Контрибуция

Эктор отходил от обиды несколько дней. Почти не разговаривал с пленным, не прикасался даже невзначай. Тони счел за лучшее стушеваться, не приставать и не навязываться, чтобы не раздражать лишний раз. Находиться круглосуточно в одном помещении с человеком, с которым ты в «холодной», но ссоре — само по себе стресс, для обоих. В период сожительства с Дэреком, в случае каких-то разногласий или даже обычной усталости от совместного пребывания, Тони мог просто вернуться к матери на несколько дней. Она была только рада, всегда держала наготове его комнату; и там даже оставались кое-какие его вещи. В их с Эктором ситуации подобная стратегия не подходила. Аккериец не был приучен к возможности произвольной смены места жительства, но умел на время эмоционально «отключаться» от того, с кем находился рядом. Примирение произошло очень спонтанно и буднично. Дня через три после ссоры Эктору вдруг приспичило постричься. Волосы у него были прямые, жесткие, бурого какого-то цвета, вроде почти черные, но с рыжиной, и он отращивал их обычно до той длины, когда уже пора регулярно причесываться, после чего брался за машинку. Тони увидел, как хозяин аккуратничает перед зеркалом, боясь получить на выходе разную длину, и пошел на кухню за табуретом. — Давай я. Неудобно же. Эктор сел и передал ему машинку. Не то чтобы у Тони был какой-то особый опыт по части причесок, но все равно так удобнее, чем самому. Получилось вполне себе аккуратно и не совсем коротко. Тони потом так и тянуло гладить Эктора по затылку, нравилось чувствовать, как упруго топорщатся под пальцами жесткие волосы. Аккериец не возражал и рассеянно ласкал пленного в ответ. До секса снизошел на следующий день, но без «воспитательного момента» все-таки не обошелся: — Ты в курсе, что чтение инструкций — это самая антисексуальная вещь в мире? — проворчал Тони, разворачивая скрученную бумажку, покрытую мелким текстом. — Я-то уже читал, это для тебя. — У меня сейчас все желание пропадет. — Лучше бы не пропало… А если и пропадет, с этой штукой быстро разогреешься, тебе обычно много и не надо... А ты правда думал, что я забуду твои слова? — …Не употреблять с анестетиками, алкоголем, другими стимуляторами… избегать попадания в глаза… эм, не употреблять в пищу?! То есть кто-то… — Ну мало ли, — пожал плечами Эктор. — Дальше. — Не содержит хасш, не является его производным. Действующее вещество родственной фармакологической группы… — Убедился? Теперь давай на спинку. Тони послушно опрокинулся на спину, сразу подогнул колени, не дожидаясь дополнительных указаний. — Только чуть-чуть, ладно? И не надо глубоко… — Конечно, просто попробуем. Посмотрим, какая у тебя индивидуальная реакция… И это не хасш, оно не жжется и не кусается, не волнуйся так… Эктор выдавил немного возбуждающего средства на палец и мазнул по головке члена своего любовника, потом — по промежности, от яичек к анусу. Мазь была жирной, напоминающей по консистенции вазелин, но со специфическим, слегка пряным запахом. Тони следил за всеми манипуляциями, закусив губу и беспокойно перебирая пальчиками. — И туда чуточку, — Эктор добавил мази, дразняще-легким, щекочущим движением обвел края входа и мазнул внутри, проникая пальцем неглубоко, едва на сантиметр. — Нет, погоди, я хочу, чтобы ты сначала почувствовал эффект… Нужно подождать минуты три. Давай пока поглажу тебя, Энтони, солнце… Эктор ласкал его, гладил по животу, груди, бедрам, приподнимал под лопатки, чтобы притянуть к себе вплотную и поцеловать, потом опять укладывал навзничь, и продолжал говорить — какой Тони красивый, отзывчивый, горячий… самый лучший на свете. Тони, наоборот, молчал, только