Мои чудовищные одноклассники не могут быть такими милыми

      Повзрослев, Жон перестал приходить в класс пораньше. Наоборот, на самом деле — если он не приходил в последнюю минуту, то только опаздывал. Так что, когда он прибыл в класс профессора Райнарта за десять минут до запланированного времени начала, у него появилось чувство какой-то неправильности.              Он стоял за дверью и нервничал, собираясь войти в комнату, один на один с человеком-почти-медведем. Хейзел так же был фигурой, которую он не понимал. Человек работающий на Салем. Он приложил руку к тому, чтобы помогать и обучать гибридов Гримм в их диверсантской миссии против человечества. И всё же Хейзел не казался злым. Он не действовал зло.              Хейзел не упивался хаосом и смятением, которые мог бы навлечь на человечество, как это делал профессор Уоттс. Он не получал удовольствия от обмана и манипулирования пешками, как профессор Фолл. И он, конечно, не был чокнутым, как профессор Кэллоу. Нет, Хейзел совсем не был похож на своих коллег-учителей здесь, в академии. Это заставило Жона задуматься, что именно заставило служить этого человека. Что послужило стимулом для выполнения его работы здесь? Почему он служил чудовищной Королеве Гримм с такой же преданностью, как и все остальные?              Это была та неизвестная, которая делала Хейзела пугающим. Жон понимал других людей и фавнов, которые служили королеве. Хейзел был загадкой. Один неверный шаг может стать последним для парня.              Тем не менее, Хейзел был также его последней, лучшей надеждой на то, чего он надеялся достичь. По крайней мере, гигант, казалось, обладал клочком человечности. Состраданием. Сочувствием. Именно Хейзел сказал ему найти что-то, за что можно бороться. Хейзел, который поощрял его тренироваться в частном порядке, чтобы улучшить свои шансы на выживание в этой школе. Возможно… возможно, он мог бы позволить Жону хотя бы одну маленькую милость, пока он был здесь в плену.              Готовясь к разговору, Жон прошёл в класс Хейзела. Человек сидел за столом и смотрел на то, что, как Жон предположил, было каким-то документом. Было смешно видеть такого чудовищного человека за столом, какого-то клерка среднего звена. И всё же Жон не осмелился выдать даже тень улыбки.              Хейзел поднял голову, когда подошел Жон. — Арк, — прогремел он.              Прошло так много времени с тех пор, как Жон слышал свою фамилию. Или чью-то фамилию, которая на самом деле не была учительской. Внезапно его осенило, что он никогда не слышал ни одной фамилии своих одноклассников. Они у них были? Знали ли они, кем они были когда-то? Были ли они просто лишены фамилий, когда превратились в монстров, которыми они стали?              — Профессор Райнарт, — Жон вежливо кивнул, подходя к столу.              Тот, казалось, не выглядел раздражённым тем, что позволил работе, которую он делал, отойти на задний план, полностью сосредоточившись на Жоне. — Как ты, парень?              Тот факт, что Хейзел спросил, как у него дела, помог Жону расслабиться. Это помогло подтвердить, что мужчина действительно не такой уж плохой парень. Может быть, просто может быть, он выполнит просьбу Жона.              — Я… неплохо, — нерешительно сказал он. Он вспомнил прошлую ночь. Ночь кино.              То, как Руби, казалось, держала его чуть крепче той ночью. Как она скользнула одной ногой между его ногами, когда они ложились спать…              Другой рык-ворчание оценил его ответ. — Ты рано, и твоей обычной кампании нет. Я могу тебе чем-то помочь?              Хейзел был проницательным. Он должен сказать ему. Обычно Жон действительно приходил в класс с Руби и Вайсс, виснущими на нем. Иногда даже буквально. Как оказалось, Руби обожала использовать его, как лошадку. Зная, как и что они ели, он бы не удивился, если у нее будет аппетит и к лошадям.              — Я, эм, хотел спросить, не могли бы вы сделать мне одолжение? — нервно спросил он.              Он надеялся, что учитель не откажет ему сразу. Что Жон будет прав насчёт человечности Хейзела. Что он не окажется худшим учителем из всех. В конце концов, ему говорили, что тихие люди всегда бомбы замедленного действия, ожидающие взрыва.              Хейзел встал, его массивная фигура нависла над Жоном, когда он вышел из-за стола. — И это?...              Жон глубоко вздохнул. — Мне было интересно, можно ли будет связаться с моей семьёй, — сказал он тихо. Голубые глаза не могли даже взглянуть на лицо Хейзела, опасаясь, что он потеряет самообладание. — Просто свиток. Или письмо. Что-то, чтобы просто сообщить им, что я в порядке. Что я всё ещё жив. В конце концов, они думают, что я в академии охотников…              Зубы впились в его нижнюю губу, когда он ждал ответа Хейзела. Он чувствовал себя как человек под судом в ожидании вердикта присяжных. Только в этом случае Хейзел был не только присяжным, но и судьей, и палачом. Зная это место, последнее вполне может оказаться буквальным.              Тяжёлый вздох, исходящий из уст Хейзела заставил Жона снова взглянуть на него. Теперь Хейзел отвёл взгляд. — Семья, — сказал он. Его тон звучал усталым. — У тебя есть семья, не так ли?              Есть ли надежда? Его слова действительно повлияли на огромного человека?              — Да, сэр, — подтвердил он. — Семь сестёр и мои родители. Они знают, что я учусь в академии охотников. Так что, если они не будут слышать меня в течение нескольких месяцев…              — Они могут подумать, что ты мёртв, — закончил за него Хейзел.              Жон кивнул. — Да.              Массивная рука легла на стол, и Хейзел продолжал смотреть куда угодно, только не на Жона. — Погиб в тренировочном упражнении, возможно, — предположил он.              Это было странно конкретное, но очень реалистичное объяснение. — Да, что-то в этом роде, — согласился Жон.              