному свету, лившемуся из окна. Интересно, а ребята стёрли герб? Грей, Эльза, Мира, Кана, Леви? Что они сделали? Что-то подсказывало, что стёрли. А что-то — нет, не могли. Тяжело вздохнув, Люси опустила руку и прикрыла глаза, вслушиваясь в тишину. Повернулась на бок и уткнулась лицом в подушку. Напряглась всем телом — запах Стинга. В носу закололо. Люси зажмурилась, кусая изнутри щеку. И ей от этого отказаться, да? Ни за что. Нет. Она поговорит с ним, как только вернётся, и разберётся со всем окончательно, даже если ей придётся спросить в лоб «кто я для тебя», потому что… он даже не предложил ей встречаться. Заставлял чувствовать себя особенной, но ни разу, ни одного единственного раза не сказал, что… Любит её. Не говорил. Хотя Люси была уверена в том, что она говорила. Когда уже от удовольствия металась и не разбирала то, что произносили её губы. Только Стинг напрягался. Он слышал, он, чёрт возьми, знал. Пусть и мог списать это на что-то… другое. Пусть Люси легче отрубить себе руку, чем набраться смелости и произнести эти три слова глядя в глаза, не жмурясь, уверенная в том, что произносит, что он это слышит, что она знает, на что идёт. Ей было страшно. До того момента, пока он на неё не смотрел и не улыбался. Чужой, ничего не значащей девушке так не улыбаются, и уж тем более не смотрят. Люси была дорога Стингу. Жила сегодняшним днём. И не собиралась от этого отказываться. Послышался скрип двери, и Люси замерла, прислушиваясь к шагам и сдавленному хихиканью. Она же запретила им заходить в её спальню, что они делают? — Что вы вообще задумали? — не вставая спросила Люси. Краем глаза заметила, как Нацу и Хэппи мгновенно сдулись. Не сразу догадались спрятать за спину фломастеры и… засвистели, как ни в чём не бывало. Фейри. Вот… — Балбесы, — прошептала Люси, натягивая одеяло по самый нос. — Я же просила вас не заходить в мою комнату. Уходите. Голос звучал глухо. Люси моментально пожалела — лучше бы она позволила себя разрисовать, чем позволила бы услышать Нацу такой задушенный шёпот. Он ведь может… — Люси? Блин. — Что-то не так, Люси? — с беспокойством поинтересовался Хэппи, подлетая ближе к кровати. — Всё нормально, — громче произнесла Люси. Села на кровати, зная, что если она этого не сделает, Нацу вполне может залезть на кровать с ногами, чтобы перехватить её взгляд. Вот только первым, что бросилось в глаза, был кусочек герба на плече Нацу. На спине Хэппи тоже он был. Но Нацу всё ещё был в одежде Стинга. Люси смотрела в пол, ребята — на неё. Висела непривычная тишина. — Люси. Ты ж скучаешь по Хвосту Феи, да? — вдруг. Люси ответила не сразу — не смогла быстро подавить чувство того, будто по сердце полоснули острым лезвием. — Конечно, — самое лёгкое и самое сложное признание в её жизни. — Хвост Феи был моей семьёй. — Почему ты так говоришь, Люси? — в голосе Хэппи чётко слышался страх и горькое непонимание. — Был? Да, Хэппи. Был. Вот только произнести это почему-то не получилось. Люси открывала и закрывала рот, пытаясь выдавить из себя хоть слово, и при этом не решалась поднять взгляд на ребят. На Нацу, который — она чувствовала каждой клеточкой тела — смотрел на неё слишком напряжённо, выжидающе, серьёзно и… просто — слишком. Это напрягало. И заставляло сомневаться. Нет, ни за что. Она не может потерять человека, которого любит. Отношения с которым были построены дико сложно. Давай, Люси. Просто вспомни глаза Стинга и скажи. — Нацу, Хэппи. Хвоста Феи больше нет. Я живу с этим уже год, вы просто не привыкли и… — Нет. Ты ошибаешься. Сталь в голосе Нацу заставила замолчать. И поднять на него взгляд — против воли, правда — чтобы почти ужаснуться той серьёзности, граничащей со злостью. — Что? — Ты несёшь чушь. Люси, которую я знаю, никогда бы не отказалась от Хвоста Феи. Вот значит как, да? Люси, которую он знает? Люси, которую он оставил год назад, разбитую, одинокую. Ту, которую бросил. Вспыхнувшая злость схватила за шкирку и вытащила из кровати. Люси подлетела к Нацу и остановилась