закусывал губы и шумно дышал. У него пересохло во рту, кожа под прикосновениями партнера горела и одновременно покрывалась мурашками. К поглаживаниям и поцелуям прибавились шлепки и пощипывания. Когда Эктор сильно прихватил его соски, Тони вскрикнул. Было чуточку больновато. — Сегодня будет острее, чем обычно. Но не бойся, тебе очень-очень понравится. Тони заскулил и взялся было за свой член, потому что уже не терпелось, а Эктор ужасно дозированно трогал его там. — Куда? — засмеялся аккериец и отвел его руки. — Ты не дрочишь, пока я тебе не вставлю, забыл? Он иногда придумывал такие «правила», когда хотел растянуть прелюдию или заставить любовника поупрашивать. — Так… вставь уже! — потребовал Тони, выгибаясь и обхватывая партнера ногами. — Сначала покажи мне, как ты этого хочешь. Чертов аккериец поглумиться над ним решил, не иначе! Но Тони был слишком возбужден, чтобы протестовать или стесняться. Он широко раскинул ноги, в стороны и кверху, просунул под себя руку и погрузил внутрь два пальца, сходу начал энергично двигать ими. «Вот же гибкий, жадный чертенок!» — мысленно воскликнул Эктор и надавил ему на бедра, заставляя сильнее сложиться. — Тебе не суховато, малыш? — поинтересовался аккериец участливо. — Может быть, еще смазать, перед членом? — Да, пожалуйста… — Этой? Или обычной? — Эктор нашарил оба тюбика — с возбуждающей мазью и с простым лубрикантом, которым пользовались обычно, показал Тони. — Любой… какой скажешь… да хоть так… Давай уже, — совсем бессвязно взмолился тот. Эктор решил, что стимулирующего средства уже вполне достаточно, поэтому выдавил прозрачного геля на ладонь и быстро увлажнил свой член. Потом закинул ноги Энтони себе на плечи и натянул его на себя до упора, сразу начав размашисто двигаться. Тони вскрикнул и заметал головой. На лбу и над верхней губой блестели капельки испарины, дыхание было сбивчивым и хриплым. Чувствовалось, что долго в таком темпе он не продержится. Тони и не пытался сдерживаться, отдалить наступление оргазма — член так и пульсировал от напряжения, уже почти больно. Он кончил первым, как чаще всего и бывало; обычно это не было проблемой — Эктор догонял его почти сразу, укладываясь в те сладкие секунды после оргазма, когда движения члена внутри все еще приятны и не приносят дискомфорта. Но в этот раз аккерийцу явно было еще далеко до финиша. Тони не любил, когда его дотрахивали. Особенно — если это грозило затянуться надолго. — Эктор, погоди, вытащи, пожалуйста… — запросил он. — Дай… дай мне пару минут и продолжим, ладно? — Не хочу, — аккериец притормозил, но прерывать акт не стал. — Я думаю, ты можешь еще разок разогнаться и с членом в попке. Никуда… не денешься. Тони тоже уже успел об этом подумать. Нет, затея не то чтобы совсем нереальная… (Хотя кто-то явно обсмотрелся своего порно с женщинами. Кончать по несколько раз, не слезая с члена — это явно про них). Деваться было в буквальном смысле некуда, так что пленный закрыл глаза и попробовал расслабиться и снова поймать кайф. Эктор прислушался, не долбил слишком резко. Но во рту пересохло и жгло, как будто песка наелся, это здорово мешало. — Дай попить… — Тони мотнул головой в сторону, где возле кровати стоял стакан с водой. В этой позе было не дотянуться, пришлось бы расцепиться. — Серьезно? Мне сейчас остановиться? — искренне переспросил Эктор, словно не поверил, что Тони это всерьез. Но потом сжалился и позволил тому сняться. Тони попил, перевел дыхание, погладил себя, убеждаясь, что чертова мазь еще как действует. Стало повеселее. Эктор уложил его на спину и опять вошел. Неприятно уже не было; очень скоро член Тони