Парень всегда знал, что такая смерть была реальной возможностью. В конце концов, охотники и охотницы сознательно и охотно ставят себя на линию огня для блага жителей Ремнанта. Тем не менее, Жон никогда не осознавал, насколько опасна эта профессия. Он был настолько поглощён идеей быть героем и соответствовать своей фамилии, что никогда не мог по-настоящему понять, с чем столкнётся.              Каким наивным дураком он был.              Прожив в этой академии в течение нескольких недель, будучи подвергнутым воздействию тех самых монстров, которых он мог бы убивать как охотник, Жон понял, каким ужасно неподготовленным он был. Он пришел только с мечом и доспехами, предоставленными ему его семьёй. Без ауры. Без проявления. Без нормальной физической формы. Это место, по иронии судьбы, дало ему всё. Те самые существа и люди, с которыми он должен был сражался, учили его, как стать полноценным воином.              Жизнь действительно иногда была странной.              — Ты можешь отправить им письмо, — наконец сказал Хейзел, нарушая оглушительное молчание, которое охватило их. — Одно письмо. Оно будет прочитано мной, чтобы ты не предупредил их о своей истинной ситуации.              Условия были понятны. Они были более чем приятны. Это было лучшее, на что мог надеяться Жон за пределами связи, для разговора лицом к лицу по сети CCT. — Спасибо, профессор. Это значит для меня больше, чем вы можете себе представить.              — Возможность снова поговорить со своими близкими — это то, что я слишком хорошо могу представить, — загадочно сказал мужчина.              Крошечная улыбка закралась на лицо Жона. Теперь он чувствовал странное чувство товарищества с Хейзелом. Как выяснилось, этот человек понял, Жона. — Как насчёт вас, профессор Райнарт? У вас есть братья или сёстры?              — Были.              В одно мгновение это чувство тепла сменилось молнией, ударившей по его позвоночнику. — О, я… я извиняюсь. Я не знал.              Ещё одно ворчание прозвучало из горла Хейзела. — Садись. Твои одноклассники скоро придут.              Жон посмотрел на часы и увидел, что действительно, пришло время для занятий. Вайсс, вероятно, будет первой, учитывая её желание добиться успеха и преуспевать превыше всего. Руби, вероятно, будет рядом, желая воссоединиться со своим своенравным соседом по комнате. Янг, Блейк и все остальные тоже пришли бы в какой-то момент. Это будет просто ещё один день занятий. Ещё один обычный день в этом необычном месте.              Зная, что он заговорил с Хейзелом на неудобную тему, Жон не сказал ни слова, повернулся и отошёл от учительского стола. Он не хотел рисковать тем, что сегодня получил здесь. Возможность отправить письмо домой. Чтобы его семья знала, что, по крайней мере, он был жив и здоров. Он должен был подумать обо всём, что он хотел им сказать.              В конце концов, возможно, он не сможет написать второе письмо.       

***

      — Я знаю, что я обещал.              Жон ненавидел это. Он знал, что сказал, но это было не то, что он хотел. Он ненавидел лгать людям, с которыми он чувствовал близость, он ненавидел быть в центре внимания, и он абсолютно точно ненавидел необходимость чувствовать, что каждый его шаг и действие так внимательно оценивали. Что малейшая ошибка может стать причиной его смерти.              — Так с чего же начать?              Жон вздохнул. Они были в подсобном помещении замка. Они были собой, элегантная и утонченная Вайсс, могучая, рельефная Янг, маленькая, милая Руби и… ну, он не мог видеть последнюю. Он даже не знал, что она на самом деле тут. Но он в ней не сомневался. Где-то в этой почти пустой комнате Блейк была там. Наблюдала. Ожидала.              Чего? У Жона не было ответа. Девочки загнали Жона в угол и вытащили его на «уроки человека», как правильно поддерживать человеческую форму. Хотя Янг, конечно, не очень интересовалась самими уроками.              — Мне просто нравится смотреть, как ты извиваешься. Плюс, у тебя отличный вкус в порно, так что я знаю, что с тобой всё в порядке!              Жон поморщился. — Я ведь даже не имел ничего общего с этим!              Янг прервала его сердечным ударом по спине, смягченной его аурой. Ему удалось не споткнуться, когда она смеялась. — Как будто я собираюсь отдать должное великой белой доске! Прими комплимент, парниша.              Вайсс, в частности, похоже, не понравилось описание. — У меня много чего есть, что действительно важно, хамская свинья.              В глазах Янг вспыхнул блеск, девушка устремилась к Вайсс. Вайсс отступила назад, глядя на блондинку. — Что ты бормотала про себя на диване прошлой ночью, Вайсскимо? Что-то о некоем мальчишке, раздирающем тебя внутри?              Вайсс издала недовольный шум, но не опровергла претензию.              — Тогда у меня есть идея. Чтобы показать Жону, насколько хорошо его тренировка работает, — Янг взглянула на Жона своими тяжёлыми красными глазами: — Как насчёт того, чтобы мы сбросили эту гнетущую одежду. Ты покажешь ему, что снаружи, соблазняешь его, пробудишь все его животные инстинкты.              Вайсс повернулась к Янг, её указательный палец чуть не сунулся Янг в нос. — Теперь ты слушай, дура! Я утешу Жона своей голой плотью, это будет в том времени и месте, которое я сама выберу!              Жон моргнул. Когда? Вайсс вскрикнула, отвлекая его, когда Янг попыталась укусить указывающий на нее палец.              — Но Вайсс, если он не сможет увидеть как можно больше, как он сможет судить, правильно ли мы следуем его указаниям? Откуда мы знаем, что ты не притворялась все это время, и ты не можешь на самом деле держать полностью человеческий облик?              Вайсс издала ещё один возмущённый звук, Жон отвернулся от ссоры. Руби прислонилась к углу, скрестив руки. Её чёрная скелетная рука барабанила по её нормальной.              — Они всегда такие?              Руби застонала. — Ты понятия не имеешь. С тех пор, как мы были детьми, Вайсс и Янг соревновались друг с другом. Клянусь, иногда я думаю, что они сестры!              Жон действительно задавался вопросом об этом. Как Руби узнала, что она и Янг были сестрами? — Так почему же они, знаешь ли… — Он не был уверен, как это выразить. Он видел, как они ссорились. Ни та, ни другая не уступила бы, и та, и другая покончила бы с более слабым врагом. — …сражаются?              Руби моргнула. — Они много боролись. Кто побеждает, обычно сводится к тому, кто первым бьет. Обычно важно то, почему они сражаются.              Он повернул голову в замешательстве. — Но они обе всё ещё живы.              Руби засмеялась. — О, Жон, нам не нужно убивать тех, с кем мы сражаемся. Янг и Вайсс, они не ненавидят друг друга.              Крики из-за угла усилились.              — Честно говоря, я никогда не видела более дружелюбных гибридов, чем эти двое. — Жон моргнул, когда Руби заговорила, задаваясь вопросом, было ли у нее такое же определение «дружелюбного», как и у него. — Если ты спросишь меня, они могут быть совершенно нежными друг с другом.              — И твоя грудь настолько велика, что ты даже не видишь своих собственных уродливых ног! Кто бы мог захотеть такое!              — Да, ну, по крайней мере, мне не нужно иметь задницу, настолько жесткую, что монетка от неё отскочит метра на два!*              Руби закатила глаза. — Просто обнимитесь уже!              Одновременное — Нет! — было ответом. Покачав головой, она снова повернулась к Жону. — Видишь, что я имею в виду? Так неловко!              Жон уставился на нее девушку. — Я никого из вас не понимаю.              — Мы пришли к соглашению!              Голос Вайсс сразу привлек его внимание, Руби оживилась и подпрыгнула к нему. Вайсс и Янг были рядом, держа руки на бедрах. Янг улыбалась от уха до уха, тёмный оттенок стирал гневное выражение лица Вайсс. Она покраснела?              — Как я уже говорила с надоедливой свиноматкой со слишком густыми волосами, о которых она не может позаботиться должным образом, — вздохнула Вайсс, — мы разденемся до нижнего белья. Чтобы правильно определить, насколько хорошо мы справляемся с «маскировкой в человека». Я думаю, что это нелепо, но если это поможет доказать превосходство моей фигуры, пусть будет так.              Перед тем, как Жон смог понять, что только что сказала Вайсс, Янг заговорила. — Как говорила дама невысокого роста и еще меньшего размера, мы раздеваемся. Так что наслаждайся шоу, и обязательно заплати нам тем же.              Он моргнул. — Это безумие. Руби скажи им, это глупо! — Тишина, сопровождаемая шумом одежды, привлекла его всё более и более взволнованное внимание. — …Руби?              Руби посмотрела на него, накидка уже была в руках, взглядом, которого он раньше не видел на ее лице. Её щеки были тёмными, как у Вайсс, и она, казалось, смотрела на него, как на еду. Яркая улыбка украшала её черты.              — Я не знаю, это звучит весело! — Её глаза сузились, улыбка расширилась. — Давайте попробуем.              Что было не так с этими гибридами и их отвращением к одежде! Руби нравилось спать обнаженной, прежде чем он остановил её. Видимо Янг иногда «забывала» надеть рубашку вообще! А теперь они все собирались добровольно раздеться, чтобы похвастаться своей человечностью?              Голова Жона обернулась к Вайсс, его единственному бастиону здравомыслия. — Давай, ты должна согласиться со мной! — Только чтобы потерять надежду когда ее платье упало на землю, а волосы взметнулись вверх. Хотя на ней было нижнее белье, оно было бледно-белого цвета, почти сливаясь с самой ее кожей. Это было почти так, как будто она вообще ничего не носила.              Вайсс посмотрела на него, скрестив руки. — Что! Не смотри на меня, слуга!              — Да, Жон, — голос Янг застал его врасплох. Глядя на неё, он сразу же вспомнил, что блондинка обладает потрясающими… активами. — Поверни этот похотливый взгляд на что-то куда более ценное.              Парень отшатнулся назад, сердце колотилось в груди. Это было слишком. Янг, которую он видел раньше, в гораздо более интимной обстановке, но Вайсс. Вайсс была чем-то другим. Её лёгкое, мощное, но компактное тело, скрутилось вокруг его собственного посреди ночи. Тепло поднялось бесконтрольно, когда он споткнулся еще на один шаг назад. Во что-то мягкое.              Руби хихикнула. — Давай! — Жон, столь же суровый, как и её сестра, чуть не высунул глаза из головы. — Твоя очередь!              Неважно, сколько раз он видел мягкое, удивительно гладкое тело Руби. Вероятно, он мог видеть её, Вайсс и Янг раздевающихся каждый день до конца своей жизни, и он никогда не привыкнет к этому. Подняв руки, Жон начал отступать.              — Я никогда не соглашался на это.              Вайсс фыркнула. — Как будто твоё согласие было необходимо.              Руби снова хихикнула, проводя одним из её рогов по его руке. — Давай Жон, мы не будем кусаться.              Рога Янг скользнули вокруг его шеи, по одному с каждой стороны, он чувствовал её горячее и тяжелое дыхание на своей спине. — Если ты не попросишь.              Жон, не зная, хочет ли он вообще с этим бороться, снова открыл рот. Какие бы слова он не пытался сказать, они умерли в его горле, так как чувство третьего рога, принадлежащего Вайсс, вызвало у него дрожь в спине. Покопавшись под любимой толстовкой и рубашкой, которую он носил под ней, Вайсс подняла одежду. Руби, двигаясь в тандеме с ней, зацепила его между двумя рогами, Янг отодвинулась достаточно, чтобы позволить двум предметам одежды броситься в кучу сбоку.              