Контрибуция

Как-то раз, примерно через месяц совместного проживания, Матиас притащился с работы не просто усталым и слегка раздраженным, как обычно, а в подавленном и разбитом состоянии. Это было настолько по нему заметно, хотя он и не жаловался, что Тони вместо того, чтобы свалить к себе и не приставать, решил все-таки выяснить, в чем дело. — Что-то случилось? — поинтересовался он нейтральным, не слишком сочувственным, не слишком испытующим тоном. — С чего ты взял? — по привычке отозвался аккериец. — Ну… вы расстроены. И злитесь. — Расстроен и злюсь? — повторил Матиас, слегка удивленный его проницательностью. Как и многие люди, выросшие в воспитательных центрах, а не в полноценных семьях, Матиас испытывал трудности со считыванием эмоций других людей, особенно без слов. Поэтому не ожидал, что суланец так легко и точно определит его состояние. — Ну да, пожалуй. Сложно не расстраиваться и не злиться, когда узнаешь, что с тобой трахались только из-за твоего звания. Хотя… как будто у нас по-другому бывает. Ну и что все закончилось — тоже обидно. — Тот «молодой человек»? — спросил Тони. — Со службы? — Почему ты решил, что со службы? — напрягся Матиас. Секс на рабочем месте у аккерийцев порицался, хотя и был повсеместно распространен. — Потому что вы не задерживаетесь, даже немного раньше приходите и позже уходите, чем положено, значит, встречаетесь в части. Значит, это ваш сослуживец, подчиненный. Матиас не стал отпираться; все и так было понятно. — В любом случае, больше встречаться не будем… Прошла любовь — осыпался яблоневый цвет, как говорится… Тони присел рядом с аккериейцем на диван и через четверть часа уже знал все основные подробности. Что парень со службы нарисовался уже после того, как Матиас купил раба. Что Матиас честно предупреждал в самом начале, что в столицу не поедет и за очередным званием не гонится. Что сам «не рассчитывал бог знает на что, но думал, что это надолго, и относится серьезно». Дальше (Матиас путался в показаниях) — то ли сослуживец заставил его избавиться от раба-суланца, то ли тот сам заявил хозяину, что не хочет больше с ним жить. Но в любом случае, сам Матиас был не виноват. И вот теперь сослуживец нашел себе покровителя поперспективнее и написал прошение о переводе в другую часть, которое наверняка будет одобрено. — В общем, чертовски жаль, — подытожил аккериец. — Мне до него никто не делал минет во время совещания по комму. Тони хотел бы искренне посочувствовать, но все усилия уходили на то, чтобы не заржать. Что такое боль от расставания, он, конечно, понимал; только вот аккериец явно сокрушался не из-за расставания, а потому что остался без бесплатного перепиха на рабочем месте. Закончив рассказ, Матиас вознамерился выяснить, на кого его променяли. Списки награжденных и получивших очередное либо внеочередное звание в Аккрее официально публиковались два раза в год, но иногда просачивались «досрочки». Матиас полез в комм, сел при этом полубоком к Тони, чтобы тот не мог читать с экрана. Тони тут же придвинулся, легко прислонившись к аккерийцу плечом. Ему было интересно. Матиас слегка вздрогнул, но снова менять позу не стал. — Генерал Инари? — удивился Тони, краем глаза заметив форму идентификации. — Вы же не генерал. Матиас закрыл пальцем верхнюю часть комма. — А давай ты отвалишь и не будешь лезть, куда пленным не положено? — бросил он резко. Тони его проигнорировал. Если бы аккериец не хотел, чтобы он смотрел, то просто отпихнул бы. С применением физической силы у Матиаса проблем нет, если вспомнить тот случай с выкручиванием руки. — Вы что, взломали систему? — Нет, конечно! Я просто знаю пароль. — Генерал Инари — какой-то ваш родственник? — предположил Тони. — Стоп, нет… У Матиаса не может быть родственников; он из воспитательного центра, его биологические родители, скорее всего, уже давно мертвы, а братья, если есть, носят другие фамилии. Значит… — Приемный отец? — воскликнул Тони. Вот теперь сходится. Значит, фамилию Инари Матиас носит не с