Контрибуция

Тони пристроил голову на плечо хозяина и вообще придвинулся плотнее, чтобы удобнее было смотреть. На экране возникло абсолютно черное пространство, затянутое светопоглощающей тканью. В центре стояла такая же черная прямоугольная тумба, на которой сидел, болтая ногами, абсолютно голый парнишка. Лет восемнадцати на вид; очень худой и очень светленький, с бледно-розовой кожей и пепельными волосами. При первом взгляде его даже можно было принять за суланца, только характерный разлет скул и неестественный цвет искусственно высветленных волос выдавали как минимум смешанное происхождение. Сложно было не заметить, что актер был того же типажа, что и Тони. Парень на видео резко повернул голову влево, и с той стороны в кадр вошел мужчина, тоже полностью обнаженный, но смуглый, как пара из первого ролика, и в черной маске, закрывающей верхнюю половину лица. Мальчик тут же потянулся к нему, прильнул практически всем телом, и это выглядело неожиданно естественным, совсем без наигранной страсти. Мужчина погладил его по щеке, очень ласково, но слегка отстраненно, как бы сохраняя дистанцию. Потом они начали разговаривать, приглушенно, как будто забыв про камеру. Парень что-то лепетал испуганно-умоляющим тоном, мужчина отвечал спокойно и вкрадчиво, как ребенку. Обычно Тони понимал около четверти аккерийских слов и процентов десять связных фраз, но мальчишка так частил, что из его речи ничего было не разобрать, а мужчина два или три раза отчетливо повторил «не бойся». Тони с первых кадров понял, из какой категории это видео, но теперь ему стало не по себе от того, что пара на экране явно собиралась отыгрывать не просто доминирование и жесткий секс, а что-то сильно отдающее недобровольностью. Мужчина развернул своего младшего лицом к камере и начал быстро и сосредоточенно ему поддрачивать. Мальчишка возбудился моментально, зажмурился, вцепился в края тумбы и заскулил сквозь поджатые губы, на бледных щеках запылал румянец. «Музыкальный, — отметил Тони, — стонет от каждого прикосновения, но не пошло, похоже, и правда нравится. Может, и не будет ничего эдакого… Может, просто отыграют лишение девственности или около того…» Доводить до конца не стали; мужчина прервал манипуляции и прикосновениями указал мальчику встать на четвереньки на тумбе и поработать ртом. Тони залюбовался — во-первых, сосал парень качественно и с удовольствием, во-вторых, смотрел на старшего с искренним, почти щенячьим обожанием. Легко было поверить в то, что они действительно вместе, в отношениях, а не встретились впервые на съемках. — Я выведу на большой экран, ты не против? — между делом осведомился Эктор. — М-м-м, давай, — согласно промычал Тони. Так определенно будет удобнее, теперь не приходилось смотреть через руку Эктора. Но и отодвигаться от него было не обязательно. Мальчишка на видео опять дернул головой, на этот раз вправо; партнер удержал его, не позволяя вертеться, заставил вернуться к прежнему занятию. Но тот уже отвлекся, забеспокоился. Сбоку появился второй мужчина, тоже голый и в маске, как и первый. На его появление блондинчик отреагировал совсем иначе — сжался, заерзал на тумбе, попытался свести ноги. Разумеется, ему не позволили — первый удерживал его голову, вынуждая все время смотреть на себя, и что-то ласково говорил, а второй, новоприбывший, сноровисто прикрутил ноги парнишки к тумбе гибкими фиксаторами. Тот запротестовал без слов, заскулил жалобно, все время обращаясь к первому. Фиксаторы, испуганный светленький парень подросткового сложения, двое взрослых — слишком много триггеров в одном видео, чтобы предположить, что Эктор не понимал, какой эффект это произведет на его любовника. А какой, собственно? Головой Тони понимал, что ничего плохого не происходит — все наверняка легально, добровольно и за неплохие деньги. Эктор не стал бы хранить на своем комме что-то, что чревато проблемами. Но сам сюжет, ситуация, которую отыгрывали участники… Что парень и первый мужчина — любовники, и что старшему нравится смотреть, как его мальчика трахает другой мужчина, еще и на камеру… Было полное ощущение, что это не прописанный сценарий, а все так и есть. Тони понимал, что это неправильно, но продолжал смотреть, затаив дыхание. — Красавчик, правда? — подал голос Эктор. Он плечом и боком почувствовал напряжение суланца, повернулся, приласкал знакомо-успокаивающе. — Такой беленький, хоть и местный… Мне нравится, как смотрится на контрасте. — Эктор положил смуглую руку на бледный живот Тони, погладил. — И талантливый. Согласен? Талантливый аккерийский парнишка стоял на четвереньках на тумбе, красиво прогнув