Янг быстро снова заняла своё место, теперь толкая Жона вперёд к стене, прижимая свою верхнюю часть тела к его. Он отчаянно пытался игнорировать мягкие, жгучие жаркие чувства прикосновений ее тела к своему собственному. Вайсс посмотрела на его пояс, Руби уже опускалась, чтобы приступить к работе, когда он быстро расстегнул штаны, и крутясь вокруг Янг, отогнал их как мог.              Освободившись от Янг, только в боксерах он похлопал в ладоши. — Ладно, ладно! — Он должен был вернуть контроль над ситуацией. — Хорошо. — Сглотнув, его горло пересохло, как пустыня, он старался не давать взгляду слишком долго задерживаться на любой девушке. И не на их собственной оценке его полуголого тела. Беззастенчивая похоть Янг, жгучее осуждение Вайсс и то, что можно описать только как чистый голод Руби.              Сжав руки вместе, Жон попытался отойти назад. — Итак, я думаю, я знаю, — его голова кружилась. Это было слишком много. — Я думаю.              — Разве мы не должны принять наши человеческие формы? — Вайс подняла руку, как будто она была в классе.              Жон рассеянно кивнул. — Да, действительно…              Он сразу же пожалел о своих словах. Тёплый цвет охватил чудовищную плоть, рога Янг стали вдвое короче, её пугающая рука полностью исчезла. Светлые волосы стали ярче, а их красные глаза перекрасились до сиреневого, льдисто-синего и чистого серебра. Они были великолепны в своих истинных гибридных формах. Теперь это было что-то совершенно другое. Он знал, даже без свиста Янг, что его «нижний рог» стоял гордо и привлекал их внимание. Его дыхание стало прерывистым.              Руби всё ещё не могла заставить свои рога исчезнуть. Жон пытался сосредоточиться на них, небольших недостатках. Материал, с которым он мог бы помочь им. Он посмотрел на Вайсс, чтобы оценить ее и ничего не нашел. К сожалению, она была безупречна.              — Как долго ты можешь удерживать свою человеческую форму, Вайсс?              Вайсс наклонила голову, напоминая Жону щенка. Очень сексуального щенка. Очень сексуальный щенок, который думал, что он знает больше, чем Жон, она заставила его хотеть просто толкнуть ее к стене и… Эта метафора быстро выходила из-под контроля.              — Около двух часов. Плюс-минус. Но когда мы проникнем, нам нужно будет держать наши формы гораздо дольше.              Янг кивнула. — Вайсс права. В Биконе нам придется держаться вокруг людей в течение длительных периодов времени. Это будет очень долго! — Затем её рука взорвалась на её придатке Гримм, Янг схватилась за нее, словно пытаясь обнять ее собственную руку. — Я так сильно люблю своего малыша! Я не могу удержать его так долго.              — …Его? — Жон знал, что за этим стояла история.              Янг снова кивнула. — Да! Моя рука — это слияние двух Берингелей или чего-то в этом роде! Это была моя мутация. Полуразумный, способный действовать самостоятельно ради моих интересов, он лучший!              Жон знал этот термин. Берингель, это было то, на что ссылался Уоттс. Тип Гримм. Горилла? Жон посмотрел на Руби и там, где обычно находилась ее скелетная рука. Она уже теряла свою человеческую форму. — Значит, твои разные конечности на самом деле являются каким-то видом Гримм?              Руби выглядела странно обеспокоенной по этому поводу. — Ну, да, но не беспокойся об этом!              Вайсс издала надменный смех, отвлекая Жона. — Вот почему я превосходна. Я единственный гибрид, который окунулся в омут перерождения и стал почти таким же безупречным, как Салем.              Янг фыркнула. — Да, ты и Кардин. Ему это очень помогло.              Вайсс посмотрела на блондинку. — Не намекай, что я чем-то похожа на этого кабана. В отличие от него, я вполне способна защитить себя от таких, как вы.              Это заставило Жона вспомнить кое-что. Что-то про Кардина и Янг? Он мог бы поклясться что-то слышал об этом, когда он и его группа окружили Вайсс, хотя Руби отговаривала его. — Янг, Кардин, и ты. У тебя есть история?              Все трое присутствующих девушек начали смеяться, нервируя Жона. Не часто он слышал, как они делятся радостью. Руби ответила первой. — Просто проверь его в раздевалке. Ты поймёшь.              — Он пытался развлечься со мной, поэтому я поставила его на место. — Янг держала её человеческую руку на её всё ещё очень обнажённом бедре с самодовольной улыбкой на лице.              Жон оглянулся на Вайсс. — Ты тоже к ней подкатила, не так ли?              Вайсс что-то проворчала и отвернулась, отказываясь подтвердить или опровергнуть. Жон покачал головой. Эти трое. Что они собирались сделать? В промежутке между смехом, Жон кое-что заметил. Цвет Руби вернулся, и, если он не ошибся, её рога тоже сжались.              Его глаза расширились.              — Руби! Ты выглядишь более человечно!              Руби отшатнулась от удивления. — Что? Я? Это заразно?!              — Это хорошая вещь, ты, болванка! — Вайсс огрызнулась.              — Я не болванка!              Жон вздохнул. — Она имела в виду болвана. — Вайсс открыла рот, чтобы выдавить его. — Ты имела в виду болвана, просто молчи! — Прислушавшись, Вайсс снова закрыла рот. Он услышит больше от неё позже.              — Что за болван?              — Это человек, которым вы восхищаетесь. — быстро ответила Янг.              — Спасибо, Вайсс! Ты тоже мой болван!              — Не надо меня раздражать!              — Ты не сможешь уйти от моей болтовни!              Жон смотрел, как они начали преследовать друг друга, как дети, игриво споря и переругиваясь. Янг скользнула рядом с ним, кивая им.              — Противно смотреть, не так ли?              Жон покачал головой. Гибриды. Только что он понял, что рога Руби полностью исчезли. В их игре и обмене положительными эмоциями она овладела своей человеческой формой. Его глаза расширились, открыв рот, чтобы позвать её, когда Янг обняла его за плечо.              — Не указывай. Вайсс слишком тупенькая, а Руби пока не поймёт. Правда, ты большой мальчик, справишься. Чем больше ты чувствуешь себя человеком, тем более человечным ты можешь казаться. Интересный трюк, не так ли?              Он оглянулся на неё. — Как долго ты знаешь?              — Несколько лет. Имея что-то, о чем нужно заботиться, это меняет тебя. Даже если ты ненавидишь это. Именно поэтому мне разрешили отправиться на небольшую миссию, где я нашла свой дробовик. Я видела лицо Вайсс. Она ещё не поняла, не знает, что я могла бы выглядеть совершенно человечно, если бы попыталась. Она ломится напролом, как она поступает всегда.              Он захотел рассмеяться. Как будто Янг имела право обвинять кого-либо в использовании грубой силы для достижения своих целей.              — Упрямая, как баран. — Янг посмотрела на него сверху вниз. — Я бы хотела услышать, как ты это понял. И когда.              Рот Жона снова высох, когда Янг притянула его ближе. Тепло её тела излучалось волнами, затуманивая его разум. Так продолжалось до тех пор, пока всплеск ледяной воды, который был лезвием Блейк, не прошел по всему его телу, от затылка к левой ноге. Быстро обернувшись он заметил, Блейк была там.              Просто стояла там. Щупальце убиралось, Блейк совсем не пряталась. Она не пряталась в каком-то отдаленном уголке или там, где она не могла поместиться. Халат свободно висел на ее теле. Одно кошачье ухо дернулось, когда она помахала Жону.              — Могу ли я показать тебе свою человеческую форму?              Что-то в этих словах было зловещим. Они повисли в воздухе, готовые взорваться каким-то неизвестным ужасом. Жон заметил, что Янг отошла. Он осторожно кивнул.              Легкая пурпурная дымка охватила форму Блейк, краснота глаз растворилась в ярком янтаре. Ужасные шрамы растаяли до мягкой, нетронутой плоти, хотя щупальца, казалось, тоже растворялись. Жон понял, что у неё всё выглядело иначе, чем-то, как изменялись другие девушки.              Может быть, побочный продукт того, что она была самой новой, изменившейся? Перед ним стояла великолепная молодая женщина с дикими черными волосами, двумя черными кошачьими ушами и твердым, красивым телом, частично скрытым за одеждой. Если честно, Руби и Вайсс были для него ещё красивее, но то, как её ноги наполнились, переставая быть истощенными палками, и экзотическая смесь разных черт — он не мог отрицать, что она хорошо выглядела.              Более того, она выглядела привлекательно. Очаровательно. У Жона перехватило дыхание, и она встретилась с ним взглядом. Они пленили его, привлекли его. Всё в ней наполнило его голову пурпурной дымкой. Не желая, Жон сделал шаткий шаг к девушке. Он не мог остановить себя. Она была такой, что-то в ней было таким, просто, он даже не мог моргнуть. Он не мог отвести от неё глаз.              Она была раем, его нужно коснуться. Он хотел обнять ее. Слава богам, он был жив, чтобы стать свидетелем такой красоты. Дрожащая рука потянулась к её нетронутой щеке.              Только для того, чтобы Янг отдернула его своей гигантской конечностью! Жон начал кричать на неё, так грубо и внезапно отрывать его от нее, когда «Блейк» исчезла. Про себя он думал, что к Блейк пришли слишком знакомые щупальца, разрушая иллюзию перед ним. Янг зарычала, когда настоящая Блейк вырвалась вперед, все еще такая же чудовищная, как и прежде.              — Ты всегда портишь мне веселье!              Янг зарычала на нее в ответ. — Он не твоя еда!              — Он шёл ко мне охотно! — Блейк врезалась в землю своим щупальцем, копая глубокий паз.              — Твой теневой клон околдовывал его! Как и любая другая жертва, которую ты сталкиваешь с этим проклятым проявлением!              Горячий смех наполнил воздух. — Не ревнуй, Янг, просто потому, что он гораздо больше интересуется моей идеальной плотью.              — Прошу прощения?              Голос Вайсс пронзил воздух, словно нож, когда она встала между ними. — Если здесь кто-нибудь и будет идеальным, то это буду я. Ты, урод-фавн? Ты даже не достойна отполировать мой трон.              Блейк хрипела от смеха. — Продолжай обзывать меня, принцесса. Ты только усиливаешь во мне голод. В отличие от тебя, мне не нужно работать, чтобы привлечь его внимание. Всё, что мне нужно сделать, это показать маленькую ножку, и мой Жон идёт пускать слюни за кусочком. Маленькая неразвитая вещь, как ты, — внезапно, к полному ужасу Жон, Блейк оказалась позади Вайсс. Блейк, которая разговаривал с ней, исчезла, как тень. — Он просто сломал бы тебя пополам. Я могла бы сделать это для него, если хочешь.              Блейк зашипела, когда на её голову упал красный плащ. Руби прыгнула мимо, вытащив Блейк за дверь вместе с собой. Отправив гибрид в полет по затемненному коридору, который, по всей видимости, зажег свет, когда они пришли сюда, Руби накинула накидку и снова расцвела.— Оставайся там! — Оглядываясь назад крикнула она, Жон улыбнулся. — Извините за это. Каждый раз, когда Блейк активирует свою ауру, она становится немного странной.              Жон тупо кивнул. У Блейк была аура? Она может быть страннее? Он молился, чтобы никогда не узнать. — Я думаю, что мы закончили на сегодня.              Вайсс смотрела на землю, когда Янг и Руби одевались. Жон не мог сдержаться, приближаясь к ней. — Ты в порядке, — он понизил голос до шепота, чтобы Янг не слышала. — Снежный ангел?              — Мне нужно поговорить с кем-нибудь.              Это было всё, что она сказала, прежде чем забрать свою одежду и уйти. Жон смотрел, не зная, что сказать. Он даже не был уверен, что с ней не так. Тем не менее, он узнал что-то ценное сегодня. Чтобы иметь возможность оставаться в человеческой форме, им нужно было охватить больше человеческих эмоций. Это, может быть ключом ко всему.       

