Их свет

      Сердце билось где-то в глотке.              Люси была уверена в том, что смогла бы простоять вот так вечность: задрав голову, с отчаянной внимательностью глядя в небо, уставшая, истощённая, посреди заполненной ребятами улицы в Магнолии. Все находящиеся были так же пронизаны насквозь отчаянной надеждой. И всё ждали.              Убийц драконов.              Да, они победили, но что с ними?              Там Кобра. Там Лаксас. Там Гажил. Там Роуг. Там Венди.              Там Нацу.              И Стинг.              От мысли, что кто-то из них не вернётся, кончики пальцев холодели и накатывал липкий ужас, давая понять — жить дальше смысла уже не будет, если только… если…              Это что, трещина?              Люси моргнула. Но ей не показалось — трещина в небе увеличилась, начали сыпаться золотистые кусочки магии, раздались крики сверху, мелькнули маленькие точки, с каждой секундой всё более и более смахивающее на… ребят?!              Миг.              И Люси едва не оглохла от поднявшегося шума — все счастливо завопили, послышался смех, до слуха донёсся плач, и лишь когда в грудь врезался Хэппи, обнимая Люси и радостно щебеча что-то, она поняла — живы.              Фейри. ФейриФейриФейри.              Люси закусила губу, не понимая, хочется ли ей плакать или смеяться. Но она улыбалась. Чувство распирающего счастья не оставляло выбора и…              — А-а-а!              Нацу?..              Чего он вопит? И почему так вытаращился? И почему так близко? И…              Да он на тебя летит, Люси!              От накатившей растерянности Люси не смогла даже двинуться. И зря — Нацу умудрился стукнуться с ней лбом и повалить на землю.              Первым, что увидела Люси, открыв глаза, был родной взгляд Нацу. Улыбающегося, потрёпанного, но счастливого до такой степени, что очередная волна радости прорвала стену неверия, и Люси… засмеялась. Лишь в этот момент поняла, почему все кричат и смеются.              Победили.              Победилипобедилипобедили.              — Я вернулся, — сообщил Нацу, улыбаясь шире.              Люси широко улыбнулась в ответ и шмыгнула носом, прижимая улыбающегося Хэппи ближе к груди.              — С возвращением домой.              Нацу счастливо засмеялся, и Люси почувствовала, как из уголков глаз вытекают слёзы. Освободившийся Хэппи полез к Нацу с объятиями, невольно спихнув того с Люси на землю.              — Нацу! Я знал, что у тебя всё получится!              — Ну ещё бы! — ухмыльнулся в ответ Нацу.              — Ты был не один, вообще-то, Саламандр! — раздался поблизости голос Гажила. Нацу что-то ответил, но Люси уже не слышала.              В голове набатом зазвучали эти-самые-слова — не один.              Сердце провалилось в пятки.              Они не виделись почти два месяца. Она могла его потерять, а сейчас он где-то тут, посреди этой толпы, такой же потрёпанный, как Нацу, такой же живой. Прямо здесь.              Люси рывком встала на ноги. Покрутила головой, пытаясь найти взглядом светлую копну волос, но ничего не увидела. На дрожащих ногах прошла мимо Нацу, Грея и Джувии, Венди и ещё мимо кучи знакомо-незнакомых лиц.              Родное не находилось.              Он тут, успокойся, — говорил голос в голове, и Люси бы даже смогла бы успокоиться, унять колотящееся сердце, выровнять сбившееся дыхание.              Если бы не одно но — её медленно, но верно разрывало на части желание увидеть Стинга. Взглянуть в самые любимые на свете синие глаза. Прижаться к знакомому, горячему твёрдому телу. Провести по гладкой коже и… Боги, Люси было бы достаточно просто встать рядом с ним, почувствовать присутствие и…              Сердце сбилось с ритма, оборвав мысль.              Окаменев, Люси уставилась на компанию саблезубых, посередине которых стоял улыбающийся Стинг. Живой Стинг. Настоящий Стинг. Просто — Стинг.              СтингСтингСтинг.              Поперёк горла мигом встал комок, а на глазах начали закипать слёзы счастья. Из груди вырвался задушенный всхлип, и Люси рывком прикрыла ладонью задрожавшие губы, не отрывая взгляда от Стинга. И увидела на удивление чётко — он замер. Моргнул.              И медленно обернулся.              Люси не поняла, что произошло с ней в тот момент, когда они пересеклись взглядами. Когда Стинг растерянно моргнул и распахнул глаза. Что-то схватило Люси за шкирку и утянуло в мир, где не было галдящей толпы — только она и Стинг, стоявший в десяти-одиннадцати шагах.              Так близко.              И так, чёрт возьми, далеко. Невыносимо.              Но Люси стояла на месте, сжимая кулаки, кусая губы и наконец-то-блин-не-отрывая взгляд от синих глаз. Сделать шаг не получалось. Радость, счастье, осознание его близости толкали в спину, с каждой секундой всё сильнее. Видит Фейри, Люси нисколько бы не удивилась, обнаружив у себя на спине огромный синяк.              И она бы подошла.              Она бы побежала сломя голову, налетела бы с объятиями, если бы увидела знакомый иди-ко-мне-взгляд. Но его не было. Лишь… ожидание.              И это ожидание почему-то останавливало сильнее, чем тот холод, что сковывал конечности со дня их последнего разговора. Если бы Люси не понимала, что нужна Хвосту Феи и Нацу, то утром бы её наверняка нашли с пустым взглядом и едва бившимся сердцем...              Словно оно само пыталось бы остановиться. Потому что терпеть боль больше не было сил.              Ладно. Люси. Просто пройди этот десяток шагов, встань рядом и скажи, что рада тому, что у него всё хорошо. Это ведь правда. Будет странно, если ты этого не сделаешь. Стинг всё ещё смотрит и… боги, Люси, даже остальные саблезубы поглядывают, ну ты чего?              Сжала кулаки. И заставила себя сделать шаг. Первый. Вздёрнула подбородок, и сделала второй. Второй. Попыталась улыбнуться и сделала ещё один. Третий.              И окаменела всем телом в тот момент, когда Стинг дёрнул уголком губ на её жалкую улыбку.              Стинг. Его лёгкая улыбка. Его устало-радостный взгляд. Его синих-синих глаз.              Он.              Миг — и словно не было последней минуты в жизни Люси. Она сорвалась с места так резко, что едва не споткнулась. Успела перехватить распахнутый и растерянный взгляд прежде, чем стукнулась лбом об его грудь. Скользнула дрожащими ладонями от рёбер к лопаткам, крепко обнимая.              И зажмурилась.              Сосредотачиваясь на ощущениях голой кожи под ладонями. Запаха, знакомого до закипающих слёз. Жара тела, изученного ею вдоль и поперёк.              Стинг рядом.              Рядом. Рядом. Рядом, рядом, ря…              Дыхание перехватило, когда Люси почувствовала, что Стинг обнял её в ответ. Уткнулся носом в волосы и выдохнул почти у уха:              — Люси.              Его голос.              Люси зажмурилась сильнее, до цветных пятен перед глаза. Обняла Стинга крепче, так, словно хотела сломать ему пару рёбер или раскрошить парочку костей, как минимум.              Боги. И Люси мялась на месте, отказываясь от этого, хотя на неё смотрели родные глаза и…              Глаза.              Он же близко.              Отстранившись, Люси запрокинула голову. Почти сразу оказалась нос к носу со Стингом и всхлипнула, кусая изнутри щёку. Щемящая нежность, о существовании которой Люси успела уже позабыть, дала о себе знать, стоило встретить тёплый взгляд Стинга.              Нежность - требовала выход.              А за ней разом вспыхнули все чувства и желания, старательно захороненные Люси за последний месяц: желание-требование касаться Стинга, необходимость смотреть в глаза, ощущение счастья от простой близости, от смешивающегося дыхания, от дрожи ресниц напротив, от вида дурацкой серьги в ухе.              Медленно и аккуратно Люси взяла лицо Стинга в ладони. Заглянула в глаза. Одаривая наверняка трепетно-нежным и тёплым взглядом.              — Я так рада, что с тобой всё хорошо, — выдохнула Люси.              Стинг прикрыл глаза, молча обнимая её ещё теснее. Словно… словно впитывал в себя этот момент, как…              — Мы вам не мешаем? Оу, и да. Роуг тоже как бы тут, Люси, — раздался голос Орги.              — С ним тоже всё хорошо, тебе не стоило о нём хоть сколько-то волноваться, совершенно, — ехидно вставил Руфус.              — Эй, ну хватит, — неловко пробормотала Юкино. — Ведь Люси-сан…              — Абсолютно плевать на меня, — беззлобно вставил Роуг.              — И Фро того же мнения!              — А что вы хотели? — хмыкнула Минерва.              — Во-во, Леди права, больно нужны вы все Люси-сан, когда у неё есть Стинг-кун.              Стало немного стыдно. Самую малость. Отворачиваться от заулыбавшегося Стинга не хотелось, но… Раздался смешок. Стинг поднял на Люси тёплый взгляд и усмехнулся, типа «ты слышала, да?».              — Я рада, что с тобой всё хорошо, — с улыбкой протянула Люси, перехватив на редкость открытый и весёлый взгляд Роуга. Он смотрел слишком долго, так, что Люси не смогла отвернуться. Взглянул на Стинга. Потом снова на неё. А потом хмыкнул и протянул:              — Да не смотри ты так, можешь пялиться на этого идиота сколько влезет. Я сейчас начну жалеть, что выжил.              Смех Люси сдержать не смогла. Повернулась к Стингу и…              И снова, хлыстом по сознанию и сердцу — взгляд, улыбка, близость. Он.              Фейри. Она так давно его не видела, так сильно успела себя накрутить, что уже не могла — правда, не могла — поверить в происходящее в полной мере. И…              — Ты чего? — чуть растерянно спросил Стинг.              Люси не сразу поняла, почему он растерялся. А потом почувствовала, как по щекам скользнули горячие капли. Мотнула головой и, не отрывая взгляда, начала сбивчиво оправдываться…              — Я просто… просто…              …просто так сильно скучала по тебе, так долго не получала дозу тебя, что творю глупости и мне недостаточно просто прикосновений, мне недостаточно просто взгляда и просто улыбки. И плевать, что оно ни черта не просто. Плевать, что мне тебя никогда не будет хватать.              Ты мне нужен.              Очень сильно.              Так, что…              Блин. К чёрту. К чёрту, к чёрту! Плевать на всех вместе и на каждого по отдельности. Пусть думают, что хотят!              Люси зажмурилась. Обняла Стинга за шею и поцеловала. Почему-то не сошла с ума от взрыва в груди тогда, когда коснулась губами чужих — нет, родных, Люси — губ.              Сразу раздались неловкие покашливания. Зажмурившись крепче, Люси поцеловала Стинга настойчивее, почти с отчаянием, показывая — ей плевать на всё вокруг, если он рядом. И он, наверное, почувствовал, потому что Люси ощутила руку на щеке, а поцелуй стал глубже.              Требовательнее.              В движениях Стинга Люси чувствовала то, что билось у неё в груди и управляло действиями — жадность. Ненасытность. Нетерпеливость. И это было дико нормально. Потому что — надо. Просто-чёрт-необходимо.              Ещё ближе. Ещё глубже. Ещё дольше.              И плевать, что воздуха не хватает. Плевать, что все смотрят. Плевать-плевать-плевать.              Только они. Он и она.              Оторвалась Люси не сразу. Сразу схватила ртом воздух, вдруг понимая — мало. Этого ей жутко не хватало. Надо было, наверное, срастись со Стингом в одного человека, чтобы почувствовать удовлетворение, а не я-хочу-ещё-ещё-ещё чувство, ведь…              — Поцелуйчик десять из десяти!              Стоп. Что?              Моргнула, сфокусировав взгляд на растерянном Стинге. Сначала краем глаза заметила удивлённых, но явно веселящихся и молчащих саблезубых, а потом запоздало признала, что голос принадлежал Кане и…              Кане?!              Рывком обернувшись, Люси не смогла сдержать удивлённый выдох — Кана. И чуть позади — Нацу. Грей. Эльза. Джувия. Кана. Мира. Гажил. Леви. Венди. Выстроившись в удивительно ровный ряд, они таращились на Люси так, словно она начала пародировать как минимум Эльфмана, с его вечным мужиком.              Стыдно стало. Неожиданно. От Стинга Люси не отлипла. Ожидаемо.              Не сдержав досадливый стон, она обернулась к Стингу, перехватила чуть насмешливый и напряжённый взгляд. Пришло понимание того, что объятия у них очень, очень, мать его, тесные. Надо было, наверное, отпустить его, отойти, поправить сбившуюся юбку и топ и…              Отпустить.              Отойти.              …ну нафиг.              — Хватит таращиться, — пробубнила Люси, обнимая Стинга и пряча покрасневшее лицо у него на груди.