спинку и выпятив аккуратный маленький зад. Темно-розовый, полностью эрегированный член прижимался к животу, но парень не делал попыток прикоснуться к себе — видимо, ему было нельзя. Первый партнер (который «любовник») держал его за подбородок и гладил, второй орудовал в заднице, обильно увлажняя и растягивая. Мальчик охал и поскуливал от этих манипуляций, трогательно поджимал пальчики на ногах. Изображение попеременно фокусировалось то на его лице, сохранявшем испуганно-жалобное выражение, то на заднице. Мышцы ануса легко расходились под пальцами и тут же упруго сужались — парень был опытный, но еще не потасканный и очень чувствительный, в самый раз. Вообще, Тони думал, что того будут драть грубо и в две дырки, но пока что происходящее можно было назвать как угодно, только не грубым. Несмотря на маски, фиксаторы и прочий антураж, оба мужчины обращались со своим юным партнером довольно бережно. Тони подумал, что тому даже, вполне возможно, нравится по-настоящему, без всяких стимуляторов и прочих порнушных уловок. Возможно, Тони и сам мог бы получить удовольствие от подобного… От этой мысли стало горячо и страшно. Тони не ожидал от себя такого. С его-то подростковой травмой… должно бросать в липкий ужас от одной мысли о чем-то подобном, верно? Ему и было страшно от мысли, что Эктор может на самом деле поступить с ним так — заставить подставиться незнакомцу, «поделиться» им с кем-то… Но в то же время и нравилось смотреть. «А если нравится, значит, ничего плохого», — услужливо пришла на помощь суланская свободная мораль. — Смотри. Там дальше очень красиво. Тебе понравится, — будничным, почти светским тоном посоветовал Эктор и повел рукой ниже, с живота пленного к паху, под резинку мягких штанов. Тони и сам собирался это сделать, но так было даже лучше. Троица на экране, вопреки ожиданиям, все не переходила к обычному сексу; вместо этого второй мужчина, закончив разрабатывать партнера пальцами, скрылся из кадра на пару секунд и вернулся, держа в руках игрушку — стеклянную анальную пробку с широким скругленным верхом и более тонкой рукояткой, оканчивающейся шариком-ограничителем. Парень завыл протестующе и задергался в фиксаторах, едва увидел эту штуку. Попытался увернуться, прикрыть попку, но его быстро вернули в прежнюю позицию. Пугаться было чего — пробочка была великовата; дома с такими обычно не играются, больше на камеру. В этот раз ласково-настойчивые уговоры первого не помогали, мальчишка продолжал вертеться, не хотел подставляться. «Они все равно это сделают. Вот эту, большую, холодную, твердую — в него... Лучше ему расслабиться и постараться принять самому, не сопротивляться, а то порвут». Тони вспомнил слова Эктора: «Будет больнее, чем если послушаешься и расслабишься» и запылал щеками. Как же его завело это, что тогда, что сейчас… Парень все сжимался и скулил, не впускал игрушку. Тони знал, что произойдет, если тот не перестанет — пробка все равно окажется внутри, только сразу и резко и будет очень-очень больно. — Эктор, зачем с ним так? Ему же больно! — захныкал Тони, хотя видел, что аккериец ничего не выбирает и не переключает. — Некоторым мальчикам нравится, когда больно. Думаешь, это слишком много для него? Посмотри, он сам этого хочет. Видишь? По перепуганной кривящейся мордашке этого было не сказать. Мальчик каждый раз жмурился и прикусывал губку, когда широкий кончик игрушки надавливал на его дырочку, но член по-прежнему стоял, пульсировал и истекал смазкой. «Он правда хочет. Это его». Когда парень завопил, у Тони все перевернулось внутри… сладко. Он одновременно был в объятиях Эктора, чувствовал запах его возбуждения, но при этом совершенно отчетливо ощущал себя беспомощной жертвой этих мужчин из ролика. Как парня дотрахивали, Тони уже не смотрел, только слушал вскрики и протяжные стоны, даже не замечая, что сам тихонько подвывает, тыкаясь носом между плечом и ключицей Эктора и содрогаясь от движений его пальцев на своем члене. Пленный цеплялся, мешал, стараясь ускорить, а Эктор пытался отвести его руку, а лучше — переместить туда, где ей было самое место. — Да не гони, дай минуту, давай вместе, Энтони, солнце, еще чуть-чуть, сейчас… — просяще частил аккериец, сам уже практически на пике. Худое тело пленного напряглось и выгнулось в судорогах оргазма, Эктор догнал через пару десятков быстрых движений. На экран аккериец уже не смотрел — горячий, нежный и терпко пахнущий Тони занимал его гораздо сильнее. Мальчик навалился на него почти в беспамятстве, даже не реагируя на поглаживание по спине. Эктор откинул голову на подушку и выключил воспроизведение. Досматривать