Контрибуция

С утра Тони проснулся раньше хозяина, что само по себе было необычно, и первым делом полез тому под руку, обниматься. Эктор сонно заурчал, подгреб любовника к себе, ткнулся носом в шею. Утренняя возня, иногда с продолжением, обычно нравилась обоим, вот только после лагеря Тони чувствовал себя неважно по утрам, иногда просыпался — и как будто вообще не спал (особенно после приступов), и тяги удовлетворять хозяина не испытывал. Максимум позволял пощупать, потереться и при первой возможности сбегал умываться или в душ. Дело было не в отвращении или неприязни, а действительно в физическом самочувствии. Но теперь он выспался и был даже бодрым и почти что в хорошем настроении, хотелось чего-нибудь… сопутствующего. Интересно, это вчерашний минет так подействовал или просто организм уже почти полностью оправился от последствий пребывания в лагере? И даже не пугало, что хозяин возбужден и явно рассчитывает на что-то существеннее обычного. «А почему бы ему не рассчитывать, если я сам, считай, предлагаю?» Непосредственно к сексу Тони был еще не готов, хотя бы потому, что перед этим требовалось отлучиться в санблок, а это бы несколько сбило игривый настрой. Но он был действительно благодарен за вчерашний вечер, за то, что Эктор доставил ему удовольствие искренне и бескорыстно, не стал пользовать после этого или требовать ублажить в ответ. Хотя имел ведь право. И хуже того — Тони скорее всего счел бы это справедливым. — Что это с тобой? — недоверчиво поинтересовался Эктор. Он обнимал прильнувшего к нему пленного очень бережно, явно боясь спугнуть. — Так понравилось вчера? — Угу. Тони застенчиво улыбнулся и запустил руку ему под белье, обхватил стоящий член. Эктор охнул, скорее просто от удивления, прикрыл глаза. Рукой прихватил Тони за бедро — неотъемлемая часть их любовных занятий. Тони немного подвигал пальцами, притиснулся плотнее к любовнику, поцеловал ложбинку между шеей и плечом, чувствуя губами приятную твердость мышц. Все же Эктор всегда нравится ему именно как мужчина, глупо было это отрицать. Черты лица, правда, резковаты, но это на субъективно-суланский взгляд Тони. Зато тело — что надо: сильное, гибкое, в меру мускулистое, не перекачанное. Кожа на удивление гладкая и практически лишенная растительности (видимо, от природы; вряд ли Эктор стал бы заморачиваться с перманентной эпиляцией, как Тони), только один шрам косой полоской через плечо, но и тот нисколько не портил впечатление, не отвлекал. А еще красивые пальцы и член — а это главное, по мнению Тони. При знакомстве он первым делом смотрел на руки мужчины, а потом уже решал, стоит ли ближе знакомиться с остальными частями. — Хочешь, я тебе так же сделаю, ртом? — ласкаясь, предложил он хозяину. — Хочу. Очень. — Ладно. Тогда ляг на спину. Эктор послушался, быстро стянул белье и откинулся на спину, предоставляя любовнику свободу действий. Это был первый раз после лагеря, когда Тони проявлял инициативу, сам предлагал что-то. Не считая, конечно, того эпизода в первый вечер, когда парень до смерти перепугался, что его снова будут трахать, по больному, и был согласен на минет. Тогда было от страха, а не от желания, а значит — не по-настоящему. Но теперь уже не боится, оттаял и сам хочет, искренне... Эктор заложил руки за голову. Не самая комфортная поза для него, он бы предпочел все же касаться своего мальчика в процессе, но понимал, что сейчас нельзя ни давить, ни подгонять — иначе опять всполошится, отдернется. Первый минет в исполнении Энтони — практически исторический момент. Пленный продвинулся ниже, погладил любовника по груди, крепкому прессу. Улыбнулся, почувствовав, как тот задержал дыхание. Потом наклонился и осторожно поцеловал внизу живота, у самого паха, щекой гладко и будто невзначай задел торчащий член. Эктор снова охнул на вдохе. Уже очень хотелось, чтобы Энтони поскорее переходил к делу. — Только в горло не пихай, и глотать я не буду, хорошо? — решил обозначить Тони. — Энтони! — чуть не взвыл аккериец. — Отсоси уже хоть как-нибудь! Пожалуйста. Сосал Тони не так чтобы бесподобно, он был не из тех, кто сам получает особое наслаждение, ублажая партнера ртом, да и практиковался только с Дэреком и не очень часто. Не пытался заглатывать глубоко, больше облизывал и посасывал, принимая, сколько получается, и не забывал помогать рукой. Словом, старался. В какой-то момент Эктор не удержался, положил