Сегодня война

      Лили лежала на больничной койке.       Больше всего она желала куда-то сбежать. Забыть. Хотя бы на время забыть, что у неё только что умер ребёнок. Но она не могла, а лишь продолжала лежать, смотря в потолок, пытаясь успокоить себя.       "Я пройду лечение и ещё смогу иметь детей".       "Я могу взять ребёнка на воспитание - некоторые так делают".       "Это Джеймс виноват! Он не сказал мне!"       Она думала ещё сотни мыслей, пытаясь отодвинуть одну - этого, вот именно этого ребёнка с ней нет, и больше не будет никогда...       Выкидыш произошёл без вреда для её тела, она практически не испытывала никакой боли, целительница принесла ей склянку с обезболивающим зельем, на случай, если все-таки заболит.       Тихонько открылась дверь. Джеймс зашел внутрь и остановился, не решаясь подойти к кровати.       - Милая... Мне так жаль... - начал говорить он.       Но Лили вдруг взвилась как кошка:       - Тебе жаль?! Это все из-за тебя! Ты не сказал мне, что я больна! Это ты, ты виноват! - она тыкала в его сторону своим тонким пальчиком, а лицо исказила гримаса злости.       Джеймс сжался, не зная, что ответить.       - Я... Да, я не прав, я должен был...       - Ты думаешь, что сказав, что ты не прав, ты что-то изменишь? - прокричала она.       Лицо Джеймса вытянулось.       - Изменю? Что изменю?       - То, что я решила!       Джеймс в нерешительности сделал пару шагов.       - Что ты решила?       - Я уезжаю. Одна.       - Что?!       - Да. Я поеду в Америку. Там лучшие колдомедики в мире. Может быть, они смогут помочь мне.       - Поехали вместе!       - Нет.       Повисло молчание. Через минуту Джеймс его нарушил. Чрезмерно спокойным, даже деловитым тоном он спросил:       - Ты бросаешь меня?       Она всхлипнула и отвернулась.       - Так да или нет?       - Я не знаю. Пока не знаю.       - А кто знает? Послушай, мне тоже жутко больно, но я все равно...       Лили в ярости стала бить кулаками по кровати и закричала:       - Замолчи! Замолчи, Поттер! Больно ему! Ты не понимаешь, что значит, когда из тебя вынули мертвого ребенка! Она...       - Она?       - Да! У нас была дочь! Если бы ты набрался храбрости и сказал мне, что я больна, ничего этого бы не было! Это ты виноват, что она умерла!       Казалось, ее крик был осязаемым и бил, как пощечины. Джеймс попятился и ударился спиной об стену.       Вновь повисло молчание. После раздирающего уши крика Лили оно казалось звенящим.       Джеймс тихо сказал:       - Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии. Тебе плохо...       - Да, мне плохо, но рядом с тобой еще хуже.       - Так я... Не нужен больше тебе?       Лили опять не ответила и отвернулась. Она боялась сказать что-то, что поставит точку. Но и позволить быть рядом с собой она не могла.       - Ответь что-нибудь, - умоляющим тоном произнес Джеймс.       - Я уеду в Калифорнию. Завтра же. Одна. Я вернусь в конце лета.       - В конце лета?! Это же почти полгода, Лили!       Из его глаз брызнули слезы и он оказался у ее кровати.       - Позволь поехать с тобой, любовь моя... Я не могу отпустить тебя одну, ты ведь почти моя жена, - он положил свою руку на ее, но она тут же ее вынула.       Заливаясь слезами, Лили замотала головой и с трудом проговорила:       - Уйди... Уйди... Я не хочу быть с тобой сейчас...       Джеймс вскочил.       - Ты ведешь себя так, как будто это только ты потеряла ребенка! Он... Она была и моя дочь тоже! Мы должны пройти через это вместе! - в отчаянии прокричал он.       В комнату зашла целитель.       - Что тут за крики? - хмуро спросила она, уставившись на Джеймса.       Он обошел кровать, чтобы оказаться с той стороны, куда смотрела Лили и присел перед ней.       - Лили... Я тебя люблю... Я любил и ребенка... Нашу дочь. Я виноват... Я не сказал тебе, потому что думал, что ты будешь переживать, и надеялся, что все обойдется. Пожалуйста, не бросай меня, мы с тобой одно целое...       - Уйди, Джеймс, - только и ответила она, - и отнеси к родителям сегодня мои вещи, которые остались у тебя.       Не веря в то, что происходит, Джеймс встал и пошел к двери, постоянно оглядываясь на девушку. Но та больше не произнесла ни слова.       Выйдя из палаты, Джеймс надеялся поговорить с Сириусом, но того не было в коридоре. В полном отчаянии Джеймс опустился на стул перед палатой и низко опустил голову. Мимо проходили целители, пациенты, помощницы носили подносы с дымящимися зельями, из палаты в палату проносились записки с рецептами, расписаниями и поручениями. Джеймсу не было дела до всего этого, как и всем - не было дела до Джеймса. Он не знал, сколько просидел так, опомнился, только когда понял, что сильно болит затекшая шея.       Он достал из кармана Сквозное зеркальце.       - Сириус?       В отражении мгновенно появилось лицо друга.       - Ну что там?       