Напарники

Бакуго, увидев, как его напарник скрылся в столбе строительной пыли, нервно сжал кулак. Он был в ужасе от того, что Мидория не успел — представлял, какой стресс свалился в эту минуту на Деку, увидев, как он мучительно сгорбился, падая в облако строительной пыли. Он расставил руки в стороны, не давая людям подходить к краю осыпающегося этажа — они были так напуганы, что даже не думали о своем спасении, хотели увидеть своего героя, сильного, непобедимого и непреклонного. В сердцах людей появился страх. Бакуго раздумывал всего лишь мгновение. — Эвакуируйтесь по той стороне! На семнадцатом, девятом и седьмых этажах аварийные лестницы, двигайтесь по ним аккуратно, строго по одному, понятно?! — Бакуго сказал это в толпу, и один из мужчин быстро закивал, принимая информацию и призывая пострадавших идти за ним. — Граунд Зиро, почему вы… оставляете нас? — голос маленького мальчика вдруг выбил его — он бросил на него взгляд, увидел в больших детских глазах слезы. Он не собирался успокаивать его — лишь наклонился, потрепал по голове и коротко сказал: — Даже самому величайшему герою иногда требуется помощь. Я должен… — он не договорил, сглотнул нервно и промолчал. — Неважно. Все будет в порядке. Догоняй своих, малой, береги себя и не мешайся под ногами взрослых. Блондин отошел, в его руке засверкали искры. Одним мощным взрывом он оттолкнулся от здания и скрылся в коричнево-сером облаке. Он совершенно не видел, куда летит, но чувствовал, что не мог промахнуться. Мгновение спустя Бакуго ударился об летящего навстречу земле Деку, и ощутил, как неприятно встряхнуло все внутренности от столкновения в воздухе. Перебило дыхание, блондин закашлялся, хватаясь за Деку, что смотрел на него прояснившимся на мгновение взглядом. Он столкнул Мидорию с траектории прямого падения намеренно, чтобы тот не убился. В облаке пыли его было почти не видно, но Бакуго, крепко держа его обеими руками, чувствовал, с какой силой все его тело содрогается. Что-то внутри нервно накрутилось. «Ты умереть решил? Ты больной? Что случилось там, наверху? Какого черта ты не отвечал мне? Тебе пейджер зачем?!» — Бакуго орал, но Деку этих криков совершенно не слышал. — «Ты напугал людей, идиот! Ты первый герой, что с тобой случилось, мать твою?!» Мидория замотал головой, слезы снова потекли по его щекам — он давно не чувствовал себя настолько разбитым, никчемным, снова сгорбился, а потом не удержался и сгреб Бакуго в отчаянные объятья, сжимая пальцами его костюм на спине, носом утыкаясь в плечо и сокрушаясь в рыданиях. Бакуго обомлел. Он понял, насколько Деку был не в себе — это пугало. По-настоящему пугало до жути — колючий нервный комок внутри наматывался с каждой секундой все быстрее. Своим телом юноша чувствовал, как тяжело было Мидории: тот не мог себя контролировать — ревел, давясь отчаянием и беспомощностью, не видел ничего из-за слез и гладил Бакуго по спине — видимо, нервное.

***

Они рухнули на землю не мягко — Деку при ударе отцепился от напарника, отлетел в сторону и не двигался какое-то время. Его трясло так, что Бакуго не по себе стало вдвойне — это было не похоже на обычный шок. Деку задыхался, ревел не переставая, чуть шевелил губами и смотрел в одну точку — это пугало еще больше. Блондин подошел к нему, повернул к себе — тот посмотрел на него потерянным взглядом, пустым и выцветшим, что где-то внутри дрогнуло. «Каччан… Я не смог спасти их… Я… Каччан… Они… Умерли… Я не хотел… Правда… Я… Злодей… Он там…» —Деку сбивался, еле шевелил языком, словно у него во рту был песок вместо слюны. Он хрипел, кашлял и выглядел абсолютно серым — в нем не было ни капли его живости, ни частицы оптимизма. В одно мгновение он потерял всё. «Каччан?.. Почему?..» — вдруг задал вопрос Мидория. Бакуго не знал, что ему сказать. Он вообще не мог думать, ничего не понимал и чувствовал, как саднит в душе. Бакуго понял, почему его так задели невнятные бормотания Деку. Они