рождения, а взял от своего усыновителя. Вот это интереснее рассказов про минет во время совещания! — А это не он — ваш «хороший знакомый»-генерал? Которому вы сплавили своего предыдущего раба? Предположение наугад, но вряд ли у подполковника будет много знакомых генералов, к тому же близких. Матиас неопределенно пожал плечами, по сути подтверждая его догадку. — То есть, вы своего раба, с которым вы спали, отдали своему приемному отцу? — вопросительно подытожил Тони. — А что такого? Я же его хорошо знаю. Сам с ним жил и на жизнь не жаловался… Ну и если прошу о чем, он обычно не отказывает. — Ну да… я просто в шоке. Культурном. — Шокируйся сколько угодно! — огрызнулся Матиас, не прекращая листать внушительный список. — Тебя повозить надо было по разным местам, чтобы посмотрел, как кое-где с пленными обращаются. Эктор тебя разбаловал! Не ценишь, что имеешь… О, вот он, урод! Ты посмотри. «Вовсе не урод», — хотел было сказать Тони, но промычал только согласное «угу». На фото был среднестатистический аккериец смешанного типажа, лет тридцати пяти. Не красавец, но и не уродливый, обычный совершенно мужчина. — Это к нему в часть «мой» намылился переводиться… Ага, сейчас в столице, вернется подполковником. — Подполковником? Так он, получается, в одном с вами звании… — Видимо, перспективнее меня, на взгляд некоторых… Тут еще такое дело: если у человека есть доступ к базам с награждениями, то, скорее всего, он может выяснить и кто понижен или лишен специальных наград. Генерал Инари в этом году сдал несколько наград и не поехал в столицу, это, естественно, повлияет и на мою карьеру. — Разве награды можно сдать обратно? — Боевые и личные — нет! Но некоторые выполняют роль своего рода пропусков на всякие формальные мероприятия, особенно при дворе. Их количество постоянно и ограничено. Если человек по какой-то причине — например, из-за старости или состояния здоровья — больше не может принимать участие в церемониях, эти награды положено сдать, не дожидаясь, пока об этом попросят. — Понятно, спасибо. А генерала можете показать? — Зачем? — Просто интересно, — Тони простодушно похлопал глазками. — Покажете? Матиас пожал плечами и показал фото приемного отца. Как Тони и ожидал, генерал Инари был уже пожилым человеком, на снимке (сделанном, очевидно, не вчера) ему было не меньше шестидесяти. Очень смуглый, но черты лица скорее смешанные, чем чисто-аккерийские, тонкие, резкие. Особенно необычно смотрелись длинные седые волосы — аккерийские военные обычно коротко стриглись, а генерал Инари отпускал волосы почти до плеч. Интересный, в общем, мужчина. Благородный такой, и в молодости наверняка был совсем красавец; но видно — даже по официальному снимку — что характер очень непростой. — Во сколько лет вас усыновили? — спросил Тони. — В восемнадцать, — ответил Матиас. — Сразу после академии. «Как бы спросить поделикатнее, спали они или нет». — А это было… ну, обычное усыновление? — Обычное? Я подполковник в тридцать. Чертовски удачное усыновление… А чего ты покраснел? — усмехнулся аккериец и дотронулся тыльной стороной руки до щеки Тони, как будто измерял температуру. — Извините, — промямлил Тони. — Просто… Ему было неловко за свое любопытство и за то, что Матиас прекрасно понял, о чем он хочет спросить. «Все, не лезь к нему, — сказал он себе. — Это уже явно личное. Да, он спокойно рассказывает про свои сексуальные похождения, но про те, которые для него ничего не значат, вроде раба или парня с работы. А с генералом он двенадцать лет в отношениях — тех или иных… Надо сменить тему». — Надо Эктора поискать, — вдруг сказал Матиас, снова возвращаясь к комму. — Он же такой человек: пока приказ не опубликуют и новые погоны в руки не получит, не сообщит… Матиас настроил поиск по алфавиту и начал листать. — Т-а-ак… Похоже, пока нет. Ну, ничего страшного, это ни о чем не говорит на самом деле… Еще не конец сезона, это только предварительный список. Естественно, что он пока неполный и будет еще пополняться. Говоря