***

      Это было похоже на дежавю для Вайсс. Не впервые на этой неделе она пошла к учителю. Прочь для другого частного урока. Первое привело ко второму. Она надеялась, что это будет столь же продуктивно.              Профессор Фолл была авторитетом академии, когда дело доходило до проникновения в человеческие царства. С проникновением пришел ряд специфических навыков и методов. Соблазнение оказалось в этом списке. Это было уместно для молодой и красивой женщины, такой как Синдер. Это было одинаково уместно для еще более молодого и красивого гибрида, такого как Вайсс.              Вайсс всё ещё помнила, как Жон смотрел на неё в первый день, когда они встретились. Когда он смотрел на её совершенную человеческую фигуру в столовой. Она также помнила, как он смотрел на Блейк в её человеческом облике.              Это было совершенно неприемлемо. Его глаза должны быть для неё одной.              После их последнего совместного урока Вайсс стало ясно, что она отстаёт. Было ясно, что она должна повысить свой уровень агрессии. Если и было что-то, на что она была полностью способна, так это на доминирование. Её статус высшего студента в академии отражал это.              Не то чтобы это был конкурс или что-то ещё! Вайсс знала, что она, несомненно, самый опытный и привлекательный гибрид из существующих. Это включало Блейк и ее щупальца. Янг и её чудовищную руку. Её красота исходила только из ее естественного тела. На ней не было ни физических недостатков, ни улучшений. Никакие искусственные части не испортили её. Её идеальная форма соперничала с формой самой Салем.              Однако было ясно, что ей ещё предстоит многому научиться. Это не беспокоило её, поскольку она посещала академию по этой причине. Она была здесь, чтобы учиться. Стать самой лучшей. Если это означало, что ей нужно было потратить время на то, чтобы навестить учительницу, чтобы добавить к своему источнику информации, то она была готова сделать именно это.              Вайсс прижала фильм к своей груди, когда приблизилась к комнате Синдер. У неё было много вопросов по этому поводу. Не первый фильм, было ли их больше? Больше правдивых историй о фавнах владельцах домов и людях-сантехниках, разрабатывающих креативные схемы оплаты своих услуг? Но, возможно, это был вопрос, который лучше всего задавать профессору Кэллоу. В конце концов он был поставщиком фильмов для студентов. По крайней мере, ей и покойному Нолану.              Её кулак слегка постучал в дверь, и Вайсс сделала шаг назад. Её голова и её рог были высоко подняты в ожидании её предстоящего разговора. Разговора о соблазнении. О спаривании. В фильме обсуждались темы, но те, которые они ещё не обсуждали в классе. Синдер знает всё об этом. Синдер сможет научить её всему, что ей нужно знать.              Дверь открылась, открыв взору черноволосую женщину. Пылающие золотые глаза смотрели на неё сверху вниз, не предавая эмоций, как обычно. Синдер не уважала детей Салем. Она была холодной и прагматичной, черты, которыми, как считала Вайсс, она может восхищаться. Безжалостная эффективность говорила ей гораздо больше, чем игры и театральность.              — Вайсс, — поприветствовала Синдер. — Чем я могу тебе помочь?              — Профессор Фолл, — начала Вайсс, поправляя позу. Её спина была прямой, а плечи были жесткими, когда она смотрела на более высокую женщину. — Я хочу поговорить с вами о важном вопросе.              Пауза и вдох спустя, Синдер кивнула один раз. — Очень хорошо. Пожалуйста, входи.              Вайсс последовала за женщиной внутрь, чтобы найти простую комнату. Вайсс одобрила её образ жизни. Там не было никаких личных безделушек или украшений. Нет беспорядка. Никакой излишней мебели или имущества. Просто основное. Кровать и комод. Письменный стол и стул. Синдер провела её к указанному стулу и жестом предложила ей сесть.              — Теперь, — продолжила женщина. — Это как-то связано с нашими уроками?              — Это важно.              — И это не могло подождать завтрашнего дня?              Вайсс покачала головой. — Это не касается текущего материала, который мы проходим.              — О? — спросил Синдер, немного заинтересованнее, чем раньше. — Говори.              Мягко кивнув, Вайсс подняла фильм, который Тириан дал ей, чтобы Синдер увидела. — Я хочу больше узнать об этом, — заявила она с абсолютной уверенностью.              Пара ярких глаз расширилась на долю секунды, и ее профессор излучила внезапный всплеск негатива. — Тириан, — прорычала она.              — Да, — подтвердила Вайсс. — Профессор Кэллоу предоставил мне этот учебный материал. Я надеялась, что вы, возможно, сможете… объяснить некоторые вещи в нём.              Синдер ущипнула себя за переносицу. — Учебный материал, — недоверчиво прошептала она. — Если ты просишь меня посмотреть этот фильм с тобой, боюсь, я должна отказаться.              Вайсс это устраивало. В конце концов, она уже дважды смотрела это. Не было необходимости в дальнейшем просмотре. — Это хорошо. Мне просто интересно, не могли бы вы… как следует разобраться со спариванием со мной. Вы ведь эксперт академии в этом вопросе.              Нос женщины сморщился. — Спаривание? — спросила она. — У меня сложилось впечатление, что ты и Жон уже участвовали в… как ты это сформулировала? Личные мероприятия один на один.              Они действительно были. Приготовление завтрака с Жоном было одним из её любимых ежедневных занятий. Тем не менее, это не имело никакого отношения к предмету под рукой. — О да, очень часто, — подтвердила Вайсс. — Каждое утро. Хотя он неплохо справляется с моим голодом, иногда нам также хочется попробовать что-то новое. Особенно с Руби, которая сейчас присоединяется к нам.              Ещё один всплеск негативных эмоций исходил от Синдер, заставляя Вайсс полностью сосредоточиться на ней, а не на фильме в её руках. — Ты и Руби с ним… одновременно?              — Да. Если честно, ей очень неприятно вторгаться в моё личное время с Жоном. Однако он находит время, чтобы удовлетворить нас обеих.              — Он… это должно быть довольно утомительно.              — Он знает своё место, — высокомерно заявила Вайсс. — И он знает, что, если я останусь неудовлетворённой, я проткну его своим рогом.              — Я понятия не имела, что он заинтересован в таких играх.              — Я бы не назвала его заинтересованным, — пояснила гибрид. — Естественно, он не любит жёстких ударов, однако необходимо предпринять определённые шаги, чтобы напомнить ему о его месте в великом порядке вещей.              