пугали своим смыслом. Хорошо, что он лишь читал их по губам… Преодолев секундное замешательство, он присел рядом с Мидорией и постарался смягчить свой голос. На этот момент он совсем забыл, что напарник его не слышит. «Все будет хорошо, Деку. Я помогу тебе», — Бакуго взял его на руки, чуть ли сам не находясь без сил. Тот оказался ватный, бессильно развалился на его руках, все еще давился слезами, кашлял и хлопал красными от раздражения глазами. Блондин выглядел нервно — переживая о безопасности людей, что ему пришлось оставить, понес его к ближайшей карете скорой помощи. — Нужна помощь герою! — когда подлетела какая-то девчонка-медсестра, Бакуго кивнул на Мидорию со словами: — У него шок. Помогите ему, пожалуйста, чтобы он не сошел с ума. Блондин настолько серьезно смотрел на нее, что она не посмела даже улыбнуться на его забавную фразу. Она молча кивнула, сказала положить его на носилки. Он оставил его, запросил помощь и ринулся обратно в здание — там еще были люди. Группа, которую он оставил, вышла в целости и сохранности — блондин выдохнул, ощущая, как спадает груз с плеч. Увидев своего героя, они возликовали, начали засыпать Бакуго благодарностями, но он попросил их помолчать — он всё еще был на работе, он спас еще не всех людей. Когда его снова кто-то одернул, он уже не выдержал — развернулся и хотел нагрубить, но запнулся — это снова был тот мальчик, правда, не один — позади него стояло еще несколько человек, и все они, видимо, имели один и тот же вопрос. — Вы спасли Деку? — Бакуго не нашелся, что сказать. Он молча кивнул, и тем самым помог людям выдохнуть с облегчением. — С ним все будет в порядке? — он снова кивнул. Он ничего не мог обещать им, как и не имел права говорить ложь. — Вы не знаете, что… — он оборвал фразу, подняв раскрытую ладонь вверх и призвав к тишине. В его взгляде читались хладнокровие и серьезность. Толпа, кажется, даже не могла дернуться. — Я не знаю, что произошло с ним. Я думаю, он подвергся эмоциональному давлению или вроде того. Теперь операцию по эвакуации возглавляю я, поэтому вам нужно немедленно покинуть пределы здания. Помогите раненым добраться до медиков. Помогите детям найти родителей. Я рассчитываю на вашу помощь, — он замолчал на мгновение. Тишина нарушалась воем сирен спасательных служб. — Деку был бы рад знать, что вы помогаете мне вместо него. Бакуго скрылся в здании, побежал наверх, огибая лестничные пролеты прыжками. Он сам не понял, что на него нашло — возможно, эмоциональное перенапряжение дало о себе знать. По крайней мере, он заручился поддержкой обычных гражданских — в экстренной ситуации все становятся едины, поэтому его слова так воодушевили этих людей. Выводя очередную группу людей безопасным путем, он поймал себя на мысли, что внутри искренне надеялся, что с Деку все в порядке и сам не понимал, откуда в нем столько беспокойства за этого идиота. Внезапно раздался холодящий кровь вопль. Все поняли, кому он принадлежит, кроме Бакуго — он не сразу увидел, что люди остановились, не понял шокированных, полных слез взглядов. Напуганные до ужаса люди остолбенели, замерли, почувствовали в этом крике что-то близкое, что тронуло их души. Бакуго выводил из здания плачущих, сочувствующих горю первого героя людей, не понимая, отчего они так реагируют, но внутреннее чутье подсказывало ему, что к этому как-то причастен Деку. Может, и к лучшему, что он не слышал его вопля, заставившего дрогнуть каждого — он и так задавался вопросами, которыми задаваться был не должен, хотел узнать, что произошло там наверху, но понимал что в ближайшее время это неосуществимо. Закончив операцию, Бакуго не смог дать интервью, не смог ни слова сказать на камеру. Он абсолютно опустошенный ушел, не желая ни с кем разговаривать. Ему выдали спасательное одеяло, его попробовали разговорить психологи, но он отмахнулся и как-то отрешенно побрел в сторону — просто вдоль улицы, и никто не встал у него на пути.