руку ему на затылок, погладил, откровенно любуясь. Парень протестующе замычал с членом во рту. — Ш-ш-ш, тихо... Только это, больше ничего… не сделаю. Все сам. Эктор просто держал ладонь на его затылке, пока Тони сам двигал головой. Почувствовав приближение оргазма, аккериец мягко придержал любовника за подбородок, вышел из его рта и кончил себе на живот. Потом посмотрел на Энтони, его покрасневшие губы, налитые пунцовым румянцем щеки, и решил, что в следующий раз кончит тому на лицо. Тони тоже смотрел на него, облизывая губы, явно приученный получать от партнера похвалу и благодарность в таких случаях. — Умница, — выдохнул Эктор, едва пришел в себя. — Для новичка так совсем хорошо. Тони обиделся. — Да уж куда мне до тебя! Эктор больно ущипнул его бок. — Ничего, наверстаешь. Потенциал-то есть. Немного попрактикуешься — и будешь целиком принимать, до конца, как в попку, — и в подтверждение несильно, но звонко шлепнул пленного по заду. — Забудь, это единственный раз был, больше не соглашусь, — буркнул Тони, потирая одновременно бок и место, куда пришелся шлепок. — Ну, значит, не будешь, — сразу же согласился Эктор. Тон его при этом не оставлял сомнений, что овладеть техникой глубокого минета суланцу все же придется. — Пойдем в душ. — Что, вместе? — Угу. — Не поместимся. — А я тебя к стеночке прижму. Аккуратненько. В душе аккериец включил теплую воду, притиснул парня спиной к еще холодному кафелю и руками довел до разрядки. Потом сам вымыл всего, пока Тони вяло сопротивлялся и обзывал извращенцем. Потом перебрались на кухню, завтракать. Обижаться Тони уже перестал. Во-первых, смысла в этом не было никакого, во-вторых, он понимал, что хозяин просто дразнит и подначивает его, что пока все хорошо и безопасно. Эктор и вовсе всерьез не воспринимал его выпады, скорее наоборот, забавлялся. — Я доем ананасы? Или будешь? — доброжелательно поинтересовался Тони, пока Эктор засыпал кофе в кофеварку. Консервированные ананасы в сиропе были импортными, а значит наверняка дорогими, может быть, даже деликатесом. Но здоровенная банка стояла у Эктора в подвале больше года (судя по дате на крышке), так что Тони уплетал в одного без угрызений совести. Если предположить, что в этой клейкой сахарной субстанции чудом затесались остатки витаминов, то восстанавливающему здоровье пленному они явно нужнее. — Доедай, — разрешил Эктор. — Я приготовлю рис с морепродуктами. «Приготовить» в понимании аккерийца означало: отварить гарнир (обычно крупу, картофель или какие-то непонятные катышки из теста), разогреть содержимое пары консервных банок и смешать все в одной емкости, прибавив соус и приправы. Готовил он обычно с утра, целую кастрюлю на весь день. Действо это было более сложным и продвинутым, чем использование брикетов быстрого приготовления. — Ты в курсе, что на завтрак не едят рис с морепродуктами? — На завтрак едят то, что дают. Не нравится — готовь сам. Где продукты — ты знаешь. Эктор не пытался взять «на слабо», просто не верил, что суланец умеет делать что-то полезное по дому (и в целом по жизни). — И приготовлю, — заявил Тони. Он, правда, сомневался, что из имеющегося можно сварганить что-то выдающееся, но это хотя бы будет нормальный завтрак. Раньше он претензий к качеству стряпни Эктора не предъявлял; действительно ел, что давали, не задумываясь о вкусе или разнообразии — настолько оголодал в лагере. Но за десять дней в более-менее сносных условиях — Тони еще раз пересчитал про себя, ему было сложно поверить, что прошло всего десять дней — он окреп, оклемался и заодно вспомнил, что умеет сносно готовить. Порывшись в ящиках на кухне и спустившись в подвал, он отобрал нужные ингредиенты. Выбирать было особо не из чего; Эктор не жил здесь большую часть года, поэтому держал только продукты долгого хранения: крупы, консервы, полуфабрикаты. Ни натуральных фруктов, ни ягод, хотя бы замороженных или консервированных (если не считать уже опустевшую банку импортных ананасов) — совсем грустно. Тони решил для начала ограничиться омлетом. Через двадцать пять минут, пятнадцать из которых заняло помешивание яичного порошка до однородной консистенции, блюдо было готово. Эктор — следовало отдать ему должное — наблюдал за процессом молча, без единого комментария. Готовил Тони, естественно, на двоих. Это был самый вкусный и нежный омлет, который только можно было приготовить из самого