***

      Взгляд очередной раз вернулся к двери в ванную, и Люси нервно вздохнула, теребя пальцами край юбки. Живот скручивало отвратительное волнение, и хотелось безостановочно ходить по кругу, чтобы оно нашло хоть какой-то выход. От этого удерживало лишь то, что Люси не хотелось видеть выражение лица Стинга, когда он выйдет из ванны и застанет…              Люси. С не до конца высохшими волосами, лихорадочно блестящими глазами, которые бывают только у… безумцев. Да.              Самых настоящих безумцев.              Вот только Стинг в ванне, кстати, был дольше, чем она до него. Но оно и не удивительно: после боя с Акналогией прошло где-то часов пять, все разбрелись по домам, волшебники гурьбой двинулись в Хвост Феи, где раненных подлатали. Сильно уставшие просто привалились к ближайшей стене и заснули, наплевав на то, что у них куча царапин, грязное тело, а одежда пыльная.              Люси могла поклясться в том, что видела, как Гажил обнимался со скамейкой во сне, Жерар с Эльзой спали у стены, привалившись друг к другу, а тот же Роуг сопел, устроив голову на коленях Юкино.              Правда, относительная тишина в гильдии длилась всего пару часов — как только все проснулись, начался громкий спор о том, кто сейчас уедет, а кто — нет. Было решено, что большинство переночует в Магнолии и уже завтра двинутся к себе домой. Общежития Хвоста Феи сразу стали переполнены, поэтому все начали разбредаться по домам: Леон с компанией ночевали у Грея, растерянного Жерара впихнули в руки Нацу.              Правда, бледный Жерар сразу потащил за собой упирающегося Кобру, который рычал что-то типа «тебе его мысли слушать не приходится, вообще-то!».              Люси, наверное, не стоило удивляться, когда в один момент она осталась в гильдии практически одна с отчего-то — да-да, отчего-то — напряжённым Стингом. Даже Лектор его кинул, сказав, что очень хочет побыть с Фро. И… то, что в не самом маленьком доме Люси оставались только она и Стинг, было, наверное, вовсе не плохо. Точнее, не наверное.              Они смогут поговорить. Люси ему просто выбора не оставит.              Только надо запихнуть волнение подальше. Ей сейчас нужно было одно — спокойствие и трезвый ум. Никаких обид и никакой злости из-за его поведения. Люси почему-то была уверена в том, что спокойный сейчас Стинг взбесится, как только они начнут говорить, а из-за темы разговора ей захочется плакать.              Но она не позволит себе этого.              Люси просто должна… подобрать слова. Правильные. И… необходимые, наверное. Да, точно, так и есть. Да и… она знала, что сейчас скажет. Господи, Люси бы скорее забыла своё имя, чем те слова, что крутились в голове. Крутились с того самого разговора по лакриме, когда он не только сделал ей больно, но и заставил сомневаться в нём.              В его чувствах к ней.              Он никогда не говорил ничего вслух. Они вообще почти не говорили о своих чувствах, и Люси поняла, насколько глупо она… они поступали, делая так. Конечно, она допускала вариант, что Стинг… Стинг, быть может, не так уж и дорожит ею, потому что… это же Стинг.              Стинг, который не будет притворяться, если ему что-то не нравится. Не будет говорить, что чувствует что-то к ней, когда не чувствует. Он скорее откажется от отношений, чем будет врать. И дело ведь даже не в том, что врать он будет ей. Нет. Это скорее будет ложью перед самим собой.              Значит, те-самые-слова он во что-то всё равно ставил, раз не говорил так просто. И…              Мысль оборвалась, когда послышался звук открываемой двери. Люси резко обернулась, чем привлекла внимание Стинга — он приподнял брови и задержал на Люси вопросительный взгляд. Внутренности скрутило в такой тугой и отвратительный узел, что Люси не сразу заметила то, что на Стинге было лишь полотенце.              — Чистая одежда на кровати, — кивнула в сторону, сцепив руки за спиной и качнувшись с пятки на носок.              — А откуда у тебя мужская одежда?              — Эм… она твоя. Ты забыл её в Крокусе, а мои вещи упаковали Нацу с Хэппи. Вот они и её в рюкзак запихали.              — Ясно, — кивнул и пошёл к кровати, подставив взгляду спину.              И лишь в этот момент Люси выдохнула, запоздала понимая, насколько была напряжёна под взглядом Стинга. Сглотнула, едва удержавшись от того, чтобы не приложить руку к груди — сердце колотилось отчаянно быстро и громко. Стинг определённо это слышал, но не подал вида. Может, дело в том, что он одевается сейчас, да?              Люси перевела взгляд на крепкую спину. С мокрых волос срывались капельки воды, делающие дорожки по гладкой коже. На которой было пара синяков и очень много царапин. Правда, куда меньше, чем пару часов назад — регенерация драгонслееров это, конечно, что-то с чем-то.              А ведь он столкнулся с Акналогией… Стоит ли сейчас Люси начинать серьёзный разговор?              — Ты очень устал?              Вопрос сорвался с губ неожиданно даже для неё. Она закусила губу. Досада с головой накрыла в тот момент, когда Стинг замер, так и не надев футболку. Постоял неподвижно пару секунд, а потом натянул футболку и обернулся к Люси.              Взгляд — непроницаемый.              Понял, да?              — Нет, всё хорошо. Я у вас в гильдии поспал пару часов.              Люси кивнула, опуская глаза на его босые ноги. Смотреть в глаза Стинга не получалось — страх не позволял. Злость и раздражение накатились одновременно: она готовилась к этому разговору почти два месяца, а когда настал нужный момент, она даже не может взглянуть в лицо Стинга.              Трусиха.              И… хватит, Люси. Сейчас или никогда. Рано или поздно придётся это сделать, так что… просто вспомни, как это больно — ничего не понимать, чувствовать давящую неопределённость, которая с каждым днём увеличивает свои шансы на то, что просто размажет тебя по земле.              Ты, конечно, может выпалить «тогда пошли есть», затащить Стинга на кухню, накормить, а потом… что?              Давай спать. Но у меня одна постель. Как думаешь, мы всё ещё можем спать вдвоём или как? Почему нет? А, ну, тут такое дело…              Я не знаю, что ты ко мне чувствуешь.              Надоело.              — Нам… — голос дрогнул, но Люси упрямо вздёрнула подбородок. Заставила себя поднять глаза и выговорила по слогам: — Нам надо поговорить.              …голос Люси едва заметно дрожал от волнения, но что-то внутри в страхе поджималось, когда Стинг вглядывался в прямой карий взгляд и видел там решительность. Нет, не так. Действительно решительность сделать что-то.              Несмотря ни на что.              Это было немного неожиданно. Стинг знал, что она это скажет, но ожидал ту робость, страх и неуверенность, что увидел в её глазах тогда, когда они увиделись сегодня. Он правда не ожидал ни объятий, ни поцелуя. Только неуверенное, но искреннее «я рада, что ты в порядке».              Только это. Потому что…              Люси не умела спокойно реагировать на его холодное и грубое поведение. Особенно когда не понимала, в чём дело. А Стинг знал, что она и понятия не имеет о том, почему он вёл себя так холодно, когда они разговаривали по лакриме. И она точно должна была быть неуверенной и напряжённой — Люси ведь не знала, чего от него ждать.              Как и не имела ни малейшего понятия о том, что Стинга по-настоящему оглушила их встреча. Что он стоял, цепляясь взглядом за карие глаза. За её губы. За спутанные светлые волосы. За тонкие руки и за хрупкие плечи. Цеплялся — и охреневал.              Как он смог спокойно прожить, ни разу не увидев её за два месяца?              И… сейчас ведь так же. Она снова его удивила, снова стоит, полыхая взглядом, а он снова не может оторвать от неё взгляд. Снова не может понять, как у него получится отпустить её и оставить, когда он скажет то, что задумал, а она ответит то, что должна.              Стинг был уверен, что сможет жить без Люси. И сейчас уверенность не пропала. Просто осознание прошило — да, Стинг, ты сможешь, без сомнений, только сначала надо этому научиться, попутно не сдохнув от того, что люди называют «ломкой». Ведь то, что между вами — это сраная необходимость друг в друге.              Настолько сильная и ненормальная, что тебе порой — и пусть только порой — кажется, что ты сделаешь всё, что угодно, чтобы избавиться от неё.              Или это только у тебя так.              Это ты позволил Люси занять место в своей жизни. Это ты не заметил, что она занимают большую часть… не только жизни. Всего — её было много в мыслях, Стинг проводил с ней больше времени, чем в гильдии, ловил себя на том, что всё чаще и чаще он делает что-то для того, чтобы обрадовать её.              Вызвать улыбку-для-него.              — не только для тебя, для всех своих друзей. Саблезубые это не хвостатые. У хвостатых тоже есть понятие «свои и чужие», как бы сложно не было в это поверить.              Поговорить, значит.              Ладно.              — Ты права, — Стинг скрестил руки на груди, поджимая губы.              — Обо всём, — уточнила Люси. Голос снова дрогнул, когда она добавила: — Я… хочу расставить всё по местам, Стинг.              Он не ответил. Вздохнул и снова кивнул, показывая, чтобы она продолжила.              — Помнишь, что случилось на банкете, в Меркурие?              Стинг сдержал ухмылку лишь по одной причине — Люси это могло задеть. Но как, блядь, отреагировать по-другому, когда она спрашивает такое? Помнил ли он? О да, он помнил. Просто отлично.              И… неужели Люси собралась начинать оттуда? С тех событий, что произошли… уже полтора года назад. Ну окей, ладно.              — Помню.              — Знаешь, я была пьяная, — торопливо ответила Люси, сжимая пальцами край юбки. — Довольно сильно. И ты тоже. Ты почему-то думал, что я девушка Нацу, и из-за этого мы сильно разозлились друг на друга. Потом вы пришли в Хвост Феи… и я сделала ноги, не желая тебя видеть. Знаешь почему?              Стинг не особо понимал, почему она настолько остро реагировала на его слова и поведение. Разозлилась бы любая девушка, но как Люси бы мало кто отреагировал. Так что… нет. Стинг и понятия не имел.              Когда он покачал головой, Люси продолжила:              — Ты ведь знаешь, что я выросла в богатой семье? — дождалась его кивка и под прищуренным взглядом начала объяснять: — Я сбежала из дома и не хотела признавать большинство правил, которые была обязана соблюдать. Но… кое с чем я была согласна…              Люси замолчала, явно собираясь с духом, чтобы продолжить. Стинг лишь приподнял брови, недоумевая, что она такого хочет сказать, что даже глаза опустила.              — Например, я была согласна… а точнее твёрдо убеждена в том, что в жизни должен быть только один мужчина и… вступать с ним связь, заниматься… — запнулась, взгляд забегал по полу, и Люси с усилием выдавила: — …любовью, можно только после свадьбы.              Это почему-то укололо. Стинг нахмурился, не понимая, что ему в её словах понравилось меньше — слово «любовью», вместо «сексом», или то, что Люси…              — Я тогда была почти убита мыслью о том, что мама была бы разочарована моим поведением, — выпалила Люси, поднимая на Стинга я-всё-равно-это-скажу взгляд. Нервно дёрнула уголком губ, наверняка заметив, каким мрачным он был. — А кроме того, ты… добивал.              На последнем слове голос прозвучал как-то особенно тонко.              Вот оно что.              Наверное, её слова не должны вызывать ни капли удивления, да? Да, в её голосе едва заметно звенит насмешливость, но это сейчас. Полтора года назад секс для Люси был не просто способом получить удовольствие, а чем-то… немыслимым. Особенным, а не просто «просто».              Ну охренеть.              Шумно выдохнув, Стинг зарылся рукой в волосы, до конца не понимая, что должен говорить. Посмотрел на напряжённую Люси, которая теребила пальцами край юбки и ждала его ответ. Так явно пытаясь совладать с волнением.              — Я хотел извиниться. Но ты меня вывела из себя и… получилось, что получилось, — Стинг кривовато усмехнулся и пожал плечами. Люси нахмурилась.              — Ты узнал, что я никогда не встречалась с Нацу. Но даже после этого ты вечно на меня злился и цеплялся. Я… я даже сейчас не понимаю, почему ты настолько сильно на меня злился, — Люси попыталась улыбнуться, но не вышло. Сразу оставив попытки казаться менее нервной, она заглянула в глаза Стинга, спрашивая: — Это было из-за того, что я наговорила в Магнолии или?..              Он чувствовал, как грудь стягивало ремнём, мешая нормально дышать. Этот её голос. Это сквозившая в нём беспомощность и искреннее до одури недопонимание. А взгляд… из-за него вполне можно было задохнуться.              Что-я-тебе-сделала?              Ничего. В этом-то и дело.              — Люси, — протянул Стинг, засовывая руки в карманы. Нахмурился, подбирая слова, чтобы… признаться. Чтобы сказать это: — Это было время, когда я только решил измениться. А ты смогла так меня взбесить, что я начал вести себя, как раньше.              — Это… нелогично, — неожиданно резко ответила Люси, сжимая кулаки и вздёргивая подбородок вверх. — Ты ведь воевал с Гажилом и Леви на одном фронте, так? Она сказала, что Саблезуб не очень-то и отставал от Альвареса в жестокости, и… и что вы не очень сильно изменились, оказывается. Я знаю, что вы поменялись, но…              Замолчала так же резко, как и заговорила. В распахнутых карих глазах горел огонь решимости, и… едва заметно тлело сожаление. Кажется, она не хотела этого говорить. И, кажется, дело было в том, что она заметила наверняка ледяной взгляд Стинга.              Ледяной, несмотря на то, что внутри полыхал огонь.              Ведь… блять, это было почти смешно — Люси опять сказала, что они не изменились. Сразу поправилась, но… сказала. Это злило. Но злило не потому что она раскурочивала старую рану, которой уже даже не было — затянулась за прошедшие шесть месяцев. А война с Альваресом только показала, что Стинг и Саблезуб на верном пути.              Да, они воюют по-прежнему. Но проявлять жестокость исключительно к врагам — это нормально.              И Стинг больше не хотел забыть своё прошлое. Он просто сделал то, что должен был сделать год назад — принял. Понял, что можно делать, а что — нельзя. Без необходимости, правда.              Только вот Люси ничего об этом не знала. Да, она видела жестокость, которая переходила границы, но видела её исключительно у врагов. Не у тех людей, которым смотрела в глаза и доверчиво улыбалась. Не у тех, в число которых входил Стинг.              