Джеймс не ответил, просто молча смотрел на него.       - Я понял.       Некоторое время они просто смотрели друг на друга.       - Ну и дерьмо, - наконец выдавил Сириус.       Джеймс вздохнул.       - Это еще не все. Она меня бросила.       - Что?!       - Да. Решила уехать лечиться в Америку. Без меня. На полгода.       - Ну так может вернется... - сказал Сириус без особой уверенности. Джеймс ответил скептическим взглядом, который, впрочем, быстро сменился тусклым выражением отчаяния.       Сириус несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но потом вновь закрывал его. Наконец он сказал:       - Я сейчас на байке. На севере города. Зашел тут в какой-то подъезд. Доеду до Годриковой впадины за час с небольшим.       Джеймс кивнул. Он напрягал все силы, чтобы не разреветься, что не скрылось от Сириуса.       - Хочешь реветь - лучше реви.       - Это ты из опыта говоришь?       - Можно и так сказать.       - До дома потерплю.       - Ага. Ну все, я поехал.       Джеймс убрал зеркальце в карман и еще несколько минут сверлил взглядом злополучную светло-зеленую дверь, за которой была его Лили. Только вот его она или уже нет, он не мог быть уверен.

***

      Долохов, Макнейр и Северус Снейп вошли в комнату, где на красивом диване вальяжно расположился их Господин.       Переглянувшись, они в молчаливом диалоге решили, что начнет Долохов.       - Милорд, мы раздобыли информацию о местонахождении некоторых членов Ордена Феникса.       Волан-де-Морт улыбнулся, и эта улыбка внушала больший ужас, чем выражение самого яростного гнева.       - Вот как? И кто же у нас шпион?       - Я, Милорд. Вы однажды возложили на меня эту обязанность, но я подвел вас. Впредь такого не повторится, - ответил Снейп.       - О ком тебе удалось достать информацию?       - О Долгопупсах. У матери Фрэнка Долгопупса есть подружки-магглы. Она снимает защиту со своего дома, когда они приходят к ним в гости, чтобы впустить их. Гостят они исправно раз в неделю по пятницам, около семи вечера.       - Великолепно. Сколько вам нужно человек, чтобы устранить их?       - Милорд... Кхм. Они оба мракоборцы, и старушка тоже не так проста, как кажется. Я хотел просить лично вашей помощи, чтобы избежать... ммм... неудачи.       Волан-де-Морт усмехнулся.       - Хорошо. Но вы должны все качественно организовать.       - Все будет подготовлено, Милорд. Еще я узнал, где регулярно бывает Грюм.       - Хм.       - Да, точного адреса мне не известно, но я проследил, что несколько раз в неделю он бывает в баре "Лысый Мерлин", это в Лютном переулке. Обычно это суббота, вечер. И чаще всего он не один, либо с двумя-тремя мракоборцами, либо с кем-то из Ордена.       - Сначала займемся Долгопупсами.       - Это еще не все, Господин. Я узнал, где работает Питер Петтигрю.       - Это еще кто?       - Один бесполезный член Ордена. Невзрачный дружок Поттера и Блэка-старшего. Он помогает своей матери в целительском кабинете в центре Лондона. После работы он часто заходит в кафе напротив.       - Кафе не подходит, слишком легко улизнуть.       - Дорога к нему ведет через неосвещенную арку.       - Великолепно, Снейп. Ты меня порадовал. Петтигрю уберете сами.       - Думаю, я справлюсь один, - процедил Снейп. Он еще помнил, как Питер напал на него сзади, оглушив, и Грюм упрятал его в камеру для подсудимых.       Макнейр сердито посмотрел на Снейпа.       - Я могу тебя подстраховать, - его предложение было похоже на угрозу.       Снейп ответил злобным взглядом, но Волан-де-Морт неожиданно поддержал Макнейра.       - Да, пожалуй. Идите вчетвером, с Антонином и Регулусом.       Снейп ссутулился и помрачнел, что не укрылось от Темного Лорда.       - Северус. Будь благоразумным. Нам нужен результат. А мою личную благодарность ты без сомнений получишь, - и он слегка кивнул своему слуге.       Снейп испытал чувство, похожее на радость, и склонил голову в поклоне.       - Отлично. Грюмом займемся в последнюю очередь, сначала расскажете мне о подготовке к этой операции. Я поучаствую в ней лично. Начнем с Долгопупсов, а после я буду занят. Я должен уехать в... Впрочем, вам это знать ни к чему, вернусь через 5-7 дней. Надеюсь, у вас будут для меня отличные новости насчет Петтигрю и подготовки к уничтожению Грюма.       Пожиратели слегка напряглись, услышав, что Волан-де-Морт покинет страну на целую неделю, но не осмелились спросить что-либо. Пожиратели хотели было уже откланяться, но Волан-де-Морт продолжил.       - Северус, ты отлично поработал. Как уберем Долгопупсов - поедешь со мной, поможешь мне в одном деле.       Макнейр с нескрываемой ненавистью посмотрел на Снейпа. Он служил Лорду уже почти шесть лет - но ни разу не удостаивался чести сопровождать его в поездках. Долохов лишь одобрительно хлопнул Снейпа по худому плечу - ведь его, Антонина, авторитет, как правой руки Волан-де-Морта наряду с Беллатриссой, был неоспорим.