Роговая дуэль или нет, её проявления доминирования всё ещё были важны. С первого дня она поняла, что ему не нравится удары её рога. А кому бы понравились? Это был длинный, острый и великолепный рог, способный раскалывать как людей, так и гибридов. Тот факт, что Жон никогда не делал ничего, чтобы противостоять или останавливать её атаки, заставило ее понять только одно. Он боялся её рога. Он принадлежал ей, чтобы доминировать над ним. Официально или нет, он принадлежал ей. Не Блейк. Не Руби. Никому, кроме неё.              И она возьмёт то, что её по праву.              — Довольно! — неожиданно сказала Синдер, поднимая руки, чтобы подчеркнуть слово. Негатив, исходящий от неё, был ощутимым. Вайсс задумалась, почему. — Вайсс, — продолжала она тихо, собравшись. — Если ты, Жон и даже Руби уже участвуете в такого рода… мероприятиях, то какой ещё совет тебе нужен от меня?              По меньшей мере, было неловко, но Вайсс могла быть немного неправа в точных деталях, когда дело дошло до спаривания. Янг объяснила ей, что происходит в фильме после того, как Руби и Жон покинули их, но Вайсс всё ещё немного размыта в деталях. Именно поэтому она говорила с Синдер именно в этот момент.              — Я склонна полагать, что спаривание — это акт, когда мужчина постоянно наносит удар своему партнеру нижним рогом, верно?              Она не знала, как измерить реакцию Синдер. Женщина выдохнула и повернулась, двигаясь, чтобы встать рядом с окном. — У меня есть половина способностей девы, а это то, чем я занимаюсь…              Вайсс не знала, что такое дева, но это звучало важно. Она с любопытством наклонила голову. — Профессор?              Синдер повернулась, чтобы посмотреть на своего ученика. Немного покачав головой, она продолжила. — Ничего, Вайсс. Ничего. Да, ты… права в своём описании спаривания. Или, как люди называют это, секс. Нижний рог, как вы это называете, называется пенисом. Важно, чтобы ты помнила эти названия, когда живешь среди людей.              Пенис? Какое странное слово. Несмотря на это, Вайсс приняла совет близко к сердцу. Было действительно важно уметь имитировать поведение человека. Будучи бесспорным мастером сленга среди своих сверстников, она наверняка вспомнит пенис.              — Я понимаю эту часть процесса. Но как этот акт приводит к созданию ребёнка? Неужели так много урона наносится нижним половым членом, что система исцеления самки запутывается и создает совершенно новую версию себя, опасаясь, что организму нанесен слишком большой ущерб, чтобы спасти его?              Несколько секунд Синдер смотрела на неё. Ещё через несколько секунд она просто моргнула. Возможно, её учитель была впечатлена её дедуктивными способностями мышления? В конце концов, правильно угадать с первой попытки было достаточно впечатляющим подвигом для всех. Даже лучшего ученика в академии.              — Полагаю, имеет смысл, что вам никогда не рассказывали о птицах и пчёлах, — вздохнула Синдер. — Но почему сексуальное воспитание переложили на меня…              — В этом замешаны птицы? — спросила Вайсс смущенно. Тогда осознание ударило её, как молния. Всё это имело смысл. Она была права с самого начала. — Конечно! Бекас!              — Бекас?              Вайсс сильно кивнула. — Да. Теперь, как пчёлы вписываются в это?              Это была захватывающая новая информация. Вайсс была в восторге, что она была права в том, что бекас был частью процесса спаривания. Но пчелы? Она понятия не имела, как они вписываются в уравнение.              — Вайсс, — медленно начала Синдер. Она звучала уставшей. То, как она закрыла глаза и потерла виски пальцами, казалось, подтвердило подозрения гибрида. — Казалось бы, нам действительно нужно поговорить об этом должным образом. Тот, который не затрагивает материал, описанный в… этом, — она кивнула на фильм, который держала Вайсс.              Вайсс прижала его ближе к своей груди, опасаясь, что Синдер не одобрит его. Что она может отнять у нее замечательный документальный фильм. Что с ним не так? В конце концов, это было идеальное изображение человеческого общества и спаривания. Если содержание этого фильма не было образовательным, она не знала, что было.              — Мне бы очень понравился правильный урок, — с нетерпением согласилась Вайсс. — Должны ли мы начать сейчас?              Поднялась рука, заставив Вайсс замолчать, прежде чем она смогла задать какие-либо вопросы. — Нет, не сейчас. Скоро, однако. У меня есть… ученики, которые будут лучше в этом разговоре, чем я. Да. Настоящие, люди-подростки, которые служат мне и которые будут более чем готовы поговорить с вами.              Вайсс почувствовала, как её сердце распухло. Люди её возраста, которые хотели бы помочь ей узнать больше о сексе? Мечта сбылась! — Спасибо, профессор Фолл. Я понимаю, что вы уже довольно заняты своей работой, поэтому я была бы рада, если бы ваши ученики помогли нам в этом вопросе.              — Действительно. Теперь, пока они не появятся, давайте не будем снова говорить об этом. В конце концов, мы должны сосредоточиться на нынешнем учебном плане.              Синдер была права. Столько, она хотела узнать больше о процессе спаривания человека, только для чисто образовательных целей, был действительно регулярный материал, чтобы сосредоточиться.              — Спасибо, что уделили время, профессор, — сказала Вайсс с вежливым поклоном. — Я с нетерпением жду встречи с вашими партнёрами.              — И я уверена, что они будут очень рады провести с вами этот… разговор.              Вайсс кивнула и приготовилась повернуться и уйти. — Спокойной ночи, профессор.              Усталый гул был тем, что она получила взамен. Синдер, должно быть, устала. Вайсс немного расстроилась из-за того, что беспокоила её.              Вайсс всегда испытывала жажду к знаниям и готова учиться ещё больше. Чтобы узнать больше, чем Руби, Блейк и даже Янг! И с этим обретенным знанием она будет… она будет…              Она не знала, что она сделает с этим знанием, как только узнает. Всё, что она знала, было то, что она хотела учиться. В конце концов, знание было силой. Так всегда говорил профессор Уоттс.              Сила доминировать. Сила, чтобы контролировать. Даже более сильных из её сверстников.              Фильм «Лихорадка Фавнов» всё ещё крепко сжимался в её крошечных руках. Возможно, ей следует нанести визит профессору Кэллоу ещё раз. Она хотела больше учебного материала. Ещё одна ночь кино будет весёлой.              С другой стороны, даже если бы она смотрела на неё в одиночку, было ещё столько знаний, которые можно было бы извлечь из этого.       