Ей не обязательно было знать всё его прошлое.              Но…              — Те пару дней на ВМИ это всё мелочь, ты и понятия не имеешь о том, каким был Саблезуб, — смотря в глаза, чтобы вбить гвоздём каждое слов.              Пусть поймёт уже окончательно — Стинг не милый и славный парень, даже если порой смахивает на такого. Почему она предпочитает ставить на первый план только те его поступки, которые не противоречат её мировоззрению? Какого чёрта отлично помня всю ту боль, что он ей причинил, Люси упорно пытается забыть это?              Плевать, что Стингу это на руку. В этой жизни нельзя быть такой отходчивой.              Ради самой себя.               — Ты думаешь, что только Минерва прибегала к грязным трюкам? Я натворил много херни и я искренне сомневаюсь в том, что ты смогла бы смотреть на меня как раньше, если бы узнала, что именно. Год назад мне не хотелось об этом помнить, а ты была ходячим напоминанием, Люси.              Люси захлопала ресницами и вытаращилась на Стинга с неприкрытым удивлением, явно с трудом переваривая услышанное. Спустя долгую минуту опустила глаза и тихо проговорила:              — Но… ты ведь не сразу начал меня игнорировать.              Ответ последовал незамедлительно:              — Сложно игнорировать девушку, которую хочется придушить и трахнуть одновременно.              С губ Люси сорвался мрачный смешок. Она попробовала поджать дрожащие губы, но сдержать горькую улыбку у неё не получилось.              — А я была… выбита из колеи тем, что… парень, который так ко мне ужасно относится, может мне… нравится и вызывать настолько неожиданные чувства. Я даже ни с кем не целовалась до тебя, а ты просто взял и припёр к стенке и… И у меня это не вызвало ни капельки отвращения, — склонила голову набок и пожала плечами, голос слегка подрагивал от нервного и удивлённого смеха. — А ещё ты мне казался полным ублюдком до тех пор, пока не пригласил в Саблезуб.              — Ты отказалась, — неопределённым тоном, который бы не позволил ей понять мысли Стинга на этот счёт.              И да — он тоже не понимал, почему Люси к нему тянулась, и почему он ей нравился. Наверное, дело было во взаимном влечении и похоти, да?              — Я не хотела верить в то, что Хвоста Феи больше нет. И я не могу себе представить, чтобы носила знак другой гильдии, когда Хвост Феи дал мне семью и заставил чувствовать себя счастливой, — обняла себя руками, признаваясь: — Но… я очень сильно хотела поладить с тобой, и мне казалось, что после твоего приглашения всё может измениться.              Даже тогда хотела, да? Забавно даже — она делала в его сторону маленькие и незаметные шажки, а ему хотелось сгрести её в охапку, но вместо этого он просто… либо сам пятился назад, либо отталкивал.              — Дай угадаю. Я опять вылил на тебя тонну яда? — спросил Стинг. Люси слабо кивнула, опуская глаза. И было в этом жесте что-то настолько грустное и невообразимо обиженное, что Стинг против воли добавил: — Я был… взбешен из-за того, что ты не приняла приглашения, вместо этого став грёбаной моделью.              — А после ты начал меня игнорировать, — вдруг.              С неожиданной лёгкой улыбкой на лице. И таким выражением лица, что внутри всколыхнулась желание огладить правильные черты лица, взять лицо в ладони и поце…              Блять, нет.              Не смей думать об этом, Стинг. Ты же не позволял себе до этого момента. И сейчас не смей. Ты же знаешь – начнёшь думать об этом, и абсолютно всё полетит в тартарары вместе с самоконтролем.              — Мне… не хотелось видеть твои слёзы, — выдавил Стинг. — А при встрече я бы точно довёл на них.              — А мне не нравилось, что ты меня игнорировал. У меня… были к тебе чувства, а ещё… — просто вдруг: — …само твоё присутствие в жизни отвлекало от того, что Хвоста Феи больше нет.              И… что?              Просто, блять, что?              Она… сказала это? Она правда только что произнесла это, да? Правда сказала, что он отвлекал её от гильдии, да?              Перед застывшим взглядом не сразу появилось лицо Люси. Стинг прикрыл глаза, стиснул зубы до боли и сжал кулаки так, что должен был послышаться хруст костей. Никогда — никогда, блять — в жизни он не старался подавить злость, когда она была настолько резкой и сильной.              Закипающей под кожей. Шипящей в кончиках пальцев. Клокочущей в груди.              Просто-напросто огромной. Слишком большой для его тела, для этой комнаты, для этого мира.              — Я был грёбаной заменой, не так ли? — прорычал сквозь стиснутые зубы, заставляя себя удерживать взгляд на деревянном полу.              Потому что. Не дай бог ты посмотришь на неё. Просто не дай бог, Стинг.              Звенящая тишина.              — Нет, — ошеломленно выдохнула Люси. Кажется, прижала к груди руки. — Фейри, Стинг, ты не…              Уловил краем глаза движение и резко поднял взгляд, одними глазами удерживая Люси на расстоянии. Чтобы она не смела к нему подходить тогда, когда с него вот-вот начнёт слезать кожа из-за кипящей злости.              — Люси, — он ещё никогда не произносил её имя так, что оно могло заменить любую угрозу. И не просто заменить, а быть в разы угрожающе. — Я был заменой Хвосту Феи, да?              Люси беспомощно моргнула, закрывая приоткрытый рот. Начала всматриваться в лицо Стинга до боли, наверное, даже сама не понимая, что взгляд выдавал с головой всё её мысли — она хотела открутить назад время, взять свои слова назад, заставить его забыть об этом, потому что…              …смотрела.              Смотрела блестящими из-за закипающих слёз глазами и не могла выдавить это проклятое «нет».              Они оба знали ответ.              Было… больно. Действительно. Стинг чувствовал, как стук сердца отдаётся отчаянием в груди. Желанием немедленно задохнуться, чтобы это чувство исчезло. Исчезло сейчас, а не спустя вечность после того, как Стингу удастся стереть из памяти этот взгляд, которым Люси на него смотрела.              Его Люси.              Его красивая, хрупкая и податливая девочка.              …стоп. Не его. И да, Стинг, секрет раскрыт — интерес Люси к тебе был вызван не только влечением, а… этим. Попыткой забыться.              — В какой-то степени… — голос Люси дрожал, но она смотрела в глаза, когда произнесла: — …да, Стинг. Ты был заменой.              Ожидаемо. Стинг отвёл взгляд и начал вглядываться в темноту за окном, чувствуя, как половина злости просто… не исчезла — сдулась, превратившись в нечто жалкое. Ничтожное. Скребущее под рёбрами.              Чёрт, как же мерзко.              — Но это не значило, что у меня не было к тебе чувств, — с протестом выпалила Люси, вроде как делая шаг к Стингу, — я…              — Хотела меня, — оборвал он её, не отрывая взгляд от окна.              Но он отлично видел в начищенном до блеска стекле отражение Люси, и этого хватило, что заметить, как она сжалась от его спокойного, почти мёртвого голоса.              — И хотела быть рядом, — робко. Она смотрела на него, чтобы, наверное, уловить хоть малейшее изменение на псевдо-равнодушном лице. — Только ты… не позволял.              Как сейчас.              Не произнесённые вслух слова застыли в воздухе.              Мерзкая и отвратительный факт: когда дело касалось Люси, Стинг наступал на одни и те же грабли. Позволял эмоциям взять вверх, отказываясь думать головой. Но чёрт. Плевать на все ошибки, которые он совершил в прошлом, потому что то, что он делает сейчас — это правильно.              Да, ему хочется утащить её обратно в их дом. Да, она позволит это сделать. Да, если он это сделает, то будет счастлив. А она? Без сомнений, Люси хочет этого, хочет быть с ним, но… это ведь может быть и неправильно, верно? Рано или поздно, она заскучает по Хвосту Феи, захочет вернуть ту свою жизнь, что была с ними.              А не ту, что со Стингом. Это они уже прошли.              И тому, что Люси заскучает, было дохрена доказательств — знак гильдии, который она не стёрла, и который все шесть месяцев служил для Стинга напоминанием того, что не стоит ему привыкать к Люси. Потому что Нацу-обещал-вернуться-через-год. И Нацу вернулся. А стоило ему вернуться, как Люси моментально, блять, ушла. Стинг узнал об этом даже не от неё, а из Еженедельника.              Не от неё. Если бы она этого хотела, она бы сказала всё сразу. При встрече. Но нет, ей легче было… было…              Блять. Просто блять.              Даже сейчас слова Люси только подтверждают — со Стингом ей хорошо. Так хорошо, что отказываться не хочется. Но Хвост Феи важнее.              Но… она ведь просто говорит правду. Люси честна с ним. Не потому что не могла соврать или была такой святой, нет. Ему ли не знать, как в Люси уживаются милая очаровательная девчонка и язвительная маленькая сучка. Она могла бы соврать. Но не хотела.              И это надо было ценить.              Выпустить пар можно потом.              — Я по-прежнему тебя терпеть не мог, — отозвался Стинг, оборачиваясь к Люси. Она вздрогнула от неожиданности, во взгляде сразу появилась отчаянная внимательность. — Точнее, не так. Меня бесило то, что за тобой везде таскался Коул.              — Почему?              Серьёзно? Ответ не очевиден, да, Люси?              — Я думал, что ты с ним спишь. Он… мог сделать то, что не мог я, Стинг Эвклиф. Это выводило.              — Только это? Ты просто… ревновал из-за этого?              Стингу потребовалось пара секунд, чтобы он понял, что именно Люси из него аккуратно и старательно вытягивала. Губы сами растянулись в усмешке, и Стинг откинул голову назад, на пару секунд устремив взгляд в потолок.              Давай, скажи ей.              — Нет. Может… видимо, я был к тебе… неравнодушен, — в голосе было злое веселье, которое не удалось сдержать. Нахер контроль эмоций, да? Разочарованно выдохнув, Стинг вернул к молчащей Люси взгляд и договорил: — Правда, тебе пришлось чуть не сдохнуть, чтобы я это признал.              С ответом Люси нашлась сразу:              — Я… я же была важна для тебя тогда, правда? Иначе бы ты не был бы в лазарете. И дело ведь было не только в том, что я сняла действие песка, правда?              — Да.              — А я… я помню то утро в лазарете, — вдруг.              Стинг моргнул. Поджал губы, наблюдая за тем, как Люси склонила голову набок и улыбнулась ему. Грустно-грустно.              — Ты чуть ли не впервые был со мной милым, и впервые за очень долгое время я была счастлива. И было вдвойне обидно из-за того, что снова приревновал меня к Коулу и подрался с ним там. А после… снова меня игнорировал. Уже словно по традиции.              Она что, специально припоминает его косяки, чтобы… чтобы сгладить те-самые-слова, что рано или поздно прозвучат, да?              — А если короче? — резковато бросил Стинг, не сдержавшись. Одна мысль о том, к чему они придут, вызывала дикое раздражение, за которым скрывалась горечь.              — Не смей сейчас злиться на меня, — неожиданно твёрдо одёрнула его Люси. Это её вечное упрямство всегда давало о себе знать, даже сейчас. — Мы не договорили. Почему ты извинился тогда?              — Люси…              Этот вопрос напряг. Захотелось отвернуться, но что-то подсказывало, что Люси не позволит. Ей хватит наглости вцепиться ему в лицо, чтобы удержать на себе взгляд.              — Скажи. Пожалуйста, Стинг, я имею право знать.              О да. Имеешь.              — Понял, что ошибался на счёт тебя? — вздёрнул бровь и раскинул руки в стороны, едко договаривая: — И наговорил много лишней хуйни? И потратил несколько месяцев своей жизни не беспричинную злость? Не знаю, выбирай сама.              — Ты… начал отношения между нами, — не то просто факт констатировала, не то обвиняла. — Почему? Зачем тебе это надо было?              — Ты мне нравилась, и я по-прежнему тебя хотел, — Стинг ответил мгновенно. Более честного ответа не существовало, наверное. — Я разобрался… кое с чем другим. Мне просто хотелось наладить свою жизнь.              — Говоришь так, словно… я какая-та удобная вещь, подвернувшаяся вовремя под руку.              Этот взгляд и задрожавший голос.              Если бы Стинг не знал Люси хорошо, то решил бы, что она играет. Иначе куда улетучилось всё её упрямство из-за такой дурацкой мелочи? Её это задело. Точно. И блять, Стинг порой ненавидел Люси за то, что она, сама того не зная, манипулировала им, когда выглядела такой, что…              …хотелось спрятать её от целого мира.              Вот только прятать её надо было только от себя.              Как — чёрт возьми — всегда.              — Я не это имел ввиду, — произнёс Стинг.              И тут же вздрогнул, с забурлившей под кожей злостью понимая, что произнёс это глухо и тихо. И это толкнуло за грань, заставив сжать кулаки и громко, с нескрываемым раздражением рявкнуть:              — Блять, Люси! Ты прекрасно знаешь, что ты мне дорога, иначе бы всё никогда не дошло дальше секса. Нихера бы я с тобой не жил и не проводил время и… Чёрт, просто говори, что хотела, хватит тянуть.              — От дорогого не отказываются! — прокричала в ответ Люси, сжав кулаки и сделав резкий шаг в сторону Стинга. Во взгляде полыхала обида и злость. — Ты знал, что я люблю Хвост Феи всем сердцем, но какого чёрта… ты на меня злился и игнорировал из-за того, что я решила помочь друзьям! А меня опять не спросил, уже по традиции, правда?              Да не в этом дело, Люси. Почему, ну почему ты не понимаешь? Мне же легче язык себе откусить, чем сказать: мне известно — они для тебя важнее, чем я.              Стинг поджал губы, перехватывая острый злой взгляд. Они оба злились, а это было плохо. Надо было… успокоиться. Давай — вдох-выдох, расслабить мышцы и спокойно-ледяным тоном произнести:              — Я не обязан спрашивать у тебя, что я должен делать.              И внезапно — Люси отшатнулась. Огонь в глазах резко потух, и она растерянно заморгала. Сжалась, дрожащим голосом выдавливая:              — Нет, я не это имела ввиду.              Что?              Стинг растерялся. Попытался не подать вида, нахмурился и поджал губы, наблюдая за тем, как Люси опустила глаза и зажмурилась, усиленно над чем-то соображая. И судя по выражению лица над чем-то, что вызывало не самые приятные чувства.              Блять, что её так могло задеть? Не то, что Стинг поднял на неё голос, в самом-то деле?              — Я не… не навязываюсь тебе, Стинг, я… просто…              Что? Блин, как она могла о таком подумать?..              