Контрибуция

После того раза Эктор имел пленного уже без особых церемоний и уговоров, так часто, как хотел. А хотел он практически все время. Обычно, проснувшись утром, Тони чистил зубы, делал минет и потом чистил еще раз, а вечером подставлялся. И еще всякие интимные дурачества в течение дня при любом удобном случае — хозяин любил утянуть его на кровать или прижать к какой-нибудь вертикальной поверхности, чтобы зацеловать или потискать под одеждой. Поначалу Тони не протестовал. Он заново распробовал удовольствие от секса и быстро подстроился под внутреннее расписание партнера. К вечеру и сам настраивался на секс и заводился с пол-оборота, от пары правильных прикосновений и такого же количества слов. Эктор всегда заботился и о его ощущениях, когда брал свое. Тони кончал с ним, а утром сам был не против отблагодарить хозяина оральными ласками. Тот не пытался насильно приучить пленного заглатывать, но в процессе почти всегда держал руку на его затылке, поглаживая и самую малость направляя. И еще настаивал, чтобы Тони как можно меньше задействовал руки, лучше всего — держал их за спиной и делал большую часть дела исключительно губами и языком. Так было эстетичнее и дольше. Тони принимал и это — Эктор очень убедительно умел объяснять, почему должно быть именно так. «Я ведь всегда стараюсь для тебя, помнишь? — вкрадчиво говорил тот. — Неужели тебе не хочется сделать мне по-настоящему приятно?» Через несколько дней таких интенсивных постельных упражнений Тони подустал и начал чувствовать дискомфорт. Эктор его в буквальном смысле заездил. К тому же секс с каждым разом становился грубее и жестче. Само по себе это не было ни сюрпризом, ни неприятностью. Тони прекрасно знал, что аккерийцу нравится отнюдь не только приторно-нежный секс, и мог сказать о себе то же самое. Но то, что было уместно и приятно на Острове, во время легкого и страстного курортного романа, в новых условиях воспринималось совсем иначе. Тони нервничал, потому что не был уверен, что Эктор не зайдет дальше приемлемого, имея такую возможность. Пару раз заветное «хальт» так и просилось на язык, даже когда еще не было ничего действительно неправильного — просто проверить, в силе ли, подействует ли так, как хозяин обещал? Тони боялся узнать, что нет. Но потом все-таки решился; когда во время прелюдии почувствовал, что не может толком разогреться, потому что партнер спешит и слишком небрежен. Тони ненавидел, когда ему начинали засаживать раньше времени, когда он сам еще не возбудился полностью и не выразил готовность словом или движением. С большой долей вероятности он вообще не мог кончить в такой ситуации, только терпеть. Дэрек, к примеру, никогда так не поступал с ним. Эктор — иногда мог. Тони возмутился. — Эктор, погоди. Перестань… — попросил он без особого эффекта. — Хальт. Тот замер, но не отпустил. И член не… отдалил. Видимо, стоп-слово не означало немедленного прекращения всех действий, как надеялся пленный. — Давай сегодня без этого, — виновато продолжил Тони. — Почему? — Я не хочу. Сейчас, в данный момент. Эктор досадливо закусил губу и закатил глаза. — Энтони, солнце, посмотри-ка сюда, — он настойчиво и совсем не деликатно пригнул голову пленного к своему паху. — А лучше потрогай. Правда считаешь, что выбрал подходящий момент для «не хочу сейчас»? Это просто… А, черт! Опять провоцируешь?! — Мне больно, — отведя взгляд, признался пленный. Эктор недоверчиво прищурился, но руку убрал сразу. — Где больно, там? — спросил он и коснулся пленного сзади. Тот кивнул. Он и в самом деле последнее время испытывал небольшой дискомфорт во время соития и некоторое время после. Не сказать, что прям уж больно, но с каждым разом все интенсивнее. И здорово отвлекало, особенно в начале, от получения удовольствия. Тони специально преувеличил свои страдания, потому что знал, что на такое заявление аккериец непременно отреагирует, причем