смысла не было. Вскрики и мокрое хлюпанье на удивление быстро начинали раздражать после оргазма. — Мне лично понравилось, — отдышавшись, подвел итог Эктор. — Я бы ввел подобное в наш с тобой досуг, для разнообразия, что скажешь? — У… угу, — невнятно пробубнил суланец, не поднимая раскрасневшегося лица. Хозяин поцеловал его в макушку, не переставая гладить спинку, поясницу, зад — все, до чего было удобно дотянуться. Энтони это было нужно. А к ночи, лежа на свежем белье в уже проветренной комнате, пленный предсказуемо начал рефлексировать. — Эктор… — М-м, — отозвался тот, старательно не отрываясь от коммуникатора, в котором бесцельно залипал. — А ты знаешь, как зовут этого парня, из видео? — Знаю. — И… давно его смотришь? — Пару лет примерно. — Только… смотришь? — Да. Он работает «за кадром», но мне не по карману. А что? Тони вдохнул и выпалил: — Ты его представляешь на моем месте, когда мы трахаемся, или меня — на его? Эктор отложил комм, задумался. В таком ключе он раньше не думал; скорее, ему просто нравился типаж — такие вот светленькие, тоненькие и слегка виктимные юноши. «Ладно, может быть и не слегка». В остальном не так уж они и похожи, на лицо — так вообще ничего общего. И секс… с Тони был совсем другим, не как на видео. Нет, заменой приглянувшемуся порноактеру суланец точно не был. — Когда мы трахаемся, я никого не представляю, — уверенно ответил Эктор. — Но если приходится обходиться без секса, то я фантазирую, конечно же. Это ведь естественно. Особенно, если кое-кто не позволяет себя фотографировать… даже просто на память. Так что, возможно, когда тебя не было рядом, я смотрел ролики с похожими юношами и думал в тот момент о тебе. Но это не замена, скорее… некий идеальный образ, смешанный, понимаешь? — Слушай, я же не в претензии… — смутившись, заторопился Тони. — Я не ханжа и… — О, еще какой, — легко рассмеялся Эктор. — … и я понимаю насчет фантазий, что это просто мысли и все такое… И мне тоже нравится смотреть и представлять разное, — пленный чуть покраснел, но в полумраке затемненной комнаты это было незаметно, — но только смотреть, понимаешь? Эктор, пообещай, пожалуйста, что не будешь это повторять со мной, взаправду. — «Это» — что? Конкретизируй, будь добр. — Фиксаторы, посторонние предметы, другие люди. Эктор, ты же знаешь, я не могу по принуждению! Нам ведь и так хорошо, по согласию, правда? Тони и самому было тошно оттого, насколько униженно это звучало, но, черт побери, ему нужны были гарантии! Он и так полностью зависит от Эктора — аккерийского офицера, своего хозяина и любовника в одном лице, не хватало еще, чтобы им делились как вещью, прикручивали фиксаторами, проверяли, сколько и чего он сможет в себя принять, снимали все это на камеру… (Будто ему мало тех фобий, которые уже есть). — На счет «других людей» можешь не беспокоиться, — бросил аккериец. — Я, по-моему, уже говорил, что довольно старомоден в этом вопросе. В самый первый день, помнишь? Если ты трахаешься со мной — больше ты ни с кем не трахаешься. Групповой секс меня тоже не привлекает. Предупреждая твой вопрос — да, пробовал. Не мое, как видишь. Тут Эктор слегка слукавил; трахаться втроем (не говоря уже о большем количестве участников) ему не приходилось. Был один эпизод по молодости, на кхадарской границе — потискали вдвоем с приятелем-сослуживцем одного парнишку-кхадарца, и то больше из интереса, чем из похоти. А потом занялись друг другом, тут же, при кхадарце. Непотребство, конечно, но до группового секса дотягивало лишь с большой натяжкой. Наутро Эктор чувствовал стыд и неловкость за то, что было, и решил, что подобное — не его. Если бы не это предубеждение, он мог бы и согласиться на вполне рациональное предложение Матиаса выкупить Энтони вскладчину на двоих. С суланца не убудет, и не пришлось бы влезать в долги… Эктор, однако, эту идею друга довольно агрессивно отверг. Кхадарский дикаренок одно дело, а умница и красавчик Энтони (еще и офицер в придачу, как оказалось) — совсем другое. Эктор справился с подступившим было раздражением от повторяющегося нытья пленного все на ту же тему. «Он имеет право переживать за свою судьбу, и бояться, и не доверять в полной мере… пока что. Я сам его спровоцировал, когда показал именно это видео». — Я тобой ни с кем не буду делиться, даю слово, — пообещал аккериец, обнимая любовника. — Потому что ты только мой. Тони благодарно и облегченно выдохнул. — А на счет игрушек и фиксаторов — обещать не буду. Зима долгая, может, еще сам попросишь, когда разнообразия захочется, кто знает… Энтони! Да тише ты! Все-все… Сказал же: если сам попросишь, не верещи!..