Люси не смела поднять на него взгляд. Но в растерянном и слабом голосе чётко слышались слёзы, и Стинг едва сдержал стон досады. Он не хотел этого. Чёрт возьми, слёзы Люси это последнее, что ему хотелось видеть не только сейчас — вообще когда-нибудь в своей жизни.              Только не Люси. Только не её карие глаза. Только не по его вине.              — Я знаю, знаю. Не надо… не надо плакать, пожалуйста, — старательно придавая голосу мягкость и спокойствие. Выдохнул, тихо проговаривая: — Я готов тебя выслушать, я всё ещё стою тут перед тобой. Извини, что не получается не злиться, но…              Блять, ну вот что за жалкий лепет? Почему попытка быть искренним всегда скатывается в какие-то сопли? Точнее, в один большой показатель его, Стинга, слабости. Это, чёрт возьми, неправильно — сдерживать себя тогда, когда надо говорить.              И ведь с Люси можно.              Она своя.              Даже если носит на руке герб гильдии Хвоста Феи.              — Я не хочу с тобой ссориться, Люси.              Люси вскинула голову, одаривая Стинг затравленным взглядом. Закусила губу и кивнула, но — опять, блин — опустила глаза. Неуверенно заговорила она не сразу:              — Я тоже не хочу ссориться. Просто… я никогда не понимала, что творится у тебя в голове. Знаешь, а я правда была счастлива эти шесть месяцев и я думала, что… что не просто нужна тебе для развлечения, но… твоё поведение говорит об обратном, — помедлила, прежде чем поднять на Стинга взгляд и заговорить: — Неужели я для тебя просто хорошая приятельница, с которой ты спишь?              Этот вопрос.              Стинг мог сейчас опровергнуть эту чушь и продолжить разбираться со всем дальше. Позволяя выламывать себе хребет и пытаясь сдержать злость, словно разговор не можно было закончить ещё в тот момент, когда Люси ушла с Нацу. Но можно было согласиться. Люси… могла расплакаться, разозлиться, но… приняла бы, не так ли?              Так выбор стоит между тем, чтобы сделать больно либо ей, либо себе.              Блять, ответ был чертовски очевиден.              Хмыкнув, Стинг поймал тревожный и пытливый взгляд, преисполненный целой тонной страха и… чего-то странного. Люси была напряжена так, что на минуту показалось, будто она взорвётся, если к ней притронуться.              Давай, отвечай.              — Нет, Люси. Ты для меня не просто приятельница, с которой я спал.              С неуловимым весельем в голосе. Люси наверняка его не услышала, потому что шумно выдохнула и обняла себя руками. И хорошо. Не надо ей слышать то, что Стинг сейчас смеётся над собой из-за того, что влип по полной — он ведь признался. Он предпочёл продолжить, а не соврать ей.              Чему ты удивляешься, а?              Твой чердак поехал с той встречи на мосту. Сколько с тех пор прошло? Полтора года?              — Но давай начистоту, — Стинг засунул руки в карманы. Дождался, пока Люси кивнёт и вновь обратит на него внимание, а после продолжил: — Мы ничего друг другу не обещали, верно?              — Я знаю, — неожиданно оборвала Люси, складывая руки под грудью. — Но… тебе было бы плевать, если бы я переспала... с Коулом, например?              Стинг вздрогнул.              — Нет, не было бы, — смотря куда-то сквозь застывшую Люси. — Но знаешь… я бы не имел права на тебя злиться, ведь… ничего не обещал не только я тебе, но и ты мне.              — Но… — Люси растерянно заморгала. По взгляду стало ясно, что смысл слов не дошёл до неё полностью. Но она уже не знала, куда себя деть. — Ты прав, я знаю, просто…              — Но это не значит, что… — Стинг вздохнул, сжимая кулаки в карманах. Он не мог с лёгкостью признаться и сказать это, но… Люси выглядела такой растерянной, что смолчать он просто не мог. — Я не против, Люси.              — Тогда почему ты ведёшь себя так?              — Потому что ты думала о том, что наши отношения тебе, быть может, и не нужны вовсе так сильно, как ты думаешь?              — Что? — ошарашенно выдохнула Люси, уставившись на Стинга так, словно он нёс полную чушь.              Это укололо. Стинг на секунду стиснул зубы так, что те должны были покрошиться.              Скажи ей уже. Она не понимает, до сих пор нихрена не понимает. Да и как, когда ты ходишь вокруг да около, но прямо не говоришь? Ты всегда всё говорил прямо, и Люси, наверное, даже и в голову не пришло то, что ты сейчас умалчиваешь о чём-то.              Просто… скажи. Давай уже, Стинг.              — Ты сама сказала, что Нацу вернётся через год.              И… Стинг удивился тому, что слова слетели настолько легко. Что ему не пришлось наступать себе на глотку, пытаясь внятно выдавить каждое слово.              Глаза Люси широко распахнулись, а в глубине было что-то, похожее на… понимание. И это толкнуло продолжить дальше:              — Ты сама сказала, что я был для тебя грёбаной заменой Хвосту Феи, — во взгляде Люси зажёгся огонёк протеста, и Стинг проскрежетал: — То есть если бы он не распался, то я был бы тебе нафиг не нужен, и даже, блять, не смей это сейчас отрицать. Знаешь, а я никому ничего не предлагал дважды. Тебе — предложил. И ты отказалась вступать в Саблезуб. Но знаешь что? А давай просто представим, что тебе нравилась твоя работа в редакции, и знак гильдии на руке — это просто память. А я принципиальный ублюдок. Но заметь, стоило появиться Нацу, как ты моментально ускакала. И блять, даже не удосужилась самой мне всё рассказать, прекрасно зная, насколько мне будет неприятно, если я узнаю об этом не от тебя.              — Стинг, — слабо возразила Люси. — Я просто…              — Что, Люси? Было стыдно, да? А тебе не приходило в голову, что я уважаю Хвост Феи? Что я просто не мог на тебя злиться из-за желания помочь друзьям? Дело никогда не было в этом. Ты… ты знаешь, что для тебя важнее. Ты показала это. Но какого чёрта ты цепляешься за меня сейчас?              Стинг был готов убить себя за то, что в голосе отчётливо читалась обида и злость на неё. Готов был убить себя за то, что псевдо-спокойствие слетало с него с каждым сказанным словом. С каждым воспоминанием, прошедшим перед глазами. И понимаем — вот она, черта.              Конец.              Конец вам.              И вдруг. Неожиданно даже для себя с губ сорвалось хриплое:              — И не бывало той грёбаной любви, про которую ты бормотала, да?              …вот сука.              Стинг не понял, кто из-за сказанного пришёл в больший ужас — он или она. Он мог поклясться в том, что у него самого задрожали внутренности, а Люси определённо точно сделала маленький шаг назад, распахнув глаза и пытаясь выдавить хоть что-то. Вот только, кажется, словами она давилась.              И Стинг чертовски жалел из-за того, что не сдох прямо тут пару секунд назад, поперхнувшись от слов, вставших поперёк горла.              — Я… — голос Люси оборвался сразу же.              Блять, нет. Стинг, не позволяй вас двоих впутывать в эту хрень. Просто… просто скажи. Что-нибудь. Или то же самое, но по-другому.              Не молчи. Не смотри на неё с откровенным сожалением в глазах.              — Да, Люси, — с нажимом повторил, сжимая кулаки. И на удивление голос был твёрдым. — Ты из грёбаного Хвоста Феи, покажи мне хоть одного человека из вашей гильдии, у кого есть отношения с волшебником другой. Никого, правда? Для вас всё — это дружба.              — Ты не…              — Я не утрирую, ясно? — резко оборвал Стинг, понимая, что не стоит давать ей и слова вставить.              Не сейчас. Пусть паника в его груди уляжется, и сердце перестанет так отчаянно колотиться. И… кажется, Люси это тоже нужно было. Она приподняла подбородок, давая понять — она слушает. И не надо обращать внимание на то, что она явно борется с той же паникой, что и Стинг.              — Ты же умная, Люси. Ты сама говоришь, что росла, уверенная в том, что в жизни должен быть лишь один мужчина. Нет, не должен. Не смей из-за глупой мечтательности обманывать и себя, и меня. Ну, первый я, и что? Нацу, вон, тоже тебя лапал. И что? Ты путаешь секс с любовью.              Осёкся. Прикусил язык. Он не хотел произносить последнюю фразу. Блять. Один из самых худших дней стремительно превращался в самый, чёрт возьми, худший и отвратительный.              — Это… не одно и тоже. Я так думаю, — вышло… неловко и задушенно.              Если бы прямо сейчас на него не смотрела Люси, Стинг бы подошёл к стене и побился об неё головой, пытаясь вставить мозги на месте, потому что… какого хрена он говорит, а потом думает? Какого, блять?               — Меня ты… хочешь. Гильдию — любишь. Её заменить нельзя, меня — можно. Вот и всё, — выдохнул Стинг.              Да. Теперь он сказал всё, что хотел. И что не хотел.              Отлично, блять.              — Стинг, ты… — Люси моргнула.              Приоткрыла рот, пытаясь сказать ещё что-то, но у неё не вышло. И она просто молча начала вглядываться в глаза Стинга, совсем, кажется, не понимая, как на него это действовало. Ему хотелось отвернуться. Отвести взгляд. Оказаться в другом месте. Встряхнуть Люси за плечи так, чтобы она пришла в себя и…              Не смотрела так.              Взглядом, который Стинг даже не может прочитать. Не может понять, что это за больное и огромное чувство искрится в глубине глаз.              Просто что? Что это такое?              — Ты ставишь меня перед выбором, да? Ты или гильдия?              По коже поползли мурашки. К горлу подкатила тошнота, и Стингу захотелось сложиться пополам. Или же вцепиться себе в волосы, сжать и потянуть их так, чтобы резкая боль отрезвила. Позволила вытащить из себя самого что-то до боли похожее на вину. Какого чёрта она появилась, стоило услышал эти слова от Люси?              Сказанные голосом, дребезжащим от обиды и неверия. И… ещё чем-то.              Блять.              Блять-блять-блять.              Не смотри так. Прекрати быть такой, ты же знаешь, что я правильно поступаю. Просто-блять-прекрати-Люси!              — Знаешь что? Да!              Вдох-выдох. Попытка развидеть взгляд Люси и то, что она отшатнулась.              — Я не хочу портить жизнь ни тебе, ни себе. Ну окей, мы можем попробовать. Но я не согласен на то, что я буду видеться со своей девушкой только по выходным. Мне этого не будет достаточно никогда, и я не собираюсь делить тебя с твоей гильдией, ясно? Потому что одно дело, когда ты на выходных с гильдией, и совсем другое, когда со мной.              Договори. Просто договори.              — Так что… выбирай, Люси, — на выдохе.              Не так резко, как до этого. Спокойнее. Уже более твёрдо. Словно не сердце рвётся на части, пытаясь вылететь из груди, где слишком тесно и больно.              — Ты либо едешь со мной обратно, либо забираешь свои вещи и остаёшься тут. И вот только тогда мы будем старыми приятелями. Я дал тебе достаточно времени, чтобы ты смогла решить.              Она зажмурилась больно-больно. Так, что Стинг едва не отвернулся, не выдержав. Мысли тут же начали вспыхивать в голове вспышками — «это ведь было время», «у неё было почти два месяца», «они не виделись, он её не путал». Он сделал всё, чтобы она потом не чувствовала вину и…              Вот.              Вот оно — её взгляд, в котором медленно таяла затравленность. Стинг чуть не расхохотался. Губы Люси дрожали, подбородок подрагивал, её всю била крупная дрожь, но она смотрела прямо и уверенно. Стинг добивался именно этого.              Такую Люси.              Знающую, что для неё важнее. Которая сможет сделать выбор.              Осталось лишь держать лицо.              — Да, ты правда дал мне… достаточно времени, — глухо пробормотала она. Стинг на секунду по-настоящему испугался того, что увидел в её глазах, но не смог прочитать. — Ты ведь любишь Саблезуб?              — Да.              — Хвост Феи… сделает ради меня всё, что угодно, — медленно. Смакуя каждое слово.              — А я нет, и что дальше? — резко.              Но честно. Честно ведь? Стинг не сделает ради Люси всё, что угодно. Самый простой пример — он предпочёл расстаться с ней, а не делить её с гильдией, которую она горячо любит.              Стинг был конченным эгоистом. Стинг предпочитал не задыхаться от боли видя, как Люси тоскует по гильдии. Стинг предпочитал не позволять Люси обманывать как его, так и себя. Стинг не хотел быть заменой гильдии, важной для Люси. Стинг…              Стинг просто хотел как лучше.              И… почему-то, чёрт возьми, хотел, чтобы лучше было для неё. Стоит признаться, правда? Если бы он делал что-то только ради себя, он бы утащил её за собой в Саблезуб, потому что прекрасно знал — она так растеряна, что согласится.              Точнее, была.              Сейчас… сейчас уже нет.              И виноват Стинг.              Точнее, не виноват. Нет, конечно, блять. Не виноват. Это твоя заслуга. Заслуга, которую ты уже начинаешь ненавидеть всеми фибрами души, каждой клеточкой тела, которая требует твою-Люси-немедленно, а не эту хуйню, что сейчас происходит.              — Они… очень много раз подставлялись из-за меня. Лезли в пекло. И я всегда готова сделать это ради них. И на войне было то же самое. Я люблю Хвост Феи всем сердцем.              Я знаю, Люси. Я очень хорошо это знаю.              — Но я люблю быть твоей Люси.              И это я тоже знаю. Но ты никогда не была моей Люси, потому что на руке всегда был знак хвостатой феи. Феи, которой ты всегда являлась.              — Мне просто надо было… догнать год разлуки с ребятами, чтобы понять, насколько сложно и невыносимо мне без тебя. Но я… я готова на всё, ради Хвоста Феи, я всегда буду Люси из Хвоста Феи.              Люси глубоко вздохнула и всхлипнула. Этот звук полоснул по сердцу почти так же сильно, как и блестящий из-за слёз взгляд. Стинг не смог выдержать. Зажмурился на секунду, пытаясь проглотить мерзкий ком в горле. Получилось. Но когда он открыл глаза, то голова Люси была опущена. Плечи дрожали. А руки — тонкие и красивые, прикосновение которых он так хорошо помнил — с остервенением мяли ткань юбки.              Дрожала.              Не могла остановиться.              А Стинг даже с трудом моргал и дышал.              — И… если мне надо выбрать… если ты заставляешь меня это сказать… выбирать между тобой и… ребятами…              Тук-тук-тук.              В груди стало глухо и больно. Сердце колотилось бешено, неприятно, так, что хотелось вытащить его из груди. Чтобы Стинг мог вздохнуть и услышать хоть что-то, кроме заглушающего всё стука в ушах.              И когда Люси подняла на него полные слёз глаза, сжимая зубы и едва сдерживая себя от того, чтобы не расплакаться, сердце всё же остановилось.              На одну долгую и болезненную секунду.              