сразу. Эктор не любил причинять боль; а если это и случалось, то по неосторожности и небрежности, а не намеренно. Жалоба на физическое состояние из уст партнера звучала для него куда весомее, чем простое «не хочу». Тони решил сильнее пристыдить его: — Ты мне натер все… Слишком резко и часто, а у меня ведь до этого долго не было, помнишь? Я так не могу. И еще после вчерашнего… Прошлым вечером Тони с подачи Эктора и с некоторой опаской заново осваивал то, что они оба в шутку называли верховой ездой. — Тебе нравилось, — сухо напомнил аккериец. — Ты ни разу не сказал, что не нравится. Если перестарался — бывает, в аптечке есть заживляющая мазь. — Толку от нее, если ты меня дерешь без перерыва! Мне надо передохнуть. Пожалуйста. — Хорошо, — смягчившись, кивнул хозяин. Взгляд его потеплел, из голоса исчезло раздражение. — Так бы и сказал, только заранее. Конечно, если тебе больно или неприятно, я не буду заставлять. Все в порядке, — он ободрительно улыбнулся и поцеловал пленного в губы. — Ротик же у тебя не болит? «Наверняка заболит, и не только рот, если сейчас запихнешь мне в глотку в качестве компенсации!» Тони почти не сомневался, что хозяин воспользуется этой ситуацией, чтобы получить от него то, что давно хотел. Должно быть, эта уверенность отразилась на его лице, потому что Эктор скривился и презрительно хмыкнул: — Ладно тебе, страдалец. Давай валетом, чтобы честно. Что ты все переживаешь, как бы не дать больше, чем перепадет самому? Тони обиделся и нарочно сосал без старания. Передышку в несколько дней Эктор ему все-таки дал. И, вопреки опасениям, не стал требовать никаких особых компенсаций. Вечером вместо приставаний достал комм и сообщил, что намерен посмотреть порно и, естественно, самоудовлетвориться, раз уж Тони не в настроении. — Могу пойти в санблок, если тебе это будет мешать, — буднично предложил аккериец. — Но здесь мне было бы удобнее. — Нет, все нормально, — пожал плечами Тони. Ему даже стало любопытно — он не знал пристрастий Эктора по этой части. Тот только один раз говорил о порнографии и то в негативном ключе — ему не нравилось, когда неопытные мальчики, насмотревшись всякой низкопробной пошлятины, пытались вести себя так же. Тони было очень интересно, какой трах на камеру пошлятиной не считается. Эктор стянул штаны и белье, взял в одну руку член, а в другую — комм, и включил заранее выбранное видео. Тони повернул голову, чтобы краем глаза поглядывать на небольшой экран. Ролик был интерактивным; такие делали и в Сулане, только в другом интерфейсе. Эктор что-то нажал, и на весь экран показалось лицо взрослой женщины — смуглой аккерийки с раскосыми глазами и резкими скулами. Тони, часто видевший дома подруг своей матери, сразу же определил, что этой даме от тридцати пяти до сорока, если только она не прибегала к какому-нибудь радикально омолаживающему средству, вроде пластической хирургии. Женщина начала не торопясь раздеваться. На ней был длинный переливающийся сарафан, а под ним — белый бюстгальтер, в который едва помещались ее огромные, похожие на темные дыни, груди. Она была полновата и фигурой напоминала песочные часы или, скорее, гитару — ниже хорошо выраженной талии круто изгибались обширные, крепкие бедра, мягкий животик слегка выпирал над белой полоской трусиков, которые, как и верх, были ей маловаты и врезались в тело. Тони испугался; на секунду ему показалось, что эта женщина беременна. Но, конечно, она не была в самом деле беременна, а всего лишь демонстрировала свою пышную женственность и здоровую фертильность. — Ты… ты смотришь порно с женщинами?! — только и смог выдавить неподготовленный к такому повороту суланец. Вид голой женщины шокировал его. — Эм… Да, иногда. Это проблема? — не отрывая взгляда от экрана, отозвался Эктор. Женщина уже разделась полностью и теперь играла своими грудями, взвешивая их на ладони и как бы подкидывая вверх то одну, то