это, Матиас, судя по движению его пальцев, продолжал прокручивать список ниже, хотя Эктор Эсвана должен был быть ближе к началу. Потом быстро выключил и убрал комм, откинулся на спинку дивана и пустился в рассказ, как будто и не было смены темы: — В общем, после выпуска из академии нас всех повезли в столицу, первый раз и бесплатно, разумеется, просто показать. А там красота, конечно; но если с нашим общежитием сравнивать, то все, что угодно — красота. Так вот, я случайно отбился от своей группы… — Случайно? — не удержался от ироничного уточнения Тони. Матиас шикнул и изобразил довольно грубый аккерийский жест, призывающий собеседника «схлопнуться лицом». — …И когда я гулял по Аллее Казненных — а это не совсем туристическое место в Столице, хотя и симпатичное — встретил Инари, он тогда был еще полковником… Проболтали довольно долго; Матиас свободно рассказывал о личном (чем сам считал возможным поделиться), отвечал на вопросы Тони и интересовался его жизнью до плена. В какой-то момент Тони случайно перешел с хозяином на «ты», просто само сорвалось. Тут же извинился, но тот отреагировал спокойно, даже доброжелательно: — Да ладно, мы ведь на Острове были на «ты», помнишь? На людях следи за словами, а когда мы дома наедине — чего церемониться? Непринужденный и вполне приятный получался разговор; в отличие от Эктора, который иной раз буквально давил и загонял вопросами, Матиас только обозначал интерес: хочешь рассказать — давай, не хочешь — не надо. Кстати, за Матиасом водилась та же привычка, которую Тони давно уже заметил у Эктора — в непринужденном и личном разговоре ему комфортнее было полулежать, откинувшись на спинку, а не сидеть напротив собеседника. Может, индивидуальная черта, а может, оба притащили из академии — болтали же, наверняка, вот так же, перед сном, лежа в кроватях. И все-таки Тони не мог полностью расслабиться рядом с аккерийцем, мешало ощущение двусмысленности и в животе едва заметно, но очень знакомо копошилась тревожность. «С чего он вдруг так разоткровенничался? Иной раз двух слов в день не дождешься, если не в настроении. Это потому что его сегодня бросили? Или что-то другое? И чего мне ждать от него завтра?» — Я… я устал, — Тони зевнул, показывая, что хочет спать. — Пойду к себе, хорошо? — Ага, иди, — отпустил хозяин. — Я тоже скоро. Сидеть одному Матиасу быстро надоело и уже через четверть часа, лежа в постели, Тони услышал, как тот тоже поднимается по лестнице и идет к себе. Тони не врал, когда говорил, что хочет спать, но ему не спалось. «Он постоянно забывает комм в углу дивана, — подумал он. — Потом ищет его утром. Просто посмотрю, там он или нет; если нет, то успокоюсь». Суланец выждал минут пятнадцать, пока хозяин, скорее всего, заснет, и тихонько спустился обратно в гостиную, запустил руку под валик подушки, нащупал коммуникатор. «Он так быстро его выключил тогда, наверняка не вышел из программы». Удержаться было невозможно. Да и риски совсем не такие, как в тот раз, когда он полез в комм Эктора в самую первую ночь — в этот раз хозяин в другой комнате, да и вообще: ему плевать. Может быть, он даже специально оставил устройство здесь, специально не вышел из программы… Комм был запаролен, но обычным цифровым паролем, использовавшемся в быту, а не на военных средствах связи. Тони поковырялся минут десять и снял его. Как он и предполагал, из программы Матиас не вышел, список награждений был доступен. «Наверное, стоило сначала глянуть, что полагается в Аккрее пленному за незаконный доступ к документам», — нервно хихикнув про себя, подумал Тони. По вискам и спине у него струился пот, хотя наверху было тихо, если бы Матиас просто открыл дверь своей комнаты, это было бы слышно. Тони начал искать Эктора по фамилии. Его не было, как Матиас и сказал. Тогда Тони прокрутил список ниже, к букве К. На фамилию Корса были два приказа о повышении, выписанные в один день и отличающиеся на одну цифру номера — Корса, Илор (генерал бригады). И Корса, Эктор (полковник).