снова начал твердеть, а от толчков в заднице — расходиться волны удовольствия. Аккериец, почувствовав, что мальчик опять зажегся, перестал сдерживаться, принялся насаживать жестко, на всю длину. Второй раз Тони кончил уже одновременно с любовником. Они лежали, обнимаясь, оба потные; Эктор безотчетно целовал Энтони в плечо, посасывая соленую кожу. Потом потянулся к пустому стакану, покачал его за кромку. — Не мог пару глотков оставить? — Не мог сразу вытащить, когда попросил? — вяло парировал Тони. Эктор не обиделся и не извинился. Просто сказал: «Идем в душ», что обычно являлось эквивалентом: «Я отлично потрахался и мне достаточно, но я еще с удовольствием потискаю тебя под струями теплой воды». Эктору очень нравилось самому мыть своего мальчика, особенно сзади, когда там еще раскрыто и скользко, а больше всего нравилось, что тот тоже кайфовал от этого, хоть и делал вид, будто ему очень неловко и вообще он против. От пальцев Эктора и его же пошлых комментариев Тони опять возбудился — меньше, чем через пять минут после второго оргазма. — Я, конечно, понимаю, чему обязан такой реакцией, но все равно лестно… и напоминает об Острове, — заметил Эктор, а потом прижал суланца спиной к стенке тесной кабинки, опустился перед ним на колени и добросовестно ублажил ртом. Парень стонал и пытался цепляться пальцами за скользкую стенку — все как положено. Но Эктору все равно не хватало от любовника слов. Тони вообще ужасно редко говорил ему что-то приятное, даже в постели. Тело, конечно, говорило само за себя (и Эктор периодически оправдывал этим свои действия), но все-таки хотелось, чтобы физические реакции любовника хотя бы изредка подтверждались еще и словами. Поэтому перед сном Эктор (хоть это и претило его самолюбию) все-таки не удержался, негромко позвал по имени, приглашая к разговору. — У-м-м? — отозвался Энтони, не открывая глаз. — Сигнал на отзыв, — произнес Эктор по-сулански. — Запрашиваю обратную связь, прием. Парень тут же вскинулся, на автомате, еще на середине первой фразы. Плен пленом, а военная подготовка связиста давала о себе знать. — В смысле? — Скажи хоть: тебе понравилось? Так, в целом? — Я кончил, значит — понравилось, что тут думать, — небрежно бросил Энтони. — Нет. Это у меня так. А ты у меня — мальчик сло-о-жный… Тебе было хорошо? Ты не в обиде? Захочешь повторить? — Не в обиде. Повторим. Да, было здорово… и сейчас не плохо в общем-то, просто устал, — Тони улыбнулся и обвил хозяина руками, ткнулся носом в ключицу. — Ты замечательный любовник. Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой… — и тут бы закончить, был бы идеальный конец дня. Но Тони понимал, чувствовал, что у Эктора какое-то нежное и податливое настроение, и что вот сейчас ему можно вкинуть какую-то мысль и он не отмахнется от нее как от истеричного суланского бреда. — Но иногда ты же делаешь мне плохо. И… черт, я потом это даже в голове не могу уложить! Это просто неправильно. Из-за этого, наверное, все. Прости. Сказав это, Тони щекой и телом ощутил, как тот напрягся, и успел испугаться, что перегнул. И что ему было не заткнуться и не промолчать — хозяин явно не на критику напрашивался! Повисла неловкая гнетущая пауза. Эктор задумался, вперившись в темный потолок, а Тони тихонько запаниковал. — Слово в слово, — наконец процедил аккериец, скорее самому себе, чем собеседнику. (Он сам периодически думал то же самое на счет Энтони, почти в тех же формулировках). Затем снова расслабился и легонько чмокнул пленного в лоб. — Я тебя услышал. И я постараюсь… — он осекся, так и не подобрав слов, чтобы закончить фразу, — в общем, буду стараться. Спокойной ночи.