другую. Мясистые и упругие дыньки подпрыгивали, болтались и соприкасались с шлепающим звуком. Довольно завораживающее и вместе с тем почему-то забавное зрелище. Смотреть на это было неправильно. Тони жил с матерью всю жизнь, каждая женщина для него ассоциировалась с матерью. Смотреть, как трахают женщину, было для него почти кощунственно. Но вместе с тем эта аккерийка не была похожа на его мать или на любую суланскую женщину, которую до этого видел Тони. — Я не знаю… Что она будет делать дальше? — То, что я захочу, — ответил Эктор. — Мне обычно хочется, чтобы ее потискали вначале, а потом она сама поскакала верхом. В порно с женщинами главное — это груди. Лично для меня, во всяком случае. В кадре появился мужчина, такой же смуглый, как и женщина, и уже голый, как и она. Ракурс был подобран таким образом, чтобы отчетливо видны были только его руки и член. Мужчина принялся наминать и оглаживать мягкое тело партнерши, а та вертелась и охала под его прикосновениями. Все было поставлено и снято таким образом, чтобы женщина всегда оставалась в центре внимания — только она издавала звуки, ее преувеличенно-женственное тело демонстрировалось во всех подробностях. Кто бы ни смотрел ролик, он должен был представлять себя с ней, управляя процессом. Тони не чувствовал ничего, кроме неловкости. Определенный интерес в этом зрелище, пожалуй, был, но… больше натуралистический. — Она красивая для тебя? — с чего-то брякнул Тони. Он не ревновал и не сравнивал себя с ней; ревновать к женщине, да еще и из порно — это идиотизм и бред! И не собирался портить любовнику настрой, просто не удержался. Но прозвучало, конечно, здорово! Эктор даже с ритма сбился от неожиданности. — Ну… да, вполне, — подтвердил он, не то хмыкнув, не то усмехнувшись. — Я понял, о чем ты. Довольно экзотично выглядит на твой вкус, да? Она из горного пояса, у нее чистый аккерийский типаж. У меня смешанный, как ты мог заметить... Но да, мне она кажется довольно привлекательной. Симметричное лицо, тело… правильное такое. Но у меня нет особых предпочтений на этот счет, светленькие мне тоже нравятся. — Меня… меня просто не возбуждают девушки, женщины, — извиняясь, заверил Тони. — Совсем. Поэтому не могу оценить. — Ясно. Ну, повезло тебе. У большинства, кого я знаю, есть влечение к женскому полу, в большей или меньшей степени. Здесь между суланцами и аккерийцами не было существенной разницы. Почти любой, наверное, предпочел бы женщину вместо парня — это естественно, так было задумано природой. Если бы только женщин хватало на всех… Тони давно научился чувствовать и за версту обходить мужчин, которые хотели приспособить его в качестве замены девушке. Эктор таких опасений прежде не внушал, поэтому пленный и удивился, узнав об этой стороне его пристрастий. Тони не знал, куда деться: зрелище его не возбуждало, а уйти или отвернуться казалось ему невежливым. Хотелось, чтобы Эктор кончил уже поскорее, для этого требовалось его просто не отвлекать, но Тони почему-то не молчалось: — Слушай, а ты когда-нибудь спал с женщиной? — Да, один раз. — И как это было? — Дорого. «Ну да. Как еще. Заткнись ты, дай ему кончить нормально». Парочка закончила разогреваться и приступила к делу. Тони знал, что женщинам не нужны лубриканты из-за естественной смазки, но предполагал, что хлюпающий звук наложен для усиления эффекта. Так иногда делалось и в обычном порно. — А в армии разрешено порно? — Я бы с ума сошел, если бы нет. Это никак не регламентируется, если не мешает, разумеется. — А-а. Эктор вдруг остановил видео, так и не дойдя до логического завершения. Тони почувствовал себя виноватым, да еще и идиотом в придачу. Эктор же пошел навстречу, не трогает, всего-то хотел по-человечески передернуть, в своей же спальне, между прочим! — Слушай… извини. Я не специально, правда. — Давай другое включу. Из другой категории, но тоже любимое. Пододвинься поближе… вот так.