***

Мидория не мог оправиться от того события. В реабилитационном центре для героев он провел долгое время — его здоровье пошатнулось того сильнее, от постоянного нервного напряжения ослабился иммунитет и повысилась заболеваемость, и теперь Бакуго был вынужден работать в одиночку. Их парный рейтинг снова начал сдавать, но ни один из них серьезно об этом больше не думал. Мидория ощущал себя морально пустым — он словно не мог адекватно реагировать, не мог чувствовать, смотрел пустыми глазами в стены и даже не думал. Проведать его приезжала мама — она как всегда беспокоилась, как всегда суетилась, но он успокаивал её — по крайней мере старался, но даже то, с какой отрешенностью он разговаривал, уже было поводом для беспокойства. К нему пару раз заглядывали Всемогущий и Айзава — подбадривали, старались уменьшить груз вины на его плечах. И пускай Деку и прислушивался к их словам, пускай принимал их, он не мог просто смириться со смертями этих людей. Он не имел права не спасти их — по ним теперь плакали родные, и их утрату он никак не мог восполнить. В сердцах этих людей он навсегда останется Деку, который не смог спасти именно их близких. В их сердцах больше не будет веры в первого героя, не будет уверенности в непоколебимости Деку, и Мидория не имел права осуждать их решение. На столе все эти недели лежал пейджер — он молчал. Мидория чувствовал себя потерянным, словно котенок в колодце, эмоционально он не мог заставить себя лишний раз улыбнуться — настолько силен оказался удар от этих смертей. Психолог посоветовала ему отвлекаться, занять себя изучением чего-то нового, и Деку попробовал — но у него не получалось сконцентрироваться. В очередной раз отложив книгу на прикроватную тумбочку, он неосторожно столкнул пейджер. Он упал на пол с глухим стуком — Деку поморщился. «Не хватало, чтобы я его ещё сломал». Юноша сел на кровати, опустив ноги на прохладный кафельный пол. Из-за окна прямо в глаза били солнечные лучи, пробиваясь через жалюзи зебровыми полосками. Подняв пейджер, Мидория покрутил его, нажал кнопку включения — экран показал последнее принятое сообщение. Прочитав его, Деку впервые за долгое время глянул в окно просветленным взглядом и замер. Сообщение звучало так: ≫≫≫≫> [18:46]: Ответь мне немедленно, мать твою! Если тебе нужна помощь, просто ответь, идиот! Мидория положил пейджер на тумбочку. Он вдруг вспомнил, что у него есть Бакуго, который к нему за это время ни разу не заглянул, но может и вспоминал периодически из приличия. Взяв мобильный, он зашел в сеть — еще с учебы в Академии Деку был в черном списке у Бакуго. Сейчас он удивился тому, что запрета на отправку сообщений не было. Он удивленно заморгал, ощущая какую-то детскую радость — первую эмоцию за последние несколько недель — затем тапнул на поле ввода и набрал сообщение. 13:45 [midoriyadeku]: я не знал, что ты убрал меня из чс! Ответа пришлось ждать долго. Минуты текли бесконечно — Мидории казалось, что они шли гораздо дольше своих шестидесяти секунд. 14:07 [bakugroundzero.]: теперь знаешь 14:08 [midoriyadeku]: почему ты вдруг решил это сделать? 14:10 [bakugroundzero.]: я смотрю ты отупел за то время что сидел на койке 14:11 [bakugroundzero.]: у меня с тобой все еще действителен договор 14:12 [bakugroundzero.]: и пока ты отлеживаешься работу никто не отменял 14:13 [midoriyadeku]: извини! 14:15 [midoriyadeku]: мне еще нужно время 14:16 [bakugroundzero.]: понял Мидория выдохнул. Даже после столь короткой беседы ему стало как-то полегче — он, как ни странно, соскучился по Бакуго, хотя находил это не совсем правильным. И оказалось очень приятно, что он разблокировал его. Писать ему сообщения было… необычно. Создавалось впечатление, что они были не взрослыми, а все такими же студентами Академии. Он так часто представлял себя студентом, что начинал задумываться, почему ему так понравилось то время. Юноша собрался было отложить мобильный и снова лечь, как на телефон снова вдруг пришло уведомление. 14:19 [bakugroundzero.]: ты открывал тумбочку? 