***

      Какой это был продуктивный день!              Руби заканчивала сушиться после выхода из душа. Она была чиста, пахла каким-то странным цветком благодаря шампуню, который она использовала. Это было достаточно приятно, и Жон согласился, когда спросила об этом. Если он думал, что это пахло хорошо, то она продолжит использовать его.              С другой стороны, она предпочитала натуральные запахи. Естественный запах его тела, в частности, был приятным. Это была одна из причин, по которой она любила прижиматься к нему так близко, когда они спали. Его замечательный аромат. Его сильные объятия заставили её почувствовать тепло. Безопасность. Она не могла понять, почему это заставило её чувствовать себя хорошо. В конце концов, она была высшим хищником. У неё не было врагов, которые были бы для неё настоящей угрозой. Даже самые сильные из ее сверстников, такие как Янг и Вайсс, никогда не захотят её убить. И всё же на некотором первозданном уровне защитные объятия ее соседа заставляли ее чувствовать себя хорошо.              Были моменты, когда он испускал особенно сильные запахи, часто, когда происходили чрезвычайно жестокие или стрессовые ситуации. Она задавалась вопросом, был ли это какой-то натуральный феромон, вырабатываемый организмом в результате реакции на драку или бегство.              Одевшись в нижнее белье и старую рубашку, Руби вышла в их комнату, чтобы увидеть Жона, сидящего за столом. В его руке была ручка, что-то записывало на листе бумаги.              Она подкралась к нему сзади, её мягкие ноги не издавали ни звука на деревянном полу. — Что делаешь? — спросила она, всматриваясь через его плечо.              Он слегка подпрыгнул от удивления при звуке её голоса. Опустив ручку, он повернулся и посмотрел на неё. — Просто пишу письмо моей маме.              По какой-то причине он замолчал после произнесения этого последнего слова. Его голубые глаза расширились на долю секунды, и он отвернулся от неё.              Язык Руби высунулся, чтобы намочить её губы. Его знакомый запах снова усилился.              — Мама? — спросила она с любопытством, прежде чем она, наконец поняла. — О, ты имеешь в виду Салем.              После нескольких секунд молчания она увидела, как его затылок пошевелился, когда он кивнул. — Да. Салем, — согласился он.              В конце концов, Салем была их матерью, поэтому для него было вполне естественно называть её таковой.              Руби задавалась вопросом, о чём это. Возможно, он хотел что-то спросить у неё, и это был единственный способ, которым он мог это сделать. В конце концов, Салем была очень занятой женщиной. Падение человечества само не организуется.              — О чём ты ей пишешь? — спросила она. Босые ноги нервно топали за ним. — Можно поинтересоваться?              Она всегда могла бы просто заглянуть ему через плечо и прочитать содержание письма сама, но это было бы грубо. Нарушение конфиденциальности ее лучшего друга, соседа по комнате и приятеля.              Жон взял бумагу и сложил её пополам, не давая ей увидеть, что на ней, даже если она была так склонна сделать это. — Просто… — начал он нерешительно. — Рассказываю ей, как я себя чувствую. Как я о ней забочусь.              Руби не могла остановить улыбку на её лице. Какой добрый жест женщине, которая дала им эту жизнь. — Это так мило, Жон! — сказала она, обнимая его за плечи и прижимая грудь к его спине. — Я уверена, что ей это понравится!              Салем действительно была такой замечательной. Настолько сильной. Такой умной. Она должна жить так же долго, как могла только она. Единственная причина, по которой человечество всё ещё существовало, была в том, что она так любезно позволила это. Если бы она хотела, она могла бы легко стереть их с лица планеты. И всё же она позволила им жить, надеясь, что однажды они увидят её истинное величие и охотно послужат ей. Некоторые уже сделали это, как профессора в этой академии. Остальные научатся в своё время. Или их принудят.              — Может быть, мне тоже стоит написать письмо, — продолжила она. — Это звучит как очень забавная идея.              Жон обернулся, глядя на неё с надеждой в глазах. — Действительно?              — Да! Я могла бы сказать ей, как сильно я её люблю и чем восхищаюсь. Я уверена, что ей бы очень хотелось услышать это от её детей.              Он продолжал смотреть на неё, и вскоре его раздвинутые губы изогнулись в легкой улыбке. — Знаешь что, Руби? Думаю, это тоже отличная идея.              Она кивнула в знак согласия. — Да! У тебя есть ещё бумага?              Парень встал и указал на маленькую стопку чистой бумаги, стоящую на краю стола. — Множество. Ты должна определенно подумать обо всех вещах, которые ты любишь и ценишь в этом мире. Вещи, которые ты любишь. Люди, которых ты любишь. Как Янг.              Это было странно, Руби знала, что она должна ненавидеть понятие любви. Она должна ненавидеть само слово. Любовь, в конце концов, была положительным качеством. Похоть была бы гораздо более подходящим термином. Похоть была эгоистичной. Базовое желание, которое было у гибридов на изначальном уровне.              Тем не менее, любовь не казалась такой плохой. Любовь на самом деле казалась хорошей. Это было из-за ее состояния?              Или это из-за того, кто это сказал?              В любом случае, она бы так и сделала. Она скажет Салем, как сильно она любит и ценит её.              — Это отличная идея, — согласилась она. — Салем получит самые лучшие письма от нас!              Жон кивнул. — Да. Это действительно поможет и с нашими уроками. В конце концов, мы пытаемся вести себя более человечно. Что может быть лучше, чем думать обо всех людях, которых мы любим?              Он был прав. Неудивительно, что он был одним из лучших учеников в школе.              Жон положил руку ей на плечо и попросил сесть на место, которое он только что занимал. — Мы все должны сделать это. Вайсс тоже, когда она вернётся. Даже Блейк и Янг. Мы все должны начать… находить нашу внутреннюю человечность. И я думаю, что эти письма — отличное начало.              Руби взволнованно кивнула. — Да! Это будет так весело! У меня сейчас так много мыслей, я не могу дождаться, чтобы написать всё это на бумаге!              Это была не просто любовь к Салем, которую она чувствовала в своём сердце. Это была эмоция, которую она испытывала к своей старшей сестре. Вайсс, даже если другая девушка никогда не признается в том, что она ее друг. Количество времени, которое они провели вместе за последние несколько недель, укрепило её чувства. Вайсс могла говорить о большой игре, но тот факт, что она пробыла с Руби весь день каждый день доказал, что её положительность не была ложной.              А ещё был Жон. Парень, который стал её первым другом. Её лучшим другом. Её соседом по комнате. И… может кем-то большим?