А потом… потом просто разорвалось на мелкие кровавые кусочки, когда Люси призналась себе и ему:              — Я не откажусь от них, Стинг.              И слёзы потекли по бледным щекам.              Стинг вздрогнул.              Застыл.              Вмиг стало оглушительно тихо — ни сердце не грохотало в груди, ни мысли не стучали набатом в голове, ни… ничего. Совсем. Просто вдруг неожиданно стало по бессмысленному… пусто. Это даже не пугало — Стинг стоял, чувствуя, что не может пошевелиться, но молча ждал, когда уже он разлетится ледяными щепками по комнате.              Он должен. Нет, правда. Она же… она же сказала это.              Его Люси.              Его сумасшедшая и нежная до дрожи девчонка.              Только что. Сказала. Это.              До этой звенящей пустоты, пару секунд назад, Стингу было… больно? Кажется, да. Больно. Неожиданно сильно. Действительно.              И… чёрт. Если бы Стинг мог шевелиться, то обязательно бы усмехнулся. Потому что понял внезапно — он не верил. До конца. До самого, блять, конца не верил, что она скажет это. Что она разломает на части то, что Стинг расколол, но несмотря ни на что не позволил сломаться и осыпаться осколками у ног.              Он не смог.              А она смогла.              — Не откажусь… никогда. Но…              Но?              Стинг отказался верить в то, что он правда это услышал. Нет. Хватит. Правда, хватит. Пожалуйста. Не надо больше, с него достаточно. Плевать на то, что он Стинг Эвклиф из Саблезуба. Даже он ещё одно разочарование не выдержит, пусть оно и происходит только в голове.              Да, только в голове.              И Люси вовсе не подошла к нему. И это вовсе не её рука не щеке. И это вовсе не она на него смотрела — кажется, смотрела, он не мог быть уверенным, потому что он даже не пытался оторвать взгляд от того места, где она стояла пару секунд назад.              Он почувствовал на шее тонкие пальцы, а в следующую секунду они надавили, заставив склониться чуть ниже. И упереться лбом об чужой. Оказаться нос к носу к Люси (она, наверное, встала на носочки). Посмотреть в глаза (он смог перевести взгляд?).              И… что?              — Но выберу тебя.              Вдруг.              Так неожиданно, так внезапно, так резко и просто-чёрт-возьми-вдруг.              — Я уже не та мечтательная девочка, — всхлипнула, улыбаясь. Улыбаясь так тепло. Так нежно. Так привычно-всегда-для-него. — Ты разрушил все мои воздушные замки и стащил с небес на Землю. И мне должно быть обидно и страшно, но я счастлива. Ты же рядом. И я осознаю… всё. Я… готова уехать. С тобой. В наш дом.              Стинг моргнул. Второй. Третий. Попытался глотнуть воздуха. И вроде как даже получилось.              — Потому что, Стинг…              Помедлила. Рука с щеки скользнула к шее, зарывшись на секунду в волосы. И Люси начала вглядываться в застывший взгляд Стинга, который…              Не верил.              Она понимал, что она хочет сказать. То, что не сказала тогда и не могла выдавить из себя месяцами. То, что он хотел услышать уже, наверное, давно.              — Я люблю тебя.              Сказала, да? Правда… сказала?              — Правда, люблю.              Растерянность. Стинг был одним сплошным куском растерянности, который не мог поверить в услышанное и не мог выдавить не слова, хотя пытался.              А Люси словно не видела. Губы задрожали, но она снова улыбнулась, договаривая:              — И… я очень, очень хочу думать, что ты тоже. Я… поняла всё только сейчас… Ты бы… не сделал бы себе больно, ради другого. Если бы не… не…              Стинг шумно выдохнул, вглядываясь в глаза Люси.              Широко распахнутые. Открытые. С неприкрытым ты-мне-нужен взглядом. С этой необходимой для Стинга нежностью, которая была не только в глазах — в прикосновениях руки, в голосе. Люси сейчас казалась хрупкой до дрожи. Открытой и доверчивой.              И снова — смотрящей на Стинга так, словно он был её грёбаным миром.              Это с лёгкостью могло уничтожить его. Просто за секунду стереть в порошок. Потому что — это девчонка перед тобой достойна всего грёбаного мира, она правда заслуживает лучшего, а не того, что ты ей дал и заставил испытать. Но блять. Целый мир ей нафиг не нужен, когда есть ты. Только ты, Стинг.              Ты понимаешь?              Понимаешь, что сделал всё, чтобы она сомневалась в тебе и в твоих чувствах. И она сомневается. Но всё равно стоит перед тобой, смотрит в глаза и почти прижимается всем телом, потому что…              Я люблю тебя.              И я очень хочу думать, что ты тоже.              Стингу нужно было время. Чуть-чуть. Чтобы осознать в полной степени — всё. Больше не будет проклятой неуверенности. Собственные чувства больше не будут пугать, потому что они никогда не обернутся против него. Знак Хвоста Феи на её руке больше не будет вызывать жгучую ненависть, скорее даже наоборот.              Люси будет рядом.              По-прежнему будет улыбаться улыбкой, которая предназначалась только ему. Улыбкой-для-него. По-прежнему будет очерчивать тонкими пальчиками черты его лица. По-прежнему будет прижиматься ласковым котёнком. По-прежнему будет окутывать своей нежностью и теплом. По-прежнему…              Просто — по-прежнему.              Только лучше.              Только уже без невидимых границ, без маленьких запинок после определённо-лишних-слов, которые нихрена не будут лишними.              — Я просто… просто хочу сказать, что ты…              Остаток фразы утонул в поцелуе. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о том, что надо было дослушать Люси, но она быстро исчезла. Просто разорвалась под давлением внезапного порыва Стинга, который хотел одного — стать ближе.              Сейчас же почувствовать.              И он практически врезался своими губами в её, раздвигая губы языком и притягивая тело Люси ближе к себе. Что-то в голове натянулось, разорвалось и зашлось в счастливом танце. Не то от того, что ощущение пропасти между ними рухнуло, и Стинг чувствовал, как Люси цепляется за его плечи и прижимается своей грудью.              Не то от того, что Стинг поцеловал Люси и…              …впервые за долгое время не чувствовал горечи и навязчивого чувство того, что это — в последний раз. Обожаемый вкус её губ теперь можно будет почувствовать не только во сне. Не только во время очередного конечно-же-кошмара из прошлого. А после придётся сидеть в темноте, понимая, как ненависть к этому миру медленно сжигает изнутри.              Потому что всё не… как сейчас.              Люси растерянно выдохнула в его рот, когда Стинг прикусил зубами её губу. Снова застыла на пару секунд. И лишь потом подалась ближе к Стингу, скользнула по его языку своим, отвечая и превращая настойчивый и требовательный поцелуй в по-настоящему головокружительный.              И ещё более глубокий и горячий.              Стинг почувствовал, как руки Люси скользнули к его затылку и силой прижали его себе, когда она выгнулась. Отклоняясь чуть назад, но притягивая к себе Стинга, чтобы — они точно думали об одном и том же — почувствовать ближе. Теснее, заполняя пустоту, возникшую тогда, когда её не было рядом.              Когда он думал, что жил.              Только думал. Потому что нихрена он не жил, если не чувствовал вкус её губ, если она не впивалась в его кожу ногтями, до крови, пытаясь притянуть ближе. А он в ответ хватал её за ягодицы, прижимая её ещё ближе. Они оба словно пытались немедленно срастись в одного человека, потому что просто тесного контакта двух тел уже не хватало.              Хотелось большего. Как всегда.              Ещё теснее. Ещё-ещё-ещё.              Сейчас.              Не отрываясь от Люси, Стинг потянул её в сторону кровати. Всего несколько шагов — а они умудрились запутаться в собственных ногах, едва не грохнулись на пол, и Стингу казалось, что прошла грёбаная вечность, прежде чем Люси рухнула спиной на кровать, а он навис сверху.              Сразу же подцепил свою футболку и стянул её. Попытался подхватить край майки Люси, но стоило ему склониться над ней, как на шее сомкнулись руки, и Люси притянула его к себе. Сжала бока ногами и поцеловала. Сразу глубоко и горячо. Так, что просто не оставалось ничего другого, кроме как ответить.              И это убивало — совершенно не хотелось отрываться от её губ, но с такой же силой хотелось стянуть с неё всю одежду и войти глубоко-глубоко.              Всё ещё целуя Люси, Стинг на ощупь нашёл юбку, смял ткань в кулаке и потянул вниз. Почувствовав это, Люси приподняла бёдра, и ткань юбки вместе с трусиками скользнула вниз.              С трудом оторвавшись от губ, Стинг начал покрывать поцелуями щёки, спускаясь к шее, первое прикосновение к которой вырвало у Люси стон. И этот звук отозвался тянущим чувством не только во всем теле, но и в голове.              Потому что Стинг вспомнил, как давно его не слышал. Как давно не был в Люси, не вжимал её тело в кровать, не двигался внутри, сходя с ума от скольжения и её стонов, рваных поцелуев.              Блять.              Прошла ведь целая вечность.              — Подожди.              Стинг замер. Отстранился и заглянул в передёрнутые поволокой глаза. Её щёки горели, губы покраснели и опухли. Мгновенно захотелось Люси ещё сильнее, и Стинг глубоко втянул в себя её запах. Стоило разобрать терпкий вкус возбуждения — её возбуждения — как член болезненно отозвался, а ткань штанов стала давить ещё сильнее.              Блять. Ещё немного.              — Что такое? — нетерпеливо прохрипел Стинг, с трудом поднимая глаза с её губ.               Задержал дыхание и не понял, что Люси смотрит на него почти с мольбой.              — Это… это ведь значит… да? — голос дрожал. — Ты тоже?              Моргнул, растерявшись. До воспалённого сознания не сразу дошло то, что Люси хотела…              Я хочу думать, что и ты тоже.              — Догадайся, — хрипло выдохнул Стинг, не совсем понимая, почему с губ бездумно сорвалось именно это. И почему в голове стало отчаянно пусто.              — Скажи это. Я хочу услышать, — и уже задушенным шёпотом, ну-пожалуйста-Стинг тоном: — Очень хочу.              И это говорит Люси Хартфилия.              Девушка… нет, даже не так. Девчонка, храбрившаяся больше, чем надо.              Которая подошла к нему на мосту, несмотря на страх. Которая вылила на него ведро колкостей, когда он посмеялся над ней, и ушла с гордым видом. Гордым, но забавным до жути. И Стинг из-за растерянности и вида упругой задницы даже не сразу сообразил, что надо вообще что-то отвечать. В тот день она стала первым человеком за много лет, который практически оскорбил его и не получил за это в морду.              Стинг отлично запомнил этот момент. Ещё до того, как Люси стала одним из самых важных людей в его жизни. И… ведь если подумать, то он помнил слишком много… не самых важных моментов их отношений              Например, как он сказал ей на банкете, что она милашка, когда улыбается, а эта пьянчужка незамедлительно ответила, что она всегда милашка.              Или как они встретились у её дома, поссорились, но Стинг впервые поймал себя на мысли о том, что у Люси Хартфилии чертовски красивые глаза.              Как она разозлила его так, что Стинг, пытаясь удержать себя от удара, поцеловал её и… охренел от того, что от жалкого недопоцелуя его вынесло так, что даже злость почти исчезла.              А на горячих источниках ему впервые сорвало вместе с ней крышу, и он впервые увидел её возбуждённой. И смущённой так, что это смахивало на унижение. Оказывается, несмотря на свой очаровательный вид, Люси Хартфилия могла быть охренительно горячей.              А потом… те долгие объятия в Магнолии. Где вместо злой, отчаянно храброй девчонки он увидел человека, которого почти сломало потеря товарищей. И этого человека хотелось обнять, чтобы… оградить от всей херни, даже если ненадолго. Она тогда была чужой. И свои желания были для Стинга в новинку.              И… чёрт, он помнил чертовски много мелочей.              Как Люси свалилась на пол, заметив, что он увидел то, что подглядывает за ним из окна. Как Люси после спарринга пыталась испепелить его глазами и умудрилась завести своим злым, но до жути живым видом. Как шутила с ним в лазарете и нагло посоветовала не ревновать её к Роугу и убрать Юкино, потому что она явно его соперница за сердце Роуга.              И как сказала, что синий — это её любимый цвет.              И как полезла с объятиями, потому что видела — Стингу это было нужно. И плевать на то, что минуту назад он её напугал до усрачки, и она дрожала от страха.              А за прошедшие шесть месяцев Стинг смог выучить привычки Люси лучше, чем свои собственные.              Она так же любила подмигивать в ответ. Она ела йогурт килограммами. Она обожала разгуливать в полотенце. Она могла сидеть в ванне часами. Она обожала обниматься. Она прижимала свои черновики к груди каждый раз, когда Стинг подходил к ней сзади в то время, как она писала.              Она всегда касалась сгибом указательного пальца своего подбородка, когда о чём-то думала. Когда она собирала волосы в хвостики, она всегда завязывала сначала правый. Она всегда спала на одном боку. Она любила поваляться в постели, после того, как проснулась. Она могла вытащить из шкафа всю одежду, перемерить всё, а потом несколько часов собирать её обратно.              И он мог прямо в этот момент закрыть глаза и до мельчайших деталей представить, как недовольно и возмущенно она будет морщиться при этом.              И это ненормально, правда?              Стинг сел на кровати, опираясь коленями об матрац по обе стороны от бёдер Люси. Она растерянно моргнула и медленно привстала вслед за ним, определённо на автомате сминая ткань покрывала в кулаках.              Взгляд — прежний.              Она ждала ответ, а Стинг… не мог торопиться. Потому что смотрел, понимая — он так давно её не разглядывал. Не позволял себе, зная, что его унесёт совершенно не туда, но сейчас… сейчас можно было. Только вот с каждой секундой в её глазах было всё больше и больше страха, а это было неправильно.              Совершенно.              Медленно протянув к ней руку, Стинг коснулся костяшками пальцев щеки Люси. Она вздрогнула, приоткрыла от удивления рот и растерянно заморгала. Но когда его ладонь скользнула к щеке, она сощурилась так, словно хотела расплакаться. И… на глазах правда навернулись слёзы, когда Стинг погладил большим пальцем скулу.              Люси слегка повернула голову, принимая ласку.              