хренового яичного порошка быстрого разведения. — С этого дня готовишь ты, — объявил хозяин. — Кто-то говорил, что пленные не для работы, — хмыкнул Тони. Он встал и попытался обойти угол стола, оказавшись сбоку от Эктора. — Ага, — тот живо воспользовался подвернувшейся возможностью, ухватил парня за пояс и усадил себе на колени. Тони инстинктивно уперся руками ему в плечи. — Ты — точно не для работы. Для статуса? Тоже нет — для этого тебя надо на поводке выгуливать, в столице всем показывать. Не хочу. Остается… для чего, как ты думаешь? Тони завороженно смотрел ему в глаза, не мигая. Молчал. Сердце стучало гулко и учащенно. — Для удовольствия, — сам закончил аккериец и, пригнув его голову к своему лицу, поцеловал в губы. Пленный мог бы вывернуться (его почти не держали), бросить «я предпочитаю готовку» или «на сегодня удовольствия закончились», отшутиться и юркнуть за перегородку. Эктор не стал бы удерживать насильно, он ведь просто заигрывал, от хорошего настроения. Но Тони замер, напряженно и неуютно, не решаясь пошевелиться. — Эктор, ты только… предупреди заранее, — тихонько попросил он. — Мне же подготовиться надо. — Извещение пришлю, как положено. С имперской печатью. Эктор еще раз чмокнул его и ссадил со своих колен. Даже шлепать больше не стал — Энтони на все реагировал неадекватно. То сам ластился и был умницей, то вдруг вспоминал, что он — раб и надо бояться. Или что другое воспоминал, но тоже неприятное. Сразу зажимался, каменел спиной и плечами… И все, что ни пытался сделать Эктор — поцеловать, ущипнуть, просто поддразнить — сразу представлялось какими-то грязными домогательствами. Как будто Эктор был не в своем праве. Как будто и правда требовал чего-то ненормального, неправильного. Чуть ли не насиловал! А между тем получать ласки мальчику нравилось, еще как! Возбуждался и кончал под руками хозяина как миленький. И сам не стеснялся требовать, когда хотелось. Но едва доходило до главного — и начиналось то, что начиналось. Нельзя ведь вечно все списывать на то, как грубо Эктор взял его, не сдержавшись после долгого воздержания, или на детскую травму. Уж очень избирательно проявлялись эти последствия… — Энтони, мне невмоготу уже, — честно предупредил Эктор, как обычно ближе к вечеру. У них уже выработалось некое подобие режима, так что суланец знал, чего и когда ожидать. — Может… как с утра лучше? — без особой надежды предложил Тони. Попытки оттянуть неизбежное тоже стали своего рода ритуалом. — Как с утра — было с утра. А теперь хочу взять тебя сзади. Давно уже хочу, хороший мой… Эктор утянул его на кровать и принялся целовать, оглаживать по выступающим местам. Тони лежал на нем сверху, распластавшись, уткнувшись носом в плечо повыше ключицы, и беспокойно, горячо дышал. Аккериец коленом раздвинул ему ноги, разводя их чуть в стороны, чтобы теснее прижаться пахом к паху, попутно тискал и мял ягодицы, волнительно поджимающиеся под его ладонями. Пока еще оба были в одежде, но все указывало на то, что это ненадолго. — Не бойся так. Пока ведь только ласкаю… Но вообще, я хотел предложить тебе одну игру. — Какую? — настороженно уточнил суланец. Вряд ли речь шла о видеоиграх. Единственное, чего ему хотелось еще меньше, чем быть оттраханным — это быть оттраханным особо извращенным образом. — Которая понравится и тебе, и мне, — Эктор улыбнулся, поцеловал его в чувствительное местечко за ухом и вместе с тем запустил руки под одежду, норовя где задрать, а где приспустить… — Слушай… — Тони заерзал, замотал головой. — Ты ведь говорил, что не любитель такого… «О чем это он? Ах, да…» На Острове они как-то обсуждали вкусы, фантазии, границы допустимого. В том числе и отношение к садомазохистским утехам. Эктор иногда посматривал такое порно, с интересом, но без фанатизма; кое-что был не против попробовать и в жизни. Но не на постоянной основе — это точно. И точно не с Энтони, во всяком случае — пока. Тут бы на обычный секс уломать, и чтоб без слез! А если сейчас добавить связывание, порку, зажимы и прочее, то мальчик рискует совсем рассориться с головушкой. (С которой, между прочим, и так не все в порядке). — Нет-нет, я не о доминировании или что ты там надумал… Я же сказал: кое-что, что понравится тебе. Увидишь… Иди, готовься. Ты должен быть чистым, но смажу и растяну я тебя сам, понял? Тони покраснел так, что запылали даже уши и шея. «Это еще не доминирование, да?!»