14:19 [midoriyadeku]: нет 14:20 [bakugroundzero.]: в смысле нет 14:20 [bakugroundzero.]: черт 14:20 [bakugroundzero.]: открой 14:21 [bakugroundzero.]: сейчас же Деку посмотрел на дверцу тумбочки. Он действительно не помнил, чтобы открывал ее — ему было не до этого, да и вообще… зачем ему там что-то могло понадобиться? Прочитав сообщения Бакуго, ему стало интересно, что там. Спрятал ли это Бакуго? Кто-то передал? Что там вообще лежит? Он потянулся, открыл дверцу и посмотрел внутрь. На трех полочках лежали разные фрукты в пакетах. Из-за того, что они пролежали там несколько недель в темноте, они нисколько не потеряли свой товарный вид — только, может, немного размягчились яблоки и потемнели бананы. Но в остальном они все были съедобные — удивительным Мидории показалось то, что ни один фрукт не испортился. Такая находка показалась ему милой — он улыбнулся, ощущая, как тепло становится в душе от такой неожиданности. Как от долгожданных объятий… или вроде того. 14:25 [midoriyadeku]: здесь мнооого фруктов! 14:25 [midoriyadeku]: спасибо, Бакуго! 14:27 [bakugroundzero.]: должен будешь придурок 14:27 [bakugroundzero.]: кстати 14:27 [bakugroundzero.]: ты мне еще должен за расчеты за тот случай с краном Деку мгновение припоминал, что это был за случай, затем приложил руку ко лбу — как только мог забыть! Расчеты ущерба он, конечно, сам сделать не смог — он тогда лежал на успокоительных, поэтому за него их сделал Бакуго. 14:29 [midoriyadeku]: и тут ты мне помог! чем могу отдать долг? 14:30 [bakugroundzero.]: я хочу кое-что узнать о том дне 14:30 [bakugroundzero.]: если я спрошу ты не словишь опять паничку или не снесет тебе там крышу снова Перед глазами пронеслись события того дня — в душе появилось неприятное ощущение, но Мидория решил, что это — последствие длительного стресса и не стал обращать внимание. 14:31 [midoriyadeku]: все будет нормально 14:33 [bakugroundzero.]: что произошло на строительном кране? Мидория пусто смотрел в экран мобильного. Воспоминание о смертнике особенно засело в его сознании — он до сих пор не понимал, почему человек лишил себя жизни. Вышиб себе мозги — Деку снова пробрало, он поежился и поспешил написать ответ. 14:40 [midoriyadeku]: там был преступник, злодей, которого мы искали 14:40 [midoriyadeku]: я не успел до него добежать 14:41 [midoriyadeku]: он выстрелил себе в голову 14:42 [midoriyadeku]: я, увидел, испугался и все 14:46 [midoriyadeku]: это постыдно 14:46 [bakugroundzero.]: брось 14:46 [bakugroundzero.]: ты же не идиот 14:47 [bakugroundzero.]: ты не мог остановить пулю 14:47 [bakugroundzero.]: может тебе и стоило поторопиться чтобы спасти тех людей внизу 14:47 [bakugroundzero.]: но тогда он мог выстрелить в тебя 14:48 [bakugroundzero.]: решай сам что тебе важнее — твоя жизнь или десяток других Бакуго оказался жесток и прямолинеен — слышать от него подобные слова было несколько неожиданно. Он описал нерешаемую дилемму для сердца и разума Деку — он хотел спасти всех, но довел себя почти до исступления, а люди погибли. Как ему стоило правильно поступить? Что сделать? Он ощутил в себе нарастающее беспокойство и нервно набрал следующее сообщение, сбиваясь, пропуская и не попадая по буквам. 14:50 [midoriyadeku]: после этого я не могу считать себя достойным первого места 14:51 [bakugroundzero.]: не считай 14:51 [bakugroundzero.]: зато другие будут Глаза Деку заблестели. 14:52 [bakugroundzero.]: эти люди ждут твоего возвращения 14:52 [bakugroundzero.] ты не можешь просто взять и оставить все 14:54 [bakugroundzero.]: они ждут тебя Всего три слова — зато какие, — заставили Мидорию впервые за долгое время улыбнуться и вытирать слезы не от тяжести на сердце, а от того, как стало легко. Он понимал, что это было лишь временное облегчение, понимал, что ему так просто не справиться с этим стрессом — сейчас благодаря словам Бакуго он не чувствовал себя виноватым, но стоит ему чуть отвлечься, и на него снова нахлынет. Правда, в этот вечер он чувствовал себя удивительно спокойно — даже смог почитать книгу, уснул и проспал целую ночь без кошмаров.