Стинг знал, что её всегда выбивало из колеи, если он был нежен. И если от прикосновений, грубоватых движений и не самых приличных реплик она таяла, одним своим взглядом умоляя взять её немедленно, то от маленькой ласки Люси превращалась в трогательный комочек.              Как и сейчас.              Глаза казались больше, взгляд — наивнее. Едва заметно выпирающие ключицы сразу привлекали внимание, делая Люси раз в десять более хрупкой. И плечи. Их хотелось непрерывно целовать, водить носом, едва-едва касаясь кожи и вдыхая её запах.              Сладкий.              Сразу жутко понравившийся Стингу. Но лишь сейчас ставший необходимым до такой степени, что у Стинга не было ощущения того, что всё хорошо, когда он не мог уловить запах персиков.              Люси сама была жутко сладкой. И при этом умудрялась вызывать ощущение едкой горечи на кончике языка. Она же… тот ещё клубок противоречий: добрая, но колючка и вредина; умная и очень сообразительная, но одновременно с тем наивная и глупая; уверенная в своей неотразимости, но жутко стеснительная; мечтающая об идеальной жизни полной романтики, но непоседливая и находящая неприятности на свою симпатичную задницу.              И Стинг тащился от этого.              Она была разной. Чёрт, Люси умудрялась быть одновременно и предсказуемой, и непредсказуемой. Во всех планах. И Стингу никогда с ней не было скучно, скорее наоборот — ему хотелось творить хрень, которую Люси точно не ожидала.              Просто чтобы проверить — как она отреагирует. Что ему придётся сделать? Перехватывать занесённую для пощёчины руку? Улыбаться над её внезапным смущением? Или вообще сдерживать смех, потому что этот очаровательный хомяк притянул тебя за воротник жилетки и угрожает?              Люси словно не понимала, что в этот момент выглядит такой милой и забавной, что её хочется сгрести в охапку и целовать-целовать-целовать.              Наверное… не просто целовать-целовать-целовать. Наверное, Стинг не просто тащился от Люси. Стингу не просто нравился её запах. Наверное, он не просто втрескался по уши.              В девчонку, способную взбесить его за минуту. На которую у него вечный стояк. И которую…              — Знаешь, я никогда не думал об этом. Но… — Стинг усмехнулся краешком губ.              Люси напряглась. Даже, кажется, задержала дыхание.              А потом.              Вдруг.              Неожиданно. Резко. Внезапно. Даже для себя.              — Я… люблю тебя, Люси Хартфилия.              Прошла пара секунд, прежде чем в собственных ушах отзвенели свои же слова, и Стинг понял — это нихрена не сопливо. Он сказал что-то до жути правильное. Нужное, потому что карие глаза широко распахнулись. Резко заблестели от навернувшихся слёз, и Люси задрожала, не отрывая от Стинга взгляд.              — Повтори.              И снова, до неприличия легко:              — Я люблю тебя.              Люси закусила губу, пытаясь сдержать не то улыбку, не то всхлип. Не вышло ничего из этого: она всхлипнула и улыбнулась, прошептав:              — Ещё один раз. Пожалуйста.              Стинг был без понятия, как на это надо реагировать. Но в дрожащем голосе Люси он различил счастливое неверие, и свои губы растянулись в лёгкой улыбке. И он — опять до ужаса легко — повторил:              — Я люблю тебя.              Люси шумно вздохнула и закусила дрожащие губы, пытаясь сдержать всхлип. Но по щекам потекли — что?.. — слёзы, мгновенно намочившие ладонь Стинга. Он с трепыхающимся под рёбрами сердцем смотрел на то, как намокают и слипаются длинные ресницы, а маленькие тёплые капли всё ещё делают мокрые дорожки на нежной коже.              — С-скажи ещё раз.              Это слёзы счастья, Стинг. Счастья.              Вот только почему-то это понимание не успокаивало. Неужели… Люси хотелось услышать от него эти слова? Хотелось услышать до такой степени? Настолько сильно? Сильнее, чем ему?              И вдруг в голове пронёсся их разговор.              Она всегда к нему тянулась. Это он был тем грёбаным ублюдком, который во всём был первым. И блять, Стинг даже не сомневался в том, что никто не доводил Люси до слёз так часто, как он. Она… она всегда хотела этого, да? Руку на щеке, тёплый взгляд, улыбку и слова, которые равноценны «ты мне нужна».              Между ними столько всего произошло. Столько всего не-совсем-блин-правильного в понимании Люси. А она услышала грёбаное признание в любви лишь сейчас.              И то — когда попросила.              Неожиданно захотелось смеяться. Нет, даже не так — нервно расхохотаться. Чтобы — просто-блять-напросто —удавиться своим хохотом.               Чёрт возьми. Просто, сука, чёрт возьми.              Какого… это же… это же полный…              И…              Под растерянный писк Люси Стинг завалил её на спину.              — Я люблю тебя, — на выдохе, быстро, целуя солёные губы.              Наплевав на то, что его план действий — быстрый, необдуманный и даже глупый.              Прервав быстрый и короткий поцелуй, Стинг торопливо стащил с Люси майку, наклонился и прижался губами к уже подставленной шее.              — Я люблю тебя — прерывисто, задыхаясь от нетерпения и целуя нежную кожу одновременно с тем, как в волосы зарылись тонкие пальчики. Сжавшие волосы до боли, когда с шеи Стинг перешёл на плечи, торопливо покрывая её поцелуями.              Он кое-как скользнул рукой за спину Люси и нащупал замок бюстгальтера. Люси моментально приподнялась, позволяя расстегнуть замок. И когда Стинг навис на ней, стаскивая лифчик, он заметил.              Влажный счастливый взгляд.              И мокрые дорожки, которые прокладывали горячие капли, стекающие из уголков глаз к вискам.              Плачет. Она всё ещё плачет, глупышка.              — Я люблю тебя, — сцеловывая слёзы, которых резко стало больше. За пару секунд до того, пока Люси не извернулась и не впилась в губы Стинга, целуя. И он ответил, зарываясь рукой в её волосы и приподнимая её голову над кроватью.              Такого поцелуя у них не было никогда, наверное.              Когда ты не пытаешься взять как можно больше.               Нет.              Когда ты отдаёшь в-с-е-г-о себя без остатка.              Стинг вздрогнул и сдавленно выдохнул в рот Люси, когда почувствовал, что она скользнула рукой по члену, пытаясь нашарить пуговицу на его штанах. Тонкую ладонь он мгновенно перехватил и прижал к кровати, рядом с головой Люси. Оторвался от губ и спустился ниже.              И снова, как заведённый:              — Я люблю тебя, — хрипло прошептал, покрывая грудь поцелуями, вбирая твёрдый сосок в рот, а рукой спускаясь ниже. По рёбрам, ко вмиг поджавшемуся животу, между мокрых складок, чтобы без труда скользнуть внутрь Люси и…              — Я люблю тебя, — тихо, почти надрывно. Поймав стон Люси, когда она выгнулась, прикрывая глаза от удовольствия.              — Сти-и-инг…              И в штанах сразу стало невыносимо тесно. Палец вышел из Люси с хлюпаньем, и Стинг дрожащими от нетерпения руками стащил штаны. Сразу подхватил Люси под коленки, устраиваясь поудобнее.              Перехватил взгляд. Нетерпеливый. Влажный. Полный до краёв нежности. И Стинг был уверен — зеркальный.              У него сейчас абсолютно точно такой же взгляд.              —Я люблю тебя, — задушенный шёпот.              И… Люси почему-то снова заплакала. Всхлипнула и зажмурилась, откидывая голову назад, когда Стинг вошёл в неё.              Наконец-то-чёрт-возьми.       Первый толчок. Второй. Третий.              Удовольствия проходило по телу яркими вспышками. Волной от паха по всему телу, заставляя дрожать, хватать ртом воздух и двигаться. Входить, проникать глубже, медленно уносясь прочь от земли из-за влажного и тугого трения.              Люси вдавила ногти в его плечи и застонала прямо в рот, едва не заметавшись по кровати, когда Стинг нашёл пальцами клитор и начал его стимулировать.              — Стинг… я… я сейчас… б-боги, пожалуйста… — выгибаясь, цепляясь за спину Стинга, вдавливая ногти в кожу и жутко царапаясь.              Стинг зарычал, толкаясь глубже и резче, когда вокруг члена начали сокращаться мышцы. И стоило Люси выдохнуть и расслабиться, как он сорвался на дикий темп, вбиваясь, входя до упора.              И даже не сразу понял, что губы до сих пор шевелились. Шептали те-самые-слова.              Если бы Стинг только знал, что они делают её такой счастливой, то он бы давно сделал так — произносил бы их до тех пор, пока язык бы не отвалился. Потому что…              Стинг, кажется, не спал с Люси.              Любил.

***

      Стинг смутно понимал, что находится в полусонном состоянии и… он чувствовал прикосновение к плечу. Что-то тёплое и маленькое чертило на коже не то фигурки, не то буквы и...              Люси.              Разлепив глаза, Стинг почти сразу встретил озорной, по-настоящему счастливый взгляд. И на долю секунды светящаяся от радости мордашка Люси вызвала растерянность, и Стинг заморгал. А потом — калейдоскоп воспоминаний перед глазами, и в груди разрывается радость.              Стинг лениво улыбнулся. Несмотря на маленький салют эмоций в груди, почему-то ничего делать не хотелось. Только смотреть на Люси, которая лежала на животе, подпирая кулачком лицо, и болтала босыми ногами. А указательным пальцем по-прежнему водила по коже.              — Доброе утро, — хрипло выдохнул Стинг.              Улыбка Люси сразу стала на порядок шире. И если пару секунд назад вид у Люси был очаровательный, то окончательно проснувшись, Стинг подобрал другое слово — хулиганский. Нет, серьёзно — взгляд, чуть лукавая улыбка. Люси как будто задумала какую-то весёлую пакость.              И это интриговало.              — Доброе, — голос звенел. — Я тебя разбудила, да?              — Угу. Но я выспался. Который час?              — Почти полдень, — незамедлительно ответила Люси, опуская взгляд.              — Ого.              Молчание.              Минута. Вторая. Но напряжение не было и в помине. Лишь любопытство с каждой секундой увеличивалось, но терпеливо ждал, понимая — Люси просто набирается решимости и...              Вот.              Она забавно нахмурилась. Посмотрела на Стинга так, словно она была ребёнком, а он был злым взрослым, который её обидел, и с которым она отказалась разговаривать. Но... он сказал, что даст ей конфету, если она заговорит. Конфету она хотел, говорить — нет.              — Стинг?              — М? — прищурился.              И даже напрягся, когда Люси расплылась в лукавой и нахальной улыбке, подрагивающим от веселья голосом спрашивая:              — А ты меня любишь?              Нихера себе. Она что, издевается над ним? Да ну нафиг. Да-ну-нафиг-Стинг, прекрати улыбаться немедленно. Прекрати и даже не смей...              Из груди вырвался до неприличия счастливый смех, одним быстрым манёвром Стинг подмял Люси под себя. Перехватил счастливый — чёрт, эта ведь грёбаная реальность? — взгляд и шепнул в губы:              — Догадайся.              Кто кого поцеловал первым он так и не понял.

***

      В гильдию Люси впорхнула — другого слова она подобрать не могла. Сразу нашла взглядом ребят и направилась к ним, понимая, что несмотря на предстоящий разговор она не может прекратить улыбаться.              А в голову лезут дурацкие желания: Джувия с Гажилом стоят у входа? Так почему бы не перехватить Джувию за руки и не начать кружиться по гильдии? Эльфман сидит недалеко от входа? А что если хлопнуть его по плечу и сказать, что он мужик? Или...              — Ну нихрена себе, — Гажил удивлённо приподнял брови, когда Люси прошла мимо. — Вот это запашок...              — Что? — Люси остановилась и обернулась.              На задворках сознания мелькнуло, что надо было возмутиться, но Люси промолчала. Распирающее грудь счастье требовало лишь улыбаться и вызывать улыбки у остальных.              — Гажил-кун! — одёрнула его Джувия. — Люси-сан, не обращайте внимания, Гажил-кун порой не очень тактичен...              — И это говоришь ты? — вставил он.              — ...но он не хотел вас обидеть! — с улыбкой закончила Джувия, не обратив внимание на ироничный взгляд Гажила. А потом резко прекратила улыбаться, округлила глаза и шёпотом спросила: — Как у вас дела со Стинг-саном?              И вопрос заставил улыбнуться ещё шире. И щёки даже не треснули, хотя определённо должны были.              — Замечательно.              И отвернулась, сразу зашагав к ребятам. По дороге к их столу пересеклась взглядом с улыбающейся Мирой, а когда прошла рядом с Каной, та вопросительно приподняла брови. На подмигиванье Люси расхохоталась и показала большой палец, поднятый вверх.              Жизнь была прекрасна.              — Доброе утро, — Люси села на скамейку рядом с Греем и лишь тогда заметила, что за столом очень тихо.              Сидящий напротив Нацу моментально вперился в Люси внимательным и цепким взглядом, явно выискивая что-то. Принюхался. Переглянулся с Греем. Удивлённо моргнув, Люси обернулась к Эльзе, напряжённо смотрящей на ребят, вот только стоило той заметить взгляд Люси, как глаза она опустила.              — Доброе утро, — отозвалась Венди, покосившись на Эльзу.              — Э… что-то случилось?              — Выглядишь счастливой, — напряжённо протянул Нацу.              Неуверенно улыбнувшись, Люси кивнула.              Так, что с ними такое? Или... чёрт, они догадались, да? Но откуда?              — Ну ещё бы, — хмыкнул Хэппи, стоявший на столе. Сделав маленький шаг назад, в сторону Нацу, он прищурился и ехидно добавил: — Как долго Стингу пришлось стараться?..              — Хэппи! — в один голос с Греем рявкнула Люси.              Они сразу же переглянулись. Но Грей почему-то нахмурился, скрестил руки на груди и отвернулся от Люси, отчего улыбка слезла с лица.              Что за?..              — Ещё одно слово на эту тему, — протянул Грей ледяным голосом, — и я подморожу тебе хвост.              — Давно бы так, — буркнула Шарли, сидящая на руках у притихшей Венди.              — Так, что со всеми вами? — требовательно спросила Люси, оглядев ребят.              Грей даже не пошевелился, Нацу вздрогнул, а после подпёр подбородок кулаком и отвёл взгляд в сторону. Оба просто проигнорировали Люси, и это почти разозлило. Одна Эльза вздохнула и подняла с поверхности стола напряжённый взгляд.              — Ну… мы это… — кашлянула, явно пытаясь перебороть чувство неловкости. — Поговаривают, что ты со Стингом была в ссоре.              — Да не то чтобы. Просто… мы кое о чём поговорили…              Хэппи уже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но покосился на дёрнувшегося Грея и промолчал.              — И… всё прошло хорошо? — осторожно спросила Эльза. На секунду скосив взгляд сначала на Нацу, а потом на Грея.              Так. Они определённо о чём-то догадывались, но их догадки им не нравились. Это было плохо, но Люси даже и не думала тянуть с разговором, потому что была уверена — они поймут. Может, и будут какие-то маленькие проблемы и неприятности, но всё в конце концов образуется. И поэтому она набрала в грудь побольше воздуха и уверено произнесла:              — Очень.              И это было правдой.              Люси от счастья была готова летать. Она не ошибалась — Стингу она дорога. Не просто дорога, а...              От зазвучавшей в голове фразы губы растянулись в улыбке. Пришлось приложить усилия, чтобы не зажмуриться и не сорваться на счастливый писк. Как утром, когда Люси вообще пришлось уткнуться лицом в подушку, чтобы заглушить писк, потому что стоило открыть глаза, как она всё сразу вспомнила.              Вспомнила.              И волна счастья захлестнула с головой, и Люси едва не задохнулась. А потом увидела спящего Стинга и всё же задохнулась, потому что...              Правда. Происходящее — правда, всё настоящее. Она и Стинг. Нет, не так, не просто она и Стинг, а она и Стинг. Это было почти нереально — понимать, что этот невыносимый засранец признался тебе в любви. Он тебя любит.              Лю-ю-юбит.              Л-ю-б-и-т.              Тебя.              Он.              Это было слишком. Слишком сложно. Слишком хорошо. Слишком... слишком-слишком-слишком. Так, что Люси впервые боялась умереть, не выдержав той огромной дозы счастья, что возникало ниоткуда, стоило взглянуть на Стинга. Стоило в голове пронестись тем самым словам.              Я люблю тебя.              Я-люблю-тебя.              Ялюблютебя. Люблюлюблюлюблю.              — То есть… теперь вы со всем разобрались, и он будет к тебе приезжать? Никакой стройки, никаких внезапных проблем, никакой войны.              Люси вздрогнула от напряжённого голоса Эльза и вынырнула из воспоминаний. Не сразу поняла, что улыбалась. И не сразу то, что Эльзу это странным образом напрягало. Так. Стоп. Что она спросила?              — Нет. Он не будет приезжать, — чуть растерянно отозвалась Люси.              Неужели Эльза всё замечала? Просто... не трогала Люси? Хотя все видели её подавленный вид и каждый спрашивал, в чём дело, никто конкретно не произносил имени Стинга, кроме, пожалуй, Каны и Джувии. Даже Мира не так интересовалась их отношениями, как эти двое.              — Вы расстались? — растерялась Венди.              — Нет, — со смешком выдохнула Люси.              Повисла тишина. Минута. Вторая.              Они знают. Боги, ну конечно знают, Люси. Это же твои друзья, как им не знать. Просто скажи вслух. Они... они просто не уверены, не хотят верить, пока ты сама этого не скажешь, поэтому...              — Я уезжаю с ним.              Люси буквально почувстовала, как лицо от сидящего спереди Нацу потянуло жаром, от Грея справа пробирающим до костей холодом. Оба резко обернулись к ней. Выражения лица Грея Люси не видела — залипла на ошарашенном взгляде Нацу.              — В смысле?! — Эльза вскочила на ноги, заставив Венди и Люси удивлённо ойкнуть.              В гильдии резко стало тихо.              — Я что-то не понял прикола, — холодно, с угрозой протянул Грей.              — Люси-сан?! — дрожащим голосом позвала её Венди.              — Как же так, Люси?.. — Хэппи в неверии покачал головой. Повернулся к Нацу и выпали: — Нацу, ну хоть ты ей скажи!              Но... Нацу молчал. Просто вглядывался — и именно вглядывался — в Люси нечитаемым, слишком серьёзным взглядом. И это дало понять — надо немедленно объясниться, раз даже Нацу... такой.              Вдох-выдох.              — Когда Хвоста Феи не было, я жила с ним.              — Ты к чему это, Люси? — протянул Хэппи.              — Да помолчи ты! — одёрнула его Шарли, хмурясь.              — Я... — Люси вздохнула и договорила: — Я уезжаю к себе домой.              — Домой? — голос Грея дрогнул от… злости.              Стало не по себе и Люси покосилось на него, неуверенная в том, что надо сейчас делать.              — Да, — отвела взгляд и оглядела всех ребят. — Не знаю, что будет с моей квартирой в Магнолии. Может быть, я её оставлю, потому что буду приезжать.              — Но… — Венди расстроенно выдохнула, опуская взгляд... полный слёз? О боги... — Как так?              — Хей, я… я вообще-то планировала строить свою жизнь со Стингом.               Ложь. Но им не обязательно ничего знать, правда?..              — Но когда пришёл Нацу, я просто не смогла не помочь ему собрать Хвост Феи. А после война, неприятности. Я просто не могла вас бросить в такой момент, но так как теперь всё хорошо, думаю, самое время уехать.              — А я говорил, — неожиданно прошипел Грей.              Удивиться Люси не успела. Застыла, почувствовав колебание магии, по коже от холода поползли мурашки, а стол неожиданно за пару секунд покрылся льдом и осел осколками у ног. Ноги в сандалиях утонули в ледяных крошках, по телу прошёл холодок, и Люси вскочила на ноги.              — Грей! — ошарашенно и возмущенно воскликнула Люси, но получила в ответ лишь мрачный взгляд.              — Ты… из гильдии ведь не уходишь? — спросила Эльза. Нетипично растерянным и тревожным голосом. Почти... беспомощным.              Вот он, главный их вопрос. Венди расстроена, Эльза не хочет в это верить, Грей пытается скрыть чувства за злостью, а остальные...              Люси оглядела зал и не удивилась, когда поняла, что каждый смотрел на неё. Правда, все сразу отвернулись, лишь Кана почему-то послала лёгкую ухмылку. Все знали. Но... мастер где? В зале его видно не было, выходит... Рывком подняв взгляд на второй этаж, Люси сощурилась, пытаясь в полутьме увидеть хоть кого-то, кроме Громовержцев.              Хм...              Почему-то... на лицо лезла улыбка. Грустная, но улыбка. Люси опустила взгляд на метку гильдии. Которую обожала. Любила всем сердцем. Ради которой была готова на всё, но... за которую больше не цеплялась и в которой больше не видела смысл жизни. Ребята тут, рядом друг с другом, смогут поддержать друг друга.              Они же Хвост Феи.              И если надо будет, Люси тоже придёт, потому что она — Люси из Хвоста Феи. Несмотря ни на что.              Они не прощаются. Не сейчас. Когда-нибудь потом, когда Нацу с Греем будут ссориться и драться костылями. Вставшая перед глазами картина вызвала смешок, но ребята дёрнулись, и... это тоже вызвало улыбку. Мотнув головой, Люси перехватила взгляд Грея. Он практически надулся, пытаясь удержать на лице маску злости, но... вышло так себе.              Расстроенный взгляд выдавал всё с головой.              Хмыкнув, Люси обернулась к Эльзе и чётко произнесла:              — Нет, конечно. Я не смогу променять Хвост Феи на другую гильдию. И я обещаю, что буду к вам часто приезжать, мы сможем иногда ходить на задания. А вы будете приезжать ко мне в гости. Мы просто будем видеться реже, а так ничего не изменилось.              Все молчали. И если их можно было понять, то... напряжение вызывал лишь Нацу. Молчащий, спокойный, думающий и серьёзный Нацу Драгнил.              А потом. Вдруг.              — Люси-са-а-ан… — Венди спрятала лицо в ладонях и заплакала.              Сердце защемило, и Люси подошла к ней. Положила руку на плечо, легонько тряхнула.              — Венди, ты чего.              — Я просто… просто…              — Венди, — Шарли покачала головой. Стоило ей пересечься с Люси взглядом, как Шарли сразу спрятала взгляд.              — Прости… — протянула Венди, стирая с щёк слёзы и поднимая на Люси взгляд. — Но я… я буду по тебе скучать!              — Я тоже, — улыбнулась Люси. Выпрямилась и оглядела ребят, громко проговорив: — По всем вам.              Эльза опустила взгляд, тихо спрашивая:              — То есть… ты поэтому была такой мрачной всё это время? К нему хотела, да?              Люси медленно кивнула.              — То есть… — голос Грея привлёк внимание, и Люси обернулась к нему в тот момент, когда он сложил руки на груди и прикрыл глаза, спрашивая практически ни у кого: — Ты меняешь нас на Стинга?              А вот это было обидно.              — Я вас не меняю! Как ты мог такое сказать?! — Люси сердито запыхтела, сжимая кулаки. Интересно, ничего ведь не будет, если она разочек врежет Грею. Вон, даже Джувия так растеряна, что ничего ей за это не сделает. — Но… я… не смогу без него. И мы будем видеться очень часто!              И стала сверлить Грея взглядом. Зная, как сильно это будет ему мешать и... вот: Грей выдохнул, скуксился.              — Да знаю я, — и кисло пробормотал себе под нос: — Не дело, когда наших девчонок шпёхают левые ублюдки.              Растерянно со всей силы ударила в голову, заставив застыть и ошарашенно заморгать. Люси отказывалась верить в услышанное и...              — Шпё… чё? — Нацу выпучил глаза и растерянно моргнул.              — Грей! — рявкнула Люси, сжимая в бессильной злости кулаки.              — Я сказал это вслух, да? — досадливо выдохнул он и... Люси задохнулась от возмущения, не уловив в его голосе ни капли сожаления.              — А это больно? — вдруг спросил Нацу, нахмурившись.              Люси замерла. Зная Нацу, он вполне мог пойти и поставить Стинга перед фактом: ему сейчас набьют морду за то, что он шпёхает — в случае Нацу «шпехает» — Люси. Мысль вызывала святой ужас, и Люси в панике выпалила:              — Нет! Это совершенно не больно!              — Заткнись, Люси, я не хочу этого слышать! — Грей в ужасе скривился, отскочив от Люси и уставившись на неё так, словно он ей самый большой страх в этой жизни.              — Ты сам вообще-то начал эту тему!              Грей лишь скривился сильнее. Перевёл взгляд на Нацу и вмиг стал серьёзнее, отчего у Люси нехорошо засосало под ложечкой. И сердце в пятки провалилось, когда Грей спросил у Нацу:              — Ты или я?              — Да пофигу. Хоть оба.              — Понял.              Нацу неожиданно сорвался с места и рванул к выходу, на ходу крикнув:              — Я задам ему жара!              — Нацу?! — воскликнула Люси, понимая, что именно хочет сделать Нацу.              И она даже не успела ничего сделать, как Нацу почему-то замер у входа, но с места сорвался теперь уже Грей, почему-то легонько пихнувший Люси в плечо. И на этих двоих можно было растерянно пялиться целую вечностью, если бы не одно но — у Грея в руках была связка ключей Люси.              — Ты что делаешь?! Мои ключи!              — Мы просто с ним поболтаем! — произнёс Грей, подкидывая ключи в воздух и нехорошо щурясь.              — Вы не умеете просто болтать! — возмущённо зарычала Люси и рванула с места, готовая надавать этим болваном тумаков.              Вот только.              На локте сомкнулась стальная хватка. Стальная в прямом смысле этого слова. Люси не поверила. Замерла, ожидая того, как ощущение стали на коже исчезнет, потому что не могла — ну не могла и всё!— удерживать её на месте...              Или могла.              — Эльза?!              — Ну… — опустила смущённый взгляд в пол и неловко пробормотала: — Я вынуждена признать, что небольшая профилактика Стингу не помешает, потому что ты из-за него такая мрачная ходила.              — Туда пошли Нацу с Греем. И ты говоришь небольшая профилактика?!              — Намекаешь на то, что Нацу не справится? — Эльза искренне удивилась и задумчиво добавила: — Может, мне надо…              О нет.              — Эльза, послушай…              Договорить Люси не успела — застыла в неверии, когда вокруг неё, Эльзы и Венди образовался ледяной купол. Грей.              — Так и знал, что Люси начнёт тебя убалтывать, Эльза, — протянул Грей, отворачиваясь и шагая ко входу.              — Джувия, задержи их, ладно? — на ходу обронил он. Но вдруг.              — Джувия не может препятствовать любви!              Грей споткнулся. Натурально споткнулся от неожиданности и свалился на Нацу, повалив того на пол. От удивления Люси даже не смогла выдавить и звука. И никто в гильдии не выдавил, потому что... Джувия отказала Грею?!              — Ты мне отказываешь?.. — выдохнул он, не обращая внимания на ругающегося Нацу. В голосе была почти… радость?              — Как же Джувия сможет поступить так с Люси-сан, она же как Джувия, только Люси-сан! — беспомощно прокричала Джувия, махая от бессилия руками. И совершенно не заметила, как с каждым взмахом ладонь звучно бьёт Гажила, который скрипел зубами от злости. Но смотрел у-убью-тебя-взглядом не на колошматившую его Джувию, а на Грея.              — Грей-сама, как вы можете просить о таком Джувию?! — выпалила, сжимая кулаки. Перевела негодующий взгляд на Люси, и на долю секунды появилась надежда на то, что сейчас ледяной купол обрушиться под натиском воды. Как вдруг. Джувия надулась, как ребёнок, опустила раздосадованный взгляд в пол и неловко пробормотала: — Но ради Грея-самы Джувия может никого не пускать на улицу пару минуточек.              Блять.              Ничего кроме этого слова в голове Люси не возникло, когда Грей неожиданно широко улыбнулся Джувии, выпалил «спасибо» и... они с Нацу скрылись за дверью.              Оцепенение Люси отпустило лишь в этот момент.              — Чего?! Да я... — Люси вперилась взглядом в лёд, понимая, что ни за что не проломит его вручную. Поэтому... — Эльза, Венди, пожалуйста!              Венди вопросительно посмотрела на Эльзу. Та перевела взгляд, полный сомнений, сначала на лёд, а потом на Люси. И застыла, явно не зная, кем сейчас быть — другом Люси или девушкой, понимающей её чувство.              И вдруг.              — Не дело, когда мешают мутить с мужиком.              Люси растерянно обернулась на голос Кана. Та встала из-за стола, на ходу достала карты и встала напротив вмиг напрягшейся Джувии.              — Джувия никого не будет пускать! Джувия обещала Грею-саме! — воскликнула та, раскинув руки.              — Джувия, ты же понимаешь, что Грей и Нацу перегнули палку, — сладким голос протянула Мира, кладя поднос на ближайший стол. И стоило ей встать рядом с Каной, как рядом с растерявшейся Джувией тут же вырос Гажил.              — Э-э-э, чё, охренели?              — Джувия знала, что Гажил-кун её поддержит!              — Поддержит, блин, — Гажил нахмурился, вставая в стойку. — Я отмороженному…              И началась потасовка за то, стоит ли Люси выпускать из гильдии. Влились все. И самое странное — её из под купала выпустить никому в голову не пришло, несмотря на возмущённые вопли.       