***

      Джеймс ходил по дому, механически собирая вещи Лили, которые попадались ему на глаза. Он прошел из ванны в спальню, затем в гостиную, затем в коридор. Руки брали тюбик крема, куртку, книги, сумочку. Но самому Джеймсу казалось, что он не ходит, а летит куда-то вниз, спиной вперед, и смотрит на уменьшающийся вдали просвет, который когда-то был его жизнью. С каждой убранной в чемодан вещью просвет становился все меньше. Он старался держаться и вести себя спокойно, но когда услышал рев мотоцикла во дворе, со злостью швырнул полный чемодан на пол, так, что он треснул и вещи наполовину вывалились наружу, сел с ним рядом и уткнувшись в колени, заплакал от бессилия и отчаяния. Жизнь разрушилась как неустойчивая детская башенка - одним махом. Ведь они уже планировали свадьбу на начало июня - еще позавчера Лили весело говорила, что, кажется, нужно будет значительно расширить выкройку платья в талии. А сегодня нет ни ребенка, ни жены.       Он не сразу заметил руки Сириуса на своих плечах, а когда заметил, то даже не поднял головы, что бы посмотреть на него.       - Она вернется... Я уверен, - сказал Сириус.       - С чего бы.       - Она любит тебя.       - Ты просто не слышал, что она кричала сегодня.       - Ну ты же не такой идиот, чтобы обижаться на нее сегодня.       Джеймс устыдился, потому что именно это он и сделал. Он предпринял попытку реабилитироваться в своих глазах:       - Мне тоже плохо, разве это...       Но Сириус прервал его:       - Тебе плохо, а она чуть не умерла от горя. Я видел, Сохатый. Она хотела умереть вместе с ним.       - С ней, - автоматически поправил Джеймс.       Сириус горестно вздохнул и сел на пол рядом.       - Я думаю, что лучшее, что ты можешь сделать - отпустить ее сейчас. И надеяться, что она вернется. Будешь держать, умолять, уговаривать - даже если она останется, будет только хуже. Дай ей время.       Джеймс молча ковырял застежку на порванном чемодане.       - Ты прав, - наконец ответил он.       Сириус прислонился головой к Джеймсу.       - Опять мы с тобой вдвоем... - тихо сказал он, вкладывая в эту фразу всю горечь последних недель.       Они сидели в коридоре рядом с разбросанными вещами Лили и молчали.       - Почему ты избегал нас целый месяц? - наконец спросил Джеймс.       - Боялся, что сделаю с вами то же, что сделал с Марлин.       - Трахнешь?       Эта грубая и несмешная шутка так удивила Сириуса, что он поднял голову, чтобы посмотреть на Джеймса. Тот робко улыбался ему.       - Это самая тупая шутка за всю жизнь, Сохатый. Достойна приза "Придурок года", - улыбнулся в ответ Сириус.       - Я старался. А ты - лауреат сразу двух призов.       - Каких же?       - "Самый героический от-себя-спаситель года" и "Делатель самых идиотских выводов".       - Ты охренел, Поттер?       - А что? По-моему, ты сам в этом признался. Попробуй доказать, что нет.       Сириус попытался придумать остроумный ответ, но от усталости ничего не шло на ум.       - Раз, два, три! Мистер Блэк ничего не смог ответить на блестящий выпад мистера Поттера, и ему присуждается так же звание "Тугодум недели". Можете оспорить его в следующую пятницу.       Сириус не придумал ничего лучше, чем ткнуть Джеймса в живот первым, что попалось под руку - а это была туфля Лили с высоким каблуком. Джеймс взвыл от боли и, схватив подвернувшийся под руку "Справочник домашнего целителя", огрел им Сириуса по голове. Потасовка длилась несколько минут, в течение которой они сражались вещами Лили, рассыпавшимися по полу, грязными ботинками Джеймса и старыми журналами Сириуса, которые тот забыл в тумбочке под зеркалом.       