напротив, сжимая кулаки и сталкиваясь взглядами. Её — злой, его — упрямый. — Я уже не Люси, которую ты знаешь, Нацу. Её больше нет. Сказать тебе, что случилось после того как ты ушёл, а гильдия распалась? Все друг друга бросили! Она… произнесла это вслух, да? Произнесла. А теперь давай ещё более горькую правду, Люси. — Точнее, не так. Каждый остался с тем, кого считал своей семьёй. Гажил и Леви, Грей и Джувия, Венди и Шарли… У каждого кто-то был, никто кроме меня даже не захотел ни с кем поговорить! Даже не попытался, Нацу. Мне от них не надо отказываться? Нацу упрямо молчал. Люси стиснула кулаки, чувствуя, как в горле образуется противный ком, когда она понимает, что сейчас хочет сказать. Что она скажет, потому что жизнь научила говорить все обиды в лицо, когда есть возможность. — И это говоришь мне ты. Я… я ни в ком и никогда не была уверена так же, как в тебе. Но ты меня оставил одну, даже не подумав о том, какого мне было. Нацу упрямо нахмурился. И этим выбросил за грань, заставив сорваться на крик: — Но знаешь что, я благодарна тебе! Из-за того, что ты меня бросил, моя жизнь такая, какая есть! Я счастлива! Счастлива без Хвоста Феи! И даже без тебя, Нацу! Замолчала. Нацу лишь смотрел, сверля Люси нечитаемым взглядом, и явно ожидая… чего-то. Чего-то, что Люси определённо точно не скажет, даже если это может исправить то, что… они ссорятся впервые, не так ли? Это осознание вызвало едкую горечь, но Люси не отвернулась. Лишь упрямо вздёрнула подбородок. Я закончила. Я сказала всё. В глазах Нацу мелькнуло что-то. Он сжал челюсти так, что заиграли желваки. Резко развернулся, вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что она сорвалась с петель, заскрипела и повисла покорёженная. — Нацу… — протянул Хэппи. Бросил на Люси беспомощный взгляд. Она пожала плечами, вернулась в кровать, рухнула на спину, натягивая одеяло до самого подбородка. Люси точно права, думая, что Стинг не поймёт. И почему ей в голову не пришло то, что… …Нацу — тоже?***
Дверь ванны не была настолько интересна, чтобы пялится на неё несколько минут. Но Люси боялась зайти в гостиную и посмотреть в глаза Нацу. Она проснулась в ужасающей тишине, в кухне никого не было, и она едва не заревела, решив, что он снова ушёл. Но нет — походный рюкзак был на месте. И собран. От этого стало больно. Потому что… да, она вспылила. Да, высказала всё то, что думает. И Нацу, наверное, думает, что она предала Хвост Феи, ради которого он готов на всё, но ведь это не так! Нечего предавать и не из-за чего ссориться с ним. Нацу ведь её лучший друг. Не будь его, не было бы… ничего. Ни Хвоста Феи, ни Стинга. И если прибавить к огромной благодарности ещё то, что Люси от всей души любит Нацу, то… Надо было извиниться. Нельзя было прощаться вот так вот. Они же Нацу и Люси. Он только что пришёл. Надо сейчас же выйти, вдруг он подумает, что она не хочет с ним разговаривать, поэтому можно уйти? Решительно толкнув дверь, Люси вошла в гостиную. Сразу встретилась взглядом с напряжённым Нацу, медленно зашаркала к нему и остановилась в нескольких шагах. — Нацу… — замолчала, заметив, что он уже был в своей одежде. И не просто напряжён. Жутко напряжён. — Я… хотела извиниться за то, что вчера сказала. Взгляд Нацу стал ещё более внимательным. Он покосился в окно. — Но… я имею право на то, чтобы злиться. Мне было больно и обидно, — на этих словах Нацу напрягся ещё сильнее, а в глазах мелькнуло жутко странное выражение. — Но… ты мой лучший друг. И… я не хочу, чтобы мы вот так вот прощались. Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью и… Её растерянный лепет заглушил дикий грохот. Люси вздрогнула, разобрав топот и крики. Метнулась к окну, краем глаза заметив, как Нацу с Хэппи переглянулись. Под окнами была… армия. Королевская гвардия. Королевская. Гвардия. Королевская… — Они уже пронюхали про нас? — Ага… Что?! Люси рывком развернулась к Нацу с Хэппи. — Опять вы постарались?! Хэппи радостно — радостно?! — закивал. Нацу в пару быстрых шагов оказался рядом и сжал её плечи, заглядывая в глаза. — Люси, звиняй за произошедшее! Я обещаю, что надаю ребятам тумаков и поджарю отмороженного. И ты даже можешь врезать мне, но ты только не трусь опять. Погнали, ладно? Да что он несёт?! Что значит «опять»?! И вообще! — Ты что натворил?! — Люси кинула паникующий взгляд в сторону окна. — И о чём ты вооб… — пискнула, когда Нацу подхватил её под коленками и взял на руки. Возмущённый вопль застрял в глотке, когда она заметила в лапках Хэппи два рюкзака. Свой и Нацу. Что за хрень?! — Это что, мой рюкзак?! Да что вы делаете?! — Нацу сказал, что тебя надо спасти от твоей трусости! — с улыбкой сообщил Хэппи, взлетая выше. Люси не успела и пикнуть, как Нацу рванул с ней на руках в сторону окна, на ходу выкрикивая: — Сматываемся! В ужасе закричав, она вцепилась в одежду Нацу и зажмурилась, мысленно убивая его самыми жестокими способами, что были ей известны. Глаза она открыла только тогда, когда почувствовала толчок — Нацу приземлился. — Я же ничего не сделала, чтобы убегать! Отпусти меня! Нацу отпустил её, но Люси не раздумывая пристроилась рядом. Можно было бы, конечно, остановится — гвардие явно не она нужна, но… бросить Нацу в какой-то передряге — да ни за что! Она ему таких тумаков надаст, засранец ещё получит! — Ты чё наделал, Нацу?! Нацу злобно захихикал. — Подал знак Хвосту Феи вновь собираться, — кивнул в сторону Меркурия. — Разошёлся на видном месте! Люси перевела взгляд на возвышающийся замок и едва не споткнулась от удивления. Герб Хвоста Феи горел красным пламенем. На замке! На грёбаном замке королевской семьи, Фейри! — Не боись, это особое пламя и оно само скоро выгорит! — хихкнул Хэппи. Легче не стало. — Ты… ты что вообще натворил, дурень?! — Люси, — вдруг серьёзно произнёс Нацу, словно это не она была в истерике. — Что?! — Не бойся, — с тёплой-тёплой улыбкой. Уверенной. Обещающей. — Мы же волшебники Хвоста Феи! Нам ничего не страшно, когда мы вместе! Но… они разве вместе? Или… Погодите-ка… Люси в шоке распахнула глаза. В желудке стало резко пусто, а сердце забилось где-то в глотке. — Нацу… ты хочешь… хочешь… ты правда думаешь, что сможешь возродить Хвост Феи?.. — Не веришь, что получится? Трусишь, да, Люси? Мы соберём наших и воссоздадим гильдию! Нацу широко-широко улыбнулся и схватил её за руку, когда она начала отставать от него. Люси смотрела в родные серо-зелёные глаза, сжимая горячую ладонь. Ту самую, которая когда-то отвела в место, ставшее домом, позволившее впервые за всю жизнь стать счастливой. Вот только тут же вспомнились другие — любимые синие, с самым потрясающим оттенком на свете. Самоуверенная ухмылка, горячие губы и крепкие руки. Чувство того, что Люси самая желанная на свете. Потому что рядом Стинг-мать-его-Эвклиф. Что-то внутри разорвалось на две части. Но потом. Вдруг. Воспоминания. …обжигающе чёрные глаза. Холод, от которого бегают мурашки по коже, и тёплая улыбка, мурашки от которой раз в сто сильнее. Это же он. Грей-чёрт-его-дери-Фуллбастер. …угрожающие карие, понимание и снисхождение, устрашающий лязг металла и сладкий-сладкий запах клубники, которой пахнут алые волосы. Эльза-чтоб-её-Скарлетт. …точно такой же карий, но уже робкий, маленькие тёплые ладони, мягкие синие волосы, тонкий и весёлый голосок. Венди-та-самая-Марвелл. …хитрющий синий, мягкий голос, располагающий тон. Мираджейн-блин-Штраус. …пьяный и лукавый фиолетовый, игривая улыбка и густая копна каштановых волос. Кана-чёрт-возьми-Альберона. И что-то разорвалось внутри. Надрывно и с хрустом. На миллионы мелких осколков. — Люси трусишка! Так Нацу сказал! — добил Хэппи. — Тебя никто не спрашивал, шаверма! — в голосе звенели слёзы. Они… они хотели собрать гильдию? Всех? Фейри. ФейриФейриФейри. — Ладно! — крикнула Люси, глотая слёзы. Не веря ни себе, ни им, ни в ситуацию, ни во что на свете. — Но сначала мы к кое-кому зайдём, ясно?! — Агась! — улыбнулся Нацу. Боже, он ведь даже не сомневался в её ответе! Грёбаный. Нацу. Драгнил. — За мной!