***

      — А ну стоять! — раздался крик Нацу.              Стинг растерянно моргнул. Отвернулся от Жерара и с удивлением посмотрел на приближающихся Нацу и Грея. Решительных и серьёзных. Так...              — Нацу-сан. Грей.              — Есть разговор, — проговорил Грей, предварительно мазнув взглядом по ребятам и Жерару с Мереди.              Опаньки. А вот это уже интересно.              Стинг обернулся к Жерару. Рядом стояли Роуг, Минерва и Юкино, позади Жерара Кобра и Сорано, ради которой они собрались. Сестрица Юкино захотела вступить в Саблезуб, и Стинг не был против, но из-за её положения надо было многое обсудить с тем же Жераром, что сейчас он и делал. Это было важно.              Но что-то подсказывало — разговор с Нацу и Греем будет поинтереснее.              Молча кивнув ребятам, Стинг отошёл с Греем и Нацу. Недалеко, правда. Они просто завернули за угол, и ребят стало не видно, хотя они могли прекрасно слышать разговор. Но, кажется, Нацу и Грея это не особо волновало.              — Люси рассказала, что уезжает, — Нацу.              Просто заявил сходу. Спокойна, без грамма эмоций в голосе.              — С тобой, — уточнил Грей, прищурившись.              Вот оно что...              Стинг едва не расплылся в ехидной ухмылке. Ему в голову приходило, что подобный разговор может состояться, но чтобы вот так вот... Занятно, ничего не скажешь. Хмыкнув, Стинг засунул руки в карманы, напуская на себя псевдо-раслабленный вид. Что-то подсказывало, что за это можно огрести, но было плевать.              Он, в принципе, и помахаться не против. Особенно с ними.              — Да. Что-то не так?              — Да, — отрезал Нацу. И Грей тут же более ядовито добавил:              — Очень многое не так.              — И что же? — усмехнулся Стинг, склонив голову набок.              Они в ответ лишь сощурились.              На кончике языка вертелись колкости, под кончиками пальцев покалывало из-за странного желания съязвить, хотя Стинг понимал, как это глупо. Люси уезжает с ним, всё будет даже лучше, чем раньше — этого осознания хватало, чтобы ничто не могло испортить хорошее настроение.              Даже не хорошее — отличное. Шикарное. Просто ахуительное.              И, наверное, не стоило расстраивать Люси никакой дракой, да?              — Значит так. Слушайте сюда, — Стинг вздохнул, выпрямляясь. Помедлил, подбирая слова. — Я всё понимаю, вы не хотите, чтобы она уезжала. Но этого хочет Люси, и драка это не изменит. Хотя я не прочь с вами смахнуться, раз на то пошло.              — Нет.              Вдруг. Стинг еле подавил желание недоверчиво рассмеяться на уверенный ответ Нацу, который практически отказался драться. Нацу.              — Чего?              — Мы не хотим с тобой драться, — повторил Нацу.              Что, блять?              — И ты нихрена не понимаешь, — подал голос Грей, хмурясь. — Если Люси хочет, то пожалуйста, пусть едет.              — А если говорить начистоту, то её упрямство не позволит вам её удержать? — спросил Стинг, сощурившись.              — Да, есть такое, — честно признал Грей. — Но не всё так просто.              — Люси из Хвоста Феи. И она наш друг. Если она уезжает с тобой, то ты должен пообещать кое что, — твёрдым и серьёзным голосом проговорил Нацу.              И взгляд. Стинг почти никогда не видел его у Нацу.              — Что пообещать?              — Позаботься о ней. Не давай в обиду. Теперь ты, — Нацу медленно, давая рассмотреть каждое своё движение, поднял руку и указал пальцем на Стинга. Сузил глаза, добавляя: — И только ты за неё в ответе.              — Если с Люси что-то случится, то мы спросим с тебя, — Грей понизил голос, договаривая: — А если ты её обидишь…              — Тебе конец, — закончил за ним Нацу.              Стинг чувствовал, как воздух загустел из-за концентрации магии. Их всех. Хотя... дело было определённо не в этом. В воздухе трещала серьёзность. Напряжённость. Висела угроза, просто не оставившая шанса промолчать:              — Что вы мне сделаете?              И вдруг.              — Кастрируем, — по-детски наивно выпалил Нацу.              Стинг поперхнулся воздухом. Грей почти подпрыгнул на месте, оборачиваясь к Нацу и завопив:              — Чего?! Ты хоть знаешь, что это такое?!              Давящая атмосфера тут же рухнула. Если бы не навязчивое чувство того, что Стинга обломали, он бы не выдержал и рассмеялся бы над неописуемым выражением лица Нацу. Смесь смешной серьёзности, детская грозность, не очень умное выражение лица и до едва сдерживаемого ржача злобный взгляд.              Словно Нацу произнёс что-то гениальное.              — Неа. Я вообще без понятия, — Нацу с невозмутимым видом мотнул головой. — Но Мира говорила, что ни один парень этого не переживёт. И это Эльза утром сказала, что катристует тебя, если ты обидишь Люси.              — Кастрирует, — поправил Грей, звучно хлопнув себя по лбу.              Послышались смешки. Это был... не то втихую издевающийся над Стингом Роуг, не то Кобра, определённо ржущий над Жераром, который, кажется, мутит что-то с Эльзой. Если судить по шуткам, что отпускала Мереди. Впрочем, на это было абсолютно плевать — пусть даже по земле катаются, надрывая животы.              Этим Стингу ещё не угрожали, чёрт возьми.              И он мог неподвижно стоять и ошарашенно пялиться на Нацу ещё очень долго, пытаясь понять, как довольно серьёзный разговор перетёк в это. И как, чёрт возьми, Нацу с Греем могли так быстро меняться: минуту назад от них исходила чистая угроза, настоящая опасность, заставляющая бурлить кровь и желать хорошей драки, а сейчас... перед Стингом стояли...              Тут даже слов не находилось.              — Нацу! Грей!              Нацу с Греем переглянулись с кислыми выражениями лица и обернулись к Люси, Эльзе и Венди, за которыми вслед летели иксиды. Стинг удивлённо хмыкнул, заметив, что Люси очень, очень, черт возьми, злая. Хотя утром Стинг ни разу не увидел её без улыбки на лице.              И что натворили эти двое?              — Так и знал, что Люси уболтает Эльзу. Все девки одинаковые, даже Эльза, — пробормотал Грей, засовывая руки в карманы и опуская голову. А секунду спустя на него со всего ходу налетела Люси и дала такую затрещину, что тот должен был свалиться на землю.              — Что это было, Грей?!              — Да что такое-то?! — взвыл Грей, хватаясь за затылок. Метнул в Стинга это-ты-виноват-взгляд и рявкнул: — Раньше от Люси только головешке доставалось!              — Ключи! — прорычала Люси, протянув к Грею руку. Тот нехотя отдал. И Люси сразу же развернулась к невозмутимому Нацу, чтобы прошипеть в лицо: — Ты…              — Странная Люси превратилась в психованную Люси, — раздосадованно выдохнул Нацу, скрестив руки на груди.              — Дурень!              Стинг шарахнулся назад и вытаращился на Люси, которая треснула кулаком Нацу по голове, а тот в ответ лишь сдавленно зашипел и уставился на Люси по-детски обиженным взглядом и протянул:              — Злая ты, Люси.              И... всё? Кажется, Нацу не мог рассердится на Люси из-за не самого слабого удара. Стинг даже понимал, почему — Люси выглядела, как маленький злобный хомяк, и вид её надутых щёк и почти бессильной злости вызывал лишь смех и только.              И да — на Стинга Люси так не замахивалась.              — Ты слишком кипятишься, Люси, — Эльза с нескрываемым осуждением покачала головой и прикрыла глаза. — В самом-то деле, не будь с ними так жестока.              Стинг не понял, что такого странного сказала Эльза, но Люси, Нацу и Грей резко обернулись к ней и вылупились с нескрываемым шоком.              — Эльза с Люси поменялись местами, ой-ой, — протянул Хэппи, прикрывая лапкой рот.              Кстати об этом.              — Жестоко? — Стинг усмехнулся, перехватывая взгляд Эльзы. — Странно слышать от девушки, советующей угрожать мне кастрацией.              — Эльза?! — шокированно воскликнула Люси, поворачиваясь к ней.              Со стороны ребят снова послышались смешки, послышалось «а вот и твоя Эльза, Жерар, тебе следует быть с ней по аккуратнее».              — Ну я… я ради твоего блага, Люси! — смущённо и строго выпалила Эльза, упрямо вздёрнув подбородок.              Следующие слова с языка слетели внезапно:              — Боюсь, если ты это сделаешь, больше всех страдать будет Люси.              Люси застыла. Нацу недоумённо нахмурился, Хэппи заржал, Эльза покраснела, Грей уставился на Стинга так, словно хотел убить немедленно.              А Стинг просто ждал, когда до Люси дойдёт, что он правда произнёс это при её друзьях. И... дошло — Люси рывком развернулась к нему, хлестнув волосами по лицу Нацу. Метнула в Стинга злой и смущённый взгляд, сжимая кулаки.              — Стинг! — разъярённый шёпот.              Чёрт возьми, если злая Люси Хартфилия выглядела порой жутко забавной, то смущённая, с пылающими щеками и горящим от злости взглядом была... прекрасна. По-настоящему. И Стингу безумно сильно хотелось задразнить её так, что чтобы она была готова содрать с него шкуру.              Это ведь всё равно закончится тем, что он будет сжимать в объятиях бьющуюся, как фурия, Люси.              Такую Люси хотелось обкусать с головы до пят.              — А Стинг-сана Люси-сан не ударила, — растерянно зашептала Венди.              Стинг усмехнулся. Склонил голову набок, не отрывая от Люси взгляд. И добавил чётко:              — Да ладно, будто я неправду говорю.              — Стинг, — проскретежетала Люси.              — Утром бы ты согласилась.              — Чего?! — взревели за её спиной хвостатые.              — Ты с ним... — Грей сделал шаг назад, — ...в твоей комнате... перед тем как... с нами... Люси?!              — Так вот почему ты была такая радостная, — пробормотала Эльза.              Нацу выглядел... озарённым. Приоткрыл рот и хлопал ресницами, словно разгадал какую-то тайну.              А Люси... Люси зажмурилась, краснея ещё сильнее и насыщеннее. Прямо как в те моменты, когда торопливо прикрывала голую грудь или когда опускала взгляд ниже пояса Стинга и...              Пощёчину Стинг перехватил. Притянул Люси к себе, рывком развернул спиной и прижался сзади, обнимая и придавливая её руки к туловищу. Люси ожидаемо забилась, рыча проклятия и угрозы. Но замерла, как Стинг хмыкнул у неё над ухом, склонился и уткнулся подбородком в плечо, обронив:              — Тц, солнце.              — Я тебя... убью... — опуская голову. И что важнее — не вырываясь. Кажется, Люси не имела ничего против того, чтобы постоять с ним вот так вот, прямо перед её ошарашенным друзьями, смотревшими на Стинга так, словно он начал ходить на ушах.              — Так чё, можно было, что ли? — спросил Нацу, скептично выгнув бровь. — Я что, зря огребал всё это время?..              Стинг кивнул, едва сдержав ухмылку.              Вряд ли бы Люси позволила кому-нибудь кроме него так сделать. Неа. Только он. Стинг был уверен. А ещё из-за этого хотелось немедленно взвалить Люси на плечо и завертеться вместе с ней, чтобы она возмущённо тарабанила бы кулаками его спину, но не смогла бы сдержать счастливый смех.              У Стинга было с миллионов планов на то, что с ней сделает, когда они вернуться. Уже без сомнений, вопросов и неуверенности.              Кажется, счастья было... не близко.              Нет.              В его руках.              Только вот... для начала надо бы проучить кое-кого, чтобы не удумала лезть, куда не просят.              — Странная ты, Эльза, — протянул Стинг, нахмурившись.              — Чего?              — Сама с Жераром мутишь, а парню Люси кастрацией угрожаешь.              — Чего?! — в один голос взревели Грей и Нацу, отскочив от Эльзы. У Венди округлились глаза, а сама Эльза...              Покраснела. Растерянно заморгала, наверняка теряясь из-за того, что Стинг сказал такое в присутствии стольких людей. И это растерянность мешала опровергнуть хоть что-то. Жаль только, что...              — Я… ну… я это… просто…              ...что Эльза и понятия не имела, что Жерар стоит за углом и отлично слышит то, что...              — А-а-а, Жерар, так это правда?! А почему ты отрицал?! — с радостным писком Мереди выскочила из-за угла и налетела на Эльзу с объятиями.              — Мои поздравления, я рада, что ты смогла уломать его!              — Что? — пискнула Эльза, округлив глаза.              — Стинг, — шепнула Люси, не отрывая от Эльза немигающий взгляд. — Ты что наделал?              — Просто жди, будет весело, — хмыкнул он в ответ.              Прошла пару секунд, как послышались смешки. Шуточки. А потом Кобра на пару с Сорано вытолкнули из-за угла упирающегося Жерара и... повисла тишина. Стинг закусил изнутри щеку, пытаясь сдержать злорадный смех, Люси напряглась, глядя на то, как с каждой секундой, что Эльза смотрит на Жерара, она... понимает.              Что не опровергла то, что они встречаются.              А он... а он это слышал.              — Жерар?              Стинг никогда не слышал, чтобы голос самой Эльзы Скарлетт звучал так тонко.              — Ты… ты не подумай, я… я…              Секунда. Вторая. И под ошарашенные взгляды Эльза свалилась в обморок, Грей успел подхватить её у земли. Но началась потасовка: Жерар, Минерва, Мереди и остальные полезли к Эльзе. Грей прорычал какую-то у грозу Жерару и...              Люси дёрнулась, но Стинг не выпустил её из объятий.              — Не рыпайся, тебе не стоит лезть между ними.              — Ты такой засранец, как так можно было? — возмущенно зашипела она, вывернувшись в его руках и обернувшись. Сразу прильнула всем телом, цепляясь руками за плечи. — Это жестоко, Стинг!              — Да ладно тебе, — покосился за её спину, замечая, что до них никому не было дела. После перевёл на неё взгляд и...              Задохнулся от нахлынувшей волны... чего-то. Нежности. Тепла. Счастья. Его Люси прямо сейчас была в его руках. Можно было в любой момент притянуть её и обнять, зарываясь носом в волосы, вдыхая запах. И... так ведь будет всегда, не так ли?              — Я... был бы не против... — скользнул рукой по её щеке, позже чуть дальше, чтобы получилось огладить скулу большим пальцем. Люси распахнула глаза, теряясь. — Если бы в своё время над нами пошутили таким образом.              Секунда.              И Люси улыбнулась, наверняка чувствуя тот же самый трепет и то счастье, что чувствовал Стинг. И снова — взгляд, словно он центр её мира.              — Стинг, — вдруг.              Стинг моргнул и обернулся к серьёзному Нацу. Почувствовал, как Люси вздрогнула, переводя на того растерянный взгляд. А потом напряглась всем телом, потому что... Нацу ни с кем не дрался. Стоял в стороне. Молчал. Не отрывал от Стинга и Люси серьёзный взгляд.              — Нацу… — шёпотом протянула Люси.              И их взгляды встретились. И что-то внутри Стинга медленно оборвалось, когда прошла целая минута, но ни Люси, ни Нацу не ответили друг от друга взгляд. Ко Стингу Нацу обернулся неожиданно.              — Хей, Стинг.              От внимательного взгляда Нацу пробрало до костей. Стинг поджал губы.              А потом.              Просто вдруг.              Нацу расплылся в своей коронной драгниловской улыбке.              — Сделай Люси счастливой.              Люси от шока приоткрыла рот. И начала медленно краснеть, глядя на Нацу.              Стинг не смог не улыбнуться в ответ. Хмыкнул. Обернулся к Люси и дождался того момента, когда она заметит это и повернётся к нему. Стоило перехватить взгляд карих, огромных глаз, как с губ слетело неожиданно уверенно, я-обещаю-тоном:              — Обязательно.