скорость давно превысила норму.

джисон снова в родном городе его лучшего друга. чонло сам его зовет, а младший и не отказывается. ему нравится находиться здесь, видя то, как иначе расцветает китаец, находясь у себя на родине; он улыбается ярче, смеется громче, а еще становится до невозможности тактильным, предпочитая наигранным перепалкам объятия. — йа, пак джисон, у тебя тут над губой что-то, — быстро, со своей звонкостью произносит чонло. его рука машинально тянется к загрязненному участку кожи, а большой палец стирает пыльно-серый мазок. джисон смотрит из-под ресниц, поддерживая зрительный контакт более шести секунд, но глаза отчего-то не отводит. чжон замечает в них блики солнца и отражение неба. — а хочешь я тебя поцелую? — слова вырываются из уст корейца, как что-то само собой разумеющееся. старшему кажется, что сейчас он корейский забыл. или есть слово похожее на то самое, а он его не знает просто. джисон спустя долгое, мучительное молчание и длительную паузу, во время которой они даже не шевелятся, возможно, что и не дышат, делает сначала первый, а затем второй шаг, возвышаясь над лучшим другом, как тучи сейчас над шанхаем. младший касается губами уголка рта, проводя нежно вдоль, пока рукой придерживая за шею, а чонло без лишних промедлений отвечает на поцелуй, когда крепкое тело вжимает его лопатками в поверхность твердой стены летней беседки в его же саду. китаец просто хватает ткань темной рубашки пальцами в районе груди, сжимает ее в ладонях и притягивает пака как можно ближе к себе, обжигая его губы горячим дыханием. — хочу.