***

В тренерской раздевалке в спортивном центре, где герои могли тренироваться в свободное время и получать квалификацию, Мидория сидел как застывший — смотрел в одну точку, держа в руках футболку, что так и не надел. Таким Бакуго нашел его, когда пришел сам — он смотрел на него недолго, подошел, помахал перед лицом, чтобы обратить на себя внимание. «Что, опять?» — мелькнуло к голове блондина с досадой. К сожалению, Мидория даже после того, как вышел с реабилитации, время от времени впадал в тяжелое, саморазрушительное состояние, и нельзя было проконтролировать, когда он окажется в нем, а когда выйдет. С того события прошла уже пара месяцев — герои наконец начали работать вместе, снова привыкали друг к другу, хотя сейчас адаптация прошла гораздо быстрее — у них уже были выработаны стратегии, поэтому они просто поприветствовали друг друга — Бакуго никак не показывал, что был сильно рад видеть своего напарника, а вот Мидория улыбался и много болтал, спрашивал, требовал внимания и получал его. Это было странно — видимо, он действительно истосковался по общению, наблюдая день за днем белые стены, поэтому не отставал от Бакуго, доставая его расспросами о прошедших делах, вчерашнем дне, свежих новостях и прочих не сильно важных вещах. И ведь он ему все рассказывал — без особого энтузиазма, но не без желания, периодически затыкал Мидорию, поднимая руку вверх, потому что тот болтал с такой скоростью, что невозможно было уследить за его губами. В душе его появилась странная, непонятная тоска, отзывающаяся чем-то добрым — словно он действительно ждал все это время появления Деку и наконец наблюдал его рядом с собой. Ему чуждо было чувство привязанности, и он не верил, что действительно имел какие-то чувства к этому придурку, но понимал — это был практически единственный человек в его окружении за последнее время. Будучи совершенно отрешенным от общества слишком долго, Бакуго теперь не осознавал, что Мидория стал его отдушиной в этой суетливой, серой жизни. И сейчас, когда Деку снова смотрел в одну точку, показывая, что он уже впал в то самое состояние, занимался самобичеванием, Бакуго нервно сжал кулак. Такие моменты выводили его из себя — ему с трудом удавалось держать себя в руках, видя, как Деку в который раз показывал, как слаба и податлива его нервная система, но и сорваться не мог — понимал, что сделает только хуже. Здесь должен был быть какой-то другой метод. «Ты перестанешь зацикливаться на этом?» — Бакуго прямолинейный и нетерпеливый. Теперь он сам пытался помочь Деку, как недавно тот хотел помочь ему. «Бакуго. Моя халатность и слабость стали причиной смерти четырнадцати человек. Это очень много», — произнес он, смотря на напарника. Тот снял куртку и сел на скамью напротив. Почему-то сильно резало по ушам его сказанное «Бакуго» — обычное обращение, казалось бы. «Еще Всемогущий говорил, что нельзя спасти всех. Ты, в первую очередь, такой же человек, как и другие люди. Почему это понимают все, кроме тебя?» — с раздражением в голосе произнес он, хмуро смотря на Мидорию. Тот смотрел пусто, даже не моргал, кажется. Бакуго находил это нехорошим знаком — вот о чем он говорил тогда медсестре. Он не хотел иметь в напарниках человека, что не отвечал сам за себя. По крайней мере, так он объяснял себе, почему вообще его так сильно беспокоила эта ситуация. «Это ни к чему хорошему не приведет». Бакуго долго думал, что ему с этим делать. Стоило ли показать свое беспокойство, стоило ли попробовать поговорить с ним? Он сам не знал, что ему сделать, он не нанимался в его психологи, не был его жилеткой для слез, но очень ясно чувствовал, что видеть такого Деку ему совершенно не нравится. И не по каким-то там душевным причинам. Он вдруг поднялся и положил руку на осунувшееся плечо Деку. Тот вздрогнул. «Расслабься», — тихо сказал Бакуго. Они встретились взглядами — изумрудные глаза вдруг прояснились, словно приобрели цвет. — «Тебе нужно расслабиться». Повисло молчание. Бакуго чуть задержал взгляд и заметил в глазах напарника какой-то знакомый огонек, который, кажется, наблюдал у него еще шесть лет назад. Он помнился смутно, но каким-то чудом все равно был в памяти. Мидория, осознав, что откровенно пялится, поспешил увести взгляд, поджал губы, и его лицо наконец приобрело цвет — розовато-смущенный. Наконец в нем хотя бы появилась какая-то живость. Бакуго тихо выдохнул. «Застеснялся? Все тот же задрот. Столько лет прошло!» И в эту секунду Бакуго понял, что ему нужно делать. После того, как он увидел во взгляде Деку нечто иное, что в предыдущие месяцы тот либо хорошо скрывал, либо не осознавал, то понял, что поможет ему выйти из этого состояния — если нужно победить такой тяжелый эмоциональный ступор, то стоило идти самым не очевидным вариантом из всех. Сам Бакуго на секунду остановил себя — «о чем ты только думаешь?», но затем объяснился сам перед собой так: «мне нужен здравомыслящий напарник. За нашу работу нам неплохо платят». Пожалуй, такой ответ его очень даже устроил. Правда, от колебаний его это не избавило. Он несколько секунд размышлял о том, что они напарники, даже не друзья, несмотря на то, как они могли не нарочно сблизиться за последние месяцы, что работали вдвоем; он думал о том, что его идея — слишком личная, но в тоже время она будет стопроцентно действенная. Мидория не двигался, прикосновение Бакуго уже затянулось, и он, противореча своим мыслям, наклонился к уху Деку. «Твою мать. Теперь главное не увлечься».