Через 5 минут коридор был похож на кошмарную свалку, а друзья сидели посреди побоища и неистово хохотали сквозь слезы, вяло пытаясь зацепить друг друга еще чем-то. Потихоньку смех затих.       - Тебе не кажется, что у нас истерика? - задумчиво спросил Джеймс.       - Очень похоже. Ну и пофиг. Справляемся, как можем.       Некоторое время они смотрели друг на друга. Вслух это не было сказано, но каждый думал одно и то же - 'пока ты рядом, я выдержу что угодно' .       Джеймс оглядел хаос в коридоре.       - Соберу сейчас её вещи и отнесу к родителям.       - Давай помогу.       Следующие полчаса они потратили на уборку, а потом Джеймс отправился один к Эвансам. Перед входом он тяжело вздохнул. Кажется, ему предстоял самый тяжёлый разговор в жизни.       - Что?! - в ужасе вскрикнула Элизабет, прижав руки ко рту, - бедная моя девочка...       - Боже, как это ужасно... - мистер Эванс был подавлен не меньше и казалось, постарел прямо на глазах.       Петунья, которая была в это время дома, вскочила с кресла.       - Я знала, что так будет! Я помню, этот Блэк говорил после того случая, что у неё разорван живот! Зачем вы вообще стали заводить ребёнка, даже не поженились ещё, стыд какой!       - Петти, остановись, - попытался унять дочь Альберт, но ту несло.       - Вы абсолютно безответственные, безмозглые! У неё была травма, а вы не удосужились даже сделать УЗИ перед тем как планировать беременность!       - Петунья! - в слезах воскликнула Элизабет.       - Она права, миссис Эванс. И это я виноват. Наши целители сказали тогда осенью, что она не сможет... Ну то есть, что у неё большие проблемы.       Эвансы молча взирали на него.       - Но я не сказал ей. Подумал, что обойдётся. Что так будет лучше. Я ошибся.       - Постой... Ты знал, что она нездорова, но допустил беременность? - не желая, верить в это, спросил мистер Эванс.       Джеймс молчал. Он был готов к этим обвинениями, он знал, что заслужил их.       - Ты просто не можешь держать в штанах свое... - Петунья захлебнулась от гнева, но оборвала себя на половине фразы.       Джеймс пропустил хамство мимо ушей и продолжил.       - Она хочет уехать. Завтра же. В Америку. Там лучшие врачи-волшебники. Она надеется, что они помогут ей.       - Ты едешь с ней? - спросил Альберт.       - Нет. Она сказала, что не хочет меня видеть... пока, - последнее слово Джеймс заставил себя выдавить, чтобы самому не терять надежду.       - Я надеюсь, у неё хватит мозгов бросить тебя! - выкрикнула Петунья.       Джеймс встал и направился к выходу. Его никто не задержал.       Выйдя на прохладный воздух, Джеймс старался не вспоминать, как несколько месяцев назад они с Альбертом, хохоча, ввалились в дом после прогулки на метлах. Казалось, что они уже стали одной семьёй. Он, Лили и её родители. И вот, первое серьезное испытание - и она бросает его, а её родители даже не пытаются ничего сделать с этим.       - Ну как? - спросил Сириус Джеймса, когда тот вернулся, и понял все по его лицу. Положив ему руку на плечи, он сказал:       - Пошли. С лета мой гороховый суп стал куда лучше.       Джеймс молча смотрел, как Сириус разливает по тарелкам суп (он был уже совсем не похож на гороховую кашу) и левитирует нарезанный ломтями хлеб на стол.       - Спасибо, - только и сказал он, хотя хотелось сказать куда больше.       После ужина Джеймс с удивлением заметил, что немного успокоился и готов уснуть, что он тут же и сделал прямо в гостиной на диване.       Сириус накрыл его пледом и выкинул по пути в мусорное ведро склянки из-под успокоительного и сонного зелья, которые он умыкнул из вещей Лили и подмешал Джеймсу в еду.       - Свари себе ещё, рыжик. Надо и о Сохатом подумать. Хоть ты и не хочешь этого сейчас, - пробормотал Сириус, проходя мимо колдографии улыбающейся Лили.